ГЛАВА 193 ПЕРВЫЕ ПОРТУГАЛЬЦЫ В ТИМБУКТУ (1483 г.)

Король начал с большей уверенностью, чем прежде, посылать ■своих агентов в качестве послов к их важнейшим вождям и на пра­вах хорошо известного, но могущественного друга вмешиваться в их дела и междоусобицы.

Португальский король выбрал исключительно удачное время для за- 'кладки форта Эльмины, о котором мы уже говорили в предыдущей главе. Как раз в 1481 г. султану Мали — Мамаду грозили враги, и он обратился еще за 14 лет до него безвестным португальцем, о чем мир до сей поры пе знал².

Для доказательства этого странного утверждения Депре ссылался на приведенное выше заявление, которое в 1485 г. официально сделал порту­гальский посол папе Иннокентию VIII (1484—1492) и коллегии кардина­лов ³. Несомненно, заявление посла Фернандиша на первый взгляд кажется

¹ Заявление чрезвычайного португальского посла Вашку Фернандиша, сделанное папе Иннокентию VIII и коллегии кардиналов 13 декабря 1485 г. См. Е. D ё р г е z, Les Portugais et le peripie d’Afrique en 1484 avant Diaz, «Resumes des communications presentees au Congres de Varsovie, 7.

² Е. D ё р г е z, op. cit., р. 283.

³ Депре убедительно разъяснил причину того бросающегося в глаза факта, что в XV в. Португалия (а вскоре затем и Испания) лремилась полу­чить санкцию папы на право владения новыми землями:

«Вся Земля считалась божьим владением, а людям принадлежало только право пользоваться ею. Теми частями Земли, которые еще не были открыты, распоряжался папа в качестве наместника божьего. Вот почему папа своими буллами пе только жаловал права на уже открытые земли, но и заранее раздавал те земли, которые еще предстояло найти».

Это обстоятельство следует учитывать, чтобы правильно понять выступ­ление португальского посла перед папским престолом.

убедительным доказательством положения Депре, полагающего, будто Бартоломеу Диаш и Васко да Гама незаслуженно считались первооткрыва­телями мыса Доброй Надежды и морского пути в Индию и что их подвиги еще в 1484 г. были предвосхищены неизвестным португальцем.

Уиомянутый в заявлении посла мыс Прае (Пр а сон) соответствует, как мы уже говорили (см. Т. I, гл. 59, стр. 415), либо мьтсу Делгаду, либо мысу Пуна, но, во всяком случае, находится в Восточной Африке ^х. Если в 1484 г. португальцы действительно стали на якорь у этого мыса, то не подлежит ■сомнению, что они уже тогда обогнули южную оконечность Африки и про­никли далеко в Индийский океан. В этом случае знакомую всем историю ■открытия морского пути в Индию следует существенно пересмотреть.

Однако Юсуф Камаль счел сенсационное сообщение Депре «сомнитель­ным». Автор этих строк утверждает, что оно не только сомнительно. Его можно полностью опровергнуть, ибо оно не выдерживает критического анализа, что, видимо, и удалось доказать ². Твердое заявление португальца Фер- нандиша, будто его соотечественники стали на якорь у мыса Прае, абсолютно не соответствует объективной истине.

«Как определили португальцы в 1484 г., что они действительно нахо­дились у этого Prasum promontoriurn?Нет ли здесь заблуждения, и притом очень сильного заблуждения? Разве действительное расстояние от Португа­лии до мыса Делгаду, измеренное вдоль западного и южного побережий Африки, не в два раза больше, чем показал Вашку Фернандиш?».

Можно совершенно точно доказать, что португальский посол жестоко заблуждался, когда делал свое торжественное заявление.

Прежде всего нужно учитывать, что Фернандиш выполнял дипломати­ческое поручение. Он хотел добиться от папы, чтобы тот признал португаль­скими владениями все уже открытые земли или те, которые еше предстояло отыскать в Африке. В таких случаях, как известно, политики не слишком строго придерживаются истины и охотно утверждают больше того, что можно доказать объективными фактами. Однакс мы не оспариваем bona fadesФерпандиша: 13 декабря 1485 г., когда посол сделал свое заявление, юн мог добросовестно верить, что португальские корабли достигли Prasum promontoriumи бросили якорь в Индийском океане. Поскольку мы и теперь точно не знаем, где был в действительности Prasum promontorium,ясно, что отождествление этого мыса было произвольным, а потому и совершенно ошибочным.

Автор этих строк утверждает, что мнимый Prasum promontoriumФер- нандиша — это не что иное, как открытый Диогу Капом мыс Санта-Марпя

¹ Кроме уже названной литературы (см. т. I, гл. 59), можно порекомен­довать еще следующие работы: В. Struck, Rhapta, Prasum, Menuthias, «Zeitschrift der Berliner Gesellschaft fur Erdkunde», 1921, S. 196, а также H. Schlichter, Ptolemy’s Topography of Eastern Equatorial Africa, «Proceedings of Royal Geographical Society», 1891, v. XIII, p. 513 (и след.).

² R. H e n n і g, Die These einer vorcolumbischen portugiesischen Gcheim- kenntnis von Amerika (приложение), «Historiscbe Vierteljahrsschrift», 1936, S. 578 (и след.).

в Бенгеле или другой пункт поблизости от пего.

Из-за того же ошибочного представления фра Мауро на своей знамени­той карте от 1457 г. без колебаний назвал Гвинейский залив «Sinus Ethiopi- cus>>[«Эфиопский залив»].

В 1484—1485 гг. господствовали именно такие взгляды. Это подтверж­дается и сообщением о пройденном пути в «900 миль», который приводит точно к мысу Санта-Мария, а также тем обстоятельством, что Диогу Кап, попав в Конго, тоже полагал, что находится вблизи Эфиопии!

С тем же заблуждением мы встречаемся позднее па глобусе от 1493 г., который был найден в Лионе и описан Авсзаком ^[690].

Хотя в 1493 г. картографы могли гораздо лучше, чем в 1485 г., знать о действительном положении вещей, составитель этого глобуса еще более определенно обозначает мыс Mons niger[Черпая гора], соответствующий мысу Санта-Мария, как южную оконечность Африки, то есть впадает в то же заблуждение, что и португальский посол Башку Ферпандиш.

Отсюда можно без лишних рассуждений предположить, что Диогу Каи, возвратившись в 1484 г.

По мнению автора, совершенно неоспоримое доказательство того, что дело обстояло именно так, дает нам одно место из труда Барруша. Там, где

говорится о первом плавании Кана, открытии им Конго и царства Бенуэ, мы читаем:

«Король узнал от эфиопских священников и некоторых монахов, при­бывших из этого царства [Эфиопии] в Иерусалим \ у коих он пытался полу­чить более широкую информацию об их князьях, что страна эта лежит выше Египта, там, где он граничит с южным морем. Поэтому король и его космо­графы полагали на основании генеральной карты Африки Птолемея, что воздвигнутые открывателями на побережье надраны и расстояние в 250 лиг к востоку, па котором, как говорили, лежит страна властителя Огане [Огове], позволяют заключить, что это царство священника Иоанна.. Король узнал также, что его корабли, продвигаясь дальше вдоль открытых берегов, неизбежно должны были достигнуть района мыса Прае, предела его страны» ^[691][692].

Хотелось бы здесь отметить, что с географическим представлением, составленным Диогу Капом и высказанным послом Фернандишем. мы встре­чаемся также в письме Иеронима Мюнцера португальскому королю Жуану ^см. стр. 223). Ведь в этом письме говорится, очевидно с учетом результатов экспедиции Капа, что благодаря содействию короля были найдены «морские народы Эфиопии» и «море Эфиойни»! Вполне попятно, почему утверждение, будто португальские моряки в 1484 г. побывали около мыса Прае, позднее никогда больше не выдвигалось Португалией. Ведь уже в 1485/86 г. сам Диогу Кап получил доказательство того, что мыс Санта-Мария никак не может быть южной оконечностью Африки, а следовательно, это и не Prasum promontoriumили расположенный поблизости от него- пункт.

Итак, толкование Депре ошибочно. В 1484 г. пи один португальский корабль пе продвинулся далее побережья Анголы, и общеизвестная история открытия морского пути в Индию не нуждается в исправлении.

В заключение нужно остановиться па цитированном Депре заявлении португальского посла, сделанном коллегии кардиналов 13 декабря 1485 г. (см стр. 351). Депре не сообщает, откуда он заимствовал этот текст. Автор не раз писал французскому профессору и просил его назвать источник, из которого он заимствовал свою версию переговоров с коллегией. Увы, ответа так и не последовало, хотя автор указывал, насколько важно выяс­нить этот вопрос.

Тогда пришлось обратиться к выдающемуся знатоку истории церкви и папства д-ру Киршу, находящемуся в Риме, и попросить его найти в архи­вах Ватикана оригинал упоминавшегося Депре отчета о заседании коллегии.

Мнимое плавание португальцев вокруг Африки до Бартоломеу Диаша355

Кирш любезно ответил на эту просьбу (автор пользуется здесь случаем пуб­лично высказать ему свою благодарность) и заинтересовал рассматриваемой здесь проблемой лучшего знатока средневековых ватиканских актов д-ра Маркса. Последний 14 декабря 1938 г. сообщил следующее:

«Об этом португальском деле я, несмотря па тщательные поиски, ие нашел в архиве ровно ничего. От актов консистории 1485 г. сохранился только по о поисках подлинного «морского пути в Индию», видимо, даже тогда еще не помышляли. Во всяком случае, никакие высказывания по этому поводу до нас не дошли.

Виньо считает, что текст Алкасовашского мирного договора от 4 сен­тября 1479 г. служит «достаточным доказательством того, что ко времени его заключения португальцы еще пе думали ни о том, чтобы обогнуть Африку, ни о поисках морского пути в Индию, будь то па востоке или на западе» ³.

Вопреки этому мнению, португальцы в 1485 г. стремились обогнуть Африку, как доказывается в предыдущей главе. Это, вероятно, было основ­ной целью второго плавания Диогу Кана, осуществленного в 1485/86 г. Правда, к этой задаче присоединялась попытка разыскать негритянского князя на Конго, известия о котором были доставлены первой экспедицией (гл. 193), и привезти домой крещеных пегров, о которых сообщает Ваддинг (см. стр. 341—342). Тем не менее автор считает миссионерскую деятельность португальских моряков побочным заданием и не согласен с мнением одного нидерландского исследователя ⁴, будто открытия той эпохи в основном стиму­лировались стремлением распространять христианство. В дни Диогу Кана на передний план гораздо отчетливее выступали политические и хозяйствен­ные цели, а не религиозные соображения.

В июне 1484 г. король Жуан II, как уже говорилось (см. гл. 192), принял титул повелителя Гвинеи (Guineae dominus) ⁶и приказал изменить порту­гальский герб, с тем чтобы он символизировал господство над Гвинеей. Видимо, в том же месяце прибыл в Лиссабон нюрнбергский купец и ученый

¹ Joao de Barros, Da Asia, Dec. I, lib. IV, cap. 2.

² Документ, относящийся ко времени плавания Кана и Бехайма. См С h. С. М и г г, Diplomatische Geschicbte des beriihmten Ritters Martin Behaim, Nurnberg, 1798, S. 131 (и след.).

³ H. V і g n a u d, La letlre et la carte de Toscanelli, Paris, 1901, p. 69.

⁴ W. J. v a n В a 1 e n, De ontdekking van de wereld, Amsterdam, 1932.

⁶ Ruy d e Pina, Chronica d’El Rey Joao II. «Colleccao de livros ineditos de historia portugueza», Lisboa, 1792, t. II, cap. 19, p. 64.

Мартин Бехайм. Нюрнбержец научился у великого Региомонтана (ум. в 1476 г.) пользоваться его «посохом Иакова» (астролябией) (см. стр. 407) Б Люди, умеющие обращаться с этим чрезвычайно важным навигационным прибором, встречались тогда крайне редко. Очевидно, Жуан ІІ считал необ­ходимым ознакомить своих моряков с этим изобретением с помощью хоро­шего специалиста. Поэтому Бехайм был для короля в высшей степени желанным гостем.

Рис. 15. Государственные гербы Португалии (слева — старый', справа — новый).

См. «The Geographical Journal», 1100, р. 625, 634.

Мартин происходил из старого дворянского рода Бехайм фон Шварцбах, у которого были широкие торговые связи, простиравшиеся вплоть до Вене­ции². В то время он был еще 25-летним энергичным дельцом, который долго подвизался во Фландрии и оттуда случайно с торговой целью прибыл в Лисса­бон, что произошло не позднее 1 jS2г.³ Здесь Бехайм, видимо, узнал, что пор­тугальцы настоятельно нуждались в лучших навигационных приборах для точного определения географических широт во время плавания в открытом море, вдали от берегов. Поскольку Мартин, находясь в Нюрнберге, был обучен

¹ В первом издании «Неведомых земель» автор принял распространенную гипотезу о том, что астролябию изобрел Региомонтан. Однако Винтер в своем письме к автору указал на то, что «посох Иакова», несомненно, был известен еще в 1344 г. Леви бен-Герсону из Баиьоля. См. М. S t е і n s с h n е і d е г, Bibliotheca Malhematica, 1888, S. 36. 37. Арабы знали о нем еще раньше. Автор с благодарностью принял эту поправку.

² Н. S imonsfeld, Der Fondaco dei Tedeschi in Venedig und die Deutschvenezianischen Handelsbeziehungcn, Stuttgart, 1887, S. 73.

³N. Jacques, Martin Behaim, Berlin, 1942, S. 36 (и след.).

Региомонтаном обращению с астролябией, он вернулся в родной город, зака­зал там этот прибор и снова отправился в Португалию через Фландрию. Йобст варі Хургер, португальский губернатор па островах Азорской группы Фаял и Пику, с которым Бехайм познакомился во Фландрии (и который позже стал его тестем), представил его португальскому двору. Как знаток астроля­бии Мартин был принят там с распростертыми объятиями и включен в состав высшего навигационного учреждения— Союза математиков {Junta dos Mate­maticos').В мае 1484 г. Бехайм, как следует из документов, находился еще во Фландрии, но, видимо, уже в июне вернулся в Лиссабон. Как бы то ни было нюрнбержец был принят королем с почетом R осыпан милостями¹.

По словам самого Бехайма, он принимал участие во второй экспедиции Кана, которая продолжалась 19 месяцев. Эти данные не подтверждаются документами, но кажутся правдоподобными, так как король, видимо, был крайне заинтересован в том, чтобы придать флотилии Кана специалиста ПО' навигации, знакомого с астролябией².

При втором плавании Диогу Кан продвинулся за достигнутый в 1482 г. крайний пункт — мыс Санта-Мария — на целых 8° широты Он дошел почти до устья реки Свакоп, в Юго-Западной Африке, и закончил путь под 21°50' ю. in. у мыса Кросс. Здесь, как и на мысе Негру под 15°41' ю. ш., были воздвигнуты каменные столбы с гербами. На этих падранах, в отличие от столбов па мысе Агуштиныо (см. гл. 192), был изображен новый португальский герб. Этот факт еще раз подтверждает, что Кап совершил два различных плавания. Ведь, новый герб, который был утвержден только в 1484 г. в связи с событиями 1482 г., могли воспроизвести только моряки, покинувшие родину самое ран­нее в 1484 г.

Бехайм в надписи на своем глобусе сообщает, что’столб с гербом на мысе- Негру был воздвигнут 18 января 1485 г. Здесь мы снова сталкиваемся с боль­шими противоречиями в датах. Мартин участвовал в плавании Кана и, сле­довательно, 18 января 1485 г. должен был находиться на побережье современ­ной Анголы. Итак, экспедиция вышла в море из Португалии в 1484 г., видимо- осенью. До недавнего времени почти все исследователи считали, что так оно- и было, тем более, что сам Бехайм называет 1484 г. как дату отплытия. Равеп- стейн, который весьма тщательно занимался хронологией событий, тоже счи­тает, что плавание началось в 1484 г.³

¹ S. Gunther, Martin Behairn, Bamberg, 1890, S. 26.

² A. Brousing, Zur Geschichte der Geographie, Regiomontanus, Mar­tin Behaim und der Jakobsstab, «Zeitschrift der Berliner Gesc-llschal t fiir Erdkunde», 1869, В. IV, S. 97 (и след.). Выдвигавшееся ранее предположение, будто Бехайм первым обучил португальцев применению квадранта, несомнен­но, ошибочно, так как еще за четверть века до Бехайма Диогу Гомиш упоми­нает об использовании этого прибора во время его морских плаваний: net ego habebam quadranten, quando ivi ad partes istas}> («и я имел квадрант, когда отправился к этим местам»]. См. G. A. S с h m е 1 1 е г, De prima inventione Guineae, «Abhandlungen der philologisch-historische Klasse der Koniglich- Bayerischen Akademie der Wissenschaftcn», 1847, В. IV, Abt. 3, S. 33; G. R. Crone, The voyages of Cadamosto, London, 1937, p. 101.

³E.G. Ravenstein, Martin Behaim, his life and his globe London., 1908, p. 30.

Но эту дату нельзя согласовать с очень точным сообщением, согласно которому Бехайм 18 февраля 1485 г. был посвящен в португальские рыцари в Алкасоваше, где Жуап II находился тогда из-за эпидемии чумы, разразив­шейся в Лиссабоне (см. документ на стр. 358)¹. Разумеется, Бехайм не мог 18 января 1485 г. участвовать в водружении падрапа на мысе Негру, а 18 фев­раля того же года очутиться в Алкасоваше. Итак, одна из двух дат, несомнен­но. неверна. После того как португальский исследователь Тригозу счел документ о посвящении в рыцари недостоверным², Гиллани³ согласился с ним, а Гюнтер тоже назвал дату посвящения «фальшивой»⁴.

Но приведенный выше документ о посвящении в рыцари определенно' называет даже день педели, когда произошло это событие, а именно пятницу. В 80-х годах XV в. 18 февраля приходилось на пятницу только в 1480 и 1485 гг. Поскольку документы подтверждают пребывание Жуана II в Алкасоваше в феврале 1485 г.⁶, нет никаких оснований сомневаться в правильности даты посвящения в рыцари — 18 февраля 1485 г. Итак, противоречия в датах сле­дует разрешать иначе.

Гюнтер пытался согласовать обе даты, предполагая, что один из двух кораблей, вышедших в море с Каном и Бехаймом, после выполнения первой части задания — заселения островов Гвинейского залива — возвратился в Португалию, а второй продолжал плавание. Этим Гюнтер хотел разъяснить, почему Бехайм, видимо, вернувшийся па первом корабле, был посвящен в ры­цари почти в то же время, когда па мысе Негру воздвигали падран. Гюнтер пишет, что «Кап послал один корабль па родину, а с другим продолжал пла­вание»⁶.

Но это утверждение нельзя согласовать с определенным сообщением Бе- хайма, что «мы отсутствовали из Португалии 19 месяцев». Кордейру и Равен- стейн⁷ прибегали к сомнительному и вызывающему трудности объяснению. Они заявили, что Бехайм, видимо, вообще не сопровождал Кана и в своем сообщении немного прихвастнул. Но это предположение^'никак не согласуется

¹ Раньше часто утверждали, будто Бехайм был посвящен в рыцари ордена. Христа. См. С. G. М u rr, Diplomalische Geschichte der Portugiesischen be- riihmten Ritters Martin Behaim, Niirnberg, 1798, S 131; F. W. G h і 1 1 a n y, Geschichte des Seefahrers Ritter Martin Behaim, Nurnberg, 1853, S. 46; S. Gun­ther, Martin Behaim. Bamberg, 1890, S. 31. Ни сам Бехайм, пи его современ­ники об этом ничего не сообщали. Шеппиг доказал, что речь идет о простом посвящении в рыцари. См. R. S с h е р р і g, op. cit., S. 10. Будучи рыцарем ордепа Христа, Бехайм не мог бы жениться, как он это сделал несколько позд­нее.

² М. Т г і g о z о, Memorias do litteratura Portugueza, Lisboa, 1812, t. VIII, p. 377.

■^s F. W. G h і 1 1 a n y, op. cit., S. 105.

⁴S. Gunther, op. cit., S. 68.

⁵ «Alguns documentos do Archivo National da Torre do Tombo das Nave- gagoos et conquistas portuguezas», Lisboa, 1892, p. 56.

⁶ S. Gunther, op. cit., S. 27.

⁷ E. G. R a v e n s t e і n, The voyages of Diego Cao and Bartholomeo- Dias 1481—1488, «Geographical Journal», 1У00, v. XVI, p. 633; Martin de Bo­hemia, Lisboa, 1900; Martin Behaim, his life and his globe, London, 1908.

с характером Бехайма и тем более невероятно, что Мартин мог научить порту­гальских моряков пользоваться астролябией только во время плавания Следовательно, в его присутствии па кораблях Кана вряд ли можно сомне­ваться.

Высказывалось также предположение,что дата на глобусе Бехайма была проставлена не им самим, а другим лицом, осведомленным о ходе событий¹. Некоторые исследователи полагали, что сокращенную дату водружения стол­ба нужно читать не «18 jan» (18 января), а «18 jun.» (18 июня)², по и это вряд ли поможет нам.

Впрочем, противоречие в датах легко устранить, если обратить внимание на одно обстоятельство, уже подчеркнутое Равенстейпом и Ла-Ропсьером³. Как мы уже не раз отмечали (см. т. III, гл. 143 игл. 179), в хронологии событий XV в. летосчисление неоднократно менялось, так как в одних странах год начинался с рождества (stillo della nalivita),в других—с благовещения, то есть с 25 марта (slilo dell'incarnation*; circulus Florentinus;см. ниже), а кое-где и с пасхи. Утверждение Бехайма, что столб на Риу-Негро был воз­двигнут 18 января 1485 г., вполне можно отнести к 18 января 1486 г. по наше­му летосчислению. Это дает ключ к приемлемому толкованию всего хода собы­тия.

Мы можем устранить все противоречия, если предположим, что в надпи­сях па глобусе Бехайма началом первого года считается 25 марта, в то время как в немецком документе, сообщающем о посвящении нюрнбержца в рыцари, год начинается с рождества. В таком случае посвящение последовало 18 фев­раля 1485 г. по нашему календарю, а указанная Бехаймом дата установления падрана— 18 января 1485 г.— переносится на 1486 г. Правда, автор не может ■ответить па вопрос, почему же счет времени у Бехайма ведется по флорентий­скому календарю. Ведь по сообщению Каппелли⁵, на всем Пиренейском полу­острове начиная с 1422 г. и до конца XVI в. был распространен немецкий обы­чай считать рождество началом нового года. Возможно, Бехайм, находясь на Азорах, где в то время проживало так много голландцев,что эти острова иногда называли просто «Фламандскими», принял нидерландское летосчисле­ние, согласно которому в те века год начинался с пасхи⁸.

На этот вопрос нельзя ответить. Однако предположение, что на глобусе Бехайма годы указываются по флорентийскому календарю [с благовещения] или по календарю, начинающемуся с пасхи,видимо, диктуется необходимостью. Ведь только при помощи такой гипотезы можно упорядочить хронологию.

Если мы примем это предположение, то вероятный, ход событий, приводя-.щий к согласованию всех сообщений, представляется в следующем виде.

¹Е. G. R a v е n s t е і n, op. cit., p. 361.

²R. Scheppig, op. cit., S. 5.

³ Ch. de la Ronciere, La decouverte de l’Afrique, Caire, 1929, t. II, p. 75.

⁴ A. Cappelli, Cronologia e Calendario perpetuo, Milano, 1906,,P XIII.

⁶ A. Cappelli, op. cit., p. XXIII (и след.).

⁸H. Li etzmann, Zeitrechnung, Berlin — Leipzig, 1934, S. 126.

В июне 1484 г., как уже отмечалось, Бехайм, очевидно, приехал в Лисса­бон, и как раз в это же время был изменен герб Португалии.

Незадолго до второго плавания Кана, 18 февраля 1485 г., Бехайм был посвящен в рыцари. Автор полагает, что этим посвящением хотели не только вознаградить Мартина за прежние заслуги, но и облегчить его положение как чужеземца, учитывая предстоящее плавание с португальской командой. Веро­ятно, непосредственно за этим событием последовало отплытие кораблей из Лиссабона, примерно в марте 1485 г., который по португальскому летосчис­лению относился еще к 1484 г. Этим можно было бы объяснить сообщение Бсхайма, что выход в море состоялся в 1484 г., причем дата отплытия была бы •согласована с днем посвящения в рыцари. Большую часть лета 1485 г. могли затратить па доставку поселенцев к островам Гвинейского залива и перего­воры с маврами и мавританскими вождями, о чем упоминается в надписи на глобусе Бехайма. Только в конце года моряки начали обследовать новую часть побережья за мысом Санта-Мария в Бенгеле, самым южным пунктом, достигнутым в 1482 г. А 18 января 1486 г. (по Бехайму — 1485 г.) у мыса Негру под 15°45' ю. ш. был воздвигнут второй надран. Немного позже, во вся­ком случае еще в течение «6685 г. от сотворения мира» (который кончался 31 августа 1486 г.), был поставлен последний падран на мысе Кросс — край­нем южном пункте, до которого дошли моряки Кана во время второго плава­ния. Итак, все даты, которыми мы располагаем, можно согласовать. Возвра­щение экспедиции в Лиссабон в этом случае состоялось в сентябре или начале •октября 1486 г.,что прекрасно согласуется с последующими событиями, а имен­но с путешествием Ковильяна (см. гл. 197) и выходу в море Бартоломеу Диаша (см. гл. 198).

Так как Бартоломеу Диаш 10 октября 1486 г. был назначен начальником -следующей экспедиции, которой, видимо, предстояло продолжить дело умер­шего Кана и добиться победы (см. гл. 198), то эта дата, несомненно, является предельным сроком, до которого окончилась экспедиция Кана. Ее возвраще­ние, несомненно, состоялось за несколько недель до назначения Диаша, ско­рее всего в середине или конце сентября. Если экспедиция Кана вышла в пла­вание в конце февраля или начале марта 1485 г., то и запись Бехайма о ее возвращении на родину через 19 месяцев вполне правильна.

Бросается в глаза, что Бехайм сообщает только о водружении столба на мысе Негру и не упоминает о мысе Кросс. Отсюда, видимо, следует, что у мыса Кросс он не был. Ла-Ронсьср предполагает, что Бехайм сопровождал экспеди­цию только до мыса Фрио (18°30' ю. ш.) и последнюю часть плавания до мыса Кросс Кап проводил один. Что-то подобное, видимо, действительно произо­шло. Иначе трудно понять, почему Бехайм не упоминает о воздвижении самого южного и поэтому самого важного падрана.

Правда, глобус Бехайма от 1492 г. создает впечатление, что экспедиция 1485 г. достигла широты бухты Людерица [26°35' ю. ш.], в то время как в дей­ствительности она немного не дошла до Уолфиш-Бей [23° ю. ш.]. Однако это еще ничего не значит, так как определение широты в то время было очень неточным. Хотя Бехайм находился на португальской службе в качестве учи­теля по навигации при помощи астролябии, он ошибался при определении

широт на 16°, а Бартоломеу Диаш — на 11°. Очевидно, это объяснялось качкой, корабля.

Мурис высказал предположение, что экспедиция Кана и Бехайма дли­лась не 19, а 29 месяцев, и считал, что эту цифру можно найти в надписи на глобусе Бехайма¹. Автор полагает, что такая конъектура недопустима по двум соображениям. Во-первых, в этом случае плавание Кана оказалось бы слиш­ком долгим по сравнению с плаваниями других экспедиций, которые посыла­лись Португалией к берегам Западной Африки. Во-вторых, столь длительное плавание пи при каких обстоятельствах нельзя хронологически согласовать с другими событиями. Бехайм был посвящен в рыцари в феврале 1485 г., до- выхода в море, когда находился в Португалии, а самое позднее через два года он уже жил на Азорах. Как же мог Бехайм в этот промежуток плавать вдоль побережья Африки, да еще в течение 29 месяцев?

Не ясно, почему Диогу Кан повернул назад у мыса Кросс. Поскольку корабли были снабжены припасами па три года, а второе плавание Капа дли­лось немногим более полутора лет, он мог достичь мыса Доброй Надежды, что, однако, удалось осуществить только его последователю Диашу (см. гл. 198). Рано прекратив плавание, Кап лишил себя славы открытия южной оконечности Африки и ворот в Индийский океан. Не исключено, что он решил вернуться на родину из-за плохого самочувствия. Позже о Кане не говорится ни слова, и даже Бехайм не называет его имени. Отсюда можно заключить, что Кан скончался, находясь в плавании².

Точно этот факт по установлен. Как бы то ни было, весьма вероятно, что- участившиеся случаи заболеваний и смерти среди экипажа были виной преж­девременного прекращения плавания.

Другое разрешение проблемы хронологических противоречий предложи­ла Фитцлер. Вот что опа пишет:

«7 июля 1485 г. оба корабля вошли в Тежу без Диогу Кана, и Бехайму пришлось отчитываться перед королем»³.

Такое толкование, маловероятное как в отношении хронологии, так и по- существу, насколько известно автору этих строк, нельзя подтвердить доку­ментами. Не ясно, на что опирается Фитцлер. Запрос, сделанный этой исследо­вательнице Винтером, остался безрезультатным. Гипотеза Фитцлера мало­вероятна. Биограф Бехайма — Жак —■ тоже считает датой возвращения Мартина октябрь 1486 г.⁴

Новое изложение хода событий современными португальскими учеными игнорирует связь исторических событий, приурочивая начало экспедиции Кана — Бехайма к апрелю 1484 г., а возвращение -— к апрелю или маю 1486 г.⁵.

¹ О. М и г і s, Der «Erdapfel» des Martin Behaim, «Ibero-Amerikani- sches Archiv», 1943, В. XVII, S. 63.

² S. R u g e, op. cit., S 27; G. Friederici, Der Charakter dor Ent- deckung und Eroberung Amerikas durch die Europaer, Stuttgart, 1936 В. II, S. 58.

³ H. F і t z 1 e r, Der erste Deutsche in SW.-Afrika?, «Koloniale Rund- schau», 1936, S. 97.

⁴ N. Jacques, op. cit., p. 58.

⁵ «Historia da Expansao Portuguese no Mundo», Lisboa, 1938, p. 370, 373«

Диогу Кан и Мартин Вехайм у побережья Юго-Западной Африки365

Что касается Бехайма, то африканское плавание 1485/86 г. явилось для него началом больших научных достижений. Как мы уже знаем, он вернулся в Португалию самое позднее в начале октября 1486 г. В том же году, следова­тельно, до 25 марта 1487 г., Бехайм снова переселился па Азорские острова, где провел затем четыре года. Жил он там главным образом на острове Фаял¹, где стал затем зятем губернатора — фламандца Йобста ван Хуртера. В 1491— 1493 гг. Бехайм вернулся в родной город Нюрнберг,несомненно, чтобы заняться своими личными делами, и изготовил здесь знаменитое «Земное яблоко», пер­вый известный нам глобус. Этот глобус заслуженно считается «одної! из вели­чайших историко-географических ценностей, какими обладает Германия»², и приобрел огромную важность для географии. Как уже говорилось выше, глобус Бехайма дает наиболее яркий образец географических представлений Тосканелли. Несомненно, Бехайм ознакомился в Португалии со знаменитой картоії Тосканелли. Первым стимулом к созданию «Земного яблока» было, видимо, замечание Тосканелли, что предполагаемое положение неизвестных стран на западе от Атлантики можно гораздо лучше изобразить на шаре, чел? на карте (см. стр. 219).

Подробнее о жизни Бехайма будет говориться в гл. 196. Во всяком случае, после 1493 г. он вернулся в Португалию и, видимо, жил сравнительно долго па Азорских островах. 29 июня 1507 г., в 48-летпем возрасте, Бехайм траги­чески погиб от чумы, свирепствовавшей в Лиссабоне.

Напомним, что Бехайм, несомненно, был самым выдающимся из средневе­ковых немецких путешественников. Во всех плаваниях доколумбова периода немцы принимали очень мало участия. Шильтбергер, о скитаниях которого говорилось в III томе (см. гл. 154), отнюдь не по своей воле познакомился с но­выми странами. Хотя даже Бизли по заслугам называет книгу Шильтбергера «первым важным вкладолі нелща в европейскую литературу о путешествиях»³, все же этого автора нельзя считать исследователем. В одном ряду с Бехаймом можно поставить только адмиралов Пипипга и Потхорста (см. гл. 188), но их чаще считают датчанами, а не немцами. В отличие от них Бехайм, хотя провел большую часть своей жизни в Португалии и свои самые значительные плава­ния предпринимал находясь па службе у португальской короны, все же оста­вался немцем и был тесно связан со своим родным городом Нюрнбергом. Да и знаменитый глобус Бехайма — великолепное свидетельство его эрудиции— не только изготовлен в Нюрнберге, где остался навсегда, но и снабжен над­писями на немецком языке. Поэтолту у нас есть все основания считать Бехайма выдающимся немецким географом и путешественником-исследователем доко­лумбовой эпохи. Император Максимилиан I вполне правильно сказал о нем:

«Среди моих подданных никогда пе было более крупного путешественни­ка, и никто не посетил таких отдаленных частей Земли, как Мартин Бехайм».

¹ Фантазия Йохера превратила Бехайма в открьівателяАзорских остро­вов. См. С. С. J ocher, Allgemeines Gelehrtenlexikon, Leipzig, 1750—1751, В. I, S. 1188.

² О. M uri s, op. cit., S. 48.

³ С. R. Beazley, The dawn of modern geography, London, 1906, v. Ill, p. 257.