Дѣло о злоупотребленіяхъ въ Харьковскомъ Земельномъ и Торговомъ банкахъ.

Дѣло о злоупотребленіяхъ въ Харьковскомъ Земельномъ и Торговомъ банкахъ.

9, л

• • •

Дѣло это разсмотрѣно въ засѣданіи Харьковской судебной палаты съ уча­стіемъ сословныхъ представителей въ г.

Обвиняли: Прокуроръ палаты С. С. Хрулевъ и исп. обяз. товарища проку­рора палаты В. И. Сокальскій.

Представителями интересовъ гражданскихъ истцовъ, Харьковскаго земельнаго .банка и Ликвидаціонной комиссіи по дѣламъ бывшаго Харьковскаго Торго­ваго банка явились, С. А. Шереметевскій и Ф. Н. Плевако.

Защищали подсудимыхъ: Е. П. Любарскаго-Письменнаго — А. М. Бѣлый, JM. Л. Гольдштейнъ и А. А. Денисовъ; Н. В. Орлова—Е. Г. Левченко; М. Д. ^Куравлева — А. Я. Немировскій; С. Н. Голева—А. Я. Немировскій и В. А. Маклаковъ; О. Ф. Юркевича—Н. И. Михновскій; А. И. Темницкаго и И. Н. Дракина —Б. Я- Вальцъ; И. С. Лысогоренко —Б. П. Куликовъ и Б. В. Троицкій; Д. А. Абрамова—А. Я. Тауберъ и. II Г. Мироновъ; В. Н. Алчевскаго — Л. А. Куперникъ; А. IL Куксина—А. Ф. Даниловичъ; А. В. Авилова — К. П. При- ходьковъ; К. К. Шафранека—Н. И. Моревъ и В. Г. Суханова —Г. Г. Гон- таревъ.

, 7-го мая 1901 года въ С.-Петербургѣ окончилъ жизнь самоубійствомъ ком­мерціи совѣтникъ Алексѣй Кирилловичъ Алчевскій, состоявшій безсмѣнно, съ самаго основанія Земельнаго банка, предсѣдателемъ правленія.

Вскорѣ послѣ трагической смерти А. К. Алчевскаго, стоявшаго во главѣ многихъ промышленныхъ предпріятій Юга Россіи, произведены были по Высо­чайшему повелѣнію почти одновременно ревизіи Харьковскихъ Земельнаго и Торговаго банковъ.

Во время ревизій правленіе Харьковскаго Земельнаго банка предъявило къ Харьковскому Торговому банку требованіе о взносѣ около 5 V₂милліоновъ рублей, состоявшихъ за послѣднимъ въ долгу.

исполнено, повлекло за собою объявленіе Харьковскаго Торговаго банка не* состоятельнымъ должникомъ и послужило первоначальнымъ поводомъ къ обна­руженію крупныхъ злоупотребленій, допускавшихся въ теченіе ряда лѣтъ прав­леніями обоихъ Банковъ.

Злоупотребленія въ обоихъ Харьковскихъ банкахъ, тѣсно связанныя между собою, были объединены въ одно судебное производство; предварительное слѣдствіе установило рядъ слѣдующихъ злоупотребленій.

Члены правленія Харьковскаго Земельнаго банка закладывали въ разныхъ кредитныхъ учрежденіяхъ процентныя бумаги, составлявшія запасный капиталъ Банка, а также закладные листы Банка, поступившіе на комиссію для про­дажи и представленные въ досрочное погашеніе ссудъ; значительныя суммы перемѣщались при помощи разныхъ операцій изъ Земельнаго банка въ Торговый, въ которомъ лица, состоявшія во главѣ того и другого учрежденія, пользова­лись неограниченнымъ и въ значительной степени ничѣмъ необезпеченнымъ кредитомъ.

Долги, получившіеся въ результатѣ залога процентныхъ бумагъ, большин­ство коихъ было заложено въ товариществѣ мануфактуръ „П. М. Рябушинскій съ C-mh^u,не вызывались необходимостью и принесли Земельному банку гро­мадные убытки. По этимъ операціямъ — залогу бумагъ — Земельный банкъ къ 1-му января 1901 года былъ долженъ 4¹∕₂милліона рублей, за которые его правленіемъ было уплачено въ видѣ процентовъ болѣе 600.000 руб.

Вторымъ злоупотребленіемъ Земельнаго банка были ежегодные отчеты, со­державшіе въ себѣ ложныя свѣдѣнія о доходности учрежденія. Содержаніе чле­новъ правленія, поставленные уставомъ Банка въ зависимости отъ его доход­ности, было путемъ этихъ отчетовъ искусственно увеличиваемо.

Что касается Торговаго банка, то по его счету на 15-е іюня 1901 года остались должниками его по операціи учета векселей: А. К. Алчевскій—2.005.058 р. 95 к., Орловъ Н. В. — 212.975 p., Е.

По ссудѣ подъ процентныя бумаги А. К. Алчевскій — 6.038.182 р., Абра­мовъ Д. А.—249.500 p., В. Н. Алчевскій—186.100 р., Е. П. Любарскій-Пись­менный—53.700 р. и А. П. Куксинъ—23.350 р., всего—6.550,832 р.

На бумагахъ, оставшихся за Банкомъ въ виду непогашенія ссуды, Банкъ потерпѣлъ слѣдующіе убытки: на бумагахъ, заложенныхъ А. К. Алчевскимъ— 2.430.703 p., В. Н. Алчевскимъ—51.299 р., Е. П. Любарскимъ-Письменнымъ— 21.735 р., Д. А. Абрамовымъ—17.370 р., и А. П. Куксинымъ — 5.971 руб., ѣсего 2,527.178 р.

Кромѣ этого члены правленія пользовались также кредитомъ въ управляемомъ ими Банкѣ и по спеціальному текущему счету, открытому имъ подъ обезпе-

ченіе ⁰∕_β^l∕₀бумагъ. При пониженіи курсовой стоимости бумагъ члены правленія не доплачивали причитающейся съ нихъ между курсовой стоимостью бумагъ и открытымъ имъ кредитомъ разницы, чѣмъ принесли банку 75.578 р. убытку.

Подводя такимъ образомъ два итога дѣятельности членовъ правленія Харь­ковскаго Торговаго банка,—одинъ, суммирующій общую задолженность всѣхъ членовъ правленія въ 10.239.668 р. 40 к., и другой, исчисляющій сумму при­чиненныхъ Банку убытковъ въ 4.775.692 р. 85 к., надо было придти къ заклю­ченію, что и разстройствомъ дѣлъ, и въ частности объявленіемъ несостоятель­ности Банкъ обязанъ былъ дѣятельности обвиняемыхъ.

Въ виду изложеннаго суду Харьковской судебной палаты съ участіемъ со­словныхъ представителей были преданы слѣдующія лица:

I) Любарскій-Письменный, Орловъ, Журавлевъ и Голевъ — по обвинвенію въ томъ, что, состоя членами правленія Харьковскаго Земельнаго банка по предваритель­ному между собою уговору, злонамѣренно, съ цѣлью доставить личныя выгоды отчасти самимъ себѣ, отчасти взаимно другъ другу и А.

II) Тѣ же Любарскій-Письменный, Орловъ, Журавлевъ и Голевъ, а также Юркевичъ обвиняются въ томъ, что, состоя первые четверо въ должности чле­новъ правленія Банка, а послѣдній въ должности бухгалтера, по предваритель­ному между собой уговору, изъ корыстныхъ и личныхъ видовъ, съ цѣлью утаить отъ акціонеровъ истинное положеніе дѣлъ сего Банка, скрыли непра­вильныя и убыточныя для него операціи, показали прибыль отъ его операцій въ большемъ размѣрѣ, чѣмъ она была на самомъ дѣлѣ, и тѣмъ увеличили размѣръ подлежащаго выдачѣ дивиденда.

III) Темницкій, Дракинъ и Лысогоренко обвиняются въ томъ, что, состоя въ должности членовъ ревизіонной комиссіи Земельнаго банка, по предваритель­ному уговору между собою и членами правленія того же Банка, а также бухгалте­ромъ Юркевичемъ, изъ личныхъ видовъ, съ цѣлью утаить отъ акціонеровъ и пра­вительства истинное положеніе дѣлъ банка, въ докладахъ о ревизіи счетовод­ства и отчетности банка за 1895—1900 г. включительно, скрыли то, что въ

одобренныхъ ими и предложенныхъ ими ;ке на утвержденіе общихъ собраній акціо­неровъ отчетахъ вовсе не показаны вышеупомянутыя операціи по залогу процент­ныхъ бумагъ запаснаго капитала и закладныхъ листовъ досрочна гопогашенія и при­нятыхъ на комиссію; что въ отчетахъ и балансахъ Банка не только не пока­заны въ счетахъ убытковъ суммы Банка, составлявшія, несомнѣнно, большія потери банка, но таковыя скрыты включеніемъ ихъ въ счета дебиторовъ, и что завѣ­домо ложно удостовѣряли, что всѣ акціи IX и X вып.

IV) Тотъ же Любарскій-Письменный, Абрамовъ, В. Н. Алчевскій, Куксинъ и Авиловъ обвиняются въ томъ, что, состоя въ должности членовъ правленія Харьковскаго Торговаго банка по предварительному между собою уговору, съ цѣлью доставить противозаконную выгоду отчасти себѣ, отчасти взаимно другъ другу и А. К. Алчевскому, въ ущербъ интересамъ сего Банка, въ періодъ вре­мени съ 1896 по .1901 г. включительно:

1) вопреки закону и уставу неоднократно разрѣшали и допускали въ Банкѣ какъ самимъ себѣ, такъ и взаимно другъ другу кредитъ по учету векселей, ссуды подъ процентныя бумаги въ размѣрѣ свыше 90 процентовъ ихъ биржевой цѣны, ничѣмъ необезпеченный кредитъ, а также временныя позаимствованія изъ кассы Банка подъ простыя расписки, послѣдствіемъ чего было причиненіе банку убытковъ на сумму болѣе 300 рублей, и

2) вопреки уставу, неоднократно разрѣшали и допускали въ немъ А. К. Алчевскому ссуды подъ процентныя бумаги въ размѣрѣ свыше 90 процентовъ ихъ биржевой цѣны, при чемъ изъ процентныхъ бумагъ, обезпечивавшихъ эти ссуды, возвратили ему обратно акціи Алеко, горнаго общества и товарищества Харьковскаго сахаро-рафинаднаго завода, оставивъ выданныя подъ эти бумаги ссуды на суліму 737.500 руб. ничѣмъ не обезпеченными, разрѣшали тому же А. К. Алчевскому ничѣмъ необезпеченный кредитъ по счетамъ „корреспон­дентовъ* и „переходящихъ суммъ*, а также временныя позаимствованія изъ кассы Банка подъ простыя расписки, послѣдствіемъ чего было причиненіе Банку убытковъ въ видѣ невозвращенія ссуженныхъ денегъ на сумму болѣе 300 рублей.

V) Тотъ же Орловъ и Шафранекъ обвиняются въ томъ, что, состоя въ должности депутатовъ Торговаго банка, по предварительному соглашенію между собою и членами правленія того же Банка изъ личныхъ интересовъ, съ цѣлью утаить отъ акціонеровъ и правительства истинное положеніе дѣлъ сего Банка и допускавшіяся въ немъ противозаконныя, неправильныя и убыточныя для Банка операціи по выдачѣ ссудъ,—въ докладахъ о ревизіи увѣряя, что все счетоводство и касса Банка ими провѣрялись и все найдено въ порядкѣ:

1.

а также временныя позаимствованія изъ кассы Банка подъ простыя расписки, послѣдствіемъ чего было причиненіе банку убытковъ на сумму болѣе 300 руб;

2. Скрыли то, что вопреки уставу члены правленія разрѣшали А. К. Алчев- скому ссуды подъ процентныя бумаги въ размѣрѣ свыше 90 процентовъ ихъ биржевой цѣны, при чемъ изъ процентныхъ бумагъ, обезпечивавшихъ эти ссуды, возвратили ему обратно часть бумагъ, оставивъ выданныя ссуды на сумму 737.500 р. ничѣмъ не обезпеченными, разрѣшали тому же А. К. Алчев- скому ничѣмъ необезпеченный кредитъ по счетамъ „корреспондентовъ** и „переходящихъ суммъ**, а также временныя позаимствованія изъ кассы Банка подъ простыя расписки, послѣдствіемъ чего было причиненіе Харьковскому Торговому банку убытковъ въ виду невозвращенія ссуженныхъ, денегъ на сумму свыше 300 р.

VI) Сухановъ обвиняется въ томъ, что, состоя въ должности помощника бухгалтера Торговаго банка и завѣдуя учетомъ векселей, съ цѣлью доставить себѣ противозаконную выгоду, въ ущербъ интересамъ названнаго Банка, въ періодъ времени съ 1896 по 1901 годъ включительно, получая отъ нѣкоторыхъ кліентовъ банка платежи по учетнымъ въ Банкѣ векселямъ, деньги обращалъ въ свою пользу, расходовалъ ихъ на свои личныя надобности и обратилъ въ свою пользу изъ принадлежащихъ Банку денегъ болѣе 300 рублей, не возвра­тивъ таковыхъ и послѣ открытія сего злоупотребленія.

Описанныя преступленія предусмотрѣны: въ отношеніи Любарскаго-Пись- меннаго—13, 1154, 1155 и 362 ст. Улож. о Нак., въ отношеніи Орлова, Жу­равлева и Голева—13, 1154, 354 и 362 ст. Улож. о Нак., въ отношеніи Юрке- вича, Темницкаго, Дракина, Лысогоренко и Шафранека—13, 1154 и 362 ст. Улож. о Нак., въ отношеніи, Абрамова, В. Н. Алчевскаго, Куксина и Авилова- 13, 1155 и 354 ст. Улож. о Нак. и въ отношеніи Суханова—1154 и 354 ст. Улож. о Нак.

12 марта 1903 года пренія сторонъ были окончены.

22 марта 1903 г. вынесенъ приговоръ, коимъ Любарскій-Письменный, Ор­ловъ, Журавлевъ, Голевъ, ІОркевичъ, В. Алчевскій, Абрамовъ, Куксннъ, Ави­ловъ и Сухановъ признаны виновными по 1154 и 1155 ст.ст. Улож. о Нак. и приговорены къ лишенію особенныхъ правъ и арестантскимъ отдѣленіямъ на сроки отъ I^і/, до 3^l∕₂лѣтъ. Темницкій и Дракинъ оправданы.

Гражданскіе иски удовлетворены въ порядкѣ ст. 648, т. X., ч. I Законовъ Гражданскихъ.

Рѣчь представителя гражданскаго истца.

Позвольте мнѣ, гг. судьи и сословные представители, безъ пред­упредительнаго звонка войти на арену и занять подобающее граждан­скому истцу скромное мѣсто въ процессѣ.

Я знаю, что первенствующее мѣсто въ немъ принадлежитъ тѣмъ, кто ведетъ трагическую борьбу, отстаивая,—одинъ общее благо, на­сколько оно воплощено въ дѣйствующій карательный законъ, другіе,— ведя борьбу за свою свободу, подъ внушеніемъ ли сознанія въ невин­ности, подъ внушеніемъ ли естественнаго чувства борьбы за суще­ствованіе, въ сторонѣ отъ вопроса о виновности.

Чуждый желанія занять доминирующее положеніе въ процессѣ, я изложу скромно и просто наши требованія.

Я прошу у васъ, гг. судьи, и надѣюсь, что не встрѣчу спора и у васъ, господа защитники, признать безспорнымъ началомъ справедли­вости, что потерявшій незаконно свое добро, имѣетъ право привлечь къ отвѣтственности тѣхъ, кто это добро взялъ, или, обязуясь хра­нить его, не сумѣлъ сберечь и позволилъ его расточать тому, кому оно не принадлежало.

На этой длинной скамьѣ обвиняемыхъ есть лица, принадлежащія къ обѣимъ категоріямъ, и всѣ они повинны въ той неосторожности, которая оставляетъ на ихъ отвѣтственности наши ущербы, обуслов­ленные потерей имущества.

Само собою разумѣется, я соблюду основное правило нашей со­словной этики: я буду говорить только о тѣхъ убыткахъ, которые обусловлены дѣяніями, подсудными вашему суду, и только о тѣхъ правонарушеніяхъ, которыми обусловлены отыскиваемые ущербы.

Я обойду общія темы: онѣ умѣстны въ устахъ обвинителя, отстаи­вающаго общее благо, онѣ умѣстны у защиты, если защита подсуди­маго можетъ быть требуема во имя назрѣвшаго новаго направленія въ правосудіи. Потерпѣвшій долженъ быть удовлетворенъ только въ своихъ правахъ.

Диссонансомъ звучатъ рѣчи потерпѣвшаго, когда онъ переводитъ на цѣну слезы жертвы, ея стоны, нарушенное здоровье, надломленное благополучіе.

Въ настоящемъ дѣлѣ насъ не упрекнутъ: и наше право и ихъ безправіе оперируютъ надъ цѣнностями. И проступокъ и нарушен­ное—въ атмосферѣ денегъ. Мы съ плюсомъ права, они съ минусомъ

нарушенія; у насъ статья кредита—довѣріе къ силѣ правосудія, у нихъ статья дебета—отвѣтственность передъ раздраженнымъ обще­ствомъ. Мы просимъ возврата того, что должно быть въ нашихъ ру­кахъ—не болѣе.

Наши требованія изложены въ поданной исковой. Она требуетъ исправленія. Я подписалъ ее въ редакціи, поданной мнѣ ликвидаціон­ной комиссіей. Послѣдняя не отдѣляла рѣзко убытки изъ правонару­шенія, запрещеннаго карательнымъ закономъ, отъ ущерба реальнаго. Внимательное чтеніе просьбы и данныя слѣдствія заставляютъ меня внести поправки.

Мы писали о 3.175,000 руб. Это—убытки отъ необезпеченныхъ кредитовъ, отъ возвращенныхъ залоговъ, отъ ссудъ въ надлежащемъ количествѣ, отъ запретной для членовъ банка учетной операціи въ собственномъ учрежденіи.

Прежде всего необходимо выкинуть цифру въ 141,741 р. за векселя Суханова. Члены правленія въ небреженіи по этой статьѣ не обвиня­ются. Не они, а ихъ обманули. А къ Суханову въ подписанномъ мною прошеніи иска не предъявлено.

Я прошу признать, что требованіе къ нему не было вовсе предме­томъ вашего разсмотрѣнія.

Я отбрасываю двѣ статьи въ 8оо р. и 10,000 р., такъ какъ онѣ не были мною вовсе разсматриваемы на слѣдствіи. Я уменьшаю съ 704,000 р. до 701,974 р. статью по счету корреспондентовъ, открытую А. А. Алчевскому,—уменьшаю по поводу экспертизы.

Моя статья основана на удостовѣреніи ликвидаціонной комиссіи торговаго банка. По счету переходящихъ суммъ цифра иска совпада­етъ съ выводами обоихъ источниковъ, т.-е. ликвидаціи и экспертизы. Она—въ 181,958 р. Статью учета векселей, установленную экспертизой въ 240,ооо руб., я уменьшаю, ибо наша ликвидаціонная цифра благо­пріятнѣе для подсудимыхъ и равна 228,осо руб. По спеціальному счету (по комиссіямъ) я останавливаюсь на цифрахъ 37,051 руб. и 99,351 р., а вмѣсто остальныхъ цифръ прошу признать лишь убытокъ въ принципѣ. Подсчетъ экспертовъ по бумагамъ, принятымъ въ ссуду, при неимѣніи биржевой цѣны я ограничиваю 797_i3⁰5 P∙> ∏^oподсчету экспертизы, вмѣсто 1.121,926 р. нашего счета, оставаясь вѣрнымъ прин­ципу: въ сомнительномъ — благопріятное для обязаннаго.

Приобсужденіинашегоиска,какъ и искало Земельному, банку встрѣ­тятся общіе вопросы, о которыхъ позвольте сказать нѣсколько словъ.

Передъ вами въ теченіе многонёдѣльнаго процесса собрана ужа-

сающая масса матеріала, котораго не удержитъ ни одна человѣческая память. Работали эксперты, судьи, стороны (я—всѣхъ меньше).

Но пугаться этой массы не слѣдуетъ. Позвольте высказать обо­дряющую мысль.

Вы призваны извлекать изъ подлежащихъ вашему вниманію пред­метовъ и дѣлъ ихъ правовую природу, которой исказить не могутъ соображенія, вносимыя иными дисциплинами. Сколько бы ни твердили вамъ гг. бухгалтеры о непримѣнимости, неудовлетворительности зако­новъ, упорядочивающихъ кредитныя операціи, сколько бы ни увѣряли,, что практика не считаетъ ихъ удовлетворительными и противными требованіямъ финансоваго опыта, вы ихъ не послушаете, ибо у права— свои задачи, свои .цѣли, быть можетъ, и прогрѣваемыя ея непризнан­ными цѣнителями.

Позвольте иллюстрировать мысль.

Больной, страдающій, по внѣшнему проявленію, формой рѣдкой бо­лѣзни... Медикъ въ интересѣ науки, въ интересѣ успѣховъ хотѣлъ бы подвергнуть больного операціи, отъ исхода которой зависитъ цѣн­ный вкладъ въ сокровище знанія. А вы, носители права, —вы не по­зволите безъ согласія больного нарушить его личный интересъ; вы, хотя бы здѣсь раздавался стоустый голосъ, отрицающій это, — вста­нете на его защиту, осудите своеволіе, и—благо вамъ!..

Вернемся къ ходу мыслей.

Здѣсь возбуждался вопросъ о своевременности иска объ убыткахъ по неправильнымъ ссудамъ, пока не выяснится, чего не заплатили неправильно должники.

Утверждаю, что этого момента ждать мы не обязаны. Банкъ, имѣя капиталъ, имѣетъ и почти равныя обязательства: онъ работаетъ чу­жими деньгами, чтобы его касса была способна удовлетворить свои обязательства, банкъ обязанъ раздавать свои деньги на срокъ не свыше 9 мѣсяцевъ. Этимъ, по опыту, обезпечивается возвратъ денегъ къ моменту наступленія банковыхъ обязанностей.

Представьте теперь, что какое-либо правленіе отдастъ деньги самому богатому человѣку въ мірѣ,—Ротшильду, напримѣръ, — отдастъ на условіяхъ, въ далекомъ будущемъ обогащающихъ нашихъ потомковъ, и отдастъ, внѣ всякаго сомнѣнія, въ надежныя руки.

Банкъ разоренъ, ибо у него не будетъ въ свое время дома нуж­ныхъ капиталовъ. Съ Ротшильда до срока взять нельзя.

Ясно, что правленіе виновато и не можетъ отдѣлываться отъ отвѣт­ственности, если въ свое время Ротшильдъ не платитъ. Оно, чтобы

возмѣстить намъ ущербъ, въ правѣ, должно внести свое въ надлежащемъ количествѣ и въ надлежащее время.

Надо выработать себѣ правильное представленіе о содержаніи имущественнаго права. Это —не только цѣнность, мнѣ принадлежа­щая, это —цѣнность въ извѣстный моментъ времени въ моемъ обла­даніи, это цѣнность въ томъ мѣстѣ, въ которомъ я имѣю право ее держать. Иначе былъ бы правъ тотъ матросъ, который думалъ, что не нанесъ своему начальнику ущерба въ потерѣ его серебрянаго чай­ника, потому что онъ навѣрное зналъ, гдѣ его чайникъ: онъ уронилъ его въ океанъ и зналъ мѣсто, гдѣ онъ пошелъ ко дну; но все- таки былъ виновенъ въ нерадѣніи, виновенъ въ томъ, что отдѣлилъ собственника отъ его вещи.

Здѣсь отрицали значеніе удостовѣреній ликвидаціонной комиссіи торговаго банка, удостовѣряющей ущербы. Ее приравнивали къ сто­ронѣ въ процессѣ. Между тѣмъ ликвидаціонная комиссія есть допу­щенное правительствомъ временное управленіе дѣлами, призванное раздать кредиторамъ банка оставшееся имущество. Комиссія не имѣетъ никакого интереса въ полученіи излишка; она ничего не получаетъ съ банка и ничего изъ своихъ средствъ не платитъ за него. Она равна конкурсу.

Между тѣмъ, по ученію Правительствующаго Сената, приведенному моимъ товарищемъ по иску, за послѣднимъ учрежденіемъ признано аутентическое значеніе по вопросу о томъ, что осталось у несостоя­тельнаго и что оно стоитъ.

Встрѣтится вопросъ о непримѣнимости къ нашему дѣлу 19 ст. устава кредитнаго. Сокращая время, столь дорогое длявасъ,япрошу васъ припомнить рѣшеніе Сената по дѣлу Грумбкова —оно же кре­менчугскаго банка. Голосъ Сената авторитетнѣе нашихъ доводовъ; въ данномъ случаѣ, его мнѣніе покоится на той справедливой мысли, что законъ, разъясняющій сущность банковыхъ операцій, не вводитъ чего-либо новаго, а ставитъ внѣ сомнѣнія то, что отвѣчаетъ суще­ству предмета.

Умѣстно здѣсь остановиться и на уясненіи истиннаго характера дѣянія, вмѣняемаго подсудимымъ, подписывающимъ отчеты. Здѣсь высказывалась мысль, что отчетъ дѣлается актомъ незаконной воли, когда имъ скрывается сознательно какое-либо злоупотребленіе. Нѣтъ, это только одинъ изъ частныхъ случаевъ караемой невѣрности. Отчетъ можетъ быть актомъ беззаконія и при отсутствіи злонамѣренныхъ дѣйствій. Представьте себѣ, что въ какой-либо мѣстности падаютъ въ цѣнѣ земли; можетъ быть мѣстность теряетъ выгодное положеніе

въ торговомъ отношеніи. Правильныя сдѣлки по уставу- стали убы­точны. Въ отчетѣ, чтобы не безпокоить акціонеровъ и сохранить мѣста, члены правленія скрываютъ истину и тѣмъ лишаютъ общее собраніе возможности принять мѣры,—сократить пріемъ имуществъ въ той мѣстности подъ залогъ и т. п. Такой отчетъ—нарушеніе 1154 ст. Улож.

Я хочу сказать, что отчетъ становится подложнымъ, когда члены правленія выдаютъ бумагу, которая или не читана, или которая не отражаетъ дѣйствительности, за вѣрную картину прожитой дѣятель­ности общества или банка.

Можетъ быть, будутъ доказывать, что нѣкоторыя изъ инкримини­руемыхъ дѣлъ не имѣютъ сходства съ тѣми, какія исчислены въ Улож. въ отдѣлѣ преступленій по службѣ.

На это я отвѣчу: статьи 1154 и 1155 вошли въ уложеніе впервые въ 1845 году. Въ объяснительной запискѣ къ этому законодатель­ному памятнику сказано, что эти статьи редактированы по сношеніи съ министерствомъ финансовъ, во вниманіе къ особымъ обязанно­стямъ, которыя могутъ представляться въ кредитныхъ учрежденіяхъ. Будетъ вѣрной та мысль, что законодатель этимъ хотѣлъ сказать, что въ новой сторонѣ жизни — въ области общественнаго кредита — время укажетъ тѣ формы, въ какія воплотится злая воля: законода­тель же караетъ не извѣстныя формы, а тотъ злой духъ, который во­площается въ нихъ.

Этими замѣчаніями я оканчиваю свои соображенія, относящіяся къ отдѣльнымъ статьямъ моего гражданскаго требованія.

Но остановиться на этомъ нельзя. Надо же уяснить себѣ дѣло во всей его цѣлости, понять его не какъ рядъ случайныхъ, противоза­конныхъ фактовъ, а какъ единую цѣльную дѣятельность.

То, что я скажу, наталкиваетъ на это.

Припомните поразительныя параллели. Случайностью нельзя этого объяснить—ихъ слишкомъ много. Вы знаете, что банки возникли при­близительно въ одно время,—какъ торговый, такъ и земельный. Съ первыхъ же часовъ жизни ихъ влекло другъ къ другу; и какъ нѣжные герои романа, они первоначально ищутъ свиданій, живутъ по-со­сѣдски. Но этого имъ мало. Они срастаются. Земельный,—какъ бы супругъ въ этой четѣ. Онъ вводитъ второе учрежденіе въ свой домъ, не жалѣетъ денегъ на достойный покой для своей спутницы.

Широкой рукой собираетъ земельный банкъ капиталы и столь же широкой рукой ссужаетъ ими торговый банкъ. Во главѣ обоихъ бан­ковъ одни и тѣ же люди. Средства банковыя служатъ однимъ и тѣмъ же

лицамъ, приснымъ и близкимъ служилому персоналу. Когда начались злоупотребленія, то однѣ и тѣ же суммы прежде, чѣмъ погибнуть, зарождались въ земельномъ, передавались въ торговый и останавли­вались въ рукахъ главарей дѣла. Одно и то же лицо властвовало въ нихъ; смерть одного и того же человѣка повергла ихъ въ ужасъ, и одни и тѣ же злоупотребленія оказались совершенными въ обоихъ учрежденіяхъ, начинаясь въ одномъ и заканчиваясь въ другомъ.

Съ этими предпосылками легче распознается и характеръ всего дѣла.

Никто не можетъ и не имѣетъ права утверждать, что самое учре­жденіе банковъ было приступомъ къ незаконному дѣлу. Нѣтъ, под- -CjTUiMbie были людьми безупречными и, конечно, не хотѣли зла, когда могли итти къ прямымъ цѣлямъ...

Познакомимся съ главнымъ дѣятелемъ.

А. К. Алчевскій, иниціаторъ дѣла, едва ли вѣрно охарактеризо­ванъ тѣми немногими, хвалебными эпитетами, здѣсь раздававшимися по его адресу.

Русскій человѣкъ — натура увлекающаяся: хвалитъ такъ ужъ черезъ край...

Мнѣ личность его представляется нѣсколько иной. Если бы однѣ геніальныя способности, то онѣ и опредѣлили бы результаты его дѣятельности.

По MOeMJ^rмнѣнію, это былъ человѣкъ съ неспокойной, вѣчно ищущей дѣятельности натурой, но онъ рвался съ дѣлами въ ширь, а не въ глубь ихъ. Лихорадочной, кипучей силѣ желаній не соотвѣт­ствовали мыслительныя силы и чувство долга.

Я не xo4j^rэтимъ сказать, что они были слабы или отсутствовали... Темпы ихъ были различны.

Онъ не хочетъ чужого, но не задумывается надъ чужимъ инте­ресомъ, когда загорится въ немъ мечта о новомъ дѣлѣ. Фантазія ри­суетъ образы будущаго величаваго предпріятія, а средствъ — недо­статочно.

Но вотъ въ рукахъ его—ввѣренное и онъ не можетъ поспѣшить ■съ критикой во имя долга, съ разсудительностью о возможныхъ не­удачахъ, чтобы удержать дѣятельную руку въ предѣлахъ разумныхъ предостереженій и осторожнаго обращенія съ чужимъ.

Его печалитъ застой въ дѣлахъ, неподвижность русскихъ капита­листовъ на ряду съ предпринимательскими успѣхами иностранцевъ и инородцевъ. Онъ начинаетъ съ банка земельнаго, какъ средства вы­рвать землевладѣніе изъ рукъ частнаго капитала и привлечь частичныя

сбереженія къ крупному дѣлу. Но у земельнаго банка будутъ большіе временные капиталы. Ихъ придется вносить въ банки, тѣ, платя малый- процентъ, будутъ получать большой, оперируя чужими вкладами. Нѣтъ, думаетъ онъ, я создамъ подспорье въ торговомъ банкѣ и ка­питалы будутъ работать тутъ же, въ нашемъ краѣ.

Но почему будетъ торговый банкъ благоденствовать? Да потому, что онъ будетъ вручать капиталы предпринимателямъ энергичнымъ,, но лишеннымъ орудій производства. А вокругъ—для предпріятій непо­чатый край, и дѣло только за деньгами. Я же создамъ эти предпріятія, я же и обращу и эти капиталы на оживленіе края. И вотъ, въ часы мечтаній, которыя мы иногда считаемъ за размышленія, ему чудились достигнутые успѣхи, ощущалось удовлетворенное самолюбіе, завоеван­ная слава среди современниковъ, быть можетъ, историческая слава, вырисовывался монументъ, увѣковѣчивающій его дѣятель­ность.

Я не шучу, не насмѣхаюсь. Я глубоко убѣжденъ, что услаждала его мечта о благополучіи населенія, обогащеннаго его предпріятіями.

Условія банковской дѣятельности, уставныя формы требуютъ со­трудничества. И онъ находитъ людей. Между ними есть люди, по­добно ему жадные до дѣлъ, до видной общественной службы. Къ нему идутъ люди способные, умѣлые, чувствительные къ тѣмъ бла­гамъ, о которыхъ мечталъ онъ, надѣющіеся, быть можетъ, въ буду­щемъ памятникѣ Алчевскаго быть отчеканенными гдѣ-нибудь, хотя бы на барельефахъ.

Къ нему идутъ сотрудники и иныхъ качествъ, меньшихъ жизнен­ныхъ запросовъ, отъ прирожденныхъ исполнителей чужой воли до скромныхъ скопидомовъ, которымъ не мерещится слава, которые удо­влетворяются не лавровыми вѣнками, а нѣсколькими листочками изъ него для засола огурцовъ въ своемъ скромномъ домашнемъ загото­вительномъ хозяйствѣ.

Неудержимый потокъ предпринимательскихъ затѣй, не ограничен­ный долгомъ и широтой разумѣнія общихъ законовъ роста народной жизни, соотношенія предложенія и потребленія, повелъ къ замѣша­тельствамъ: стали вырисовываться вдали силуэты ошибокъ и не­удачъ.

Тогда-то началась борьба между истиной и ложью, борьба долга и самолюбія, борьба между признаніемъ своей неспособности, оши­бочности своихъ идей и между попыткой рискнуть чужимъ, кромѣ того, что уже использовано.

Самый трагическій моментъ—въ печальномъ дѣлѣ, приведшемъ об-

виняемыхъ на скамью. Верхъ взяли соблазны самолюбія и риска, за- глохнулъ голосъ долга и правды. Дѣлецъ и его сотрудники превра­тились въ страстныхъ игроковъ съ жаждой вернуть проигранную партію.

Счастье не было на ихъ сторонѣ, и игра затягивала петлю надъ ними. А средства—въ капиталахъ банковъ. Теперь болѣе, чѣмъ когда- либо нужно, чтобы эти деньги служили только имъ, теперь нужно, чтобы онѣ ограждались отъ ссудъ постороннимъ, нужно, чтобы дѣло шло семейно, чтобы тайна блюлась, чтобы хозяева дѣла не знали о томъ, что творится въ обоихъ банкахъ.

Вся дѣятельность торговаго банка, особенно въ послѣдніе, крити­ческіе годы дѣлъ Алчевскаго — служебная миссія его и его сотрудни­ковъ. Все, чтонезаконно обращается въ деньги земельнымъ Банкомъ, то заносится въ книги торговаго; все, что заносится въ книги торговаго— отдается Алчевскому на ставки. Теряется расчетъ, остается одна страсть самосохраненія. Въ этой борьбѣ заинтересованы всѣ, поэтому каждый трудится по-своему.

Вотъ почему сравнительно ничтожны позаимствованія отдѣльныхъ членовъ на свои предпріятія, вотъ почему люди обезпеченные, въ родѣ Голева, не позволяютъ себѣ утруждать своими операціями кассу банка, хотя по своему трудятся въ общей схваткѣ за спасеніе. Долгъ забытъ, нужно одно — средства; нужно не допускать прекращенія пол­номочій, проникновенія свѣжихъ силъ въ среду правящихъ. И вотъ, всѣ цѣлесообразныя мѣры налицо: общія собранія усилены своими, отчеты извращаютъ истину, пышныя рѣчи на юбилеяхъ и торже­ствахъ отводятъ вниманіе хозяевъ отъ печальной дѣйствительности. ■

Еще послѣднее средство: Алчевскій ѣдетъ въ Питеръ попытаться на этотъ разъ уже общественной казной поддержать дѣло, выпутаться изъ бѣды. Успѣха мало — отказали. Дома, въ банкахъ—ни копейки. Не только заложены цѣнности,— пущены въ обращеніе всѣ погашен­ные закладные листы.

Развязка грозная, безпощадная приближалась. Оставался послѣдній пріемъ: отдать въ. дѣло сбереженія свои и всѣхъ участниковъ дѣла, поставить еще послѣднюю карту.

Но тутъ-то и сказалось различіе отношеній къ своему и чужому: рискуя ввѣреннымъ, дѣятели придерживали свое. Правда, Голевъ ссу­дилъ торговый банкъ сотнями тысячъ, но и то поспѣшилъ взять свое, какъ только погибъ кормчій и затрещали снасти корабля, на кото­ромъ они плыли по житейскому морю.

И во всей этой печальной повѣсти ни одного яркаго, свѣтлаго'

момента, въ которомъ проявилась бы серьезная рѣшимость уважить тѣхъ, чьи интересы были ввѣрены ихъ заботѣ; ни минуты раздумья передъ забытымъ долгомъ, налагаемымъ добровольно принятымъ до­вѣріемъ тѣхъ, кто положился на ихъ здравый смыслъ и добрую волю.

Чего же они достигли?

Они убили одно банковское учрежденіе, они нанесли трудно вра­чуемую рану другому.

Что за бѣда, скажутъ многіе: банкъ умираетъ, на его мѣсто най­дутся замѣстители. Не все ли равно: умеръ харьковскій—торговый, народился харьковскій—коммерческій, погибъ харьковскій—земель­ный, его смѣнить какой-нибудь бѣлгородскій, курскій.

Не все ли равно?!

Нѣтъ, не все равно! >

Съ той легкостью, съ какой нарушено довѣріе тысячъ лицъ, вру­чавшихъ свои сбереженія отъ крупнаго до мелкаго, они поселили страхъ передъ подобными учрежденіями.

Еще рядъ подобныхъ явленій, и подымутъ головы тѣ отжившія и попрятавшіяся захолустныя шейлоковскія конторы, гдѣ взимались чу­довищные роста, гдѣ нужда задыхалась въ петлѣ ростовщичества...

Обвиняемые сбрасываютъ свою вину на обстоятельства, на'крити­ческія времена, на общую неблагопріятную атмосферу, въ какой имъ приходилось дѣйствовать.

Но что-нибудь да значитъ самоопредѣленіе духа, наличность спо­собности человѣка вести борьбу съ соблазномъ? Что-нибудь да зна­читъ присущее человѣку чувство и угрызеніе укора, которое гонитъ краску къ щекамъ и пронизываетъ каждый нервъ, воплощаясь въ мо­ментъ стыда и страха передъ голосомъ истины и правды? Про него забывали подсудимые и успокаивали себя, что они работали, и —оши­бались въ пользу великаго дѣла, промышленнаго оживленія края.

Но „большое'’' не должно быть приносимо въ жертву „меньшему"...

Какъ ни важно матеріальное развитіе, какъ ни желательно видѣть народъ окруженнымъ произведеніями культуры и техники, но правда дороже. Безъ нея всѣ прочія блага создаютъ изъ насъ дресирован- ныхъ животныхъ, и настанетъ то время, въ которое, по мѣткому вы­раженію Гоббса, homo hominis lupus...

Привлеченные къ отвѣту скажутъ: мы втянуты были въ полосу бурь и урагановъ.

Но въ это время и слѣдовало удвоить заботу о спасеніи повѣрен­наго блага.

О, тогда бы имъ простилась подмочка и потеря части груза!

Они же озабочивались только спасеніемъ самихъ себя цѣной чу­жого добра...

Правильному освѣщенію процесса мѣшаетъ отсутствіе человѣка, игравшаго въ печальной исторіи главенствующую роль. Въ немъ—ис­ходный моментъ, узлы и конечная разгадка спорныхъ задачъ, нами изучаемыхъ. Онъ ушелъ. Но могила его небезгласна.

Здѣсь прочитаны два письма...

Страшныя слова, начертанныя въ моментъ, когда вдали показался добровольно избранный имъ палачъ, палачъ не въ красной рубашкѣ, каковымъ былъ исполнитель казни въ вѣка натуральнаго хозяйства, а палачъ въ видѣ дышащаго огнемъ и дымомъ чуда техники истек­шаго вѣка.

Какъ будто бы нарочно, сознательно покойный остановилъ на немъ свой выборъ. Точно слышу его голосъ, обращенный къ нему: „ты, прельщавшій меня всю жизнь умѣньемъ побороть время и простран­ство, врѣзываться въ глубь земли и извлекать сокрытыя въ немъ бо­гатства, ты, одинъ изъ членовъ семьи новаго, бездушнаго, незнаю­щаго ни жалости, ни устали хозяйства, т е б ѣ я вѣрилъ, въ т е б ѣ ошибся... Бери же меня и будь не только вдохновителемъ, но и пала­чомъ своихъ жертвъ*!..

Въ моментъ, отдѣляющій покойнаго отъ вѣчности, когда ясно ви­дится вся ничтожность измѣряемаго вѣками передъ величіемъ безко­нечнаго, онъ не могъ поступать такъ, какъ поступалъ во дни и часы мнимой величины, называемой жизнью, не могъ, какъ бывало, въ дѣловомъ кабинетѣ банка, когда диктовались вздутые балансы, мнимыя прибыли, непонятные отчеты, искажать истину, — не могъ лгать.

И онъ сказалъ.

Но то было не слово оправданія вашего, подсудимые!

Чего бы стоило ему произнести, что вы — невинныя жертвы его противъ васъ направленнаго обмана.

Вѣдь онъ произнесъ и исполнилъ надъ собою въ тѣ же минуты страшный приговоръ, столь ужасный, что, присутствуй въ это время все человѣчество у добровольно избраннаго имъ эшафота, всѣ какъ одинъ человѣкъ, и слушатели, и потерпѣвшіе, и обвинители, и самые непреклонные судьи, въ одинъ голосъ крикнули бы: „Стой, не надо! Эта жертва, эта гибель души стократъ выше твоихъ ошибокъ*.

Онъ не оправдалъ ихъ. Онъ только пожалѣлъ, что погубилъ ихъ своимъ грѣхомъ.

Вотъ она разгадка.

— Ихъ грѣхъ въ томъ, что они шли за нимъ, помогали ему, вѣрили въ него. Въ этомъ—основаніе ихъ долга склониться передъ карающимъ закономъ, передъ нашимъ правомъ, передъ нашею судейскою со­вѣстью.

Мы здѣсь — представители нарушеннаго права и просимъ о немъ и только о немъ.

Ho₁если бы и частному лицу, подобно обвинителю, можно было подать голосъ по в с е й линіи вопросовъ дѣла, мы были бы счастливы утолить боль ихъ зіяющихъ ранъ.

Но довольно.

Судейское сердце обширно, такъ обширно, что законодатель, ввѣ­ряя ему долгъ правосудія, вручилъ двѣ великія задачи: изрекать правду и изрекать милость.

Дайте же намъ правду, всю правду, а имъ всю милость.

На этомъ мы сошлись бы!..

Возраженіе защитѣ.

Имѣю нѣсколько замѣчаній. По болѣзни скажу коротко. Рѣчи за­щиты — квинтъ-эссенція взглядовъ съ той скамьи. Во всякой-двусто­ронней борьбѣ есть односторонніе взгляды; каждый изъ насъ смо­тритъ на міръ въ окрашенныя очки. Вы возьмете на себя трудъ снять съ нашихъ доводовъ присущую имъ колоритность и выставить дѣло не въ цвѣтѣ односторонности, а въ свѣтѣ доказанной правды.

Сначала внесу поправки въ гражданскій искъ, потомъ въ методы и юридическія мнѣнія противниковъ, закончу замѣтками, относящи­мися къ общей характеристики процесса.

Оспаривая правомѣрность иска, высказали вѣскія соображенія объ убыткахъ отъ учета векселей и взглядъ, съ перваго раза уничтожа­ющій одинъ изъ двухъ, исковъ, либо торговаго, либо земельнаго банка,—въ самой главной части.

По учету мы, дѣйствительно, имѣемъ векселя на неправильно окредитованныхъ; они уже превращены или могутъ быть превра­щены въ исполнительные листы. Но эти листы дадутъ право прямого требованія съ каждаго окредитованнаго члена правленія торговаго банка, по суммѣ неуплаченнаго. А если вы признаете, что вексель­ная ссуда противозаконна, тогда мы имѣемъ право на искъ

изъ правонарушенія, что ставитъ каждаго изъ совиновниковъ отвѣта ственнымъ за убытки, въ случаѣ несостоятельности должника.

Г. Бѣлый оспариваетъ иски, какъ двойные. Мы ищемъ тѣ же мил­ліоны два раза, и какъ земельный банкъ, и какъ торговый. Ошело­мляющее открытіе, неотразимая критика. Но только до первой мысли­тельной работы съ нашей стороны.

Да, мы ищемъ дважды правонарушеніе надъ однимъ и тѣмъ же предметомъ. Земельный банкъ потерялъ, потому что они противоза­конно отдали его деньги торговому банку, безъ надежды получить ихъ обратно, при несостоятельности послѣдняго. Но торговый банкъ, получивъ деньги земельнаго и состоя его должникомъ, имѣлъ право требовать, чтобы его служащіе хранили добро и противозаконно не отдавали его куда и кому не слѣдуетъ.

Поясню примѣромъ.

Купецъ въ лавкѣ имѣетъ товаръ и запрещаетъ приказчикамъ ввѣ­рять его въ кредитъ сосѣду, какъ ненадежному. Приказчики нару­шили приказъ и отдали. По некредитоспособности сосѣда деньги не возвратятся. Приказчики виноватывъ убыткѣ и должны платить хо­зяину.

Представьте теперь, что приказчики эти, всѣ или нѣкоторые, ушли служить къ сосѣду. Благодарный за кредитъ, онъ принялъ ихъ и вѣ­рилъ имъ, а они унесли его товаръ, пріобрѣтенный у ихъ прежняго хозяина. Конечно, они отвѣчаютъ и ему за убытокъ, хотя оба дѣя­нія совершились надъ однимъ и тѣмъ же предметомъ.

Словомъ, одной палкой можно нанести въ два пріема удары двумъ лицамъ и отвѣчать передъ обоими пострадавшими.

Внесу поправку въ свой счетъ.

Ищемъ мы ущербы отъ сдѣлокъ подъ ⁰∕₀бумаги свыше 90% и подъ неимѣвшія цѣны. Здѣсь относительно нѣкоторыхъ доказано, что они цѣну имѣли—это первое. Потомъ нельзя не признать спра­ведливымъ то замѣчаніе, что въ счетѣ убытковъ, составленномъ ли­квидаціонной комиссіей, подсчитанъ весь убытокъ отъ реализаціи бумагъ, а въ смыслѣ ущерба, причиненнаго проступкомъ, мы должны ограничиться лишь той суммой, которая дана сверхъ должнаго при заключеніи сдѣлки. Hanp., дали подъ бумагу вмѣсто слѣдуемыхъ 90 рублей 95, — нарушеніе уголовно караемое, относится къ пяти руб­лямъ. Прочая сумма — убытокъ операціонный, уставный.

Поэтому я и прошу васъ разрѣшить только вопросъ: противоза конно ли давать въ ссуду свыше 90% и давать подъ бумаги, не имѣ­ющія биржевой стоимости, и были ли такіе случаи; если были, то

предоставьте намъ право взысканія убытка въ предѣлахъ, указаннхыъ выше въ порядкѣ, рекомендуемомъ 779 ст. у. у. с.

Не могу не замѣтить, что притивники неправы въ спорѣ о при­родѣ дѣянія по возвращенію залоговъ. Неправы, отрицая наличность непополненной растраты. Неправы и эксперты, убавляющіе нашу ци­фру до 184,ооо руб. Растрата служебная считается устраненной только- взносомъ самимъ растратчикомъ полной суммы ея. Никакая сдѣлка не устраняетъ дѣянія и не переводитъ его въ иной разрядъ болѣе снисходительнаго проступка.

Въ то же время никакія обстоятельства не замѣняютъ возврата самаго предмета растраты. Законъ несомнѣнно придаетъ значеніе субъективной сторонѣ дѣла, самодѣятельности воли, путемъ воз­врата присвоеннаго или растраченнаго примиряющейся съ закономъ и проявляющей свое раскаяніе.

Допустивъ иное, надо было бы признать, что я могу выдѣлить изъ своего состоянія сумму и разослать ее по камерамъ прокурорскимъ съ заявленіемъ, что я покрываю всѣ нынѣ производящіяся дѣла о рас­тратахъ мнѣ невѣдомыхъ лицъ. Смѣю думать, что ни одна растрата этимъ пріемомъ не прекратится, ибо мѣра эта, не исходя отъ привле­ченнаго, не измѣняетъ его отношенія къ нарушенному закону.

Въ данномъ дѣлѣ, кромѣ того, установлено, что растрата пополня­лась обязательствами,—думаю, что это—пріемъ, измѣняющій част­ную растрату, гдѣ иногда достаточно просто обѣщанія исполнить, чтобы существенно измѣнить послѣдствія виновности.

Ошиблись и эксперты, уменьшая нашъ ущербъ до 184.000 р., засчи­тавъ въ вину ликвидаціонной комиссіи, что она не успѣла получить домъ г-жи Алчевской и должна была довольствоваться суммой, дан­ной ей при распредѣленіи имущества, вырученнаго отъ продажи этого дома. Нельзя считать упущеніемъ, что кредиторъ не спѣшитъ вырвать полный рубль у должника, пока другіе, столь же правильные креди­торы, не приступятъ ко взысканію.

Столь же неправильна попытка—ставить въ вину ликвидаціонной комиссіи замѣну векселя г-жи Алчевской-младшей закладною на ея домъ. Такъ какъ домъ — цѣнность, предназначавшаяся на пополненіе убытковъ отъ растраты, то, замѣняя менѣе обезпечивающій интересы банка личный вексель г-жи Алчевской ея залоговымъ актомъ въ предѣлахъ дѣйствительной стоимости дома, ликвидаціонная комис­сія только замѣнила будущее, неизвѣстное и рискованное, крѣпкимъ и стойкимъ обстоятельствомъ.

Говорилось о закономѣрности кредита по счету корреспондентовъ и

по счету переходящихъ суммъ, дающихъ въ итогѣ громадный, необез­печенный кредитъ г-ну Алчевскому. Исходили изъ принципа: что не запрещено, то дозволено.

Принципъ вѣрный для лица, распоряжавшагося своими пра. вами и своимъ добромъ. Но юридическое лицо — фикція пра­ва — не знаетъ другой дѣятельности, кромѣ уставной; это — авто­матъ, движущійся только въ предѣлахъ устава — его заводной ма­шинки. Правленіе, это — повѣренный, который не можетъ дѣлать того, что ему въ полномочіи не дали. Иначе отъ молчанія устава, не запрещающаго дарить, пришлось бы заключить, что правленіе акціо­нернаго Общества, движимое общественнымъ чувствомъ, можетъ по­жертвовать весь основной и складочный капиталъ на какое-либо полезное общественное дѣло. Однако, какъ ни великодушно это чувство, какъ ни велики награды, какія даются частному лицу за подобный актъ щедрости,—сдѣлай это правленіе за счетъ ввѣреннаго ему капи­тала, его наградой будетъ только обвинительный приговоръ суда.

Теперь нѣсколько словъ общаго характера.

Всѣ защитники указываютъ на финансовый кризисъ. Онъ играетъ роль эпидемической болѣзни, которая нанесла ущербъ. Ничего без­законнаго не было-де, а дѣятели просто дышали, вдыхали и выдыхали, въ атмосферѣ, пропитанной бактеріями, и заразили все дѣло.

Я бы согласился съ защитой, если бы факты не вносили нѣко­торыхъ неукладывающихся въ выводы особенностей.

Будь бы дѣло такъ: попали въ дѣло Алчевскаго незаконно капи­талы,—можетъ быть по недосмотру въ суть дѣла и его предпріятій. Правленіе винится передъ избирателями и принимаетъ мѣры, чтобы оградить свое дѣло отъ дальнѣйшей ошибки, ставитъ карантины, . предупредительныя мѣры, чтобы чума не ворвалась и не усѣяла его побѣднаго входа разрушеніями и членовредительствами.

Здѣсь же мы видимъ другое: правленіе отсылаетъ свои капиталы въ очагъ заразы, посылаетъ все до послѣдней возможности. Это уже не борьба съ эпидеміей въ интересѣ ввѣреннаго дѣла, а превращеніе средствъ банка и его дѣятелей въ санитарный отрядъ и карету ско­рой помощи.

Было высказано, опираясь на мнѣніе нѣкоторыхъ экспертовъ, что уставы не соотвѣтствуютъ практическимъ нуждамъ дѣла, что жизни приходится расширять ихъ опредѣленія, дѣлать трещины или надрѣзы. Кто это утверждаетъ? Правящіе въ банкѣ, бухгалтеры.

Но мы не затѣмъ ихъ пригласили. Ихъ дѣло — разобраться въ книгахъ и объяснить намъ механизмъ ихъ; дѣло заправилъ въ бан-

кахъ—указать на роды й виды сдѣлокъ, на составъ ихъ въ дѣй­ствительности, на относительную выгоду и удобство однѣхъ передъ другими и только.

Быть критиками уставовъ-законовъ и свидѣтельствовать о несо­блюденіи й н е в о з мо ж но ст й соблюденія они не призваны. Законъ, изданный не въ интересѣ только банковъ, а въ интересѣ обществен­наго блага, законъ, имѣющій въ виду не вождѣленія капиталовъ и ворочаюіцихъ ими, а имѣющій въ виду всѣ общественныя цѣли, — выше ихъ критики. Никогда не поступится онъ своими правами и никогда, ни въ какихъ моментахъ государственной жизни, будемъ надѣяться, банкиры и банковые дѣятели не будутъ сильнѣе закона.

Такъ прочь съ дороги къ истинѣ все, не должно ставшее на дОрогѣ!

Еще что я хотѣлъ сказать? Да! Здѣсь старались связать дѣло банковъ съ великими реформами. Дѣятелей въ банковомъ правленіи сажали на одну тріумфальную колесницу съ историческими героями. Да, баНКИ — естественное Слѣдствіе НОВОЙ Пореформенной ЖИЗНИ, ¹HO не крушеніе банковъ. Естественные спутники великихъ дѣятелей также и скромные, въ духѣ общаго, промышленные работники,—но тѣ, кто созидалъ, укрѣплялъ И обогащалъ общественно-промышленныя пред­пріятія, строго блюдя ввѣренное, а не тѣ, кто, возникнувъ въ одно время съ желанный учрежденіями', не оправдывалъ довѣрія общества.

Вотъ, напримѣръ, съ развитіемъ жизни замѣнились старыя средства движенія новыми желѣзными путями. Но съ развитіемъ этихъ до­рогъ развилось много спеціальныхъ способовъ потери пассажирами своего багажа. Такъ нельзя же тѣхъ, кто беретъ, и тѣхъ, кто не умѣетъ сохранить пути отъ пропажъ, считать имѣющими равное право на существованіе, какъ и тѣхъ, кто созидаетъ пути.

Конечно, гг. судьи, долгъ вяжетъ й часто бываетъ не подъ силу среднему человѣку.

Но, вѣдь, есть долгъ и долгъ.

Хранить чужое, быть вѣрнымъ слову, исполнять долгъ даже пе­редъ врагомъ, не скрйвать истины —это требованія, которыя по­нятны, которыя чтймы даже въ первобытныя времена, среди пер­венцевъ человѣчества: ирокезецъ и могиканъ отказались бы одобрить нарушителей этихъ основныхъ началъ общественности. ‘И герои временъ Гомера неодобрительно кивали головой на говорящихъ неправду и нарушающихъ слово долга:

,..Гибель они на себя навлекли святотатствомъ.

Горе безумнымъ! Они въ слѣпотѣ, незнакомые съ правдой, Смерти своей не предвидятъ...

Кто изъ насъ, изъ васъ, г.г. судьи, заглянувъ въ себя, не при­знается, что не всегда мы въ силахъ побороть въ себѣ гнѣвъ, по­бороть вожделѣніе страстей, насъ плѣняющихъ быстро, лишнее выпить или съѣсть, поселить въ душѣ месть, тяжелое чувство или томящую скорбь, что къ другому больше судьба благосклонна, чѣмъ къ намъ.

Но вы знаете, что слабое къ грѣшнымъ желаніямъ сердце легко по­бѣждаетъ и гонитъ иные соблазны, которые ликъ нашъ пятнаютъ, внушая укоры отъ ближнихъ.

Вотъ теперь и все, кромѣ признанія, что мнѣ было досадно на товарищей, работающихъ здѣсь на благородномъ посту защиты,—что они непослѣдовательны.

Защищая подсудимыхъ, несмотря на старательно собранныя противъ нихъ улики, они въ то же время легко обращаются съ именемъ тѣхъ, — я говорю о г.г. Рябушинскихъ — кто ничѣмъ не нарушилъ ни долга, ни законности и кого никто еще не дозволилъ себѣ осудить въ ложныхъ путяхъ труда.

Да, они богаты. Но богатство терпимо, и законно стремленіе къ нему въ строѣ настоящей міровой жизни.

Вѣдь и обвиняемые вѣрили въ него, къ нему стремились и чтили въ г. Алчевскомъ героя и открывателя сокровищъ.

Вся разница въ томъ, что первые, если сравнить богатство съ тель­цами упитанными, размножали ихъ упорной работой и знаніемъ, на- понимающимъ искусство библейскаго Іакова, при благосклонномъ со­дѣйствіи судебъ умѣли производить тѣ породы, которыя лучше цѣ­нятся на рынкѣ, а обвиняемые хотѣли тѣхъ же тельцовъ или желали своему герою ихъ же, но позволяли замѣнить трудъ размноженія лов­лей сѣтями изъ чужого стада...

Досаденъ пріемъ! Отъ него не больно тѣмъ, въ кого кидаютъ упреки. Онъ напоминаетъ ошибку дѣтей, кидающихъ камнемъ въ про­летающую и ничего имъ нехорошаго не дѣлающую птицу. Камень брошенъ неразумно: птицѣ не повредитъ онъ, ослабнувъ въ силѣ, когда движеніе вверхъ уступаетъ притягательной силѣ земли. А па­дая обратно, онъ подчасъ царапаетъ или ушибаетъ тѣхъ, кто бро­силъ его куда не должно.

Яумолкаю.

Теперь послѣдняя очередь за вами, товарищи!

Если я ошибаюсь въ моемъ отвѣтѣ, помоги вамъ Богъ исправить ошибки для пользы тѣхъ, кто ввѣрился вамъ...