ГЛАВА 188 ДАТСКИЕ АДМИРАЛЫ ПИНИНГ И ПОТХОРСТ В ГРЕНЛАНДИИ И ИХ КОРМЧИЙ СКОЛЫ! НА ЛАБРАДОРЕ (1473 или 1476 г.)

Ваше Королевское Величество да усмотрит из этого, что страна Вашего Королевского Величества — Гренландия с обеих сторон простирается до Нового света и островов, которые нашли порту­гальцы и испанцы, так что из Гренландии можно пройти туда по суше.

* * *

Большая гора, именуемая Витсарк, а на вершине ее воздвиг­нут морской знак двумя пиратами Пиннигом и Потхорстом, чтобы предостеречь моряков из Гренландии³.

¹ Имеется в виду карта Исландии Жерома Гурмопа (см. следующую, цитату). Репродукцию И. Метелки см. «Sitzungsberichtc der Koniglich-Boh- mische Gesellschaft der Wissenschaften, philologisch-liislorische Klasse», Praha, 1896, В. IV.

³ Письмо кильского бургомистра Карстена Грипа от 3 марта 1551 г. королю Кристиану III Датскому. См. L. В о b ё, Aklstykker til Oplysning от Gronlands Beseiiing 1521—1607, «Dansk Mogazin», 1909, ser. 5, В. VI, S. 303.

³ Надпись на карге Исландии Гурмона от 1549 г., помещенная около ска­листого острова к северо-западу от Исландии.

Пининг и Потхорст в Гренландии и Сколыг на Лабрадоре

Витсерк] жили около 1494 г.

О

На нем [то есть на утесе от Рождения Господа нашего и Потхорст, вместе со своими так и из презрения ко всем государствам и их вооруженной силе, ибо, по строжайшему указу северных королей, были они совсем исключены из человеческого общества и за их чудовищные наси­лия, морской разбой и бесчисленные преступления объявлены вне закона. Па вершине этого очень высокого утеса упомянутые Пининг и Потхорст соорудили компас в виде большого колеса с кругами и линиями из свинца. Такое сооружение помогало тем, кто собирался выйти на разбой, так как им давалось указание, в какую сторону идти в море, чтобы получить более богатую добычу¹.

Уже несколько лет как стал ландия².

известен... большой остров Греп-

Народы кви [Quif populi?],

Скольв около 1476 г.³

к которым прибыл датчанин Иоанн

Сюда [на Лабрадор] прибыли также люди из Норвегии с корм­чим Хуаном Скольво и англичане с Себастьяном Габото [Кабо­том]⁴.

# * &

Чтобы найти проход из Северного моря в Южное, мы должны идти под парусами к 60-м градусам, а именно от 66-го до 68-го градуса... На северной стороне этого прохода побывал в 1476 г. Джон Сколус, датский кормчий⁵.

¹ О1 a u s Magnus, De genlibus septentrionalibus, Roma, 1555, p. 70.

² Из письма Иеронима Міонцсра к королю Жуаиу її Португальскому от 1493 г., см. стр. 224.

³ Легенда на Цребстском глобусе Фризия от 1537 г. и на глобусе Экюи от XVI в.

⁴ Francisco Lopez de Gom ага, Historia de las Ind і as. Venezia, 1564, p. 46.

⁵ Английский правительственный документ примерно от 1575 г. См. R. Collinson, The three voyages of Martin Frobischer 1576—1578, London.. 1867, p. 3 (и след.).

* * *

Честь второго открытия [Америки] принадлежит поляку Яну Скольву, который в 1476 г. прошел под парусами мимо Норвегии, Гренландии и Фрисландии, проник в Северный проход на самом полярном круге и прибыл в страну Лабрадор и Эстотиланду¹.

* * *

Поляк Ян Скольн открыл под покровительством Кристиана I, короля Дании, Анианский пролив и страну Пахаря (Laboratoris) [то есть Лабрадор] в 1476 г.^[467][468]

* * *

Турлейф Бьёрнссон и Дидрик Пининг, наместник всей Исландии^[469].

* * *

Дидрик Пининг, наместник Южной и Восточной Исландии^[470].

* * *

Дидрик Пининг, наместник и начальник всей Исландии^[471].

* * *

Всем, кто это письмо увидит или услышит, посылают Эюльф Эйнарссон, судья Южной и Восточной Исландии, Финнборг Йонс- сон, судья Северной и Западной Исландии, и все члены высшего суда Господня свой привет и сообщают:

В году 1490-й по рождении Господа нашего Иисуса Христа в среду после Петра и Павла^[472] были мы созваны Дидриком Пинин- гом, достославным начальником всей Исландии, на альтинг^[473], чтобы судить и решить, какие мирные условия должны быть пре-

доставлены здесь в стране иностранным купцам, а также другие дела, а именно:

Во-первых. То самое королевское письмо, которое было огла­шено здесь на собрании касательно мира между королями Норве­гии и Англии и о том, что англичане могут мирно плавать в Ис­ландию с надлежащим и неподдельным товаром [то есть письмо должно и в этом отношении иметь силу].

Далее мы постановляем, что немцы и англичане, когда они на­ходятся в гавани, должны сохранять мир друг с другом¹.

Я' *1* v

Решение 25мужей на альтинге: по ходатайству судьи Финн- ■борга Йонссопа просить короля Ханса² поставить Эйнара Бьёрнс- сона наместником Исландии, так как они получили надежные сведения о смерти наместника Дидрика Пининга... Они все узнали от иностранцев— англичан и немцев, что Дидрик Пининг, которого король Ханс поставил здесь правителем, умер на чужбине и они заявляют, что считают это известие заслуживающим доверия...

Они хотят сохранить повиновение королю Хансу, поддержи­вать все его распоряжения, так же как и людей, которые прихо­дят с его письмами, и тех, кого он пошлет в страну на должность наместника.

* * *

Дело шло об открытии новоіі страны Бакальяуш Жуаном Ва­шем Кортириалом, который по указу короля был наместником в Ангре на острове Терсейра⁴.

* *

Когда по смерти первого вице-короля Якоба из Брюгге долж­ность заместителя наместника на Терсейре была не занята, при-

¹ Правительственное распоряжение Дидрика Пининга от 1 июля 1490 г. См. Ibidem, В. VI, S. 703 (№ 617).

² Речь идет о датском короле Хансе (1481—1513).

³ Исландский документ от 1 июля 1491 г. См. Ibidem, В. VI, S. 753 (№ 659).

⁴ Gaspar Fructuoso, Saudades de Terra (рукопись, относящаяся примерно к 1590 г.). См. Н. Harrisse, Les Corte-Real et leurs voyages au nouveau monde, Paris, 1883, lib. VI, cap. 9, p. 26 (примечание 5).

чалили к острову два дворянина. Они пришли из страны Бака- льяуш [Тресковой], для открытия которой отправились в плава­ние по приказу португальского короля. Одного из них звали Жуан Ваш Кортириал, другого — Алвару Мартинш Омен. Собрав сведения об этом острове, они надумали вернуться в Португалию и просить, чтобы в знак признания их заслуг назначили их намест­никами. Так как наш инфант принц Эприки уже скончался, ему наследовал, как великий магистр Ордена Христа, инфант дон Фернан. Вдова последнего инфанта донна Бритиш была тогда еще жива и опекала своего малолетнего сына герцога дона Диогу. Инфанта наградила обоих дворян, назначив их вице-королями Терсепры. Остров был разделен ими на два вице-королевства, из которых одно включало Ангру, а другое — Праю, подобно тому как Мадейра была разделена надвое: на Фуншал и Машину.

Роль немцев в истории эпохи открытий конца средневековья невелика. Правда, в предыдущих главах неоднократно говорилось о немцах, которых судьба забросила в самые отдаленные страны (см. т. III, гл. 121). Но число немцев, практически способствовавших познанию лика Земли, весьма огра­ниченно. Назвав юных фризов, совершивших свое плавание около 1040 г. (см. т. II, гл. 105), Ганса Шильтбергера (см. т. III, гл. 154) и Мартина Бе- хайма (см. гл. 196), мы почти исчерпаем их список. Тем более хочется отме­тить, что всего лишь несколько лет назад была установлена немецкая нацио­нальность двух своеобразных моряков, которых раньше обычно считали дат­чанами. Люди эти во второй половине XV в играли па морях странную и про­тиворечивую роль, которую поразительно долго нс удавалось выяснить. Теперь доказано, что их любопытная деятельность имела большое значение и они принимали участие в географических открытиях непосредственно перед великим подвигом Колумба, видимо, посодействовав тому, что на Аме­риканский континент еще до Колумба ступила нога европейца. Имена этих людей, неизменно ставившиеся вместе, Дитрих Пииииг и Гапе Потхорст. К сожалению, их деятельность все еще во многом остается неясной. И все же теперь мы в состоянии дать некоторые объяснения, позволяющие внести существенные коррективы в старый несправедливый приговор над этими дат­скими адмиралами и государственными деятелями.

¹ И действительно, эта грамота была позже найдена в архивах Праи. Она воспроизведена Харрисом. См. 11. Harrisse, op. сії,., р. 180, 181.

² Antinio Cor cl суто, Istoria insulana, Lisboa, 1717, VI, 2, 12,. p. 250.

Достойно удивления, что мы гораздо меньше знаем об очень важных разведывательных экспедициях XV в., чем о некоторых из тех, что были совершены за одно-два тысячелетия до них.

Ряд специальных исследований датчанина Ларсена (1924—1925 гг.), посвященные этой проблеме¹, вызвали небывало горячую и широкую дис­куссию среди историко-географов о правильности его выводов. Дискуссия эта и поныне не закопчена³.

Ларсеп связывает три различных сообщения об исследовательских пла­ваниях по Северной Атлантике, состоявшихся после 1470 г. и известных нам по весьма неясным слухам. Датский исследователь пытается доказать, что все они, вероятно, относятся к одному и тому же плаванию. Доказать это безоговорочно нельзя, по тем не менее гипотезы Ларсена, неоднократно под­вергавшиеся нападкам, не лишены вероятности.

Вот беглые упоминания об экспедициях той эпохи, имеющиеся в дошед­ших до нас источниках:

1. Два датских моряка Пипинг и Потхорст, согласно приведенным выше сообщениям, в последней четверти XV в., видимо, предприняли разведыва-

¹ S. Larsen, The discovery of North America twenty years before Columbus, Kobenhavn — London, 1924; Discovery of the North American Mainland twenty years before Columbus, «Comptes rendus du XXIe Congres International des Americanistes», Goteborg, 1925, p. 285; Nordamericas Op- dagelse 20 Aar for Columbus, «Geografisk Tidskrift», 1924, S. 88.

² Существенные возражения против выводов Ларсена, иногда однород­ные, иногда резко расходящиеся, см.: G. С а г а с i, Una pretesa scoperta ■dell’America vent’anni innanzi Colombo, «Bollctino della R. Societa Geog- srafica Italiana», 1930, sor. VI, t. VII, p. 771 (и след.); «Geographical Journal», 1924, p. 424, 425; R. Hennig, Die These einer vorcolumbischen portugie- sischen Gehoimkenntnis von Amerika, «Historische Vierteljahrsschrift», 1935, S. 548; Atlantische Fabelinseln und Entdeckung von Amerika, «Historische Zeitschrift», 1936, S. 463; D Kohl, Dietrich Pining und Hans Pothorst. Zwei Schiffsfiihrer aus den Tagen der Hanse und der grossen Entdeckungen, «Hansische Geschichtsblatter», 1932, S. 152; Zum Problem der vorkolumbis- chen Entdeckung Amerikas, «Historische Zeitschrift», 1936; В. О 1 s z e w і c z, La pretendue d ecouvertc de Г Amerique en 1476, «La Pologne au Vile Congres International des Sciences Historiques», Varsovie, 1933; H. S h e t e 1 і g, 'Old-og Hcltetid, Oslo, 1928; L. Ulloa, El pre-desc,ubrimiento hispano- catalano do America en 1477, Paris, 1928. См. также «Verhandlungen des 24. Amerikanisten-Kongresses, Hamburg 1934, S. 3 (первая статья полна фан­тастических вымыслов); Н. Winter, Die Kontroverse Hennig-Zechlin im Lichte der Kartographie, «Historische Vierteljahrsschrift», 1937, S. 57; E. Z e c h 1 і n, Das Problem der vorkolumbischen Entdeckung Amerikas, «Historische Zeitschrift», 1935, B. 152, S. 1. Отдельные статьи этого автора см. «Deutsche Allgemeine Zeitung», Januar, 1935, No 1—15, «Vergangenheit und Gegenwart», August, 1935.

тельное плавание и побывали в Гренландии, возможно, не один раз, по чем они там занимались, неизвестно.

2. Некий моряк, имя которого предположительно произносилось, как Йон Скольп (или Скольв) и которого попеременно называют то датчанином, то норвежцем или поляком, будто бы открыл в 1476 г. на севере Атланти­ческого океана новую землю и побывал в Северной Америке на 20 лет раньше Джона Кабота (см. гл. 190).

3. Португальский моряк Жуан Ваш Кортириал, отец знаменитых брать­ев Кортириалов¹, как будто еще в 60-х или в 70-х годах XV в. нашел те же самые области, что открыли позднее его сыновья. В награду за это он был якобы назначен наместником на одном из Азорских островов — Терсейре.

Все эти три сообщения весьма неопределенны, и первоначально никто* не представлял себе, как их следует толковать. С 1909 г. на эту проблему проливается некоторый свет. Заслуга Ларсена, несомненно, заключается в том, что он способствовал дальнейшему выявлению связи между этими- событиями, хотя его выводы остаются только остроумными гипотезами, не подтвержденными бесспорными фактами.

Несомненно, для понимания создавшейся тогда обстановки очень важ­ное значение имеет опубликованное только в 1909 г. письмо кильского бур­гомистра Грипа от 3 марта 1551 г. Это письмо доказывает, что датский король Кристиан I (1448—1481), по просьбе не раз упоминавшегося португальского короля Аффопсу V снарядил экспедицию, возглавлявшуюся его «sceppere» (адмиралами) Пинингом и Потхорстом. Эта экспедиция отправилась «на поиски новых земель и островов на севере». Здесь мы имеем весьма ценное указание на те события, которые могли произойти в 70-х годах XV в.

Далее обращает на себя внимание тот поразительный факт, что в раз­личных источниках Пининг и Потхорст изображаются то достойными датски­ми адмиралами, то пиратами. Впрочем, в морских войнах, которые велись в ту пору между Англией и Данией, каперство было одним из важнейших и излюбленных средств борьбы с противником. Вот почему тот, кто в гла­зах своего народа выглядел заслуженным и достойным высоких почестей героем, рассматривался врагами просто как пират. В военное время границы между героическим моряком и пиратом стирались. Теперь мы, во всяком- случае, располагаем достаточными сведениями о Пининге и Потхорсте и мо­жем смело утверждать, что оба эти моряка в течение ряда десятилетий ока­зывали важные услуги Дании и Норвегии и долго пользовались там боль­шим почетом.

Несомненно, и Пининг и Потхорст были немцами по рождению. О Пи­нинге это предположение высказал еще в 1898 г. датский ученый Доэ², после того как Ойлинг в 1891 г. указал на то, что ремесленник с совершенно таким же именем — Дидрих Пининг — проживал в Хильдесгейме и даже занимал там пост бургомистра с 1523 по 1528 г. Доэ сопоставил и все остальные сооб-

¹ Братья Кортириалы в 1500—1502 гг. нашли некоторые восточные области Северной Америки, но сами пропали без вести. — Прим. ред.

² L. D а а е, Mere от Didrik Pining, «Nordisk Historisk Tidsskrift», 1898, ser. 3, fasc. 4, S. 195 (и след.).

щения об этой интересной личности, которые были ему известны¹. В 1933 г. Гебауэр нашел новый важный документ, из которого явствует, что Пининг действительно родился в Хильдесгейме². Потхорст — тоже немецкая фамилия, до сих пор встречающаяся в Вестфалии и Шлезвиг-Гольштейне. Паш Потхорст был родом из Гамбурга, так как в одном документе от 1491 г. анг­личане называют его «Pothurst de Hamborough»³.Кроме того, по сведениям Гебауэра, Потхорст до 1 июля 1473 г. состоял на службе в Гамбурге и только’ затем отправился в Данию.

Если можно на основе этих данных считать Пинипга и Подхорста нем­цами⁴, то тем любопытней, что, хотя в средние века ведение войн при по­мощи ландскнехтов было делом обычным, оба они, занимая высшие посты, в датском флоте, наносили огромный урон как раз морской торговле немецких ганзейских городов во время Датской войны. На заседаниях Ганзы неодно­кратно раздавались тогда горькие жалобы па «пиратов датского короля», а также на Пининга и Потхорста, которые, находясь «па службе у датского- короля», захватывали ганзейские суда⁵. Не менее страдало от их пиратских набегов и английское судоходство. С какой отвагой занимались они каперст­вом, доказывает то обстоятельство, что датские суда порой доходили до Эльбы и рисковали подниматься до Штаде⁶. В одной рукописи XVI в. о Пининге и Потхорсте говорится, что они были «в равной мере опытными моряками и широко известными каперами». Однако в той же рукописи сообщается, что- они «были посланы в Северное море, чтобы истребить пиратов, которые с дав­них пор грабили датских купцов»⁷.

До наших дней Пининг и Потхорст были известны истории главным образом как пираты. Однако они заслуживают такой характеристики не в боль­шей степени, чел один из прославленнейших моряков Ганзы Пауль Бенеке из Данцига. Ведь тот также добивался своих славных побед каперством. Нет никаких доказательств, что Пининг и Потхорст когда-либо занимались пиратством в мирное время. Они никогда, насколько нам известно, не зани­мались пиратскими набегами для личного обогащения, но действовали всегда лишь по поручению короля Хапса (1481—1513), служа ему в качестве флото­водцев. Это обстоятельство следует подчеркнуть для объяснения их проти­воречивой характеристики. Пининг, наверняка, был более выдающимся из

¹ L. D а а е, Didrik Pining, «Nordisk Historisk Tidskrift», 1882, S. 233 (и след.).

² J. Gebauer, Der Hildesheimer Dietrich Pining als nordischer Seeheld und Entdecker, «Alt-Hildesheim», 1933, FI. 12; Der Freibeuter Pining ein Hildesheimer, «Petermanns Mitteilungen», 1933, S. 255.

³D. Schafer, Hanserczesse von 1477 bis 1530, Leipzig, 1883, В. II, S. 561.

⁴ R. Hennig, Zwei danische Seehelden deutscher Herkunft im endenden 15. Jahrhundert, «Marine-Rundschau», 1939, S. 654.

⁵ D. Schafer, op. cit., В. II, S. 23, 26, 100 (и след.), 119 (и след.), 179 (и след.) 516, 558 (и след.).

⁶ Ibidem, S. 16.

⁷ Petrus Parvus Rosefontanus, Refutatio calumniarum cuiusdam Johannis Gothi (1560), Fol. Fl; cm. S. Larsen, op. cit., p. 36.

этих двух моряков. Он отличался не только как прекрасный командир эскадры и удачливый флотоводец в войне против англичан, по и долгое время был датским наместником (hirdstjori)в Исландии¹. Из исландских докумен­тов той эпохи можно заключить, что Пининг стал правителем Исландии самое позднее с 1478 г. (см. стр. 234). Его административная деятельность в Ис­ландии часто прерывалась в связи с получением других заданий (чаще всего его назначали флотоводцем) или из-за пребывания для различных перегово­ров при датско-норвежском дворе. Тем не менее Пипинг занимал пост исландского наместника вплоть до своей смерти. Как администратор оп ока­зался па должной высоте. До сих пор в Исландии имеют силу изданные им «законы Пинипга». Этот моряк проявил себя как «разносторонне полезный человек, который выправлял многое что было неладно»². В июле 1489 г. Пининг принимал участие в подготовке и принесении присяги на верность наследнику престола Кристиану II, а в 1490 г. был комендантом самой северной в мире крепости Вардёхус³.

О Потхорсте мы знаем еще меньше. На плафоне церкви св. Марии в Эль- сипоро, которая, видимо, была им построена, можно и теперь еще увидеть •его стилизованный портрет. Это доказывает, что Потхорст был состоятель­ным человеком, с большими заслугами и к тому же ценился церковью. Коль, ■вероятно, прав, считая Потхорста «помощником командующего» флотом •— Пининга⁴. Но утверждение одного итальянского исследователя, будто бы о Потхорсте ничего не известно, «кроме того, что он был морским разбой­ником»⁵, находится в резком противоречии с фактами. Такое обвинение и не­правильно и несправедливо.

При каких обстоятельствах скончались эти заслуженные моряки, неиз­вестно. На основании тенденциозного, рассчитанного па сенсацию сообще­ния Олая Магнуса, будто около 1494 г. Пипинг и Потхорст жили в Гренлан­дии как презренные, объявленные вне закона пираты, большинство иссле­дователей считало, что они под конец попали в немилость у короля и были им изгиапы. Даже Нансен, проявляющий иногда чрезмерно критический подход к источникам, подпал под влияние этого сообщения, когда писал: «Пипинг и Потхорст не смогли отказаться от своих старых привычек и настроили

¹ Н. Е г k е s, Ein Deutscher als Gouverneur auf Island und Entdecker Amcrikas 20 Jahre vor Columbus, «Mitteilungen der Islandfreunde», 1927, S. 83 (и след.).

² Цитируется по Нансену. См. F. Nansen, Nebelheim, Leipzig, 1911, В. II, S. 69. Впрочем, Нансен ошибочно считает Пининга норвежцем.

³ L. D а а е, op. cit., S. 242 (и след.).

⁴ D. К о h 1, Dietrich Pining und Hans Pothorst. Zwei Schiffsfuhrer aus den Tagen der Hanse und der grossen Entdeckungen, «Hansische Geschi- chtsblattcr», 1932, S. 173. По данным Педерсена, рядом с портретом Пинипга находится лепта с полустертой надписью па немецком языке: «Desse... ma- len Hans Poidthorst». Надпись можно предположительно реконструировать так: «Эти картины велел нарисовать Ханс Потхорст». См. L. Pedersen, Helsingor, Kobenhavn, 1912.

⁵ G. С a r a c і, op. cit., p. 783

Р ис. 10. Карта Олая Магнуса от 1557 г. с изо­бражением мнимого компаса на мифической скале Витсерк.

См. F. Nansen, Nebelbeim, Leipzig, 1911, S. 67.

Рис. И. Парижский глобус Экюи.

против себя не только голландцев и английского короля, но и своего соб­ственного господина, так что должны были бежать из страны, как опальные»¹.

Эта точка зрения неверна. Олай Магнус во всем, что касается плаваний и заморских стран, не заслуживает доверия, так как он падок до сенсаций и к тому же часто проявляет поразительное невежество. Поэтому его пута­ный и бессмысленный рассказ ничего не стоит. Да и сам Нансен, упоминая о разбойничьих историях Олая Магнуса»^[474][475], отмечает, что этот когда-то слишком высоко и незаслуженно оцененный автор, не был «ни великим моря­ком, ни великим географом»^[476]. В одном более позднем датском источнике, хронике Павла Элии, рассказывается даже, что Пипинг и Потхорст попали в руки англичан и были казнены как пираты^[477]. Однако Ларсен доказал, что вся эта история не заслуживает никакого доверия: она, видимо, заим­ствована из пропагандистских ганзейских листовок, предвещавших ужасный конец всем пиратам, которые наносили ущерб ганзейцам^[478]. По поводу тех данных Олая Магнуса, которые, хотя и показывают его полное невежество в навигации, перешли все же па карту Гурмона (см. стр. 232), Ларсен выносит следующий приговор: «Вероятно, Олай, как это с ним часто случалось, спу­тал две совершенно разные вещи»^[479].

Пиратское гнездо, там, где его поместил Олай Магнус, то есть на вос­точном побережье Гренландии, в ледяной пустыне, которую все корабли боялись и избегали, было бы, кроме того, весьма бесперспективным. Его оби­татели вряд ли смогли бы прокормиться.

В своем последнем исследовании от 1936 г. Коль без лишних слов назвал «баснями» все истории о насильственной смерти Пилинга и Потхорста^[480]. Автор безоговорочно присоединяется к этой точке зрения. Решающим доказа­тельством, приведенным Колем, в данном случае следует признать портрет Потхорста в церкви св. Марии в Эльсиноре^[481]. Разумеется, это изображение было бы уничтожено, если бы Потхорст действительно умер как государст­венный изменник, попав в опалу у датского короля.

В отношении Пинпнга можно привести еще более убедительные доказа­тельства того, что в фантазиях Олая Магнуса о приключениях в Гренлан­дии, а также в сказке о насильственном конце морских разбойников нет ни слова правды. Нансен, безусловно, не высказал бы своего предположения о последних годах жизни Ппнинга и Потхорста, если бы ему была известна книга «Diplomatorium Islandicum».Между тем она уже была издана, когда появился труд Нансена, и развеяла в прах все сенсационные сообщения

о Пининге и Потхорсте. В начале главы приведены некоторые важнейшие документы о Пинипге из этого сборника в дословном переводе. В распоря­жении Пининга от 1 июля 1490 г. осуждаются любые попытки вновь нару­шить мир между Данией и Англией, заключенный 20 января 1490 г. после многолетней войны. Можно ли всерьез поверить, что наместник Исландии, который так твердо призывал уважать мир, одновременно на свой страх и риск совершал пиратские набеги на английские суда?

Все вымыслы о том, что Пининг и Потхорст занимались морским раз­боем около 1494 г., окончательно отметаются более поздним исландским документом от 1 июля 1491 г. Здесь твердо сообщается, что в это время Пининга вообще уже не было в живых. Очевидно, он скончался «примерно зимой 1490/91 г.»¹ Распоряжение от 1490 г.— последний официальный документ, подписанный Пппингом в качестве наместника в Исландии. Вскоре после этого он, по достоверным сведениям, побывал в Бергене, где принял участие в решении дела о наследстве землевладельца Ханса Сигурдс- сона. Установлено, что Пининг находился в Бергене 30 августа и И сен­тября 1490 г.^[482][483] Вскоре после этого он, видимо, умер. Смерть Пининга в бою, изображенная Блюпком в романе «Великое плавание»,— поэтическая воль­ность. Утверждение, что якобы «великий капитан из внутренних областей Германии навеки остался в море»^[484], тоже чистейший вымысел, не подкреп­ленный никаким доказательством. Надежным представляется только доку­мент от 1 июля 1491 г., который позволяет заключить, что Пининг умер от болезни. Коль полагает, что случилось это в Вардехусе, комендантом кото­рого Пининг был назначен незадолго до своей смерти в конце 1490 — нача­ле 1491 г. Включенное в собрание постановлений исландского альтинга ре­шение показывает, что правитель Пининг «умер на чужбине» {«daudr utan- lands»),и завершается просьбой к королю о назначении нового наместника. Итак, теперь не остается места ни для сенсационных историй, ни для вы­думок о насильственной смерти Пининга.

Особого рассмотрения заслуживает история о «морском знаке», который Пининг и Потхорст якобы установили в Гренландии или на острове, распо­ложенном у ее побережья. Можно считать доказанным, что Пининг и Пот­хорст в своих плаваниях действительно доходили до Гренландии. Но сообще­ние, что якобы они после своей мнимой ссылки еще раз вернулись туда с раз­бойничьей шайкой, — чистейший вздор. Вся эта история не становится ра- зумпей или более достойной от того, что Олай Магнус сообщает даже дату. Все, что рассказывают Олай Магнус и карта Гурмопа и что описал, основы­ваясь на этой карте, Карстен Грип,—• полная бессмыслица.

Прежде всего у восточных берегов Гренландии совсем нет острова с вы­сокой горой. Названием «Витсерк», которое дают этому острову Олай Маг­нус и карта Гурмопа, обычно обозначали ледниковый щит Гренландии. Так

называли его приближавшиеся к острову моряки, причем слово «hvilserk» означает «белая рубашка»¹, и оно не относилось к какой-либо определенной горной вершине. Морской знак с изображением компаса, который, по Олаю Магнусу, якобы показывал морским разбойникам, где они могут получить богатую добычу, ■— безусловно, сказка. У пустынного арктического побе­режья, которое ни один моряк не посещал по доброй воле, и к тому же на вы­сокой горе или глетчере подобный знак был бы полной нелепицей.

Ларсен, пытаясь внести какой-то смысл в эту историю, предположил, что Пининг и Потхорст воздвигли в Гренландии род высотного знака по типу португальских падранов^[485][486]. Коль со своей стороны полагал, что речь может идти о вехе, обозначавшей удобную стоянку^[487]. Но и эти предположения пови­сают в воздухе. Северные пароды вообще нигде не ставили знаков своего гос­подства над какой-либо областью. Почему же они сочли необходимым посту­пить так в абсолютно не представлявших для них ценности арктических пусты­нях, па побережье, пользовавшемся дурной славой у всех моряков? Ведь все думали только о том, как бы его обойти, и совсем не стремились им обладать! Но и веха для обозначения удобной стоянки на пустынном берегу тоже не имела бы никакого практического значения. Земельные знаки обычно ста­вили только в давно обжитых местах, а на восточном побережье Гренландии не было таких мест. Если в районе Апгмагсалика, который подразумевает Коль, и могло находиться эскимосское поселение, то следует напомнить, что эскимосы вели кочевой образ жизни.

Гораздо более убедительным представляется толкование, предложенное Стормом^[488]. Этот исследователь предполагает, что просто на какой-то карте того времени возле Гренландии было помещено изображение компаса, кото­рым обозначали страны света, что дало повод к возникновению всей истории.' И действительно, на карте Олая Магнуса от 1539 г. (см. рис. 10) такой ком­пас нарисован вблизи Гренландии без какой-либо пояснительной надписи. Видимо, основываясь на этом рисунке, на названии Витсерк и на воспоми­наниях о пребывании Пинипга и Потхорста в Гренландии, составитель карты Гурмопа сочинил свой фантастический рассказ, отзвук которого слышится в написанном через три года письме Карстена Грипа. Наконец, падкий до сенсаций Олай Магнус разукрасил эту басню еще более замысловатыми и невероятными небылицами. Так возникла нелепая разбойничья история, рассказанная выше. Вся опа в целом может служить только наглядным при­мером того, до какой степени произвольно читались и толковались когда-то Старые карты,

Предложенное Стормом объяснение истории с «морским знаком» пред­ставляется нам правильным. В качестве доказательства его правоты можно привести такую же историю, которую 100 лет спустя рассказывали о мысе,

Нордкап. В одном документе 1599 г., а именно в дневнике некоего Сиверта Груббе, который сопровождал короля Кристиана IV в плавании па север, Бьёрнбо и Петерсен нашли совершенно аналогичное сообщение. В записи ют 12 мая 1599 г. сообщается: «Мы шли под парусами мимо Нордкапа. На вершине этой горы в камнях вырублен компас»¹.

Так как Сиверт Груббе «шел под парусами мимо Нордкапа», то он не мог взобраться на гору и там убедиться в наличии знака. Во всяком случае, компас с указанием на страны света имел бы смысл, если бы находился непо- 'Средственно па берегу, а не па скале высотой 300.к, на которую никто без юсобой нужды не стал бы взбираться. Нансен пишет: «Подобный компас вряд Ли мог иметь какую-либо ценность для моряков», и правильно предполагает, что и в этом случае ошибка Груббе была вызвана изображением, нанесен­ным на карту около Нордкапа^[489][490]. Итак, мы можем спокойно вычеркнуть из числа серьезных сообщений все, что рассказывается о «морском знаке» Пининга и Потхорста на восточном побережье Гренландии и об их «пират­ских» набегах в этом районе.

Со времени появления работы Коля следует вообще выбросить в мусор­ную яму истории старую басню, будто Пипипг и Потхорст были пиратами. Несмотря на это, датчанин Нёрлунд в 1936 г. снова охарактеризовал обоих героических моряков Дании как «отважных пиратов»^[491], а Фридерици в 1939 г. дошел даже до совсем нелепого вывода, когда писал: «Пинипг, основной про­фессией которого были каперские набеги»^[492]. Как раз наоборот, «основной профессией» Пининга в военные времена было командование датской флоти­лией, а в мирные годы, самое позднее с 1478 г.,— управление Исландией^[493]. Это стало известно уже с 1904 г. Само собой разумеется, что адмирал и на­местник не мог быть одновременно пиратом, занимавшимся грабежом в це­лях личного обогащения. Фридерици, однако, упорствует в своем нелепом утверждении, песмотря па возражения автора этих строк^[494], и еще раз в более острой форме развивал в 1939 г. свою старую, в корне неправильную и не­справедливую характеристику Пининга и Потхорста как «купцов»:

«Люди такого типа (!), действуя в качестве купцов и укрывателей кра­деного (!), могли найти сбыт награбленным (!) товарам, подвизаясь среди гренландских норманнов».

Это несправедливое суждение продолжает излюбленную Фридерици линию, напоминающую придирки Страбона. Фридерици систематически принижает почти всех великих людей эпохи открытий (Генриха Мореплава­

теля, Пининга, Колумба, Кабота и др.), что ни в коей мере не отвечает исто­рической правде. Поскольку Коль еще в 1936 г. установил, что Пининг «вел, как королевский служащий и офицер, морскую войну против англичан обычным для того времени способом»¹, такое злобное суждение Фридерици о своих заслуженных земляках непонятно!

Возвращаясь к работе Ларсена, следует отметить, что вызванная ею дис­куссия о плавании Пининга и Потхорста продолжается необычайно ожив­ленно вплоть до последнего времени. Датчанин Брёггер тоже заявил о своем полном согласии с версией Ларсена^[495][496]. Плишке выразил предположение, что это плавание было поздним результатом открытия Америки норманнами^[497]. Автор этих строк пе считает гипотезу Плишке правильной. Из источников по крайней мере никак не следует, что поводом для плавания были слухи о старых открытиях.

Вплоть до опубликования в 1909 г. письма Карстена Грипа Пининга и Потхорста никогда не связывали с разведывательными экспедициями в Ат­лантическом океане, но зато в течение ряда столетий поговаривали о плава­нии на север некоего Скольва. Более ранние источники (Цербстский глобус) относили это плавание «примерно к 1476 г.», а более поздние безоговорочно повторяли эту дату. Скольв, вероятно, был самым опытным кормчим датско­го флота. Утверждение, впервые выдвинутое Бельфоре в 1570 г. и позже неоднократно повторявшееся другими авторами, в частности заслуженным польским историком Лелевелем, что Скольв был поляком, нельзя принимать всерьез^[498]. Оно основано па очень произвольном толковании, будто имя корм­чего, неправильно прочитанное, как Скольн, должно означать «из Кольно» (Кольно — поселок в Польше). Это натянутая гипотеза такого же порядка, как высказанное однажды мнение, будто имя и фамилия Христофора Колум­ба в латинизированной форме Христофорус Колопус означает Кристоф из Кельна! Предположение о «поляке» Скольве убедительно опровергнуто Стор­мом^[499] и ныне отбрасывается также польскими исследователями^[500]. Это, однако, не помешало недавно одному перуанскому исследователю, наделенному, очевидно, слишком пылкой фантазией, высказать весьма курьезное предпо­ложение. Он утверждает, что «Иоанн Скольп» и «Христофор Колон» одно и то

же лицо¹. Отсюда следует (в который раз!), что Колумб либо рядился в чу­жие перья, либо уже «знал» Америку, когда вышел в свое плавание 1492 г. Автор этих строк хотел бы здесь еще раз подчеркнуть, что подобные нелепые сказки способны только дискредитировать любое историко-географическое исследование. Не отрываясь от действительности, мы должны рассматривать Скольпа просто как норвежца. «Его звали, вероятно, Скольв, Скольвсон или, скорее всего, Йон Скольп»^[501][502].

Об этом Скольве мы не знаем ничего, кроме того, что ему приписывают цитированные выше источники XVI в. Он побывал на неизвестной до той поры далекой северо-западной земле, населенной «народами кви» и лежащей севернее какого-то морского пролива. Это все, что о нем сообщается. Что надо понимать под «народами кви», до сих пор остается совершенно неясным.

Касающаяся этого народа надпись (см. рис. 11) на парижском глобусе Экюи гласит: «Qui populi, ad quos Joanes Scolvus Danus pervenit Ann. 1476». [«Те народы, к которым прибыл датчанин Иоанн Скольвус в 1476 г.»] Со­вершенно такую же надпись мы находит и на цербстском глобусе Фризия от 1537 г., в изготовлении которого участвовал Меркатор, с той единственной разницей, что там стоит «circa annum 1476» («около 1476 г.»). На обоих гло­бусах достигнутая Скольвом земля соединяется с Гренландией в единый большой массив суши, причем последний простирается неопределенно далеко на запад. Этому надо придавать тем меньшее значение, что, например, на карте Циглера от 1532 г. даже «Тресковая земля» сливается с Гренландией в огромный массив суши. Составителям глобусов и карт было, видимо, известно лишь то, что «народы кви» были найдены где-то к западу от Грен­ландии.

Нельзя ли, соблюдая осторожность, выдвинуть предположение, что слово «Quii»следует просто считать относительным местоимением «qui» и толковать данное выражение, учитывая плохую средневековую латынь, как «И populi».В этом случае перевод означал бы: «Те народы, к которым прибыл датчанин [правильнее, видимо, норвежец] Иоанн Скольв около 1476 г.»

Сторм еще в 1886 г. высказал предположение, что между Пинингом, Потхорстом и разведывательным плаванием Скольва была какая-то связь^[503]. Нансен после опубликования письма Грипа тож» заявил, что засвидетель­ствованная в нем разведывательная экспедиция двух датских адмиралов

могла быть идентична с плаванием Скольва¹. Это тем более вероятно, что плавание Скольва (как говорит приведенная выше цитата из Хорна) состоя­лось «под покровительством короля Кристиана I». По под эгидой этого же государя действовали Пининг и Потхорст! Исследование Ларсена доказало большую вероятность того, что в действительности было совершено только одно исследовательское плавание. При этом Пининг и Потхорст были коман­дирами кораблей, а Скольв — главным кормчим, то есть лицом, считавшимся столь же важным, как и командиры. Олыпевич, который обычно не согла­шается с Ларсеном, целиком разделяет это мнение и заявляет о плавании Пининга и Потхорста, что «Скольв был, вероятно, кормчим на одном из их кораблей»^[504][505]. В наши дни этот факт можно считать почти твердо установлен­ным и общепризнанным. По поводу прочих деталей мнения исследователей еще сильно расходятся.

Различные карты и глобусы, на которых в XVI в. отмечались достиже­ния Скольва, приписывают ему посещение страны Пахаря (terra del lavora- tore),и, несомненно, их составители рассматривают эту страну как Амери­канский континент. Исходя из этого, Ларсен в своем докладе на Конгрессе американистов в Гётеборге счел возможным говорить об открытии Северной Америки за 20 лет до Колумба. И пока его доказательства нельзя опроверг­нуть, с ними нужно считаться. Однако против выводов Ларсена поднялись бурные возражения с разных сторон. Многие исследователи, работы которых цитировались выше, выступили против Ларсена, например Карачи, Оль- шевич, Винтер и Цехлин. Все они в один голос заявили, что датская экспе­диция отыскала только Гренландию, и именно она подразумевалась под страной «Лабрадор», название которой тогда впервые появляется в геог­рафии.

Итальянец Карачи особенно яростно выступал против Ларсена, упрекая его в преуменьшении (на самом деле лишь кажущемся) славы своего сооте­чественника Колумба. Карачи не скупился на упреки, обвиняя Ларсена в со­оружении «воздушного замка» («edificio imaginato»').Он утверждал, что дат­ский исследователь «работает одной фантазией, на основе косвенных дока­зательств» и проявляет «страсть к гипотезам из любви к априорным положе­ниям и еще больше из-за мании казаться новым и оригинальным»^[506]. Эти нападки неуместны. Само собой разумеется, что при анализе запутанных про­блем вполне допустимо, соблюдая чувство меры, призвать на помощь фан­тазию, чтобы восстановить истину из обломков фактов. Так поступали ты­сячи видных ученых, причем наука от этого только выигрывала. Ларсен обо­сновал свое предположение так хорошо, как это вообще возможно при данных обстоятельствах. И гипотеза Ларсена кажется отнюдь не менее убедительной или правдоподобной, чем мнение его критиков, скорее наоборот! При обсуж­

дении выводов Ларсена в бельгийском журнале «Изис» они справедливо были названы «изобретательными»¹.

Думается, поводом для дискуссии явилось сообщение Карстена Грина, ято датская экспедиция была предпринята по ходатайству «его португаль­ского величества». Как говорилось выше (см. гл. 170), контакт между Порту­галией и Данией поддерживался в течение ряда десятилетий. Сообщение Карстена Грипа, таким образом, вполне правдоподобно с исторической точки зрения. Поэтому непонятно желание Цехлина отбросить письмо Грипа как недостоверное «более позднее высказывание, о котором мы не знаем, основы­вается ли оно на надежном источнике». Это письмо, с точки зрения автора, — ценный документ, с которым нечего мудрить и толковать его вкривь и вкось. Как мог кильский бургомистр прийти к своим весьма определенным и, оче­видно, основывающимся на прекрасной информации выводам, как мої'он передавать своему королю, который был точно обо всем осведомлен, нелепые сказки, как у него могла возникнуть мысль о короле Португалии, если бы то, о чем он писал, не было хорошо известным фактом?

Из письма Грипа неопровержимо следует, что экспедиция Пининга — Потхорста — Скольва нццоим образом не удовлетворилась бы достижением Гренландии, известной уже в течение 500 лет. Пожалуй, командирам был дан приказ отыскать эту страну, связи с которой начиная с 1410 г. явно осла­бели (см. т. III, гл. 157), и осмотреть норманские поселения. Но невероятно, чтобы задание этим исчерпывалось, как это полагает Олыпевич. Вот что он пишет: «Задачи экспедиции ограничивались тем, чтобы посетить гренланд­ское побережье и возобновить сношения со старыми скандинавскиліи коло­нистами»^[507][508].

Это могло быть побочным заданием. Но экспедиция, снаряженная по желанию португальского короля, разумеется, должна была выполнить также какое-то основное задание в интересах португальского правительства. А вы­яснение вопроса, существуют ли еще в Гренландии норманские колонии, без­условно, не представляло интереса для Португалии. Из письма Карстена Грипа следует, что Пининг и Потхорст получили приказ «открыть новые страны и острова». Если бы они просто направились в Гренландию, то это было бы нарушением королевского приказа, и они, несомненно, понесли бы наказание. Но, поскольку Пининг и Потхорст после своей экспедиции долго пользовались милостью своего короля и удостаивались все более высоких и почетных должностей, нельзя предполагать, что их задание считалось выполненным после достижения берегов Гренландии.

Торговля между Европой и Гренландией около 1470 г. нисколько не угас­ла, как это долго считали раньше (см. т. III, гл. 157). В то время Гренландия была достаточно хорошо известна. Об этом свидетельствует хотя бы велико­лепная карта Гренландии, составленная Николаем Германцем в 1566 г. и тщательно изученная Фишером^[509]. Итак, на гренландском побережье пеза-

чем было открывать «новые земли и острова». Еще менее правдоподобно пред­положение, будто Пининг и Потхорст посетили не западный, уже заселенный, берег Гренландии, а только арктическое безлюдное восточное побережье, как полагают Ларсеп¹ и Коль^[510][511]. Ларсен, правда, делает оговорку, что он считает это предположение правдоподобным только при условии, что «история с ком­пасом не была выдумкой». Но, поскольку она действительно оказалась «вы­думкой» или нелепым толкованием старинных морских карт, то вряд ли покойный Ларсен стал бы теперь отстаивать свою точку зрения.

Ведь сам Ларсен, основываясь только на данных Олая Магнуса и Карс­тена Грипа, выражал «удивление» по поводу высадки экспедиции на восточ­ное побережье Гренландии, ибо полагал, что:

«Одной из целей экспедиции было, несомненно, вторичное открытие давно потерянной Гренландии. Этого не произошло, а Пининг подошел, что довольно странно, к восточному берегу Гренландии и сделал попытку там обосноваться»^[512].

Эту идею поддерживал также Коль, но автор никак не может с пей согласиться.

Во всяком случае, совсем не основательной представляется гипотеза Ларсена, будто Пининг и Потхорст нашли на восточном побережье Гренлан­дии такие широкие возможности для торговли, что захотели как-то особо отметить этот факт. Они якобы даже полностью посвятили себя торговле с эскимосами, предоставив своему кормчему Скольву распоряжаться даль­нейшим плаванием^[513]. Даже если в «ледовых пустынях» восточного побережья действительно уже существовало маленькое эскимосское стойбище, то пер­спективы торговли с кучкой эскимосов были весьма жалкими. А поскольку эскимосы, как известно,-— кочевники, то обозначение их стойбища специаль­ным береговым знаком было бы совершенной бессмыслицей. Кроме того, автор из чисто психологических соображений исключает вероятность того, что Пининг и Потхорст могли забыть или пренебречь ради маловыгодной тор­говли прямым заданием и даже приказом короля, отказавшись от личного участия в дальнейшем плавании. Вся их прежняя деятельность говорит про­тив этого.

Если Пинипги Потхорст задержались в Гренландии, что вполне вероятно, то это могло произойти только на территории норманских поселений запад­ного побережья, о которых действительно через несколько лет после плава­ния Пининга и Потхорста пришли в Европу новые сведения (см. т. III, гл. 157, стр. 426, а также стр. 224, примечание 1). Па худой конец еще можно согласиться с тем, что Пининг и Потхорст, находясь в западных областях Гренландии, должны были решить здесь очень важную задачу и вы­нуждены были предоставить проведение подлинно разведывательного пла­вания своему кормчему Скольву. И в данном случае, думается, прав Коль., когда он пишет:

«Датчане, видимо, надеялись при этих обстоятельствах снова заполу­чить для датско-норвежской короны забытые с 1410 г. норманские поселения в Гренландии, ставшие норвежским протекторатом с 1261 г.»¹ Но на вос­точном побережье определенно не было цели, из-за которой стоило бы так долго задерживаться руководителям экспедиции.

Как бы то ни было, посещение Гренландии можно рассматривать только как частичное выполнение задания датского короля. По мнению автора этих строк, совершенно исключается, что моряки с прибытием в Гренландию мог­ли считать свою задачу выполненной. Такая гипотеза, несомненно, нело­гична, во всяком случае, гораздо менее логична, чем мысль Ларсена, что к это­му времени мог уже быть открыт материк Северной Америки.

Попытка Винтера разрешить эту сложную проблему при помощи путаных карт XVI в. порочна с методологической точки зрения и заранее обречена на провал. Ведь сам этот исследователь в одном месте соглашается ■с тем, что «свежий ветер действительности не доходил до картографов»^[514][515]. Винтеру хорошо известно также, что координаты различных пунктов на этих картах ненадежны. Так, например, на карте Перу Рейнела, состав­ленной примерно в 1505 г., мыс Рейс лежит не под 46,5°, а под 51° с. ш.^[516]И тем не менее этот исследователь пытается, основываясь на картах той эпохи, объяснить неясные сообщения литературных источников и устано­вить, где же в действительности задержалась датская экспедиция. Разу­меется, это может только больше запутать всю проблему.

В данном случае можно оставить в стороне не совсем выясненный вопрос, относилось ли первоначально название «Лабрадор» к Гренландии или к полу­острову, носящему теперь это имя. Еще Денюсе поставил в 1906 г. этот спорный вопрос^[517], которому Винтер, думается, придал чрезмерное значение. До сих пор загадка не разрешена. Нельзя оспаривать того, что Гренландия в определенный период, примерно в 1520—1530 гг., на картах, составленных южноевропейскими, преимущественно итальянскими картографами, обо­значалась как «terra lavoratoreb.Гренландию путали с Лабрадором на все­возможные лады. Так, на карте Кинг-Хейми, например, севернее Норвегии показан европейский полуостров «Эвгловелант» (Энгронелант, то есть Грен­ландия). Но, кроме того, на ней показан «Лабрадор» в виде острова, находя­щегося недалеко от «Земли Кортириалов»^[518]. На последней, однако, разме­щены все типичные для Гренландии названия. Автор этих строк полагает все же, что Ларсен был абсолютно прав, когда высказал в письме к нему от 8 апреля 1937 г. следующую точку зрения:

«Отождествление Гренландии с Лабрадором было следствием произвола невежественного итальянского картографа».

Моряки вряд ли были повинны в неправильном обозначении Гренландии названием «Лабрадор». Впрочем, для рассматриваемой проблемы совсем безразлично, какой именно земле первоначально дали название Лабрадор. Ведь карты Северной Атлантики, составленные в XVI в., чрезвычайно запу­танны и противоречивы.

Какая неразбериха царила в представлениях картографов и как велик был их произвол, видно хотя бы из того, что Гренландия на карте Рейнела изображена в виде острова под 45° с. ш., а у Олая Магнуса ее южное побе­режье лежит под 85°. Рейс изобразил Гренландию как полуостров Японии, а Вальдземюллер, напротив, поместил ее к северу от Норвегии. Поэтому автор безоговорочно присоединяется к Ларсену, который писал ему по поводу неудачной попытки Винтера разрешить при помощи старинных карт вопрос о том, какая страна первоначально получила название «Лабрадор»: «От иссле­дования этих карт вообще нельзя ничего ожидать, так как при этом имеешь дело вовсе не с «фактами или научными выводами», а с дикой смесью совер­шенно противоречивых данных, особенно относительно положения и очерта­ния земель. Эти данные картографы воспроизводили по своему усмотрению, очень часто совсем не понимая их».

Это мнение, к которому полностью присоединяется автор, прекрасно согласуется с высказыванием Гумбольдта, хотя Ларсен, излагая свои взгля­ды, вряд ли о том думал. Гумбольдт писал однажды:

«Географические карты отражают более или менее ограниченные взгля­ды и познания тех, кто их изготовил, но не воспроизводят подлинных резуль­татов открытий. Изображение на карте было обычно смесью общеизвестных фактов и вымыслов, принятых за факты»*.

Этого определяющего авторитетного суждения должны придерживаться все исследователи, которые в настоящее время и в других вопросах, например в отношении мнимого открытия Азорских островов в XIV в. (см. т. III, гл. 147 и гл. 165), высказывают слишком смелые предположения, основы­ваясь исключительно на старинных картах!

К каким рискованным и искажающим подлинную картину заключениям приводит подобный метод, показал однажды Коль: «Нужно предостеречь от слишком усердного использования старинных карт. Правда, изображение Земли на них должно как будто соответствовать в основных чертах представ­лениям того времени, когда карты были изготовлены; однако составление карт, которое должно быть делом только очень сведущих и ученых людей, часто попадало в руки людей малообразованных и выполнялось иногда крайне небрежно»².J

Устанавливать на основе таких путаных карт, какие земли искала дат­ская экспедиция, значило бы пытаться надеть хомут с хвоста. Приведенное

¹ A. Humboldt, Kritische Untersuchungen, Berlin, 1852, В. I, S. 268.

²H. A. Schumacher, Kohls Amerikanische Studien, «Deutsche Geographische Blatter», 1888, В. XI, S. 106.

вполне логичное соображение, что незачем сознательно ограничивать цели: экспедиции плаванием к Гренландии, более убедительно, чем все карты той эпохи! Учитывая возможности того времени, следует признать, что в Грен­ландии нельзя было открыть ничего нового сверх того, что уже было известно' норманнам. Ведь они разведали как восточное, так и западное побережье Гренландии, по крайней мере до 74° с. ш. (см. т. II, гл. 116 и т. III124). И если, даже датчане около 1470 г. не были лучше знакомы с берегами Гренландии, то благодаря карте датчанина Клавуса от 1427 г. они, безусловно, знали, что, там нет таких ценных товаров, которые могли бы хоть сколько-нибудь прель­стить тогдашних датских, а тем более португальских купцов. Да и вряд ли в Дании тогда не знали, что повсюду па севере можно найти только лед. Вообще в ту эпоху меньше интересовались теоретической географией, чем пригодными для использования новыми странами, островами и проливами.

Эту весьма существенную психологическую особенность, видимо, про­смотрели те исследователи, которые полагали, что датская экспедиция в Ат­лантику, состоявшаяся в XV в. и предпринятая по желанию португальского короля, могла удовлетвориться посещением Гренландии. Экспедиция, кото­рая должна была исполнить волю португальского короля и установить, можно- ли открыть па севере новые земли и острова, могла, конечпо, подойти к Грен­ландии, но стремилась к новым открытиям. Плавание от Гренландии могло- продолжаться лишь в западном направлении, так как только там можно было найти водный путь в неизвестные, представляющие хозяйственную ценность области, что, видимо, и интересовало португальцев.

С учетом этих обстоятельств большой вес приобретает для пас приведен­ное в пачале главы и заслуживающее полного доверия сообщение испанца Гомары, жившего лишь спустя несколько десятилетий после рассматриваемо­го события. Согласно Гомаре, страна Лабрадор, которую исследовал в 1534— 1535 гг. в качестве первооткрывателя француз Картье, была той же самой землей, где побывали норвежцы с кормчим Скольвом и англичане под води­тельством Кабота. Важность этого сообщения впервые отметил Сторм¹.

Был ли найден Скольвом и его спутниками Лабрадор или другая часть Северной Америки, в любом случае мы имеем дело с новым посещением Аме­рики скандинавами в доколумбов период. Возможно, что Пининг и Потхорст вместе или порознь приняли участие и в этом плавании по ту сторону от Гренландии². Это, правда, не подтверждается источниками, но отнюдь не исключено.

Не подлежит никакому сомнению, что Пининг и Потхорст выполнили полученное ими задание и тем самым доставили полное удовлетворение своему королю. Ведь иностранец Пининг несколько позже (впервые в 1478 г.³) упоминается как датский наместник Исландии, сначала только Южной и Вос-

¹ «Norsk Historisk Tidsskrift», ser. 2, В. 5, S. 388 (и след.).

² Но только Ларсен, по и Бобе считает возможным участие Пининга и Потхорста в плавании Скольва.

³ «Diplomatarium Islandicum», В. VI, S. 140 (документ № 139, см. стр. 234—235).

точной¹, а с 1482 г. и всего острова². Автор считает не лишенным вероятности тот факт, что высокая честь назначения на столь важный пост была королев­ской наградой за удачное разрешение поставленных перед экспедицией задач. К сожалению, точно не установлено, когда последовало назначение Пиниига наместником. Нов 1478 г. он, несомненно, уже занимал этот пост, а возможно, даже несколько раньше. Имена исландских наместников до 1478 г. неизвестны.

Особенно интересная и, как полагает автор, конструктивная мысль Лар­сена заключается в согласовании так называемой экспедиции португальца Кортириала-отца (см. выше) с плаванием датчан. Запись от 1717 г. не всегда надежного португальского хрониста Кордейру, сообщающего об этой экс­педиции, приведена среди первоисточников в начале главы. Раньше, около 1580 г., о подобном событии сообщал Фруктуозу в своєї! рукописи «Sauda- des da Terra-».Согласно Кордейру, оба португальца — Кортириал и Омен — были будто бы в 1474 г. назначены губернаторами Азорских островов в на­граду за плавание к «Тресковой Земле» («terra da bacalhaos»)³. Но «Тресковой Землей» всегда считались берега Ньюфаундленда, Восточной Канады и Лаб­радора, воды которых богаче треской, чем любой другой район на земном шаре. Если сообщение Кордейру надежно, то оно твердо доказывает «доко- лумбово открытие Америки португальцами».

Не подлежит сомнению, что Омен был действительно назначен губерна­тором Праи 17 февраля 1474 г., а Кортириал получил такое же назначение в Апгре 2 апреля 1474 г.⁴ Соответствующие документы сохранились до наших.дней⁵. Но в них ни слова не говорится о плавании к «Тресковой Земле». Однако эти мореплаватели, несомненно, оказали существенные услуги Порту­галии, что доказывает назначение их па столь вожделенные ответственные и доходные посты. Сообщение Кордейру, будто плавание к «Тресковой Земле» предшествовало этому назначению, нельзя подтвердить документами, но оно вполне правдоподобно. Кордейру располагал хорошей информацией, так как сообщает даже дату назначения Кортириала губернатором. Правда, у этого хрониста вместо 1474 г. стоит дата «2 апреля 1464 г.»⁶ Но это могло произойти в результате описки и не опровергает обычно хорошего знакомства Кордейру с существом дела. Его сообщение о плавании к «Тресковой Земле» заслуживает немепыпего доверия, чем тысячи других, с которыми вынужден

¹ Ibidem, S. 211 (документ № 208).

² Ibidem, S. 447 (документ № 406).

³ Португальское название трески «bacalhaos»заимствовано из баскско­го языка (baAfcalau). См.Herrmann, Das Land der Basken, «Zeitschrift der Berliner Gesellschaft fiir Erdkunde», 1944, S. 25. Через посредство гол­ландцев и вследствие перестановки звуков возникло немецкое название трески «Kabeljau».

⁴ Оба эти города находятся па острове Терсейра, относящемся к Азор­ской группе. — Прим. ред.

⁵ См. Н. Н arriss е, Les Corte-Real et leurs voyages au nouveau mon­de, Paris, 1883, p. 180, 181.

⁶ L. Cordeiro, De la part prise par les Portugais dans la decouverte de l’Amcrique, Lisboa — Paris, 1876, p. 51.

работать историк, когда он не располагает документами. На основе ошибочной даты в сообщении Кордейру¹ раньше полагали, что Кортириал-отец плавал к «Тресковой Земле» еще в 1463 или 1464 г. Харрис в своей специальной работе о Кортириалах писал об этом плавании весьма сдержанно². Речь,, видимо, может идти только о Кортириале, а не о втором губернаторе Омене. Назначение последнего объяснялось, очевидно, другими заслугами, так как точно установлено, что Омен действовал в качестве вице-губернатора на Азо- рах незадолго до 1474 г.³

О плавании Кортириала к «Тресковой Земле» ни один из современных ему авторов и ни один документ не говорят ни одного слова. Только через 120 лет азорский хронист Гашпар Фруктуозу бегло упоминает о плавании Ваша Кортириала к «Тресковой Земле». Но Фруктуозу нс заслуживает доверия. Утверждает же он, что Ваш Кортириал открыл остров Терсейру, архипелаг Зеленого Мыса и даже Бразилию⁴. Все остальные португальские- разведывательные плавания той эпохи подтверждаются либо хрониками, либо сообщениями частных лиц. Поэтому и вызывает удивление тот факт,, что о самом далеком и важном плавании не сохранилось никакого сообщения, никакого отчета. Нансен без лишних слов назвал это плавание Кортириала нс соответствующей истории и сравнительно новой выдумкой⁵. Итак, Нансен разделяет мнение Харриса, который пишет:

«Мы должны, таким образом, признать, что из дошедших до нас доку­ментов нельзя извлечь никакого доказательства, будто Жуан Ваш Корти­риал открыл остров Ньюфаундленд и вообще когда-либо предпринимал экспедицию к Новому свету»⁶.

И тем не менее вряд ли свидетельство в общем правдивого Кордейру, который не мог знать рукописи Фруктуозу, взято просто с потолка.

Твердо установлено, что старинные документы португальского архива были уничтожены пожаром. Поэтому вполне правдоподобным представ­ляется гипотеза Бьёрнбо, что при одном из пожаров, вероятно, погиб ориги­нал отчета Кортириала об его открытиях⁷. В этой связи автору хотелось бы отметить одпо определенное доказательство того, что подлинно португаль­ская экспедиция к «Тресковой Земле» не снаряжалась. Об этом свидетель­ствует не раз уже упоминавшееся письмо Карстена Грипа. В нем говорится о датской экспедиции, предпринятой по ходатайству португальского короля. Для чего понадобилось бы такое ходатайство, если бы португальцы сами уже- совершили или намечали организовать плавание в Северную Атлантику?

¹ Antonio Cordeyro, Historia insulana, Lisboa 1717, p. 246>(и след.).

² И. Harrisse, op. cit., p. 26 (и след.).

³ S. Larsen, op. cit., S. 73.

⁴H. Harrisse, op. cit., p. 33 (примечание).

⁵ F. Nansen, Nebelheim, Leipzig 1911, В. II, S. 424 (примечание- 534).

⁸ H. Harrisse, op. cit., p. 34.

⁷ А. В і б r n b о, Cartographia Groenlandica, Kobenhavn, 1912, S. 257 (и след.).

Не правильнее ли будет предположить, что король Аффонсу хотя и хотел получить сведения о северных морях, по не решался возложить это важное для него задание на одного из своих подданных, так как португальские корм­чие, разумеется, плохо знали беспокойные и опасные северные районы океа­на? Насколько подобные опасения были бы оправданы, показывает тот факт, что две из экспедиций сыновей Кортириала в северные моря, предпринятые в 1500—1502 гг., кончились гибелью большинства их участников! Король Аффонсу, как это еще будет показано ниже (см. гл. 189), не очень-то любил тратить много денег на снаряжение экспедиций. Логично предположить, как это сделал Коль, что экономный король охотнее получил бы некоторые све­дения о Севере, в которых ои нуждался, используя моряков другой нации, хотя, возможно, и принял бы известное участие в расходах по экспедиции¹.

С учетом этих обстоятельств, так ли уж ошибочна мысль Ларсена, чтО' Кортириал-отец совершил свое плавание к «Тресковой Земле» на датских кораблях Пининга — Потхорста — Скольва, принимая участие в этой экс­педиции, организованной по инициативе португальского короля, в извест­ной мере как «офицер связи короля Аффонсу»? Ларсен сам соглашается с тем, что доказать этого нельзя, но вероятность такого предположения не так уж мала, как утверждают его противники. Кортириал мог быть и гостем в датской экспедиции. Совершенно нелепой кажется догадка одного португальца, будто датский король специально пригласил Кортириала из Португалии, поскольку португальские моряки несравненно больше понимали в нави­гации, чем датские². Кортириал определенно не был простым кормчим, в про­тивном случае его никогда не назначили бы губернатором на Азоры. Если он и принимал участие в датском плавании, то только в качестве «офицера связи». О научном уровне этой концепции можно судить хотя бы по тому, что ее автор заявляет, будто Кортириал только «должен был показать скан­динавскому адмиралу (!!) Иоанну Скольву путь к «Тресковой Земле», кото­рую сам он уже нашел раньше». Это нелепое извращение истории как будто пользуется теперь в Португалии широким доверием. Во всяком случае, в од­ном письме, полученном автором из Лиссабонского географического общества 12 июля 1935 г., высказаны следующие соображения:

«Гипотеза Ларсена — односторонняя. Нельзя забывать о тогдашнем значении Португалии как единственной (!!) нации, которая обладала опы­том в мореплавании».

Так национальное тщеславие приводит к искажению и извращению са­мых простых фактов!

Ларсен сначала изложил свои соображения о плавании Кортириала в двух журнальных статьях от 1919 и 1922 гг³. Позднее он сделал это гораздо подробнее в цитировавшемся выше специальном труде. Возможно, что Лар-

¹ Г). Kohl, op. cit., S. 158.

² C. R. M. de Faria e Maia, О Planisfcrio da luminoso Expo- sicao de Paris de 1931 e as descobertas maritimas dos pilotos portugueses, «А Terra», 1934, No 14, p. 2.

³ Gm. «Aarb0ger for nordisk Oldkyndighed», 1919, S. 236 (и след.); «Geog- rafisk Tidskrift», 1922, S. 171 (и след.).

сен заходит слишком далеко, полагая, будто Пининг и Потхорст плавали даже в Америку. Однако более сдержанное предположение Коля, что один из датских кораблей под водительством кормчего Скольпа (Скольва) вместе с Кортириалом достиг Америки, не лишено основания. Если предположение Коля, что Кортириал-отец ходил вместе с Скольвом на «Тресковую Землю», правильно, то установить дату экспедиции можно, точнее чем это позволяет весьма неопределенное указание на глобусе XVI в.: «около 1476». Без этой оговорки дату 1476 г., которую отстаивал также польский исследователь Лелевель¹, особенно интересовавшийся своим мнимым соотечественником Скольвом, можно принять для данного плавания только, если Кортириал не принимал в нем участия. В противном случае плавание должно было, разу­меется, закончиться до того, как Кортириала назначили губернатором. 2 ап­реля 1474 г., когда состоялось это назначение, должно быть предельной датой для окончания плавания. Поэтому Ларсен был склонен рассматривать 1472 г. как дату «открытия Америки за 20 лет до Колумба». Но правильнее будет •считать этот год самой ранней из возможных дат. Ведь в предшествующие годы король Кристиан был так занят проведением своей воинственной поли­тики в отношении Швеции, которая закончилась тяжелым поражением в бит­ве при Стокгольме против Стена Стуре Старшего (10 октября 1471 г.), что не мог посылать своих адмиралов в исследовательские экспедиции. Дати­ровка Ларсена нуждается в некотором исправлении и потому, что позднее было установлено пребывание Пипинга на службе в Гамбурге вплоть до 1 июля 1473 г. По-видимому, Пининг перешел на службу к датскому королю, чтобы принять участие в этой экспедиции и руководить ею. В таком случае, 1 июля 1473 г. становится датой, после которой состоялось плавание. Сле­довательно, оно должно быть отнесено ко второй половине 1473 г., так как по климатическим условиям должно было закончиться до наступления зимы 1473/74 г. Разумеется, эта довольно точная датировка может считаться на­дежной только в том случае, если Кортириал был действительно участником датской экспедиции. Приняв должность губернатора в Прае, он, насколько можно установить, уже не покидал Азорских островов, где жил постоянно до своей смерти, последовавшей 2 июля 1496 г.

Можно сразу же предположить, что маршрут плавания проходил через Исландию, к которой часто направлялись суда, плывшие в Гренландию. Еще в наши дни, как сообщили автору этих строк из Исландии, там сохра­нилась память о посетивших остров в давние времена участниках сканди­навской экспедиции, среди которых был один южанин, особенно интересовав­шийся всем, что связано с судоходством в Северной Атлантике. В Исландии считают, что это был Колумб. Но сам Колумб сообщает^[519][520], что он никогда

не заходил севернее Англии¹. Поэтому гораздо вероятнее, что этим инос­транцем был старший Кортириал. Легенда о том, будто Колумб путем шпионажа узнал о результатах экспедиции Пининга—Потхорста — Скольва и позднее использовал эти сведения во время своего плавания, тоже опро­вергается трезвыми рассуждениями Кроуна:

«Если бы это было так, то странно, почему же Колумб повел свою первую экспедицию не на северо-запад от Азорских островов, а на запад от Канар­ских»².

Безусловно, спорен вопрос, продвинулась ли датская экспедиция за Гренландию и как далеко. Из неясных надписей на картах и помещенного там названия «Лабрадор» выяснить этого нельзя. Приведенный выше анг­лийский правительственный документ от 1575 г., в котором говорится о про­ходе из Северного моря в Южное, позволяет сделать вывод только о посеще­нии Скольвом Гренландии. Но Гренландию рассматривали тогда как полу­остров Азии (см. т. III, гл. 153 и гл. 196). Следовательно, проход между 66 и 68° с. ш. может быть только проливом Девиса. Этот проход, видимо, дал в XVI в. толчок к появлению гипотезы о загадочном «проливе Аниан» между Азией на севере и Америкой на юге, который якобы ведет из Атлантического океана в Тихий³.

Не подлежит сомнению, что к востоку от Гренландии в ту эпоху никто прохода не искал. Ведь распространившееся из-за Клавдия Клавуса заблуж­дение, что Гренландия является полуостровом Европы, полностью владело

¹ Часто цитируемая и сообщенная Лас-Касасом легенда о плавании Ко­лумба, которое якобы привело его в 1477 г. в Исландию и еще дальше на север, настолько нелепа с навигационной точки зрения, что не могла исхо­дить ни от одного моряка. См. В art о 1 от ё Las Casas, Historia general de las Indias, «Collecion de documentos ineditos para la historia de la Espana», Madrid, 1875, lib I, cap. Ill, p. 48. Как и все записи о навигации Лас-Касаса, профана в мореходиом деле, это сообщение недостоверно. См.

R. Н ennig, Columbus und seine Tat, Bremen 1940, S. 42. Доверия заслу­живает только приведенная выше запись в дпевнике. Следует также обратить внимание на тот факт, что на использованной Колумбом карте около земли Туле, которую тогда отождествляли с Исландией, па море написано: «Шесть месяцев покрыто льдом и несудоходно» («Sex mensibus concretum est et innavigabile»).Как мог что-нибудь подобное сообщить человек, который в феврале 1477 г. якобы прошел далеко на север за Исландию, причем ему не помешали льды?

² Статья Кроуна. См. «Geographical Review», 1937, р. 457.

³ S. R u g е, Fretum Anian, «Abhandlungen und Vortrage zur Geschi- chte der Erdkunde», Dresden, 1888, S. 53; R. Hennig, Eine Kenntnis der Вering-Strasse im 16. Jahrhundert? «Petermanns Mitteilungen», 1935,

S. 122. Название пролива Аниан взято из книги Марко Поло, где для Анна'ма употреблено название Аниу. См. «Книга Марко Поло», М., 1955, стр. 298. Этот Аниу искали ошибочно слишком далеко па севере. [В советской лите­ратуре вопрос об Аниапском проливе обстоятельно рассмотрел Берг. См. Л. С. Берг, Открытие Камчатки и экспедиции Беринга, М.—Л., 1946, стр. 12—24. В частности Берг, полемизирует с Хеннигом (стр. 15,19,20 и 23), полагавшим, как и до него А. Э. Норденшсльд, что в XVI в. сведения о про­ливе в северной части Тихого океана могли собрать испанские и португаль­ские мореходы. — Ред.]

17 р. Хенниг

умами. Это ложное представление, которое отчетливо отражено на картах, показанных на рис. 7 и 13 II тома «Неведомых земель», гораздо позднее все еще оставалось причиной географических заблуждений. Когда 19 июня 1596 г. Баренц подошел к Шпицбергену, он и его команда были убеждены, что находятся у Гренландии¹. Вплоть до XIX в. среди северных китобоев и тюленебоев господствовало представление, что Шпицберген и Гренландия связаны сушей^[521][522]. К изучению этих районов океана португальцы XV в. не проявляли никакого интереса.

Прямого доказательства, что участники экспедиции действительно сту­пили на американскую землю, привести нельзя. Тем не менее пребывание Кортириала па «Тресковой Земле» особых сомнений не вызывает. Однако «Тресковую Землю» всегда отождествляли с берегами Восточной Канады и Лабрадора плюс Ньюфаундленд. В новое время некоторые исследователи опять высказывают предположение, что «Тресковой Землей» Кортириала могла быть Гренландия^[523]. Однако эта гипотеза несостоятельна, так как у бере­гов Гренландии никогда до новейшего времени не было трески. А «Треско­вая Земля» без трески — это conlradictio in adjecto[противоречие в сущ- пости дела], подобно мнимому Козьему острову без коз, о котором говори­лось в III томе (см. гл. 147).

Вероятность того, что Кортириал в 1473 г. был па «Тресковой Земле», подтверждается рядом фактов. На хранящейся во Флорентийской библиотеке карте от 1534 г. примерно в районе современного Лабрадора стоят две над­писи: «Terra de Joao Vazt>[«Земля Жуана Ваша»] и «Ьаіа de Joao Vaz»[«бухта Жуана Ваша»]^[524]. Эти надписи могут относиться только к Коргириалу-отцу, так как из трех его сыновей ни один не носил имени Жуан Ваш. Стало быть, эта карта, опубликованная Кречмером^[525], служит доказательством то-

го, что около 1534 г. первооткрывателем упомянутых районов считали стар­шего Кортириала. А это, безусловно, могло произойти только в 1473 г. При­мечательно также, что в 1500—1502 гг. три сына Кортириала с разрешения короля Мануэла Счастливого занимались разведкой тех районов земного шара, которые были расположены к западу от демаркационной линии, уста­новленной между владениями Испании и Португалии по Тордесильясскому договору от 7 июня 1494 г. Это линия разделяла мир «от одного полюса до, другого» на испанскую и португальскую половины. Она проходила прибли­зительно по меридиану 43° з. д. от Гринвича. Итак, «Тресковая Земля», бес­спорно, принадлежала к западной, испанской половине земного шара. Орга­низация португальской экспедиции к этой земле означала бы нарушение договора, если бы Португалия не могла доказать свое право на открытия в тех водах. Думается, что Ларсен вполне правильно констатирует: «У нас есть все основания удивляться тому, что португальские короли даже после 1494 г. повторно жаловали потомкам Жуана Ваша монопольное право на участки побережья, которые, как всем тогда было известно, находились по ту сторону демаркационной линии, предусмотренной [Тордесильясским] договором»¹.

С учетом этих обстоятельств в высшей степени интересным и многозна­чительным представляется следуюіций факт. В грамоте короля Мануэла, выданной Гашпару Кортириалу и составленной 12 мая 1500 г.², совершенно определенно говорится о том, что указанный Гашпар уполномочивается «снова разыскать или открыть» (novamente achar ои descobrm)земли¹. Итак, действительно ли уж столь нелепо предположение Кордейру, что Кор- тириал был награжден постом губернатора на одном из Азорских островов за свое успешное плавание к «Тресковой Земле»?

Правда, на открытия Кортириала-отца в северо-западном районе океана, сделанные в 1473 г., в Португалии долго не обращали должного внимания. Но это не вызывает удивления. Португальские сторонники западных плава­ний искали в океане либо богатые острова (см. последующие главы), либо, подобно Колумбу,— чудесные страны: Зипангу, Катай, Индию. А то, что нашел Кортириал, было, в лучшем случае пустынной, холодной, почти не представлявшей ценности землей, разве что ее береговые воды изобиловали рыбой. Но в Португалии тогда треской никто не интересовался. Не даром же на карте Диогу Рибсйры от 1529 г. около Лабрадора стоит характерная над­пись: «Здесь пет полезных вещей», а около Ньюфаундленда: «До сих пор здесь не пайдепо полезных вещей, кроме трески, которая мало чего стоит». Вполне допустимо, что открытие 1473 г. осталось незамеченным и к нему

¹ S. Larsen, op. cit., S. 79.

² Дословный перевод см. Н. Harrisse, op. cit., p. 196 (и след.). Дату выдачи патента 12 мая 1500 г. см. «Alguns documentos do Archivo Nacio- nal cla Torre do Tombo das navega^oes e conquistas portuguezas», Lisboa, 1892, p. 123. В подлиннике, воспроизведенном в том же сборнике, на стр. 150—152 указывается, однако, 11 мая («Sintra, a omze dias de Mayo»).

³ S. Larsen, Ilvad ved man om Gaspar Corte-Reals Opdagelsesreiser?, «Geografisk Tidsskrift», 1922, S. 171.

вернулись только позже, когда достижения Колумба породили надежду, будто Кортириал открыл северное побережье Восточной Азии или Зипангу. У Колумба, несомненно, тоже были точные сведения об открытиях Корти- риалов в северной части океана, что подтверждается следующим сообщением Лас-Касаса:

«В своих воспоминаниях Христофор Колумб говорит, что он видел двух сыновей наместника, открывшего остров Терсейру (?), по имени Мигел и Гаш­пар Кортириалы, которые неоднократно выходили на поиски упомянутой земли и при этом погибли один за другим, так что никто о них более ничего пе слышал»¹.

Однако Колумб не придавал, очевидно, значения этому открытию север­ной страны и пе видел в нем какой-либо помехи для осуществления своих замыслов, устремленных к Индии и Катаю. Здесь уместно еще раз напомнить •о том, что для искателей приключений из романских стран смысл экспедиций заключался только в том, чтобы открыть богатые земли. Но в северных широтах таких земель не искали, как видно из следующего призыва Петра М артира:

«На юг! На юг! Ищущий богатств не должен идти в холодные районы Севера»^[526][527].

Правдоподобность гипотез Ларсена до сих пор еще не опровергнута, но они пе подкреплены доказательствами и не могут считаться историческими фактами. Концентрированные атаки, направленные против датского иссле­дователя, до сих пор остаются ударами, наносимыми в пустоту. Да и опро­вергнуть его предположения при помощи карт XVI в. совершенно немыслимо. Можно считать доказанным лишь тот факт, что состоялась датская, а воз­можно, даже датско-португальская экспедиция в Северную Атлантику. Все остальные детали этого плавания от его начала до конца, к сожалению, большей частью остаются невыясненными. Дальнейший свет на эти события может пролить лишь находка в датских или португальских архивах новых документов, вроде письма Карстена Грипа.

Как ни расходятся взгляды современных исследователей на цели и ход экспедиции Пининга, Потхорста и Скольва, все они единодушно признают, что ее участники посетили Гренландию. Мы уже говорили о том, что в это время норманская колония еще не вымерла, как это предполагали раньше (см. т. III, гл. 157). Во всяком случае, датчане стремились тогда войти в сопри­косновение с гренландскими поселенцами. Если мы и не располагаем прямыми указаниями на такое стремление, то все же можем считать его вполне вероятным.

Если эта предпосылка верна, то легко понять, почему в папском письме от 1492 г., которое цитируется в III томе (см. гл. 157), приводятся доволь­но правильные данные о положении в Гренландии и почему папе пришла в голову мысль послать нового епископа в давно забытую гренландскую епархию. Только в том случае, если датская экспедиция 1473 г. действительно

состоялась, можно объяснить, почему Иероним Мюнцер в своем письме от 1493 г. (см. стр.224) сообщает о том, что ('несколько лет назад» стал «изве­стен... большой остров Гренландия»¹. Уже одно это повторное открытие дочти забытой Гренландии было значительным достижением. Если здесь не все ложно, то датчане в сопровождении португальского «офицера связи» действительно открыли Северную Америку и вступили на ее землю.

Но если это предположение верно, то почему же мы не находим на гло­бусе Бехайма от 1492 г. никаких намеков на знакомство с «Тресковой Зем­лей»? Далее, отчет Жуана Кортириала о его предполагаемом открытии был представлен португальскому королю, а позже сам Кортириал действовал, по-видимому, в течение 22 лет в качестве губернатора на одном из Азорских островов. Как же мог Бехайм ничего не знать об этой экспедиции? Ведь Бе- хайм был доверенным лицом португальской короны во всем, что касалось навигации. Кроме того, он в течение четырех лет одновременно с Кортириа- лом жил на Азорских островах. Правда, Кортириал обитал на Терсейре, а Бехайм — на острове Фаял. Тем не менее почти невероятно, чтобы они не встречались и не обменивались своими знаниями. Харрис с полным правом задает вопрос: «Можно ли себе представить, чтобы Бехайм никогда не бесе­довал об этом с Жуаном Вашем Кортириалом?»²

Такую же точку зрения высказал и Гумбольдт: «Непостижимо, чтобы Бехайм, живя на Азорах, не знал о западных странах, которые видел Жуан Ваш Кортириал»³.

¹ Ныне покойный Ларсен в ответ на неоднократные вопросы автора сообщил ему в письме от апреля 1937 г., что, несмотря на нападки, он не видит оснований отказаться от своих выводов или изменить их. Вот что он писал:

«Установлено, что несомненно португальское название Лабрадор всплы­вает только сразу же после 1502 г. и относится к полосе суши, расположен­ной несколько севернее земли Бакальяуш, найденной Гашпаром Кортириа- лом. Это название, следовательно, было известно португальским картогра­фам. Похоже, что картограф хотел подчеркнуть, будто открытая Гашпаром Кортириалом земля находится совсем близко от той, которую до этого посе­тил его отец на датских кораблях, а сам Гашпар рассматривал как подлин­ную цель своих поисков (novamente achar).Если это верно, то, без сомне­ния, название Лабрадор восходит к утраченному путевому отчету Жуана Ваша. Это предположение подтверждается тем, что участники более поздних португальских исследовательских экспедиций в данном районе связывали имя Жуана Ваша только с побережьем Лабрадора, а не с «Землей Бакаль­яуш».

Учитывая все эти соображения, надо признать, как самое правдоподоб­ное предположение, что Кортириал-отец (Жуан Ваш) вместе со Скольвом в 1473 г. достиг Лабрадора и дал ему это поныне сохранившееся название. Во время «новых» поисков этой земли, которую в 1497 г. достиг также и Кабот (см. гл. 190), Гашпар Кортириал нашел в 1500 г. часть «Тресковой Земли», а именно Ньюфаундленд. Об этом уже говорил Ларсеп. См. op. cit,., S. 160 (и след.). Такой ход событий отнюдь не доказан, но представляется самым правдоподобным.

² Н. Harrises, op. cit., р. 30.

³ A. Humboldt, Kritische Untersuchungen, Berlin, 1836, В. I, S. 305 (примечание).

Нельзя, однако, забывать, что достижению Североамериканского кон­тинента, если оно действительно состоялось, первоначально не придавали значения. В этом отношении характерно, что ни с датской, ни с португаль­ской стороны не было сделано ни одной попытки заселить новую землю, обследовать ее или еще раз отыскать. Ведь тогда считали, что экспедиция нашла какой-то не имеющий ценности океанский остров, к тому же мало­привлекательный. О материке первоначально не могли и думать. В связи с таким открытием Кортириала вполне могли наградить за проявленное мужество и предприимчивость. Но не было никаких причин поднимать по этому поводу много шуму. Ни Кортириал, ни Бехайм, если последний знал об открытии, не могли оценить значение новой земли. Только после плава­ния Колумба, после мнимого достижения им Восточной Азии все дело полу­чило другой оборот. Неоднократные попытки португальцев подробнее обсле­довать «Тресковую Землю» с помощью сыновей Жуана Кортириала, кото­рые предпринимались в 1500—1502 гг., позволяют заключить, что после 1492 г. открытия 1473 г. приобрели уже другой вес.

Итак, вряд ли стоит особенно удивляться, что Бехайм не взял на заметку казавшиеся ему несущественными открытия Кортириала. К тому же автор этих строк допускает, что весь архипелаг, который показал на своем глобусе Бехайм па значительном расстоянии к запад-северо-западу от Азор, снабдив его легендой: «Oceanus orientalis, Indie, Cathay»,является отзвуком плава­ния Кортириала к «Тресковой Земле». Придавать большое значение этой надписи не стоит, так как на глобусе Бехайма, как и на всех картах мира того времени, разумеется, было много фантастических надписей на Атланти­ческом океане, вроде «остров Брандап», «остров Аптилия» и т. д. Поэтому нюрнбергский учитель гимназии XVII в. Вюльфер незаслуженно сурово раскритиковал глобус Бехайма^[DXXVIII]. В таких случаях нужно всегда учитывать дух времени, влияния которого никто не может избежать.

При этом нельзя установить, хотел ли Бехайм своими островами, поме­щенными к запад-севсро-западу от Азор, отметить открытия Кортириала или нет. Автор не берет на себя смелость утверждать, что изображение на карте следует понимать только в этом смысле. Однако глобус Бехайма не дает никаких оснований для опровержения плавания Кортириала, ибо в XV в. никто — ни Бехайм, ни другой географ — не мог рассматривать «Тресковую Землю», открытую старшим Кортириалом, иначе, как один из многих островов Атлантического океана. Примерно на том же месте в Север­ной Атлантике, где Бехайм разместил несколько безымянных островов, мы находим на изготовленном несколько позже глобусе Шёпера от 1515 г. большой остров без названия, а под ним надпись: «litus incognitum».Однако на более позднем глобусе Шёнера от 1520 г. такой же большой остров на том же самом месте обозначен уже, что весьма важно, как «.Terra Corterealis»(\) (см. рис. 17). Еще любопытнее карта И. Рейса от 1508 г. Здесь «Треско­вая Земля» превратилась в маленький остров, расположенный прямо против

Пининг и Потхорст в Гренландии и Сколыг на Лабрадоре простирающегося далеко на восток острова «Восточная Азия» (!). Курьеза ради добавим, что непонятное для этого картографа название острова «Bakal- haosaпревратилось в «Insula Baccalauras»[«остров Бакалавра»]. Вот еще один классический пример той беспечности, с какой старые картографы исправляли для удобства непонятные названия: Н. Рейс не знал, что «bakal- haos»означает по-португальски «треска», по о степени бакалавра он кое-что слышал! На одной из составленных великим Леонардо да Винчи карт мира (см. рис. 18), которая, по исследованиям Визера¹, относится «самое позднее к 1516 г. и самое раннее к 1515 г.», в Атлантике помещен большоїї остров «Бакалар», то есть все та же «Тресковая Земля»^[529][530]. На найденной Брёйнлихом второй карге турецкого картографа Нири Рейса^[531], которая, видимо, была составлена в 1528 г., в северо-западной части Атлантического океана изобра­жена земля с примечательной надписью: «Эту землю называют Бакиле. И нашел ее тоже неверный португалец, по находка эта такого рода, что ее следует изобразить»^[532].

Итак, в течение ряда десятилетий после появления глобуса Бехайма в многообещающем открытии 1470 г. не видели ничего, кроме находки пус­тяшного атлантического острова. Как же можно требовать от Бехайма, чтобы он придал большую цену этому открытию, сильнее подчеркнул его значение или изобразил на своем глобусе Северную Америку?

Если Кортириал действительно принимал участие в экспедиции Скольва, то она могла состояться только в 1473 г. Поскольку же участие Кортириала пока проблематично и не подтверждено документами, то и дату этого собы­тия установить точно нельзя. Оно могло состояться и после 1473 г., а именно в 1476 г., который особенно часто связывают со Скольвом. Последний год хорошо согласуется и с последующими событиями. В этом случае назначение Пипинга наместником Исландии, последовавшее в 1478 или 1477 г., можно рассматривать как награду за удачную экспедицию. Было ли рассматривае-

мое плавание предпринято в 1473 г., в 1476 г. или в промежутке между этими датами,— в любом случае можно предположить тесную связь данного собы­тия с идеей, о которой говорилось в предыдущей вводной главе: «искать Восток на западе», а также с запросом короля Аффонсу, направленным Тос- канелли. Если экспедиция состоялась еще в 1473 г. и Кортириал принимал в ней участие, то его отчет мог побудить короля собрать во Флоренции инфор­мацию о том, можно ли достичь побережья Восточной Азии, пересекая Атлан­тический океан в западном направлении. И, наоборот, вдохновенная защита Тосканелли идеи далекого плавания на запад могла заставить Аффонсу просить датского короля об организации подобной экспедиции. Ведь сам португальский король не мог организовать такой экспедиции как из-за войны с Кастилией, так и потому, что его моряки были слабо знакомы с тяже­лыми условиями плавания в северных морях. Оба предположения могут счи­таться одинаково вероятными.

В случае если не будут найдены документы, которые прольют новый свет на это дело, вряд ли мы сможем установить, когда состоялось рассмат­риваемое здесь плавание: в 1473 или 1476 г.

Участие в нем Кортириала — вопрос второстепенный. Для нас гораздо важнее было установить тот факт, что Пининг, Потхорст и Скольв, весьма вероятно, все вместе отправились в исследовательское плавание, во время которого еще за 16—19 лет до Колумба достигли материка Северной Аме­рики и высадились здесь. Несомненно, данный эпизод не имел дальнейших последствий и поэтому ни в коей мере не умаляет заслуженной славы Колум­ба. Но эта история показывает тем не менее, что «колумбова идея» носилась тогда в воздухе.

В науке тоже имеются свои модные течения. Так, на протяжении ряда столетий историки клеймили Пининга и Потхорста как презеренных пира­тов, государственных изменников, притонодержателей. Пора теперь востор­жествовать новому, справедливому и в научном отношении единственно сос­тоятельному суждению об этих двух в высшей степени заслуженных деяте­лях, немцах по происхождению. Коль был первым, кто смело опроверг рас­пространенную клевету на обоих адмиралов и государственных деятелей. Пусть это исследование внесет свою лепту в восстановление справедливости по отношению к двум героическим морякам. Пусть оно послужит, как и рабо­та Коля, для «спасения чести двух немцев, которые, находясь на иностран­ной службе, совершили выдающиеся подвиги, были награждены за мужество и верность, но преданы потомками полному забвению»¹.

Неоднократно утверждалось, что богатые рыбой воды близ Ньюфаунд­ленда были известны европейским рыбакам задолго до Колумба и Корти­риала и даже регулярно посещались ими. В одном испанском словаре от 1802 г. сообщается, что баск Хуан Эчайде отыскал па западе гавань и дал ей свое имя. С тех пор там якобы уже давно занимались промыслом трески жители побережья Бискайского залива^[533][534]. Некий Рамона де ла Сагра, работу

Пининг и Потхорст, в Гренландии и Сколън на Лабрадоре 265

- ~ ■ - ■ «■— ■ ■ ■ ■*»! """-Т ■ ■ _ - |_|_И^—ЩЬ- ' ~

которого перевел в 1842 г. Вертело, сообщает, что, по заверению некоторых авторов, «баски посещали берега Северной Америки более чем за 100 лет до открытия Колумба»¹. По сообщениям старых хропик, неустрашимые рыбаки из Сен-Жан-де-Люс преследовали китов до залива Святого Лаврентия. Судя по новейшим исследованиям, рыбаки из Сеп-Мало, Дьеппа и с побе­режья Бискайского залива, видимо, посещали также в 1495 г. остров Нью­фаундленд и некоторые районы Канады². Упомянутые литературные источ­ники и хроники автору неизвестны. Поэтому оп воздерживается от оценки приведенных выше утверждений. Хотелось бы только заметить, что в доступ­ных источниках пет никаких доказательств плаваний басков в Северную Америку до Колумба. Учитывая крайний национализм историков той эпохи, можно предположить, что некоторые испанские и французские авторы на­шли какие-то сообщения о старых морских плаваниях, причем из нацио­нального тщеславия ложно их истолковали или фальсифицировали, что не­однократно случалось и раньше (см. т. III, гл. 151 и гл. 177). О мнимом «первооткрытии» Америки басками мы можем только сказать: non liquetl [не ясно].

¹ В erthelot, Histoire physique, politique et naturelie de l’ile de Cuba, Paris, 1842 (примечание 2). См. также «R e e’s Enzyklopadie», B. 14 (статья о рыболовстве).

² См. A. Manet, Notions historiques sur la ville de Saint Malo, p. 9.