ГЛАВА 197 ПУТЕШЕСТВИЕ КОВИЛЬЯНА В ИНДИЮ, СОФАЛУ И ЭФИОПИЮ (1487-1493 гг.)

В 1487 г. король Жуан послал людей с заданием достигнуть Индии по суше. В это путешествие отправились Педру ди Ковиль­ян, придворный, и Аффонсу ди Пайва, так как оба они владели арабским языком.

На основании этого приказа Педру ди Ковильян собрался в дальнейший путь. Из Каира он снова вернулся в гавань Торо и оттуда в Аден, где был уже два раза. Здесь он услышал о про­славленном городе Ормузе, что побудило его туда отправиться. Вдоль арабского берега он приплыл к мысу Разальгати, который находится на тропике Рака, и достиг там Ормуза под 27° с. ш. Здесь Педру ди Ковильян собрал расспросные сведения о пути из Персии ГОрмуз] и о соседних странах, затем поплыл обратно в Красное море и переправился на другую сторону его в государ­ство Абиссинию, которую обычно называют страной священника Иоанна или Эфиопией.

Этот Педру ди Ковильян был первым португальцем, который лично ознакомился с Индией и прилегающими к ней морями, так же как и с другими расположенными там местами¹.

&Нї *

Король Жуан Португальский, второй, носивший это имя, много «дышал о священнике Иоанне и полагал, что не сможет свершить ничего лучшего для своей славы, для блага религии и для изуче­ния Индии, чем вступить в союз с этим христианским государем. Поэтому, посулив щедрое вознаграждение, поручил он посетить те страны людям, которые неоднократно проявили себя весьма •сведущими в арабском языке. Среди них был некто, по имени Альфонс Пайва, и другой, по имени Иоанн Петрей^[761][762]. Они выехали из Португалии в 1486 г., пересекли как купцы Египет и оттуда попали в Аден.

Там они узнали, что в расположенной выше Египта части Эфио­пии живет могущественный христианский правитель весьма об­ширного государства, которому подчиняются многие князья. Они считали, что речь идет о том самом государе, для знакомства -с которым они были посланы Жуаном, однако их смущало назва­ние Индия. Ведь их послали с тем, чтобы отыскать священника Иоанна, христианского правителя Индии, а ни это государство, ни его название, ни сан священника не подходили царю Эфиопии. Поэтому они посовещались, что им лучше всего сделать, и дого­ворились, что Иоанн Петрей поедет в Индию и узнает, есть ли на тех берегах сведения о священнике Иоанне. Пайва же должен был ожидать Петрея в египетских Фивах^[763].

В действительности в срединных частях Индии был некогда христианский правитель из секты несториан с таким именем, и правил он очень большим государством. Но он отступил перед ■оружием скифов [!], а его государство было завоевано, так что даже название его забылось. Множество христиан осталось в тех местах, но они осквернены несторианской ересью^[764].

* * *

Ковильян уже собирался вернуться из Каира в Португалию с собранными им сведениями, когда услышал, что его разыскивают два еврея — равви Авраам из Важи и сапожник Иосиф из Ла-

мегу.

После того как это требование было выполнено, Ковильян отправился с Авраамом через Аден в Ормуз, переслал с ним, вос­пользовавшись одним караваном, свои донесения через Алеппо в Португалию, а сам направился затем в Абиссинию. Король по имени Скандер¹ принял его благосклонно и обещал ему скорое и столь желанное возвращение. К несчастью, Скандер умер через несколько дней, а его брат Наут^[765][766] весьма мало заботился о после и не хотел его даже отпускать, ибо в эту страну вообще охотно впускают чужеземцев, но неохотно их выпускают оттуда.

В 1515 г., когда правил сын этого Наута, Давид^[767], и дон Род- ригу ди Лима был послан королем Мануэлом в Абиссинию^[768], он настоятельно просил отпустить Ковильяна, но Давид отклонил эту просьбу, сказав, что его предок пожаловал Ковильяну землю и имущество, благодаря чему он может прокормиться с женой и детьми^[769].

Открытие Диогу Кана, что и под 22° ю. ш. берег Африки продолжает простираться на юг на бесконечное расстояние, видимо, вызвало глубокое разочарование в Португалии. Несомненно, там не думали, что южная оконеч­ность Африки, если опа вообще существует, находится так далеко, как это было на самом деле. Отсюда снова зародилось сомнение в наличии связи между Атлантическим и Индийским океанами.

Надежда, что португальцы благодаря этому захватят в свои руки моно­полию торговли с богатой Индией, разумеется, была сильно поколеблена. К тому же венецианец Джозафат Барбаро, который с 1474 по 1478 г.

Каспийское и Черное моря в XV в. уже были недоступны, так как Черное море стало тогда турецким mare nostro[наше море], закрытым для всех христиан­ских народов. Барбаро, однако, указал на то, что можно в сотрудничестве с русскими князьями обойти турецкие преграды и достигнуть пути Аму- Дарья — Инд по Волге и Каспийскому морю¹. Действительно, генуэзский дом Чентурьопе через несколько десятилетий уже вел в Москве с великим князем Василием III (1505—1533) соответствующие переговоры, которые, правда, по дали никаких результатов из-за недоверия князя к чужеземцам^[771][772].

Как бы то пи было, в 1486 г. в Лиссабоне должны были опасаться, как бы не потерять драгоценный плод многолетних усилий •— монополию на тор­говлю с Индией, если не будет срочно и окончательно установлено, можно ли вообще попасть в Индию морским путем, обогнув Африку.

Эти соображения могли подсказать королю Жуану II весьма удачную мысль изучить ироблему связи между двумя океанами, продвигаясь одно­временно с запада и востока, и собрать для этого все сведения как о морских, так и о трансконтинентальных путях. Этот грандиозный проект был позднее расширен, когда король принял решение отправить одновременно по суше своего доверенного к «священнику Иоанну» в Эфиопию, чтобы выяснить, чего там можно достигнуть и что разузнать

1487 год, когда все эти проекты начали одновременно осуществляться, стал самым значительным для той эпохи. Новой морской экспедиции пред­стояло продолжить исследование, начатое Диогу Капом в Южной Африке. Одновременно один доверенный короля должен был отправиться в каче­стве посла в Эфиопию, а другой — в Индию и Восточную Африку, где еще ни разу не бывал пи один португалец.

Цель эта была достигнута, по только одному из трех посланных в путь пионеров удалось возвратиться на родину и пожать плоды своих успехов, а именно Бартоломеу Диашу. Двух других королевских послов ждала траги­ческая судьба. Один из них, Аффонсу ди Пайва. погиб при неизвестных обстоя­тельствах, вероятно, естественной смертью, прежде чем достиг цели своего путешествия— Эфиопии. Другой, Педру ди Ковильян, добился в неведомых странах блестящих успехов, принадлежащих к числу самых выдающихся до­стижений, известных до конца средневековья. Он, несомненно, пользовался

бы самої! громкой славой среди крупных путешественников XV в., но не­счастное стечение обстоятельств помешало ему, так сказать, в последний час возвратиться на родину. В высшей степени важные сведения, собранные Ковильяном во время его разведки, считались бы основополагающими и дали бы начало новой эпохе, если бы дошли до Португалии па несколько лет раньше. Но когда о них узнали португальцы, достижения Ковильяна были уже превзойдены новыми открытиями Бартоломеу Диаша и поэтому назаслу- женно остались в тени. Ковильян совершил одно из самых значительных евро­пейских путешествий XV в., но его имя совсем затмила блестящая плеяда таких имен, как Диаш, да Гама и Колумб.

Ковильян и Пайва вышли в море из Лиссабона 7 мая 1487 г., а затем под видом купцов проехали Египет и направились через Красное море в Аден. Чрезвычайно интересно сообщение Райнальда о том, что в этом городе порту­гальцев охватило сомнение, где же им искать «царя-священника Иоанна», к которому их послали, — на западе или па востоке? Им надлежало идти в «Ин­дию», где, по слухам, жил этот «священник Иоанн».

Если бы Ковильян и Пайва отправились в путь на год позже, опи были бы лучше осведомлены о цели своих странствий. Ведь в начале 1488 г. в порту­гальскую столицу прибыл из Эфиопии монах Лука Марко, сообщивший важ­ные сведения о государстве мнимого «священника Иоанна», и это, вероятно, основательно поколебало радужные политические надежды португальцев. Вот почему вслед обоим посланцам было направлено письмо короля Жуана II. В этом письме Ковильяну, вернувшемуся в Египет и не нашедшему уже там в живых своего спутника Пайву, видимо, было дано прямое указание отпра­виться в Эфиопию. Сообщения Луки Марко могли способствовать тому, что стремление договориться со «священником Иоанном» о борьбе с исламом сов­сем угасло именно в этом 1488 г., который, наконец, ознаменовался откры­тием южной оконечности Африки.

Ковильян действительно отправился в Эфиопию, откуда он не мог вы­браться и где прожил ряд десятилетий, видимо до самой смерти. Как уже говорилось выше (см. гл. 191), в Эфиопии господствовал тогда своеобразный обычай: чужеземцам не препятствовали въезжать в эту страну, но не выпу­скали их обратно. Ковильяна постигла такая же судьба, по он долго пользо­вался расположением негуса. Еще в 1520 г. Ковильян проживал в Эфио­пии вместе со своей женой и ребенком. Там он встречался с португальским послом Родриго Лимой^[773]., который отзывался о Ковильяне, как о «человеке,

пользующемся большим почетом и оказывающем сильное влияние на «свя­щенника Иоанна и его двор»¹. Ковильян служил переводчиком португаль­скому послу.

Насколько можно теперь выяснить, Ковильян был единственным евро­пейцем до Васко да Гамы, которому удалось в XV в. зайти в Восточной Аф­рике так же далеко на юг, как это сделал раньше (в XV в.) Гильом Адан (см., т. III, гл. 135). Кроме того, он был первым португальцем, который за добрый десяток лет до Васко да Гамы побывал в Индии. Некоторые историко-гео- графы хотели даже превратить Ковильяна в первооткрывателя Мадагаскара^[774][775]„ но эта гипотеза несостоятельна (см. т. III, гл. 126, а также гл. 166).

В новейшее время для изучения маршрута странствий Ковильяна и связи его путешествий с другими событиями той эпохи много сделал Альберт Каммерер^[776]. Согласно его исследованиям, Ковильян во время своих долгих странствий, которые Каммерер попытался изобразить на картосхеме, исходил вдоль и поперек различные страны, посетив в числе прочих мест Аден, Кан- нанур, Каликут, Гоа, Ормуз, Софалу. Тор и Каир. Из Каира в 1491 г. он вто­рично направился в Ормуз, Аден, Джидду, Мекку, Медину, Синай и Тор. В конце 1492 г. Ковильян добрался по Красному морю до гавани Зейла и от­туда поехал в Эфиопию, а именпо в Тегулат, где в то время находился негус Александр (1478—-1494).

Относительно точное сообщение о Ковильяне мы находим только в хро­нике Каштаньеды, дошедшей до пас лишь в трех печатных экземплярах и относящейся к 1551 г.^[777] На основе фактов, приведенных Каштаньедой, который, видимо, пользовался письменными отчетами Ковильяна королю Жуану II, можно довольно точно установить большие, вызывающие удив­ление успехи Ковильяна.

Стремясь к тому, чтобы сведения, собранные до путешествия в Эфиопию., были переданы португальскому королю через надежного человека, Ковильян, видимо, в 1491 или 1492 г. послал еврея Иосифа в Лиссабон с письменным отчетом. К сожалению, этот отчет, как и сообщение, посланное ранее и напи­санное самим Ковильяном, теперь утрачены или по крайней мере еще не най­дены.

В этом донесении Ковильяна, очевидно, ясно говорилось о возможности, попасть в Индию морским путем, причем к нему была даже приложена индий­ская карта, где показывалась южная оконечность Африки вместе с прилегаю­щими к ней берегами и местностями. Вот что пишет по этому поводу Брюс: «Ковильян с неутомимой энергией призывал короля организовать пла­вание вокруг Африки, которое, по его уверениям, было сопряжено лишь

Рис. 19. Плавания Ковильяна.

См. A. Kammerer, La Мег Rouge, «Memoires de la Societe Royale de Geographie d’ «Egypte», Caire, 1925, t. I, p. 13.

с незначительными опасностями. Мыс Доброй Надежды был-де хорошо изве­стен в Индии. Он присоединил к этому полученную им в Индии от одного мавра [?] карту, па которой были изображены мыс и все прибрежные мест­ности. Васко да Гама получил от португальского короля эту карту вместе с дневником Педру Ковильяна и другими его записями»¹.

Во всяком случае, среди донесений Ковильяна находилось полученное им в районе Софалы следующее точное собщепие:

«Португальские корабли, если они пойдут вдоль западного берега Аф­рики на юг, должны достигнуть южной оконечности этого материка, а затем могут идти в восточном океане по своему выбору в Софалу ^[778][779]и к Лунному острову (Мадагаскар)»^[780].

Это донесение могло бы иметь огромное значение, если бы король Жуан II получил его раньше, чем к нему пришло такое же известие от Диаша. Чтобы сообщить свои данные, Ковильяну пришлось затратить больше сил, отваги и предусмотрительности, чем Диашу, который совершил сравнительно про­стое и в общем безопасное плавание. Понять всю глубину трегедии Ковилья­на можно, только вспомнив о следующем обстоятельстве:

В течение двух последних десятилетий XV в. достижение Индии было самой великой и славной целью географических открытий. Колумб только полагал, что достиг Индии, и приобрел благодаря этому мировую славу, положив начало новой эпохе в мировой истории. Ковильян, напротив, дей­ствительно нашел Индию, наптел ее еще до Колумба, — ио мем никто не говорит!^[781]