ГЛАВА 196 МНИМОЕ ОТКРЫТИЕ АМЕРИКИ И МАГЕЛЛАНОВА ПРОЛИВА МАРТИНОМ БЕХАЙМОМ (около 1487 г.)

21 октября 1520 года нашли мы под 51° ю. ш. мыс, который назвали по имени 11 000 дев, так как тот день был праздником этих святых. Без знаний Эрнандо Магеллана мы не нашли бы этого пролива, так как все капитаны остальных судов придержива­лись противоположного мнения и полагали, что с другой стороны нет выхода.

Когда ожесточенный неблагодарностью португало-индийского- правительства, хромающий из-за поврежденной копьем ноги Магеллан со своим отважным планом и непреклонным желанием провести его в жизнь впервые появился при испанском дворе в Вальядолиде, оп показал епископу Бургосскому чертеж зем­ного шара, на который уже нанес предполагаемый им путь. Мор­ской пролив при этом он преднамеренно не изобразил, чтобы ни­кто не мог проникнуть в его тайну. Когда же королевские минист­ры забросали его вопросами, то Магеллан доверительно сообщил им, что он намерен сначала пристать к мысу Санта-Мария, то есть около устья Ла-Платы, а затем идти вдоль берега, пока не встре­тит пролива. Если же оп не найдет прохода в другое море, то из­берет путь, которым пользуются португальцы, плавая к Молук- кам, то есть обогнет мыс Доброй Надежды. Он сообщил также о своем твердом убеждении в том, что найдет пролив, так как видел его на морской карте, которую изготовил португалец (!) Мартин из Богемии, уроженец острова Фаял, прославленный кос­мограф, и из этой карты получил много сведений относительно

¹Сообщение Антонио Пигафетты.

пролива [per о yva тиу cierto de hallar el estrecho, porque avia vista una charta de mar dear, que hizo Martin de Bohemia Portagues, natural de la isla de Fay al, Cosmografo de grario pinion, a donde se iomava mucha lus del estrecho]¹.

* * *

Оба они с Божией помощью прошли через южное море, пере­секли на небольшом расстоянии от берега экватор и прибыли в дру­гой свет [in alteram orbem exceptib sunt].В полдень, когда они сами поворачивались па восток, топь падала по правую сторону от них. Благодаря своим тщательным наблюдениям они устано­вили, что перед ними другой, до сей поры наді неизвестный мир, который ранее многие годы отыскивался не кем иным, как гэнуэз- цами².

»1»

Страна Бразилия [Brasilliae regio]находится совсем недалеко от мыса Доброй Надежды. Португальцы обогнули эту страну и нашли пролив, который почти соответствует такому же про­ливу в пашей части Земли — Европе. Он скрыт между Западным и Восточным морями. С одной стороны за проливом можно видеть землю, и примерно на расстоянии 60 миль [итальянских] от мыса на этой земле все выглядит точно так, как если плывешь на восток от Гибралтара или Сицилии и видишь на африканской стороне варварскую страну Мавританию. Мой глобус показывает это по направлению к антарктическому полюсу. По ту сторону от страны Бразилии расстояние до Малакки, где апостол Фома принял мученическую смерть, незначительно³.

*1* fct»

...Когда они прибыли в такую климатическую область, а имен­но па 40-й градус высоты, то нашли страну Пресилль с мысом, который представляет собой вершину горы или местность, высту­пающую в море. Они обогнули этот мыс, или прошли мимо него под парусами, и обнаружили, что он расположен, как Европа, между ponenteи levante,то есть между восходом, иначе востоком, и закатом, иначе западом. Ведь пройдя 60 миль за мыс, они видели

¹ Antonio de Herrera, Historia general de los hechos de los Castellanos en las islas у tierra firme del mar Oceano, Madrid, 1601, dec.

² Hartmann S ch e d el, Liber chronicorum, Niirnberg, 1493 (вставка в оригинал чужой рукой).

³ Johann Schoner, Luculentissima quaedam terrae totius descrip- tio, Niirnberg, 1513, tract. I, cap. II, p. 61.

на другой стороне землю, так же как тот, кто направляется в Ле- ванти, пересекая Гибралтарский пролив, то есть проходя через него, видит у входа страну варваров. Когда они, как сообщалось, обо­гнули мыс и пошли под парусами, то есть поплыли на северо-за­пад, поднялась такая буря с ветром, что они не могли дальше идти под парусами, то есть продвигаться. Таким образом, они должны были плыть на Трамонтану — это значит на север, или полночь, отклоняясь опять в сторону, или к берегу, то есть вдоль страны Бразилии. Кормчий... говорит мне и полагает, что от этого Бразильского мыса, который является началом бразильской зем­ли, расстояние до Малакки не превышает 600 миль. Он также ду­мает, что можно за короткое время подобным viagio—это значит путь или путешествие — добраться из Лиссабона в Малакку и вер­нуться обратно, что благодаря пряностям принесет королю Пор­тугалии большой доход...¹

Итак, наш согражданин Мартин [Бехайм], путешествия кото­рого так счастливо закончились, не удовлетворился тем, что по­знакомился с Файлом и провел много лет, плавая в разные стороны по Атлантическому океану.

неслыханная слава разнесла по всему свету, а о нашем сооте­чественнике, напротив, совсем умолчали, хотя его по меньшей мере должно поставить в один ряд с морскими божествами².

В конце предыдущей главы уже говорилось, что император-Максимилиан охарактеризовал Мартина Бехайма как величайшего из пемецких путешест­венников, повидавших дальние страны. Эта характеристика, видимо, способ­ствовала тому, что в течение 400 лет и вплоть до наших дней не заглох слух,

будто Бехайм открыл Америку еще до Колумба, а Магелланов пролив

Магеллана.

Между тем из плаваний, приписывающихся Бехайму, неопровержимо до­казаны только отмеченное им самим на глобусе участие в экспедиции Кана и многолетнее пребывание на Азорских островах. И то и другое было для нем­ца XV в. очень значительным достижением, что вполне оправдывает суждение

¹ «Copia der Newen Zeytung auss Presillg Landt» (около 1508 г.). Эта листовка впервые была воспроизведена Руге. См. «Jahresbericht des Vereins fiir Erdkunde im Dresden», 1868, No. 4—5, S. 16 (и след.). Доказательства в пользу того, что листовка относится примерно к 1508 г., см. F. Wieser, Magalhaes-Strasse und Austral-Continent auf den Globen des Johannes Schoner, Innsbruck, 1881, S. 92.

² Job. Christoph Wagenseil, Sacra parentalia, quae Manibus... Frid. Behaimi... persolvit J. Chr. Wagenseil, Niirnnerg, 1682, p. 16.

24 p. Хенниг

императора. Чтобы выдать Бехайму диплом «великого путешественника»,, нет нужды приписывать ему более дальние и крупные экспедиции.

Тем не менее нужно с удивлением отметить, что, согласно вполне опре­деленным сообщениям, еще великий Фернан Магеллан утверждал, будто о про­ливе, который носит теперь его имя, он узнал заранее из карты, составленной Бехаймом, и потому пе впервые открыл проход, а только заново его отыскал. Заявление, сделанное таким авторитетом, нельзя, разумеется, считать про­стой случайностью или вымыслом и следует очень тщательно рассмотреть.

Нескончаемые научные дискуссии о возможности открытия Америки Бехаймом велись еще в XVII и XVIII вв. Немецкие авторы всячески старались доказать, что подлинным первооткрывателем Америки и Магелланова пролива следует считать их соотечественника Бехайма. За это ратовали Вагензейль, профессор бывшего Нюрнбергского университета в Альтдорфе¹, Штювен в сво­ей диссертации 1714 г., защищенной в Гиссене², и позже — Доппельмайр³.

Все рассказываемые о Бехайме басни обобщил в 1733 г. Цедлер, утвер­ждавший, будто нюрнбержец обошел на военном корабле герцога Бургунд­ского «весь мировой океан» и при этом «открыл как американские острова, так и морской пролив, по которому можно попасть с Запада на Восток». Поэтому-де его морская карта показала позже правильный путь как Колумбу, так и Магеллану⁴.

Новый тон в эту фантастическую мелодию внес в 1786 г. некий прожи­вавший в Америке немец по имени Отто. Этот немец написал великому Бенджа­мену Франклину письмо, в котором по-новому ина первый взгляд убедительно обосновал положение о первооткрытии Америки Бехаймом. Отто утверждал, что в родном городе Бехайма, Нюрнберге, есть сделанный этим мореплавате­лем глобус, на котором показаны Бразилия и Магелланов пролив. Особый упор Отто делал на приведенный выше отрывок из «Всемирной хроники» Хартмана Шеделя, который, по его мнению, неопровержимо доказал открытие Америки Бехаймом. Франклин проявил к сообщению Отто такой большой ин­терес, что велел воспроизвести его письмо в «Трудах Американского фило­софского общества»⁵.

Все эти факты до того поразительны, что легко понять Постеля, писавшего в своей «Космографии»: «Пролив Мартина Бехайма \Martini Bohemi jretum}.

¹ J. С h г. Wagenseil, op. cit.

² F. St u ven, Dissertatio de vero Novi Orbis inventore, Frankfurt a. M., 1714.

• J. G. D о p p e 1 m a у r, Historische Nachrichten von nurnbergischen Mathematicis und Kunstlcrn, Niirnberg, 1730.

⁴ J. 11. Zedler, Grosses vollstiindiges Universal-Lexikon aller Wis- senschaften und Kunste, Halle—Leipzig, 1733, B. Ill, S. 943.

⁶ «Transactions of the American Philosophical Society, held at Philadel­phia», 1786, v. II, p. 120.

который недавно был снова найден португальцем Магелланом, отделяет на 54-м градусе неизвестную южную землю от Atlantis[Америки!]¹».

В 1671 г. географ Варениус тоже писал, что пазванный по имени Магел­лана пролив был открыт впервые пе этим мореплавателем:

«Через Магелланов пролив проходит с востока на запад сильное морское течение, и поэтому Магеллан (или тот, кто открыл его до Магеллана) узнал о существовании морского пролива, благодаря которому попадают из Атлан­тического океана в Тихий»².

Безудержная фантазия старинных авторов с особой силой разыгрывается в словаре Йохера, где мы можем прочесть о Бехайме совершенно невероятные вещи.

«Он открыл (!) Азорские острова и, возможно, еще до Колумба — часть Америки и даже ^return Мagellanicum»³.

Мало того, чересчур пылкие преобразователи земного шара предлагай! в даже по этому случаю перекрестить Америку в Бехаймию или в Западпую Богемию. Вагензейль на худой конец соглашался переименовать только про­лив на юге Америки в -fretum Bohemicum[пролив Бехайма]. В XIX в. дальше всех пошли американский немец Лёэр⁴ и дрезденец Циглер⁵, считавшие Бе­хайма подлинным первооткрывателем Америки. К ним присоединился амери­канец Мори⁶.

Другие ученые отнеслись к этому скептически. Еще в 1756 г. Волі.ч < р издевался над всей этой историей:

«Я уж не говорю о том нюрнбергском гражданине, который, согласно абсолютно фантастическим предположениям, плавал в 1460 г. к Магелланову проливу»⁷.

Гёттингенский профессор Тоцен гораздо основательнее доказал в 1761 і., что мы имеем здесь дело с вымыслом⁸.

‘Wilhelm Postel, Cosmographiae disciplinae compendium, Basel, 1561, cap. II, p. 22.

²B. Varenius, Geographia generalis, Amsterdam, 1671, p. 169. [Эта книга Бернхарда Варениуса, выдающегося голландского географа XVII в., при Петре I была переведена с латинского на русский язык и издана в 1718 г. в Петербурге под названием «География генеральная, небесный и зем­новодный круги купно с их свойстви и действы в трех книгах описующая» — Ред. ]

- С. G. Jocher, Allgomeines Gelehrten-Lexikon, Leipzig, 175() - 1751, В. I, S. 1188 (и след.).

⁴ F. L б h e r. Geschichte dcr Deutschen in Amerika, Cincinnati, 1817. 8. 3.

⁶ A. Ziegler, Martin Behaim, der geistige Entdecker Amerikas, Drrs- den, 1859, S. 7, 35 (и след.).

⁶ M. M а и г у, On Martin Behaim’s globe and his influence upon geogra­phical science, «Journal of the American Geographical Society of New York» 1873, v. IV, p. 446.

⁷ F. M. A. de Voltaire, Essay sur les moeurs, Genf, 1756.

⁸ E. T о z e n, Der wahre und erste Entdecker der neuen Welt. Crisiopb Colon Gottingen, 1761.

Эту точку зрения разделяли: биограф Бехайма Мурр¹, Гебауэр², итальян­ские исследователи Карли³ и Канчельери⁴. Особенно ожесточенно против опуб­ликованного Франклином письма Отто, которое на первый взгляд показалось ошеломляющим открытием, выступил в 1794 г. испанец Кладера. В своем историческом исследовании он весьма основательно и безжалостно разгро­мил гипотезу Отто⁵. В XIX в. слишком вольным фантазиям на тему о деяниях великого нюрнбержца навсегда положили конец тщательные исследования Гил лани®, а также посвященные Мартину Бехайму монографии Рейхенбаха’ и Гюнтера⁸.

Уже Кладера показал, что Отто повинен в двух грубых ошибках. Первая из них заключалась в том, что рукописная вставка в хронике Шеделя, несом­ненно, относится не к Америке, а к Африке и что в ней просто сообщается о рассмотренной в предыдущей главе экспедиции, во время которой Бехайм сопровождал Диогу Кана. Рукописная вставка в хронике Шеделя сделана другом Бехайма Иеронимом Мюнцером⁹, и, следовательно, ее можно рассмат­ривать как показание самого Мартина. «Другим до сей поры нам неизвестным миром», который раньше искали генуэзцы, и был как раз крайний юг Африки. Под упомянутыми генуэзцами могли подразумеваться как братья Вивальди, так и мореплаватели XV в.— Кадамосто и Ноли. Впрочем, это в данной связи н есущественно.

Что касается определенного утверждения о находящемся в Нюрнберге глобусе, на который нанесены Бразилия и Магелланов пролив, то такой гло­бус действительно существует. Но он сделан не Бехаймом, а Иоганном Шёне- ром. Глобус этот изготовлен в 1'20 г.¹⁰, то есть в то время, когда после открытия Бразилии прошло уже 20 лет. Поскольку Бехайм и Шёнер сделали свои гло­бусы в Нюрнберге, то их творения нередко путали и раньше. Это подчеркнул еще Гумбольдт, который посвятил проблеме «открытия Магелланова пролива Бехаймом» очень тщательное исследование¹¹.

¹ T h. M u r r, Diplomatische Geschichte des beruhmten Ritters Martin Behaim, Nurnberg, 1778.

Ch. Gebauer, Portugiesische Geschichte, Leipzig, 1759, В. 1, С а г 1 і, Opuscoli scelti di Milano, t. XV, p. 72.

, Notizie di Colombo di Cuccaro, Roma, 1809, p. 39.

C hr. Cladera, Investigaciones historicas, Madrid, 1794.

Ghillany, Der Erdglobus des Martin Behaim vom Jahre

² G.

S. 124.

3

R.

F. C a ncelli er i, D.

F. W.

4

б

6

1492 und der des Johann Schoener vom Jahre 1520, Nurnberg, 1842; Geschichte des Seefahrers Ritter Martin Behaim, nach den altesten vorhandenen Urkunden bearbeitet, Nurnberg, 1853.

⁷ A. Reichenbach, Martin Behaim, ein deutscher Seefahrer aus dem XV. Jahrhundert, Wurzen—Leipzig, 1889.

⁸S. Gunther, Martin Behaim, Bamberg, 1890.

⁹ R. Scheppig, Die Cao-Saule von Кар Cross, «Beilage zum Program Nr. 340 des Reform-Realgymnasiums zu Kiel», 1903, S. 7, 8.

¹⁰ D. C h r. Cladera, op. Cit., p. 115.

¹¹ A. Humboldt, Kritische Untersuchungen, Berlin, 1852, В. I, S. 306.

Тем не менее констатация этих ошибок не объясняет еще того порази­тельного факта, реальность которого нельзя отрицать, а именно, что сам Магеллан до выхода в кругосветное плавание был твердо убежден в существо­вании пролива в Южной Америке и еще в 1517 г. говорил о нем в Испании, ссылаясь на авторитет Бехайма.

Видимо, этот в высшей степени странный факт не подлежит сомнению. Об этом говорит не только уроженец Виченцы Пигафетта, спутник и доверен­ный Магеллана, как видно из источника, приведенного в начале главы, но и испанский хронист Эррера. У Эрреры, по предположению Гумбольдта, имелись совсем другие источники, а именно утерянный дневник Андреа Сан- Мартина, принимавшего участие в плавании Магеллана в качестве астронома¹. Итак, нельзя оспаривать, что Магеллан был убежден в существовании про­лива до того, как открыл его.

Гумбольдт высказывает предположение, что Магеллан, возможно, ссы­лался на Бехайма только для того, чтобы придать больше веса своим предпо­ложениям о существовании пролива на юге. Этим он хотел повысить доверие к себе как к человеку и руководителю². Еще вероятнее, однако, — и Гум­больдт тоже считает это возможным,— что Магеллан действительно считал увиденную им в Португалии морскую карту, на которой уже был нанесев пролив, творением Бехайма.

Без доказательств нельзя с полной уверенностью оспаривать возмож­ность того, что Бехайм вступил на Американский материк до Колумба. Выше уже говорилось о том, что Фернап Дулму намеревался предпринять в 1487 г. океанское плавание с Азорских островов на запад в сопровождении какого-то «немецкого рыцаря» (см. гл. 189). Этим рыцарем, с учетом всех обстоятельств, мог быть только Мартин Бехайм. У нас, правда, нет ни малейших оснований утверждать, что Дулму хотя бы начал свое плавание. Но если он и пустился в путь, то по изложенным выше причинам не мог продвинуться далеко от Азорских островов. Тем не менее здесь все-таки открываются известные про^- сторы для фантазии, и при всем скептицизме еще можно, хотя и не с полной уверенностью, говорить о том, что Бехайм достиг Америки до Колумба. Поэтому рассмотрим с полной объективностью, могло ли произойти такое со­бытие.

В 1492 г. когда Бехайм работал над своим глобусом, он при всех обстоя­тельствах еще ничего не знал об Америке. На глобусе нет и следа такого зна­ния. О другой составленной Бехаймом карте Земли нам ничего не известно. Само по себе вполне допустимо предположение (с этим соглашается и Гюн­тер³), что Бехайм после возвращения на Фаял (1494 г.) чувствовал потребность в составлении новой карты мира, чтобы изобразить на ней земной шар таким, каким он медленпо вырисовывался после великих открытий Колумба, Кабра­ла, Веспуччи и др. Однако если он и проделал такую работу, то карта была утеряна. Если же Бехайм открыл Америку еще до Колумба, то совсем пепонят-

¹ A. Humboldt, op. cit., S. 251, 254.

² Ibidem, S. 255.

³ S. Gunther, op. cit., S. 43.

374

Глава 196

ио, почему он в 1492 г. не сделал на своем глобусе ни малейшего намека на этот счет. Ничего подобного мы там не видим! Итак, предположение о плава­нии Бехайма в Америку еще до Колумба отпадает. Плавал ли Бехайм с целью открытий после1492 г. с Файла, где он тогда жил, мы точно не знаем.

О жизни Бехайма после его возвращения в Португалию до нас дошли весьма скудные сведения. Во время крайне тяжелого плавания во Фландрию в 1493 г. он попал в руки английских пиратов, затем долго находился в плену в Англии, два раза тяжко болел. Больше о Бехайме ничего не известно, кроме того, что он затем долго жил на Фаяле, пока, по неизвестным причинам, не отправился в Лиссабон, где вскоре и умер (1507 г.). Итак, возможность того, что Бехайм совершал другие плавания, не исключается. Но поскольку они нигде не засвидетельствованы, мы не вправе высказывать о них какие-либо предположения. Два лучших биографа Бехайма отрицают возможность совер­шения им после 1493 г. каких-то плаваний, оставшихся неизвестными.

Вот что пишет Гюнтер: «Нет никаких исторических оснований утверждать, что мирная жизнь Бехайма на Фаяле прерывалась большими плаваниями»¹.

Равенстейн высказывает такое же мнение: «Бехайм определенно не откры­вал Нового света, не предрекал этого события и не имел никакого влияния на проекты Колумба... Совершенно невероятно, чтобы Бехайм в 1494—1507 гг. участвовал в каком-либо португальском плавании к побережью Южной Америки»².

И все-таки поразительно, что на глобусах, изготовленных Шёнером в род­ном городе Бехайма, Нюрнберге, в 1515 и 1520 гг., действительно показан южнее недавно открытой Южной Америки проход, напоминающий Магелланов пролив (см. рис. 17). Между тем о существовании такого пролива до возвраще­ния корабля Магеллана (6 сентября 1522 г.) европейцы не могли знать. Пра­вильное изображение Шёнером географического положения Южной Америки часто занимало исследователей. Гумбольдт основательно изучил этот вопрос³, а позднее им занимались Гиллапи⁴, Харрис⁵, Руге⁶ и др. Они полагали, что Магелланов пролив действительно мог быть открыт до Магеллана, так как иначе нельзя понять надписи на глобусе Шёнера и определенное сообщение от 1508 г. (см. стр. 368—369). Однако еще Л елевель⁷ и Коль⁸ правильно указывали, что не надо придавать ценности чертежу Шёнера. Они не видели оснований

¹ S. Gunther, op. cit., S. 69 (примечание 83).

² N. S. Ravenstein, Martin Behaim, his life and his globe, London, і 908, p. 41.

³ A. Humboldt, op. cit., В. I, S. 220 (и след.).

⁴ F. W. Ghillany, Geschichte des Seefahrers Ritters Martin Behaim uach den altesten vorhandenen Urkunden bearbeitet, Nurnberg, 1853, S. 65 (И след.).

⁶ H. H a r r і s s e, Bibliotheca Americana vetustissima, New York, 1866, p. XLIX, 175.

⁶ S. R u g e, Geschichte des Zeitalters der Entdeckungen, Berlin, 1881, S. 461.

⁷ J. L el ew el, Geographie du moyen-age, Breslau, 1852. p. 154.

⁸ J. G. Kohl, Die beiden altesten Generalkarten von Anerica, ausge- fiihrt in den Jahren 1527 und 1529 auf Befehl Kaiser Karl’s V, Weimar, 1860, S. 33, 151.

Рис. 17. Глобус Шёнера от 1511 г., на котором якобы показан Магелланов пролив под названием Magistralis.

См. Н, narrlsse. Discovery of North America, Paris—London. p. я 12

для того, чтобы делать из него вывод о какой-то оставшейся неизвестной экспе­диции, поскольку Шёнер воспроизводил надежды, а не знания людей своей эпохи. Наконец, Визер в 1881 г. установил, что более раннее знакомство с Ма­геллановым проливом совершенно невероятно. Пролив, изображенный на глобусе Шёнера, свидетельствует не о подлинном знании, а только об удачной догадке, которая случайно подтвердилась¹.

Категорическое заявление Плишке, видимо, полностью отвечает действи­тельности: «Пролив, на который ссылались Магеллан и Фалейру (астроном, сотрудничавший с Магелланом) при обосновании своих проектов, до той поры не был открыт никем из европейцев. Несмотря на это, он изображался еще на картах, которые относились к началу XVI в., как это доказывает глобус Иоганна Шёнера от 1520 г. Этот пролив был очень нужен и желателен, а поэто­му его смело изображали на морских и сухопутных картах того времени»^[693][694].

И действительно, из рассмотрения различных карт мира, появившихся в 1505—1520 гг. (см. рис. 17 и 18), совершенно отчетливо вытекают следующие выводы.

Плавание Веспуччи вдоль побережья Южной Америки показали, что огромный массив суши в отдаленных частях Атлантики, о котором до тех пор в Европе не подозревали, является поистине «Новым светом»^[695]. Его считали, однако, только огромным островом в океане. Точно так же «Тресковую землю», к которой плавали братья Кортириалы в 1500—1502 гг., и Флориду, открытую Хуаном Понсе в 1513 г., считали первоначально лишь новыми островами.

Паскуалиго — венецианский посол в Португалии, учитывая большую протяженность берега, незадолго до того обнаруженного Гашпаром Кортв-

риалом во время второго плавания на север, писал своему брату. «Они пола­гают, что это материк»¹. В другом письме, посланном им накануне Венециан­ской синьории, Паскуалиго уже высказал великолепную догадку:

«Они полагают, что эта земля связана с Антильскими островами, которые были открыты королевскими судами Испании, и со Страной попугаев [Брази­лия], недавно найденной кораблями названного [португальского] короля на пути в Каликут»^[696][697].

Эта догадка, однако, долго никем не разделялась. Все мореплаватели еще в течение ряда десятилетий считали вновь открытые ими страны отдель­ными, не связанными между собой островами.

Вот почему на картах той эпохи, например на карте Леонардо да Винчи от 1515 г. (см. рис. 18), Флорида, Земля Бакальяуш [Тресковая] и Бразилия изображены в виде больших островов, разделенных более или менее широки­ми проливами. Итак, картографы обычно рисовали известную им только ча­стично Южную Америку, за которой укрепилось название Бразилия, в виде острова и отделяли ее проливом от «Южного материка», сконструированного на основе неправильных предположений Птолемея. На карте мира Леонардо между недавно открытой Бразилией и гипотетическим Южным материком вместо пролива изображено широкое море. Тем не менее никому не пришла в голову мысль, что Леонардо действительно получил сведения о широком водном пространстве, отделяющем Огненную Землю от Антарктиды. Но ведь, с проливом, изображенным Шёнером, дело обстоит точно так же, как с боль­шим морем южнее Бразилии, показанным Леонардо.

Изображение различных морей и проливов как Шёнером, так и Леонар­до можно объяснить психологическими причинами, и при этом нет никакой нужды в гипотезах о первооткрытиях, якобы оставшихся неведомыми. Считал же Санудо (около 1320 г.) твердо установленным фактом, что Африку можно обогнуть с юга, прежде чем это было доказано в действительности. Подобно Санудо, Шёпер принял в качестве рабочей гипотезы существование пролива на юге Америки и изобразил его па своем глобусе только потому, что очень уж ему хотелось, чтобы такой пролив действительно существовал. Все такие построения создавались «на авось», за недостатком надежных сведений о лике Земли, который люди еще полностью не познали. Порой эти построения при­мерно соответствовали действительности, порой нет. Картографы тех стран, которые не интересовались водным путем на юге Америки, пе видели ничего предосудительного в том, чтобы недавно открытый материк Южной Америки соединить-непосредственно на своих морских картах с Южным материком Птолемея и отказаться от мысли о проливе. Так, например, на картах турка Пири Рейса от 1513 г. Южная Америка показана как часть Южного материка. Брёйнлих высказывает по этому поводу совершенно правильное предположе­ние: «Пири Рейс, видимо, произвольно скомбинировал здесь открытия ибе­рийских народов с заимствованной у Птолемея terra Australis»^[698].

Рис. 18. Карта Леонардо да Винчи примерно от 1515 г. с Южной Америкой (надпись «America», слева наверху'},

Флоридой и «Бакаларом» (справа, наверху).

См. А. В. Nordenekjdld. Facsimile-Atlas to the early bistory of cartography. Stockholm, 188v

На картах Северной Америки долгое время наносили судоходный пролив Аниан¹, а на слабо исследованном перешейке Центральной Америки изобража­ли рассекающие его проливы. Так, И. Рейс на своей известной карте от 1508 г. 'показывает судоходный пролив, соединяющий океан примерно на границе между Гондурасом и Юкатаном. Леонардо да Винчи на своей карте мира от 1515 г. (см. рис. 18) тоже изображает обширное море — водный путь между Флоридой и «Америкой» (Бразилией). Еще характернее широкий «stretto ■iubitoso»,который на карте Висконте Маджоло от 1527 г. пересекает Цен­тральную Америку с севера на юг, разрезая ее на две части^[699][700].

Подобные «желаемые» проливы нередко встречаются на картах мира 20-а годов XVI в. В большинстве случаев, как позднее выяснилось, эти проливы оказались мифическими. Но иногда природа делала картографам приятные сюрпризы, подтверждая их гипотезы. Однако это было не чем иным, как счаст­ливым совпадением. У нас пет никаких оснований утверждать, что в данном случае имелись тайные сведения о действительных географических связях.

Чтобы правильно понять карты тех частей земного шара, которые были открыты в первые десятилетия после плаваний Колумба, мы должны учесть «ще один факт. Нельзя забывать, что после 1492 г. европейцы еще долгое время были твердо убеждены в том, что они достигли вод Восточной Азии. Если бы это было так, то, разумеется, оттуда должны были открыться судо­ходные проливы, ведущие в Индийский океан. Колумб перед выходом в чет­вертое плавание сообщил, что надеется найти на побережье Верагуа пролив, ведущий в западные моря^[701]. Видимо, он думал при этом о Малаккском или Зондском проливах, которые, по его мнению, должны были там находиться. О том, как мало изменились за это время его взгляды, свидетельствует следую­щий факт. Если, будучи на Кубе в 1492 г., Колумб полагал, что находится «близ Зайтуна и Кинсая [Zayto у Quisay], в государстве Великого хана»^[702], то в 1502 г., достигнув Панамского перешейка, он высказал предположение, «что эти области связаны с Кубой и обе являются материком Индии по ту сто­рону Ганга»^[703].

О географических представлениях Колумба в последние годы его жизни свидетельствует открытый Визером во Флоренции эскиз карты, который, видимо, относится примерно к 1504 г. и, вероятно, сделан Христофором или Варфоломеем Колумбом^[704]. Согласно этому эскизу, от побережья Южной Америки, носящего название «Mondo поио», можно попасть сразу в «Sinarum

sinus»и в «India extra Gangem».Чтобы правильно оценить эту карту, относя­щуюся к последним годам жизни Колумба, следует учесть, что в то время великий мореплаватель уже, несомненно, знал об открытии Веспуччи «Нового света» в южном полушарии. Правда, «Британская энциклопедия», историче­ские разделы которой часто бывают поразительно ненадежными, оспариваем какие-либо связи между Колумбом и Веспуччи¹. Однако наличие таких свя­зей между двумя мореплавателями подтверждает сам Колумб в письме к свое­му сыну Диего от 5 февраля 1505 г.². Веспуччи вошел в близкое соприкосно вение со своим земляком Колумбом самое позднее при подготовке к третьем} плаванию в Америку, и с тех пор, как предполагает Штрейхер, между ними завязалась «тесная дружба»³. Таким образом, Колумб, несомненно, знал об открытиях Веспуччи и тем не менее остался непоколебимым в своем убежде­нии, что посетил воды и побережье Восточной Азии.

Эту уверенность Колумб сохранил до самой смерти. Когда генуэзеп 1 августа 1498 г. пришел к устью Ориноко, южнее Тринидада, то есть первым из европейцев⁴ достиг материка Южной Америки, он был убежден, что могу-

¹ «Encyclopaedia Britannica», v. Ill, p. 324; «no connection between the two has been established» [«между этими двумя не было установлено никаких связей»].

² М. F. Navarret е, op. cit., р. 351.

³ F. Streicher, Die Heimat des Kolumbus, «Spanische Forschungen der Gorres-Gesellschaft», Munster, 1930, В. II, S. 18.

⁴ To, что Колумб был первым европейцем, достигшим материка Южной Америки, можно теперь считать совершенно точным фактом. На севере Аме­рики Колумба па один год опередил его соотечественник Кабот, но на материк Центральной и Южной Америки первым попал Колумб. Хронологическая последовательность открытий материка до 1500 г. представляется в следую­щем виде:

Сообщения о том, что Веспуччи нашел Южную Америку в 1497 г., до Ко лумба, недостоверны. Они основаны на датах, сообщенных в письме из Лис­сабона, посланном Веспуччи 4 сентября 1502 г. герцогу Рене Лотарингскому. См. S. Gryneaus, Novus orbis regionum ас insularum, Basel, 1537, p. 135. Письмо начинается с фразы: «Мы вышли 20 мая 1497 г. из гавани Кади­са и взяли курс па Великий мировой океан». Несомненно, здесь должен стоять не 1497 г., а 1499 г. По всей вероятности, мы имеем дело с простой опиской или опечаткой. Веспуччи вообще никогда не претендовал на то, что побывал в Южной Америке до Колумба, и в своем письме к Лоренцо Медичи от 1509 г. подчеркивал, что до 1499 г. не пережил никаких особенных приключе-

чая американская река берет истоки в Раю, который, по тогдашним предста­влениям, находился в Восточной Азии. Колумб задержался тогда у побережья материка только на 14 дней. Позже он ступил на материк еще раз в районе Панамского перешейка. Когда в октябре 1502 г. Колумб услышал здесь от индейцев, что на расстоянии многих дней пути можно найти другое море¹, его это нисколько не удивило. Он только укрепился в своем мнении, что нахо­дится на полуострове Малакка, который действительно, как и перешеек Цен­тральной Америки, омывается двумя океанами. Ведь пытался же тогда Ко­лумб объясняться с аборигенами по-арабски с помощью взятого им с собой толмача араба\ По утверждению друга Колумба — Берпальдеса генуэзец тогда носился с мыслью предвосхитить подвиг Магеллана и возвратиться в Европу е мнимой «Малакки» западным путем.

Колумб намеревался «обогнуть Золотой Херсонес [Малакка] по уже известному древним морю, пройти мимо острова Тапробапы и вернуться в Ев­ропу или морским путем, обогнув южную оконечность Африки, что еще не удалось сделать португальцам, или по суше, причем он хотел проложить доро­гу через Эфиопию, Иерусалим и гавань Яффу»^{[705][706][707]}.

После смерти Колумба и вплоть до кругосветного плавания Магеллана продержалось заблуждение, будто на западе открыт берег Восточной Азии. Это нашло особенно яркое отражение па морской карте Вальдземюллера от 1516 г., на глобусе Ленокса от 1510—1512 гг., на картах турка Пири Рейса от 1513 г.^[708] и Леонардо, примерно от 1516 г.^[709] На первой из них есть очень характерная надпись: «Terra de Cuba Asie partis»([«Земля Куба, часть

Азии»J. На глобусе Ленокса остров Зипангу (Япония) помещен непосредст­венно к северу от недавно открытой Бразилии, которая изображена в вид*" огромного острова и т. д.¹

В данной связи хочется напомнить, что Колумб до конца своей жизни» был твердо убежден, будто он побывал в Зипангу, то есть в Японии. Перво­начально он принимал за Японию Кубу, а позже — Гаити. О том, как глубоко» заблуждался Колумб, а вместе с ним и все его современники, ярко свидетель­ствует следующий поразительный факт. Колумб, находясь на Кубе, которую он позже рассматривал как часть материка Восточной Азии, 2 ноября 1492 г. послал верховному вождю сообщение, что должен вручить ему от испанского короля письма и подарки, предназначавшиеся «Великому хану», то есть импе ратору Китая!

Плодовитый автор Петр Мартир Апгьерский оказался в данном случае более проницательным, чем Колумб. Он неоднократно высказывал сомнения в том, что Колумб действительно открыл индийскую, то есть азиатскую, землю, по в течение долгого времени никто его не поддерживал.

Чтобы правильно понять психологию той эпохи, нашедшую отражение в подобных представлениях, мы должны напомнить об уже отмечавшихся выше фактах.

Когда Кабот в 1497 г. успешно закончил свое плавание, он, как и в'-е его современники, считал, что достиг Восточной Азии. Поэтому на карте И. Рейса от 1508 г. Гренландия, Лабрадор и Ньюфаундленд изображены как части Восточной Азии. Кабрал после случайного открытия Бразилии 22 апре­ля 1500 г. был твердо убежден в том, что побывал в индийских странах. Он даже пытался объясняться с местны ли жителями через арабского переводчи­ка! Веспуччи, плавая вдоль берега в бразильских водах, все время надеялся найти остров «Мельха» [Малакку] и даже Каттигару, совершенно неправиль­нопоказанную Птолемеем в южном полушарии, (см. т. I, гл. 58). Вот характеу»- яое обоснование, которое дал своему намерению Веспуччи.

«Моей целью было посмотреть, не смогу ли я обогнуть тот мыс, кото­рый Птолемей называет мысом Каттигара и помещает прямо перед Sinn» magnus»^[710][711].

Итак, находясь у побережья Бразилии, ее первооткрыватели были твер­до убеждены, что плавают в водах Юго-Восточной Азии. Отсюда вполне по­нятны их надежды, что какой-то судоходный пролив приведет суда в Индий­ский океан. Когда испанская корона 24 ноября 1514 г. составляла необходи­мые письменные инструкции^[712] для Хуана Диаса де Солиса, собиравшегося в свое плавание к берегам Южной Америки, которое трагически закончилось в 1516 г., возможность найти пролив считалась несомненной. Кречмер писал по этому поводу:

«О предварительном открытии южного пролива в письме пет и речи, так как его существование считалось чем-то само собой разумеющимся»¹.

Учитывая все эти обстоятельства, не приходится сомневаться, что любая- карта, которую изучал Магеллан, готовясь к своему кругосветному плава­нию, должна была исходить из подобных ошибочных представлений. Во вся­ком случае, можно утверждать, что любая карта новых стран, открытых на- западе, не могла быть в то время вычерчена без одного или даже нескольких проливов, связывающих восточные и западные воды южного полушария.

В 1517 г., когда Магеллан, находясь в Вальядолиде, представил свои планы испанскому правительству, европейцы уже подозревали, что «Южное море», которое Бальбоа увидел 25 сентября 1513 г. за Папамским перешейком, было совсем новым морем. И все же мнение, что на юге должен находиться пролив, за это время сохранилось и укрепилось. Предположение, что «Южиое море» непосредственно переходит в издавно известный Индийский океан, выдвигалось неоднократно и много времени спустя. Так, например, на париж­ском глобусе 1535 г. Южпая Америка отчетливо изображается в виде огром­ного полуострова, ответвляющегося от северной части Восточной Азии, а «Юж­ное море» называется «Индийским южным морем» («таке indicum australe»). Следует особенно подчеркнуть, что Магелланов пролив, нанесенный на этот глобус, изображен как пролив между Америкой и гипотетическим Южный материком древних географов, на что указывал Акоста еще в 1591 г.^[713][714] Подоб­ное представление к 1535 г. явно устарело. Тогда уже можно было кое-что знать о том, что в феврале 1526 г. Франсиско Осес впервые открыл мыс Горн^[715], чем доказал существование огромного океана южнее Магелланова про­лива. Но в данной связи мы на этом останавливаться не будем.

Чтобы объяснить, как Магеллан мог «знать» о проливе на крайнем юге Америки, Харрис предположил, что его плаванию предшествовала неизвест­ная экспедиция Христофора ди Ару к побережью Южноамериканского мате­рика^[716]. Португалец Ару был богатым судовладельцем в Антверпене и оказал большое содействие организации великого плавания Магеллана, оплатив пятую часть расходов.

О плавании самого Ару нигде ничего не сообщается. Но тог факт, что он вместе с братом снарядил па собственные деньги одну более раннюю экспеди­цию к Южной Америке, подтверждается^[717]. Неизвестно, когда и под чьим руко­

водством состоялась эта экспедиция. Но предположение, что при этом был уже открыт Магелланов пролив, так же смело, как и шатко.

На основе предположения о разведывательной экспедиции Ару, Шёнер еще в 1513 г. в маленькой работе, опубликованной до изготовления его первого глобуса (1515 г.), как будто говорил об открытии португальцами пролива в Юж­ной Америке, через который можно попасть к Молуккским островам¹. В этой рукописи есть поразительное утверждение, приведенное в начале главы. Поскольку рукопись Шёнера относится к 1513 г., это утверждение вызывает крайнее недоумение и как будто позволяет заключить, что при одной из много­численных попыток, предпринимавшихся португальцами, чтобы добраться до Молуккских островов раньше испанцев, был открыт Магелланов пролив.

Тем не менее эти слишком широкие выводы неверны. Не подлежит сомне­нию, что «проход», о котором говорил Шёнер в своей рукописи и который он ноказал на глобусе, был только плодом воображения и не имел ничего общего с Магеллановым проливом. Как убедительно доказал Визер, Шёнер, очевидно, списал изготовленную по какой-то утерянной итальянской рукописи газет­ную листовку «Copia der Newen Zeytung auss Presillg Landt»^[718][719].Листовка эта полна ошибок и ни в коей мере не может считаться надежным источником. Это «скверный, часто даже непонятный перевод итальянского оригинала»^[720]. Поскольку в листовке усиленно подчеркивается, будто мнимый «проход», най­денный экспедицией Ару, находится под 40° ю. ш., можно с уверенностью пред­положить, что за пролив принимался какой-то глубоко вдающийся в Южно­американский материк залив. Вероятнее всего, то был залив Сан-Матиас^[721].

Какая экспедиция до 1508 г. нашла этот залив и ошибочно сочла его за желанный путь к Молуккским островам, выяснить нельзя, да это и неважно в данной связи^[722]. Читателям, интересующимся этой проблемой, можно указать на тщательное исследование Визера. В сообщении говорится, что корабли продвинулись в глубь «пролива» на 60 итальянских миль, то есть на добрых 110 км. Поскольку залив Сан-Матиас вдается в глубь материка на 150 км, моряки не заметили, что их «пролив» замкнут сушей. Огромная дельта Ла- Платы и бухта Сап-Хулиан тоже были первоначально приняты за желанные южноамериканские проливы. У Визера были все основания для следующих утверждений:

«Если ранее исследователи привлекали нюрнбергский глобус Шёнера a aCopia der Newen Zeytung auss Presillg Landt»,как материалы, доказываю­щие, что пролив в Патагонии-был открыт еще до Магеллана, то теперь, после

нашего исследования, все умозаключения подобного рода, как мы надеемся, навсегда лишились почвы»¹.

Во всяком случае, из сказанного достаточно ясно, что еще до Магеллана «тупики», которые были только бухтами на побережье Южной Америки, неод­нократно ошибочно объявлялись столь желанными проливами. По удиви­тельно, если такие ошибочные представления не раз находили отражение на картах, глобусах и в рукописях того времени, например на карте мира Леонар­до да Винчи, оригинал которой хранится в Виндзорском замке, а фотокопия опубликована Мейджором^[723][724]. Изготовление этой весьма важной карты Мей­джор относит к 1513 или 1514 г. Визер, однако, доказал, что опа пе могла быть составлена до 1515 г. и, вероятнее всего, относится к 1516 г.^[725] В отличие от гло­буса Шёнера на этой карте к югу от Южной Америки показано широкое море. В остальном Леонардо да Винчи разделял заблуждение своих современников, полагавших, что все земли, открытые иа западе со времени Колумба, включая Бразилию, Флориду, Лабрадор и т. д., представляют собой только большие острова, разбросанные в Мировом океане перед побережьем Восточной Азии^[726]..

Какая-нибудь карта, составленная в том же духе, видимо, подкрепила убеждение Магеллана, что, плывя на юго-запад, можно достичь желанных островов Пряностей. Такие карты были распространителями «благословенно­го заблуждения», подобно карте Тоскапелли, которая убедила Колумба, что па западных берегах Атлантики можно найти Восточную Азию.

Плавание Магеллана пе было первой экспедицией, посланной испанским королем для отыскания пролива в открытом Бальбоа Южном море. До Магел­лана в море выходила исследовательская экспедиция Хуана Диаса де Солиса (1515/16 г.) с заданием разыскать этот пролив, зайдя па 1700 лиг за демарка­ционную линию^[727]. Эта экспедиция открыла на побережье Южной Америки

залив Рио-де-Жанейро и трагически закончилась в августе 1516 г. у устья реки Ла-Платы, где Солис и многие его спутники были убиты аборигенами.

Магеллан, как и все люди его эпохи, верил, что па юге Америки есть про­лив, изображение которого он видел на какой-то карте. Он искал его и нашел, хотя и на 12° южнее той широты, которую показывали карты. Это было счастливой случайностью, и не более! Из этого совершенно ясного хода собы­тий ни в коем случае нельзя делать вывод, что Магелланов пролив был открыт до этого португальскими мореплавателями, возможно еще Бехаймом.

В одной из современных работ о Магеллане, которая только по форме напоминает исторический роман, видимо, дается правильное психологическое толкование хода событий: Магеллан при переговорах в Испании честно со­слался на виденную им в Лиссабоне карту с проливом, но имя Бехайма он назвал только для того, чтобы придать больший вес своим доводам¹.

Все сказанное выше как будто не оставляет ни малейшего сомнения в том, что Бехайм не мог видеть Америки до Колумба в районе участка проблема­тической экспедиции Дулму от 1487 г. или что-нибудь слышать об этом континенте. Если же такое сомнение остается, оно должно рассеяться при прочтении оригинального и остроумного письма Иеронима Мюнцера (см. стр 222—225). Если Бехайм, который в 1492 и 1493 гг. находился в тесном обще­нии со своим соотечественником Мюнцером, и уже тогда что-нибудь знал о земле на далеком западе, это должно было быть известным и королю Жуану II. Но тогда письмо Мюнцера не могло быть написано в подобной редакции. Это обстоятельство подчеркивал также Грауэрт^[728][729].

Письмо Мюнцера не только является ценным дополнением к письму Тосканелли от 1474 г., но и позволяет установить, что в июле 1493 г. ни Мюнц ер, ни Бехайм, находясь в Нюрнберге, не имели ни малейшего пред­ставления об экспедиции Колумба, хотя последняя закончилась еще в марте 1493 г. Так как первый отчет о плавании Колумба был напечатан в Риме еще весной 1493 г., то такое неведение, разумеется, вызывает удивление. Действительно ли в Нюрнберге ничего не знали о Колумбе или там, как и в других местах, первоначально предполагали, что генуэзец открыл просто несколько новых океанских, островов, пока не установлено^[730]. Тем не менее первое предположение представляется более вероятным, так как Мюнцер, находясь в Лиссабоне в конце 1494 г., проявил большой интерес к подвигу Колумба^[731]. Тот факт, что в письме Мюнцера, которое, безусловно, было изве­стно Бехайму, нет ни слова о новой земле, открытой на западе, определенно доказывает, что Бехайм в 1492 г. не располагал никакими особыми знаниями, которые не были бы отражены на его глобусе.

Но и другие ровно ничего не знали о подлинном Магеллановом проливе до тех пор, пока его не открыл Магеллан.

Правда, Америго Веспуччи, который совершил четыре исследователь­ских плавания вдоль побережья Южной Америки¹, утверждал, что он в 1501 г. достиг 52° то. ш.^[732][733] Предположим, что это сообщение было сделано добросовест­но и что, по существу, оно верно, хотя этого нельзя прпзнать безоговорочно, учитывая грубые ошибки, допускавшиеся в те времена при определении широты (см. гл. 198, стр. 406—407). Кречмер, например, считает сообщение Веспуччи «совершенно неправдоподобным»^[734]. Исходя из нашего предположения, можно как будто сделать вывод, что Веспуччи побывал у Магелланова про­лива, так как последний начинается под 52°28' ю. га. Но в действительности об этом не может быть и речи, так как Веспуччи достиг этой широты, о чем он совершенно определенно сообщает в источнике, на большом расстоянии от Американского материка, в открытом океане, где моряки, видимо, заме­тили землю. Этой землей, по Варнхагену, могла быть Южная Георгия^[735], хотя Бойзен позднее настаивал па Фолклендских островах^[736]. Последнее предполо­жение во многих отношениях представляется более вероятным. Как бы то ни было, и в том и в другом случае экспедиция, которая, дойдя до 52° ю. ш., находилась так далеко от материка, разумеется, не могла заметить Магелла нова пролива. Поэтому никогда и не утверждалось, будто первооткрывате­лем пролива мог быть Веспуччи, сообщения которого вселили в Магеллана уверенность, что он должен найти проход.

Впрочем, ни Веспуччи, ни Бехайм не нуждаются в том, чтобы им припи­сывали подвиги, которых они никогда не совершали. И без того Веспуччи занимает в истории открытий почетное место как человек, который первым установил огромную протяженность дотоле неизвестного материка Южной Америки. Найденная им земля, в основном совпадающая с современной Бразилией, сначала называлась либо «Terra de Vera Cruz»,либо «Земля попугаев», как это видно из различных старинных карт. В 1507 г. немец Вальдземюллер впервые предложил назвать новую землю по имени ее откры­вателя.

«Так как Америкус (Веспуччи) открыл этот Новый свет, то его можно назвать Америге, то есть Землей Америкуса, или просто Америкой (quern quina Americus invenit, Amerigen, quasi Amend terrain, sive Americam nuncupare licet)»^[737].

Так получила свое имя новая часть света — Америка. Несомненно, на­звать ее Колумбией было бы более справедливо. Но, когда Колумб совершил

свое открытие, и он сам, и все остальные были убеждены, что экспедиция достигла Восточной Азии и открыла только острова. Лишь плавания Вес- пуччи позволили догадаться, что найдена огромная новая суша. Итак, на­звание Америки, в конечном счете перенесенное на весь двойной материк, нельзя одобрить, по можно попять.

Как осторожно нужно подходить к оценке старинных карт, следует из того, что даже па часто упоминавшейся карте, которую принц Генрих Море­плаватель получил в 1428 г. из Рима, некоторые пытались найти нс только мыс Доброй Надежды, но и Магелланов пролив¹. Как ни велика была фан­тазия составителей старинных карт, позднейшие исследователи им в этом но уступали!

Учитывая эти соображения, нельзя опираться на сообщение Пигафетты, будто Магеллан заранее знал о существовании открытого им пролива по карте мира Мартина Вехайма. Вместе с тем нельзя оспаривать того факта, что до Магеллана португальские и другие моряки совершали плавания вдоль по бережья Южной Америки. Сведения об этих экспедициях до пас не дошли, но в Португалии о них знали. Гумбольдт довольно подробно пишет о подоб­ных плаваниях, которые наверняка происходили без разрешения Испания с 1500 по 1517 г. и, видимо, довольно часто^[738][739].

Португальская корона даже побуждала при случае своих подданных к по - добным предприятиям, что доказывает грамота короля Мануэла от 28 октя­бря 1499 г., пожалованная некоему Жуану Ферпандишу. Этого моряка обе щали назначить губернатором всех островов, которые он найдет на собствен­ные средства^[740]. Удивительно, что и испанская королевская чета, не считаясь с данными ею Колумбу особыми правами, призывала к экспедициям в Новый свет своим указом от 10 апреля 1495 г.^[741]

У других пародов баснословный успех Колумба тоже вызвал сильное стремление к авантюрным плаваниям на свой страх и риск. Вот что пишет по этому поводу Харрис:

«Не подлежит никакому сомнению, что с 1493 по 1500 г. в португальских, испанских и французских гаванях незаконно снаряжались корабли для открытий в Новом свете, которые тайно пли по крайней мере без разрешения правительства выходили в море»^[742].

Петель рисует обстановку того времени еще более резкими штрихами: «Начиная с 1499 г. берега нового материка кишели маленькими первооткры­вателями»^[743].

Тяга к частным нелегальным экспедициям была столь велика, что Ко­лумб еще в 1497 г. ходатайствовал перед испанской королевской четой о за­

прещении таких плаваний на запад, наносивших уроп его правам¹. И дей­ствительно, эдикт от сентября 1501 г. угрожал тяжелыми наказаниями всем, кто будет пытаться незаконно «делать открытия в океане и на материке Ин­дии»^[744][745]. Со своей стороны португальцы, начример, пытались помешать распро­странению карт, на которых были отражены открытия Кабрала у побе­режья Южной Америки. За вывоз таких карт за границу в 1504 г. преду­сматривалась смертная казнь^[746]. В этой связи следует напомнить, что, соглас­но Тордесильясскому договору (7 июня 1494 г.), западное полушарие, с согла­сия папы, было признано монопольным владением испанцев и любые действия других моряков в этих водах могли рассматриваться как враждебный Испании акт. При подобных исключительных обстоятельствах возможность тайных экспедиций следует признать безоговорочно. Впрочем, совсем тайно такие плавания совершаться не могли. Слухи о них все же просачивались. Об этом свидетельствует не только эдикт короля Фердинанда от 1501 г., но еще более определенно римское издание трудов Птолемея от 1508 г. Вот что там го­ворится о недавно открытом побережье Южной Америки:

«Португальские моряки исследовали эту часть Земли и дошли до пункта, где Южный полюс поднимается па 50° выше горизонта, не достигнув при этом южной оконечности суши».

До нас дошли даже имена участников некоторых португальских экспе­диций в Южную Америку. В 1503 г. туда плавал Гопсалу Куэлыо, в 1506 г,-— Вашку Галлегу ди Карвалью и Жуан ди Лижбоа, и, кроме того, Криштован Жакиш, год плавания которого неизвестен. О Куэлыо чаще всего говорят в связи с проблемами мнимого открытия «прохода» в заливе Сан-Матиас^[747],

Попытки португальцев найти на юге Америки судоходный путь к островам Пряностей немедленно прекратились после того, как они в 1509 г. достигли Молуккских островов, обогнув мыс Доброй Надежды, и захватили их раньше испанцев. В основном из-за этого, руководствуясь поговоркой «счастливы обладающие», они позднее не проявили интереса к проектам своего сооте­чественника Магеллана, бросив его, как и Колумба, в руки испанских конку­рентов. Таким образом, первое кругосветное плавание было осуществлено па испанских кораблях.

Подводя итоги, можно высказать уверенность в том, что Магеллан в 1517 г. ознакомился с картой, на которой был изображен пролив па тоге Америки, и ее автором он ошибочно считал Мартина Бехайма. Кто действительно соста­

вил эту карту, теперь установить нельзя. Похожая карта, видимо, послу­жила источником Шёнеру, когда он работал над своим глобусом. Из подоб­ных представлений, встречавшихся до 20-х годов XV в., нельзя, однако, делать вывод, что пролив, названный в чесы Магеллана, был открыт кем-то до него. «Знание» Магеллана и Шёнера о существовании пролива между океанами, омывающими Америку, не более удивительно, чем «знание» Тосканелли, Ко­лумба и Иеронима Мюнцера о возможности достичь Восточной Азии, плывя на дальний запад Магеллан знал не более того, что где-то на юге, вероятно, есть пролив, но не имел никакого представления даже о его приблизительном положении. Это со всей очевидностью следует из записи в дневнике Пигафетты, согласно которой Магеллан в 1520 г., во время шмовки под 49°8' ю.ш., сооб­щил недовольному экипажу, что будет следоваті далее на юг, чтобы найти пролив, и дойдет, если понадобится, до 75° ю. ш. И з этой записи никак нельзя сделать заключение, что пролив был уже открыт ранее или что его местона­хождение установлено хотя бы приблизительно.

Счастье Колумба заключалось в том, что на западе вместо Восточной Азии оказалась совсем новая земля, а счастьем Магеллана было то, что гипотетический пролив существовал в действительности. Между тем во многих других случаях предполагаемые и уверенно нанесенные на карты проходы либо совсем не существовали (например, на перешейке Централь­ной Америки), либо оказывались практически непригодными для плавания (Северо-восточный и Северо-западный проходы). Нет никакой нужды пред­полагать наличие «тайных сведений», чтобы психологически истолковать твердую уверенность Магеллана, что он найдет пролив. Автору хотелось бы здесь особенно подчеркнуть эту точку зрения. Магеллану просто повезло: тот объект, который он надеялся открыть, существовал в действительности,— только и всего!

С провалом гипотезы, что подлинный Магелланов пролив был будто бы открыт до 1520 г., естественно, отпадает как возможность его изображения еще на карте Мартина Бехайма, так и некоторые совершенно необоснован­ные утверждения, выдвигавшиеся ранее в этой связи. Так, Штювеп, который, как уже говорилось, считал Бехайма подлинным первооткрывателем Аме­рики, без всяких оснований утверждал, будто Магеллан видел в монастыре Алкобаса мнимую карту Мартина с уже изображенным на ней проливом¹. Еще нелепее путаное предположение Дзурлы, считавшего Бехайма даже составителем той карты 1428 г., на которой, как уже отмечалось выше (стр. 288), был якобы нанесен Магелланов пролив^[748][749]. Бехайм родился только в 1459 г., то есть через 31 год после передачи той карты Генриху Мореплава­телю. Но этот факт нисколько не смутил Дзурлу, выдвинувшего столь фанта­стическую гипотезу. Как бы то ни было, основательное исследование привело Равепстейна к следующему выводу:

«Если Магеллан вообще располагал какой-то картой, на которой был нанесен пролив между Атлантикой и Южным морем, то она ни в коем случае

не могла быть работой Бехайма, поскольку ко дню его смерти берег был иссле­дован только до Рио-Кананеа, на 750 миль к северу от устья Ла-Платы»¹.

Итак, на основной вопрос, можно ли сколько-нибудь серьезно говорить от открытии Америки Бехаймом до Колумба, мы должны категорически от­ветить: нет! Впрочем, следует согласиться со следующим утверждением Визсра:

«Не подлежит никакому сомнению, что благодаря экспедиции, о кото­рой говорится в листовке, с ее предполагаемым открытием пролива в Южной Америке, подлинное решение проблемы было продвинуто и ускорено^.

Последнее слово по этому вопросу остается за Иеронимом Мюнцером (см. стр. 222—225), письмо которого не было известно более ранним исследова­телям, занимавшимся проблемой Бехайма. Содержание этого письма, состав­ленного с ведома Мартина, заставило бы их, видимо, умерить полет своей фантазии.

В наши дни, во всяком случае, легенда о доколумбовом открытии Амери­ки Бейхаймом полностью опровергнута. Пора ее, наконец, совсем похоро­нить! Олыпевич абсолютно прав, когда трезво утверждает, что «Мартин Бехайм, никогда не вступал на американскую землю»'^{[750][751][752]}.

Но из всего этого следует, что пора покончить и с недавно искусственно возрожденной историей о поразительных тайных успехах экспедиции Дулму, которая, видимо, никогда не предпринималась. Ведь только будучи ее участ­ником Бехайм смог бы открыть Америку и Магелланов пролив до Колумба.

При всех обстоятельствах именно Магеллан первым открыл и благопо­лучно прошел пролив, названный его именем. Кругосветное плавание Магел­лана основательно поколебало, но не уничтожило убеждения его современ­ников, что страны, открытые Колумбом, Веспуччи, Каботом и другими море­плавателями, расположены в Азии. Гигантский «Тихий океан», который Магеллану совершенно неожиданно пришлось пересечь с 27 ноября 1520 г. по 6 марта 1521 г., прежде нем он действительно достиг вод, омывающих Азию, казалось, должен был помочь осознать ошибку Колумба. И тем не менее даже тогда нельзя было еще добиться всеобщего признания того факта, что генуэзец нашел совсем новую часть света. Напротив, возникло другое нелепое представление, будто новые страны в океане — это огромный полу­остров, простирающийся от северной оконечности Восточной Азии. Как уста­новил Харрис^[753], Петр Мартир был первым, кто выступил с этой новой ошибоч­ной теорией в 1521 г., еще до возвращения 13 уцелевших участников экспеди­ции Магеллана^[754][755]. В течение нескольких десятилетий это заблуждение нахо­дило отражение на некоторых картах мира той эпохи. Еще в полномочных грамотах французского короля, пожалованных Жаку Картье который

начиная с 1534 г. провел три успешные экспедиции по исследованию восточ­ного побережья Северной Амерійїи, можно прочесть следующее: «Большой массив земель Канады и Ошлаги на западной стороне — конец побережья Азии» («Grand pais des terres de Canada et Hochelaga un bout de I’Asie du cote de Г Occident»)¹.Но по прошествии двух-трех десятилетий уже выяснилось, что это представление ошибочно. Европейцы примирились с мыслью, что terra nova(новая земля) южного полушария, получившая свое название в честь Америго Веспуччи,—это особый континент, простирающийся до арктического Севера. Отдельные географы, например Себастьян Мюнстер, все еще считали, что на западе открыты только «новые острова»^[756][757]. Первым, кто сделал неоспо­римо правильное заключение, был Гергард Меркатор. На его карте мира от 1538 г. новая часть света показана как самостоятельный массив суши, отделенной от Старого света как па севере, так и па юге. Меркатор начертал общее название этой ранее неизвестной части света — Америка^[758]!

Надежда на открытие судоходных проливов в более благоприятных широтах, чем на крайнем юге, не угасала в течение ряда столетий и даже в XIX в. была причиной самой тяжелой катастрофы в истории полярных исследований — гибели экспедиции Джона Франклина после 1845 г.

Вплоть до конца XVIII в. удобный проход, соединяющий Атлантический и Тихий океаны, искали также и в Южной Америке. Гумбольдт сообщает, например, что Хиль Лемос, испанский вице-король Перу, уполномочил в 1790 г. Хосе Мораледу искать пролив, связывающий эти океаны, между 45и47°ю.ш.^[759]. Чтобы исполнить поручение, Мораледа проник, разумеется безрезультатно, в Эстеро-де-Айсеп, расположенный под 45°28' ю. ш., непода­леку от залива Сан-Хорхе. Итак, основная идея, которую Магеллан ошибочно приписывал Бехайму, находила все новые отклики через 300 лет после смерти этого картографа.