ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ От раннего к зрелому государству

Л.Е. Гринин

Волгоградский центр социальных исследований

В настоящем сборнике были высказаны различные взгляды на раннее государство, а также на то, что можно считать аналогами или альтер­нативами раннего государства.

В рамках настоящей статьи под государством понимается кате­гория. с помощью которой описывается система специальных (специ­ализированных) институтов, органов и правил, обеспечивающая внешнюю и внутреннюю политическую жизнь общества; данная сис­тема в то же время есть отделенная от населения организация вла­сти, управления и обеспечения порядка, которая должна обладать следующими характеристиками: а) суверенностью; б) верховностью, легитимностью и реальностью власти в рамках определенной тер­ритории и круга лиц; в) возможностью принуждать к выполнению своих требований, а также изменять отношения и нормы.

Это определение является основой, опираясь на которую, я даю систему определений стадиальных типов государства (подробнее см.: Гринин 2001-2005; 2006а)¹.

1. О стадних эволюции государственности

І Іскоторьіе ученые «с подозрением» относятся к выделению стадий в тех или иных процессах, нередко прямо противопоставляя понятия процесса и стадий как взаимоисключающие (например: Shanks, Tilley 1987; см. также: Marcus, Feinman 1998: 3; Штомпка 1996: 238). Однако можно согласиться с Робертом Карнсйро, что противопоставление процесса и стадии - это ложная дихотомия (Cameiro 2000b), поскольку

Гринин Л.

523

524

Г ринин Л. Е. стадии являются непрерывными эпизодами продолжающегося процес­са, а понятие процесса может служить для разработки понятия стадий (Goudsblom 1996). Процедура выделения стадий во временном про­цессе в широком смысле есть периодизация, а любая периодизация страдает односторонностью и какими-то расхождениями с реально­стью. «Однако упрощения эти могут служить стрелками, указывающи­ми на существенные моменты» (Ясперс 1994: 52). Мало того, количе­ство и значение таких натяжек можно резко уменьшить, поскольку эффективность периодизации напрямую связана с тем, насколько се автор учитывает правила и особенности этой методологической про­цедуры (подробнее об этих процедурах см: Гринин 1998: 15-28; 2003а: 67-78; 20036: 219 223; 2006а; 20066; см. также: Ершов 1984; Жигунин 1984; Шофман 1984). Исходя из этого, я считаю, что разделение про­цесса эволюции государства (и шире - политогенеза) в исторической ретроспективе на стадии является весьма важной и полезной процеду­рой, если, конечно, не абсолютизировать такое деление (см. подроб­нее: Гринин 2001-2005; 2006а).

При анализе развития государственности в рамках исторического процесса обычно выделяют две главные стадии: раннее государство и зрелое государство. Несомненно, это деление разумно и продук­тивно . Однако X. Дж. М. Классен и П. Скальннк ограничили свою схему развития государственности эволюцией только докапиталисти­ческих неиндустриалъных государств (Claessen, Skalnik 1978b: 5). Сле­довательно, концепция раннего — зрелого государства нуждается в важных дополнениях. Причины этому следующие:

1. Переход к новой стадии развития государства немыслим без серьезных изменений в производстве. С другой стороны, революцион­ные изменения в производстве сами раньше или позже требуют глубо­ких изменений в устройстве государства. Поэтому было бы более чем странно допустить, что промышленная революция XVIII-XIX вв. не вызвала сильных изменений в организации государства.

2. Если первые зрелые государства, согласно распространенным взглядам, возникли еще в глубокой древности (Египет) или на пороге нашей эры (Китай) , как тогда классифицировать европейские госу­дарства XVIII-XIX вв., не говоря уже о современных? Будут ли они также зрелыми или уже сверхзрелыми?

3. Европейские государства XIX в. сильно отличаются от сложных политически централизованных монархий поздней древности и сред­невековья (которые сами уже явно превосходят ранние государства) также по ряду других характеристик, в частности по уровню и культуре управления, развитости права, взаимоотношениям между государством и обществом. Недаром Макс Вебер говорил: «Вообще “государство” как политический институт с рационально разработанным правом и ориентированным на рационально сформулированные правила, на

“законы”, управлением чиновников-специалистов в данной существен­ной комбинации решающих признаков известно только Западу, хотя начатки всего этого были и в других культурах» (Вебер 1990: 47; кур­сив Вебера. - Л. Г. у.

Следовательно, учитывая указанные различия между индустри­альными и доиндустриальными государствами (о чем далее будет подробно сказано), очевидна необходимость выделить не две, а три стадии развития государственности. А именно:

а) ранние, еще недостаточно централизованные государства, с не­развитой социальной и классовой, а часто и административно-полити­ческой структурой;

б) уже сложившиеся ценгрализованные государства поздней древ­ности, средневековья и Нового времени, с ясно выраженным сословно­классовым делением;

в) государства эпохи капитализма, в которых исчезли сословия, появились классы буржуазии и пролетариата, сформировались нации, распространилась представительная демократия. Точнее говоря, даже не капитализма, а индустриализма, поскольку в эту группу входят и индустриальные социалистические государства.

Поэтому я пришел к выводу о необходимости «вставить» между ранним и зрелым государством стадию развитого государства.

В каждой стадии, естественно, можно выделить менее крупные этапы начального, типичного и переходного государства⁵. В рамках згой статьи базовые характеристики стадий государственности опреде­ляются по среднему этану каждой стадии (то есть соответственно ти­пичного раннего, типичного развитого и типичного зрелого госу­дарств). Дело в том, что на первом этапе (начального государства) в политии еще очень много остатков и элементов предыдущей стадии, а на третьем этапе (переходного государства) многие институты уже перезрели, а также появляются признаки более высокой стадии госу­дарственности.

Основные различия между ранним, разви тым и зрелым государствами:

Ранние государства очень сильно отличаются между собой по многим характеристикам, в частности но степени развитости центра­лизации, управления, налоговой и судебной систем. Но если искать сходство в них с позиции, каковы в целом их отличия от государств более высокой стадии эволюции, то раннее государство - это всегда государство неполное (организационно и социально). Такая «непол­нота» касается взаимосвязи между государством и обществом. Тут существовали разные варианты, но в каждом из них какие-то очень

важные элементы государства и необходимые характеристики обще­ства отсутствовали или были явно недоразвиты.

В большинстве случаев указанная неполнота выражалась в самом прямом смысле, поскольку многие ранние государства часто не обла­дали полным набором важнейших черг государства либо нс развили все или часть из них до удовлетворительной степени. В первую оче­редь, сказанное относится к таким атрибутам государственности, кик профессиональный аппарат управления и подавления, налоги, терри­ториальное деление, а также степень централизации и письменное право.

Развитое государство выступает как государство сформировав­шееся и сложившееся, имеющее практически все указанные выше атрибуты государства (в том числе профессиональный аппарат управ­ления и подавления, налоги, территориальное деление), и централи­зованное. Таким образом, многие признаки, которые могли встречать­ся, но могли и отсутствовать в ранних государствах, в развитых стано­вятся обязательными⁶.

Такой ши государства был уже результатом длительного истори­ческого разви тия и отбора, которые доказали, что государство сущест­венно прочнее, если его институты органично связаны с социальной структурой общества, если они одновременно и опираются на соци­альный порядок, и поддерживают сю. Например, на Руси и в Западной Европе такое государство с эффективной централизацией возникло на основе формирования сословного общества, сословной монархии, союза монарха с дворянством (и в отдельных случаях с городами). Разви тое государство гораздо более целенаправленно и активно влияет на социальные процессы в обществе. Оно не просто тесно связано с особенностями социальной и корпоративной структуры общества, но как бы конституирует эти особенности в политических и юридических институтах. В этом смысле его можно рассматривать как сословно­корпоративное государство.

Естественно, что разные государства достигали начала этой ста­дии в разнос время. Например, Китай - с момента образования первой централизованной империи Цинь, в конце III в. до н. э.; Римская импе­рия - примерно в конце I в. н. э.; Византия - с момента возникновения. Франция начала вступать в эту стадию в конце XIII века; Россия - во второй половине XVI в.

Зрелое государство является уже результатом развития капита­лизма и промышленной революции, то есть имеет принципиально

иной производственный базис. Другие отличия зрелого государства от ему предшествующих также очень велики. Оно опирается на сложив­шуюся или складывающуюся нацию со всеми ее особенностями. По­этому такое государство более развито в организационном и правовом плане, обязательно имеет профессиональную бюрократию с опреде­ленными характеристиками (см., например: Weber 1947: 333-334), четкий механизм передачи или ротации власти. Естественно также, что зрелое государство имеет намного более развитой аппарат прину­ждения и контроля, в целом более развитые и специализированные и і їсти гуты управления.

Оно постепенно трансформируется из сословно-классового в чис­то классовое государство, а на последних своих этанах - в то, что можно назвать социальным государством. Исходя из сказанного, мож­но сделать очень важный вывод, что в древности и средневековье не было зрелых государств, а только ранние и развитые. Самые пер­вые зрелые государства появляются в конце XVII - XVIII в. О хроно­логии вступления в эту стадию будет сказано дальше.

3. Ранисе государство

3.1. Некоторые характеристики раннего государства

Естественно, что я не ставил целью дать всестороннюю и полную ха­рактеристику каждого из трех стадиальных типов государства. Здесь я останавливаюсь только на таких характеристиках, которые позво­ляют, на мой взгляд, точнее выделить критерии разделения процесса эволюции государства па эволюционные стадии. Что касается ранне­го государства, то некоторые свои взгляды на него я высказал в дру­гих статьях в этом томе (Гринин 2006г; 2006д), что позволяет мне опираться на них.

Прежде всего, необходимо напомнить, что я делил все догосудар- ственные социумы и политип падве группы: стадиально догосударст- венпые и исторически догосударственпыс (Гринин 2006д: 93-96). К первым я относил такие, которые при своих наличных характеристи­ках пи при каких условиях нс могли стать даже самым примитивным государством. Ко вторым - такие, которые уже обладают необходи­мыми параметрами (величиной и степенью социокультурной сложно­сти), поэтому при благоприятных условиях они могут стать государст­вом. Однако, поскольку в этих обществах отсутствуют некоторые не­обходимые конкретные условия для формирования государства, они развиваются по собственным траекториям и становятся аналогами ранних государств.

Исходя из этого, следует отметить, что раннее государство отли­чается от стадиально догосударс г венных обществ совершенно опре­деленными вещами, поскольку, чтобы стать государством:

1. Общества не могут быть меньше определенного размера и сложности (самое меньшее - несколько тысяч жителей). Хотя чаще

528 Гринин Л. Е.

требуется больший размер, а по мерс развития государства его объемы, как правило, возрастают до многих тысяч (часто до десятков и сотен тысяч и даже миллионов человек).

2. В обществе должен иметься определенный производственный ба­зис в виде сельского хозяйства, ремесла и торговли (два последних в от­дельных случаях заменяет военно-данническая эксплуатация соседей).

3. В обществе должна быть заметная социальная стратификация.

4. Необходим определенный уровень политической и структурно­управленческой сложности, по крайней мерс должно быть не меньше трех уровней управления, а чаще - больше (см., например: Cameiro 2000а: 186), что при археологических раскопках нередко выражается в трех-, четырехуровневой иерархии поселений (Wright, Johnson 1975; Джонсон 1986) и в целом свидетельствует о наличии определенных политических трэд и ц и й.

Однако, как я доказывал (Гринин 2006д), и многие аналоги отлича­ются от стадиально догосударс і венных политий теми же самыми харак­теристиками. Поэтому я сформулирован, какими именно чертами и при­знаками раннее государство отличается от аналогов. А именно-это:

1. Особые свойства верховной власти.

2. Новые принципы управления.

3. Нетрадиционные и новые формы регулирования жизни общества.

4. Редистрибуция власти, то есть способность перераспределять через центр властные полномочия⁷.

Исходя из сказанного, раннее государство - это категория, с по­мощью которой описывается особая форма политической органи­зации достаточно крупного и сложного аграрно-ремесленного об­щества (группы обществ, территорий), определяющая его внеш­нюю полигику и частично социальный и общественный порядок; эта политическая форма в то же время есть отделенная от населе­ния организация власти: а) обладающая верховностью и суверен­ностью; б) способная принуждать к выполнению своих требова­ний; менять важные отношения и вводить новые, перераспреде­лять ресурсы; в) построенная (в основном или в большой части) не на принципе родства.

Как легко заметит читатель, в данном определении я не указал, что для раннего государства обязательно наличие таких признаков, как аппарат управления и подавления, налоги, территориальное деление. Дело в том, что во многих, едва ли не в большинстве ранних госу­дарств они в полной мере не обнаруживаются (об этом подробнее да­лее). 11о, на мой взгляд, это не только не является каким-то «недостат­ком» ранних государств, а, напротив, совершенно естественно. И тс ранние государства, которые обладают всеми указанными признаками, скорее являются исключениями, выделяющимися среди ранних госу­дарств в сторону развитости, чем правилом. Поэтому, по моему мне­

нию, эти три признака являются обязательными для характеристики только следующего эволюционного типа государства - развитого.

3.2. Раннее государство как государство неполное

Государство как форма общества всегда отражает социальное и иное устройство последнего. Однако анализ черт, свойственных раннему государству, даст основания сказать, что в широком смысле слова оно является неполным. Эта неполнота в общем виде означает, что в системе взаимосвязей между государством и обществом имеются не­кие ограничители, которые препятствуют дальнейшей стадиальной эволюции ранних государств. Данная ограниченность означает такую связь между государством и обществом, которая ретроспективно (с точки зрения эволюционных возможностей системы) выглядит неадекватной по сравнению с тем, что мы видим на более высоких этапах развития аналогичных систем. И неудивительно, что многие ранние государства так никогда и не становятся развитыми (см.: Claes- sen, van de Velde 1987а; 1991; Skalnik 1996; Shιffcrd 1987; Tyιnowskι 1987; Кочакова 1995), а те, что становятся, обычно совершают такой переход с тяжелыми кризисами и катаклизмами, вызывающими глубо­кую перестройку всей системы⁸.

Указанная ограниченность проявляется по-разному. Иногда поли­тическая форма раннего государства оказывалась нс очень крепко свя­занной с обществом. В этих случаях государственной надстройке, об­разно говоря, почти все равно, кем она управляет. Возьмите Среднюю Азию, границы внутри которой в течение многих сотен лет никак не устанавливались, без конца меняясь в зависимости от чисто военных обстоятельств и удачливости очередного завоевателя (для Ближнего Востока в целом и Северной Африки это тоже очень характерно). Возьмите средневековую Европу XI -XIII веков, где огромные области с легкостью переходили от правителя к правителю, от державы к дер­жаве при браках и разводах правителей, по смерти короля и обретении наследства⁹.

Европа этого времени — пример политической системы со слабой административной структурой. Однако бывали случаи «непригнанно- сти» и «неподогнанности» общества и государства друг к другу и ко­гда политическая власть обладала развитым административным и бю­рократическим аппаратом, который сравнительно легко накладывался на разные территории. Так было в Месопотамии, где государства час­то меняли границы, то укрупнялись, то распадались, неоднократно происходила и смена династий. Но принципы государственности при этом оставались в целом теми же. Бюрократия легко надстраивалась над любыми территориальными конфигурациями.

Но в некоторых ранних государствах указанная ограниченность, напротив, выражалась именно в том, что связь между государством и обществом была слишком тесной, то есть определенная государствен- 18 Гринин

530 Гринин Л. Е.

ная форма годилась только для конкретного социума. В результате она оказывалась неспособной к необходимым качественным трансформа­циям. Ярким примером является организация греческих полисов, не сумевших преобразоваться даже перед лицом потери независимости. «Парадокс греческой истории состоит в том, что основной ее тенден­цией было непрерывное и в общем малоуспешное стремление к пре­одолению полиса: непрерывное в силу несоответствия однажды уста­новленных полисных принципов... дальнейшему общественному про­грессу, а безуспешное ввиду того, что попытки преодоления полиса осуществлялись на полисной же основе» (Фролов 1979: 6). При этом наблюдается интересная картина. С одной стороны, греческие полисы так и не смогли самостоятельно объединиться в крупное государство именно из-за слишком тесной связи между гражданской общиной и формой государства. Но, с другой стороны, несбалансированность этих раннегосударственных образований весьма наглядно проявлялась в том, что в полисах были часты социальные перевороты и смена по­литического режима (от демократии к олигархии и наоборот), причем нередко совершаемые легитимно, путем смены лидеров и групп у вла­сти, постоянным изменением законов и решений¹ .

На основе приведенных выше и многих других фактов я выделил два основных типа несоответствий между политической и социальной структурами древних и средневековых государств.

Первый и более распространенный вариант - когда раннее го­сударство является неполным в прямом смысле слова, поскольку слабо развитой оказывается его административная организация. Ведь ранние государства очень часто нс обладали полным набором важнейших черт государства либо не развили все или часть из них до удовлетворительной степени. При этом какие-то из этих признаков могли быть даже в весьма развитом виде, зато другие отсутствовали, а порой все признаки оказывались недоразвитыми. В первую очередь, сказанное относится к таким атрибутам государственности, как про­фессиональный аппарат управления и подавления, налоги, территори­альное деление, а также наличие писаного права и письменной формы управления (приказы, распоряжения, отчеты, архивы и т. π.)^l,.

Сказанное будет легче понять, если вспомнить, что в ряде ранних государств вместо территориального деления существовало родовое, общинное или иное¹², а в других налоги были неотличимы от дани, подарков, временных займов и т. п. Весьма часто налоги носили нере­гулярный характер, например, собирались только во время войны (длительное время так было в Древнем Риме). В некоторых случаях налоги на население могли и вовсе отсутствовать, поскольку у прави­тельства имелись иные источники доходов, такие как монополии на определенный вид торговли (включая внешнюю) или на определен­ную деятельность (добыча соли, разработка полезных ископаемых); особые земли и территории, доходы с которых шли на содержание

правителя (так, доходы с земель королевского домена в средневековой Европе нередко были главным источником государственных средств); регулярная дань и контрибуции с покоренных областей; принудитель­ные платежи союзников (как, например, в Афинском морском союзе) и т. п. В частности, в Римской республике в ранний период очень важ­ным источником доходов была плата за сдачу в аренду общественных земель (см.: Черника 1995: 5), а налоги носили экстраординарный ха­рактер. Далеко не всегда в ранних государствах (особенно в Древнем мире) имелась регулярная армия, поскольку правители обходились ополчением. Еще реже была там полиция¹³.

Довольно часто в ранних государствах был слабым администра­тивный и репрессивный аппарат. Иногда его слабость сочеталась с примитивностью социального расслоения, как, например, в варвар­ских королевствах Европы в начале средних веков. Но бывало и так, что сословно-классовые отношения выражены достаточно четко, а административный аппарат - слабый или «небюрократический», как это можно видеть в Афинах, Риме и других государствах, где профес­сиональные администраторы либо отсутствовали вовсе (а должности замещались по очереди или по жребию), либо они не получали жало­ванья и избирались на короткий срок.

Часто такие «неполные» ранние государства только надстраива­лись над обществом, ограничиваясь военными и перераспределитель­ными задачами, сбором дани, повинностей и пошлин, не проникая в толщу его жизни. Таким государством, например, длительное время была Древняя Русь, многие государства кочевников, ряд африканских государств. Нередко молодая держава вскармливает мощный слой но­вой знати, которая перестает считаться с породившим ее государством и начинает формировать под себя социальные процессы. Ярким при­мером является титулованная знать средневековой Европы, которая превращает наделы за службу в частную собственность, закрепощает крестьян, лишает королей тяглецов и воинов и в конце концов делает королевства номинальными понятиями. В чем-то похожие процессы шли и во многих других странах начиная с глубокой древности (см., на­пример, о Китае эпохи Западного, а потом и Восточного Чжоу начиная с IX в. до н. э.: Васильев 1993: 187-189; см. также: Крюков 1974: 14-15). Неслучайно же есть сторонники теорий «вечного феодализма», нали­чия феодальной формации в древности.

И вовсе не удивительно, что часто именно этап типичного раннего государства оказывается периодом феодальной раздробленноеги. По­этому не лишено смысла утверждение, что «политическая раздроб­ленность в эпоху раннего феодализма - не признак слабости государ­ства, а естественное в тех условиях его состояние: то был иерархизи- рованный союз вассалов и сеньоров, опиравшийся на систему личных связей, преобладавшую в том обществе форму социальных отноше­ний» (Гуревич 1970: 60).

В малых (отчасти и в средних) государствах уже из-за самих их размеров аппарат обычно был недостаточно развит и отделен от насе­ления. Ведь в таких масштабах многие вопросы эффективно решались иными, чем государственный приказ или контроль, способами (напри­мер, частными лицами; путем прямого волеизъявления населения или участия родовых, профессиональных или социальных групп в каких- то делах). Здесь рост государственности был, в первую очередь, связан с необходимостью вести успешные войны, иногда организовывать внешнюю торговлю. Важной могла быть роль государственной власти в улаживании социальных конфликтов, как это было в Афинах и неко­торых других греческих полисах, отчасти в раннем Риме (между пле­беями и патрициями). В результате те или иные стороны и черты госу­дарственности усиливались, а другие отставали. Какие именно, зави­село от особенностей политий. Спартанский, афинский, финикийский, а также - до определенного момента, пока они оставались малыми государствами - карфагенский и римский пути - это только некоторые из вариантов развития.

Крупные же ранние государства имперского типа, возникшие в результате завоеваний, неизбежно распадались или резко уменьша­лись в размерах. Редко империи оставались могущественными более ста лет подряд. 1 Іеоднократньїе взлеты и падения Ассирии в XIII—VII вв. до н. э. - наглядный пример этому (см.: Садаев 1979). Но, даже когда государство было сильным в военном отношении, чтобы долго удер­живать провинции в своей орбите, все равно обычно оно являлось не­достаточно развитым, чтобы по-настоящему интегрировать различные свои части. Существовал дисбаланс между государственностью центра и окраинами (см. об этом: Thapar 1981: 411). А. 13. Коротаев (Коротаев и др. 2000: 42-45; Korotayev et а!.2000: 23 -24; см. также: Коротаев 2000а; 20006) считает, что большинство империй представляли собой мульти полити и, то есть образования, имеющие собственно государст­во в центре и разного рода политин на периферии. И такие государст­ва, как, например, Римская и Карфагенская республики, были не ин­тегрированной системой, а, скорее, конгломератом земель. В них су­ществовала система особых связей центра и каждого народа, каждой области или территории. При этом одни имели больше прав, другие - меньше, третьи были почти равны победителям, зато с четвертыми обращались очень сурово¹⁴.

Второй вариант неполноты раннего государства противопо­ложен первому и является более редким. В таких государствах имелся развитой бюрократический аппарат управления. Но он сосуще­ствовал с недоразвитыми социальной структурой и этническими ха­рактеристиками, действовал в обществе без достаточно четкой соци­альной стратификации (то есть ярко выраженных классов или сосло­вий, более-менее зрелых отношений собственности на землю). Мало того, именно чрезмерный административный аппарат мог препятство­вать складыванию более развитой и устойчивой социальной системы.

Так было, скажем, в Шумере при третьей династии Ура (XXI в. до н. э.), где в результате государство, по выражению М. А. Виткина (1968: 434), принимает антиобщественную форму¹⁵, и в наследовав­шем ему государстве Хаммурапи; в Египте времен Древнего царства; империи Инков . Поэтому можно считать, что в этих государствах бюрократия - при всей ее организаторской значимости — в какой-то мере оказывается внешней надстройкой над обществом, подобно тому, как в других государствах над ним надстраивается военная знать со своими дружинами. Только методы эксплуатации и влияния на социум у этих элит разные.

Если слабые правительства порой не могли в достаточной степени мобилизовать силы страны, натыкаясь на своеволие знати и наместни­ков, то здесь государство, напротив, залавливает общество, пытаясь перестроить его полностью под свои задачи. При этом оно брало на себя функции основного распорядителя благ, организатора и контро­лера производства и распределения. Такая чрезмерность государства возникала, прежде всего, в условиях натурального хозяйства, как это было, например, в империи Инков. Однако увлечение «учетом и кон­тролем» могло иметь место и в обществах с определенным уровнем товарно-денежных отношений, если там преобладали натуральные государственные повинности. Ведь сбор, хранение, перевозка и рас­пределение продуктов по сравнению с деньгами являются более труд­ным и громоздким делом.

И чем больше отношений регулировалось, тем к большей системе контроля государство стремилось, подменяя вполне эффективные не­государственные традиционные (например, семейные, общинные, ре­лигиозные) и рыночные механизмы. Поэтому сами правители вовсе не считали, что государственный аппарат и его функции избыточны. На­против, такое тотальное государство могло испытывать нужду во все новых контролерах и надсмотрщиках, полагая, что его проблемы по­рождены как раз недостаточным учетом. Так, например, один из царей третьей династии Ура в Месопотамии Шульги (2093-2046 до н. э.) личным указом велел брать в школы больше детей, в том числе из не­знатных и нечиновных семей (см.: Емельянов 2003: 85-86), поскольку служащих следить за всем хронически не хватало. Неудивительно, что цари этой династии оставили больше всех письменных документов (глиняных табличек), на которых фиксировалось все, вплоть до голу­бя, поданного к столу.

Поэтому об избыточности таких отдельных ранних государств я говорю с точки зрения эволюции, поскольку эти модели в конце кон­цов оказались неэффективными и зашли в тупик. Будущее развитие показало, что следить за всем - задача для государства непосильная. И не случайно, что с развитием рыночного хозяйства попытки создать «государственный коммунизм» прекращаются, хотя рецидивы тоталь­ного государственного контроля имели место и позже, например в Птолемеевском Египте.

Могли быть и иные варианты, кроме двух описанных, поскольку несбалансированность раннегосударственных образований проявляет­ся самым разным образом.

4. Развитое государство

4.1. Предварительные замечания о методике анализа

Необходимо уточнить, что, когда идет речь об отличиях развитого го­сударства от раннего, имеются в виду .ишшкиыю обязательные при­знаки обоих типов. Например, если некоторые ранние государства могли базироваться на нсзерновом сельском хозяйстве, другие - суще­ствовать без товарно-денежных отношений и внутреннего рынка, иные - без письменности, письменного права и судебной системы, третьи - без постоянных налогов или постоянного войска, четвертые - обходиться без централизации и профессиональных чиновников, то среди развитых государств такого уже быть не могло. В то же время мы едва ли найдем хотя бы одну черту развитых государств, которой не было бы ни в одном раннем государстве. Тем более в ранних госу­дарствах на последнем, переходном этапе, когда зарождаются многие черты будущей стадии (см. об этом также: Claessen, Skalnik 1978а: 633-634; Claessen 1978: 589). Мало того, по каким-то отдельным пока­зателям некоторые из ранних государств могут даже превосходить отдельные из развитых. Так, например, по уровню развития права Римская республика превосходила Индию XVI в.

Иными словами, отдельные ранние государства могли иметь неко­торые из признаков развитых (письменность, профессиональный бюро­кратический и карательный аппарат, кодифицированное право и др.). Но ранние государства не обладают всей системой минимальных ха­рактеристик развитых государств (о которой - дальше). А чтобы счи­тать какое-то государство развитым, оно должно обладать всей сово­купностью таких признаков. Следовательно, необходимо сравнивать их по обладанию полной системой минимальных характеристик.

Это важно иметь в виду и по причине того, что в качестве крите­риев различий между ранними и развитыми (зрелыми в иной термино­логии) государствами порой выделяют достаточно узкие и, образно говоря, конкретно-осязаемые отличия. В частности, Классен и Скаль- ник выдвигали изменения идеологии в качестве важнейшего критерия (Claessen, Skalnik 1978а: 633-634; см. также: Claessen, Oosten 1996: 1-23). Согласно их формулировкам, структура раннего государства базиру­ется на концепции реципрокности (взаимности) и родственной близо­сти к правителю¹⁷. Раннее государство существует, пока идеологиче­ские основания государства покоятся на этих идеях и представлениях. Однако чем больше оно развивается, тем слабее становится роль этих идеологических компонентов. Эффективный государственный аппарат постепенно делает ненужным обращение к сверхъестественным спо­собностям правителя или постоянному исполнению его реципрокных

обязательств. Постепенно «сакральная» легитимация власти [sacral legitimation)перерастает в «правовую» легитимацию ('legalistic’ le­gitimation),основанную на законе, праве, установленном государст­венном порядке, что и обозначает границу между типами государств.

Действительно, смена идеологии - это важный момент, который может в ряде случаев быть показателем рубежа между эволюционными типами государств. По все же легко найти примеры, к которым это не применимо. Несомненно, что Римская республика, так же как и Афи­ны, Спарта и другие гражданские общины имели вполне развитую по­литическую идеологию, которая не нуждалась в обращении к «сверхъ­естественным способностям правителя» (см., например: Бочаров 1936: 87, 117, 120, 201; об идеологии итальянских республик см.: Дюби 1994: 206-211). И, как известно, многие ранние государства принимали буд­дизм, христианство, ислам еще на начальных этапах развития, не ста­новясь от этого развитыми. Эти религии также в равной степени могли быть идеологией как ранних, так и развитых государств.

Как уже сказано, я стремился выделять главные черты при сравне­нии раннего и развитого государств именно по среднему этапу их раз­вития (то есть типичного государства каждой стадии), по возможности оставляя без внимания остающуюся в них архаику или явления, свой­ственные более высокой стадии. Ведь, с одной стороны, на последних этапах каждой стадии государственности (переходного государства) появляются различные моменты, которые уже не характерны для нее. Эго свидетельствует о подготовке к переходу к следующей стадии. С другой стороны, на начальном этапе любой стадии государственности еще очень-очень много черт предыдущей стадии. Поэтому в зависимо­сти от задачи можно делать упор как на сходствах и непрерывности процесса, так и на его узловых моментах. Например, Римская респуб­лика в период правления Октавиана Августа (конец I в. до н. э. - нача­ло I в. н. э.) переросла в империю. Логично взять этот период также за начало превращения Римского государства из раннего в развитое. При этом легко указать как на огромное сходство между поздней респуб­ликой и ранним принципатом, так и на важное различие между этими эпохами, которое затем будет все более и более давать себя знать, то есть на зародившуюся императорскую власть. Но только в III в. н. э. Римская империя наглядно и ярко демонстрирует черты развитого го­сударства: «иерархическую систему сословий и наследственное при­крепление людей к их профессиям и статусам, разветвленный огром­ный полицейско-бюрократический аппарат, «теократическую» власть императора, обязательную для всех подданных государственную ре­лигию, санкционировавшую официальную идеологию» (Штаерман 1968: 659; см. также: Петрушевский 2003).

В ряде случаев о вступлении в начальный этап развитого государ­ства можно говорить только ретроспективно, с учетом дальнейшей эволюции этого государства. Вот как, например, описывает такие из­

менения в отношении Ирана (III—IV вв. н. э.) В. Г. Луконин (1987: 141, 137): «Раннесасанидская монархия, в сущности, мало чем отличается от парфянской, однако изменившиеся условия способствуют посте­пенной централизации государства. На смену полису приходит “цар­ский город”, на смену системе полунезависимых царств - единая го­сударственная административная система, на смену религиозной тер­пимости парфянских царей и множеству религий - единая государст­венная религия - зороастризм», - а также: «Сасанидский период ха­рактерен постоянно растущей тенденцией к централизации».

4.2. Общая характеристика развитого государства

Прежде всего надо отметить, что развитое государство более органич­но обществу, точнее говоря, государство становится естественной его формой, хотя сам процесс притирки мог идти негладко и болезненно. Путь к этому был длительным и непростым, поскольку такое государ­ство было итогом многочисленных трансформаций, переворотов, рас­падов и собираний земель, в течение которых происходил отбор наи­более удачных вариантов соотношения государства и социально­этнических структур. Чтобы оно появилось, с одной стороны, нужен был существенный прогресс в его политическом, административном и правовом устройстве, в идеологии. А с другой стороны, требовалось достижение необходимого уровня этнического, социального, эконо­мического и культурного развития, в результате чего общество стано­вится социально и этнически достаточно консолидированным.

Крайне существенно, что развитое государство не просто тесно свя­зано с особенностями социальной и корпоративной структуры общества и закрепляет эти особенности в политических институтах, но и гораздо более целенаправленно и активно влияет на социальные процессы.

Развитое государство выступает как государство централизо­ванное и сформировавшееся, то есть имеющее все атрибуты госу­дарства. Такое государство складывается в результате долгого разви­тия самой техники управления и администрирования, расширения и профессионализации административных и иных структур, подгонки аппарата для решения определенных задач. Поэтому многие признаки, которые могли встречаться, но могли и отсутствовать в ранних госу­дарствах, в развитых становятся обязательными: профессиональный аппарат управления и подавления, налоги, территориальное деление, а также наличие писаного права.

Естественно, что разные государства достигали стадии развитого государства в разное время¹⁸. Например, Египет - с Нового царства (примерно XVI в. до и. э.); Китай - в результате объединения его в пер­вую централизованную империю Цинь в конце III в. до н. э.; Рим достиг этого уровня примерно в конце I в. и. э.; Византия сразу возникла как развитое государство (поскольку римские традиции здесь не прерыва­лись); Иран - после упрочения Сасанидской династии III-IV вв. н. э.; Япония вступила в стадию развитого государства в начале XV в., когда

сёгунам из династии Асикага удалось укрепить позиции центральной власти. Франция начала вступать в эту стадию в конце XIII века при Филиппе IV Красивом, но Столетняя война задержала этот процесс. Ис­пания становится развитым государством в конце XV в. (в результате объединения Кастилии и Арагона); Англия-также в конце XV в. (после войны Алой и Белой Роз и воцарения династии Тюдоров); Индия - че­рез некоторое время после образования империи Моголов во второй половине XVI в. в период правления Акбара (1556-1605), который объ­единил под своей властью основную часть территории Индии и провел важные реформы государственного управления; Россия - во второй по­ловине XVI в. во время царствования Ивана Грозного¹⁹ (подробнее обоснование хронологии см.: Гринин 2006а).

Исходя из сказанного, развитое государство - это категория, с помощью которой описывается форма политической организации цивилизованного общества (группы обществ); отделенная от насе­ления централизованная организация власти, управления, прину­ждения и обеспечения социального порядка в виде системы специ­альных институтов, должностей (званий), органов, законов (пра­вил), обладающая: а) суверенностью; б) верховностью, легитимно­стью и реальностью власти в рамках определенной территории и круга лиц; в) возможностью изменять отношения и нормы.

4.3. Отличия развитого государства от раннего

Далее перечисляются сформированные мной минимальные признаки развитого государства в сравнении с ранним государством. Я стремил­ся сделать эти характеристики более содержательными, поэтому фак­тически каждая такая характеристика состоит из целого ряда важных моментов:

а) Развитое государство имеет больше атрибутов государст­венности, которые к тому же более развиты.

В нем уже достаточно ясно и в системе прослеживаются все при­знаки государства: особый отделенный от населения аппарат управле­ния и насилия; налоги; развитое территориальное административное деление. И помимо этого еще обязательно имеются письменное право, особая письменная культура управления, учета и контроля²⁰. Такое государство не может довольствоваться ополчением, а обычно имеет постоянную армию. В нем имеется более развитая система повинно­стей. Архаические повинности и доходы (дань, подарки, полюдье, от­работки, доходы от военного грабежа или контрибуций), исчезают или играют подчиненную роль. А налоги становятся более регулярными.

б) Развитое государство является сословно-корпорагивным государством.

Социальная структура начинает изменяться в сторону того, чтобы быть представленной более крупными общественными группами, а не множеством мелких социальных слоев или социалыю-территориаль-

538

ГрининЛ. Е. ных единиц (вроде независимых городов и храмов с особыми приви­легиями). Налицо также этнически сложившиеся народности, а не племенной конгломерат или сосуществование массы мелких родст­венных народцев. В результате общество становится социально доста­точно консолидированным. Указанная консолидация сословий связана с уменьшением замкнутости и обособленности областей и территорий, с экономическим объединением общества, более плотными контакта­ми представителей высших слоев между собой. Но нельзя не отметить и активность государства в этом отношении, которая заключается в юридическом оформлении сословий, а в целом - в том, чтобы сделать общество более жестким, устойчивым, уменьшить социальную мо­бильность или канализировать се.

В свою очередь, государство и в устройстве, и в политике все бо­лее явно отражает особенности своего социального (и этнического) состава, активно влияя на социальную структуру общества и выступая посредником между сословиями и корпорациями. Также может идти процесс более четкого оформления системы титулов, рангов, также чинов служащих (в последнем случае особенно там, где правящий класс совпадает с классом чиновников («государство-класс», по опре­делению М. А. Мешкова [1967: 243-245]).

в) Развитое государство - это обязательно централизованное государство, в целом более устойчивое и крепкое, чем раннее.

Развитое государство не может быть политическим конгломера­том, как это часто было в ранних государствах. Это уже не просто объединение территорий, которые распадаются, как только сила цен­тра ослабла. Конечно, возможны распады и развитых государств, осо­бенно на начальном этапе, когда только происходит процесс центра­лизации. Но если дальнейшее развитие этого типа государства идет, оно обязательно связано с новой и часто более прочной централизаци­ей на примерно той же территории. Это объясняется тем, что развитое государство формируется на определенной, исторически подготовлен­ной в материальном и культурном плане к такому единству террито­рии за счет общей культуры, идеологии, письменности, развития ком­муникаций, торговли, определенной унификации, в том числе денег, мер, права и другого.

г) В развитом государстве более высокая хозяйственная база.

В частности, развитое государство, в отличие от раннего, не может возникнуть без зернового хозяйства, и тем более на основе скотовод­ства. В то время как ряд африканских государств возникал на базе сельского хозяйства, в котором зерновые культуры не играли преобла­дающей роли, а ведущими были иные: ямс, банан, маниок, земляные орехи и т. п. (см., например: Бондаренко 1995: 103). В развитом госу­дарстве не может отсутствовать внутренний рынок и господствовать натуральное хозяйство, какими были некоторые ранние государства (империя Инков, Египет Раннего царства). Требуется хотя бы некото­

рое развитие товарно-денежных отношений. Должна существовать не только специализация ремесел, но и намечаться хозяйственная спе­циализация (пусть еще и слабая) районов, то есть формироваться еди­ный хозяйственный организм в государстве²’.

д) Если многие ранние государства существовали на основе вар­варских обществ, то развитое государство обязательно оформляет общество уже цивилизованное. Поэтому такое государство склады­вается только в районах достаточно продвинутых цивилизаций и часто на базе ведущего этноса.

е) Развитое государство существенно лучше, чем раннее, подхо­дит под определение, что это организация принуждения (насилия), созданная для того, чтобы высшие классы могли -эксплуатировать и держать в повиновении низшие. Во многих же ранних государст­вах эксплуатация не достигает высокого уровня (см., например: Trouwborst 1987: 131; Service 1975).

ж) Наличие нового типа государственной идеологии и/или ре­лигии. Вместо примитивных идей о царской власти (мифические пред­ки, сверхъестественные качества царя и т. п.) возникает политическая идеология в широком смысле слова. Ярким примером может служить конфуцианство в Китае (Васильев 1983). Но, конечно, такая идеология очень часто имеет какой-то религиозный камуфляж, как, скажем, кон­цепция XVI в. «Москва - третий Рим» (см.: Пайпс 1993: 306-307). В результате во многих развитых государствах, как это было, по мысли А. С. Мартынова (1982: 6-7), в Китае и других странах Восточной Азии, государство становилось сакральным само по себе. Это нередко требо­вало союза государства с официальной церковью (см., например, в от­ношении некоторых европейских государств: Ле Руа Ладюри 2004: 8).

5. Зрелое государство

5.1. Общая харакіеристика

Зрелое государство, в моей концепции, является уже результатом раз­вития капитализма и промышленной революции, то есть имеет прин­ципиально иной производственный базис. Другие отличия зрелого государства от предшествующих ему типов также очень велики. Оно опирается на сложившуюся или складывающуюся нацию со всеми ее особенностями ². Поэтому такое государство более развито в органи­зационном и правовом плане, обязательно имеет профессиональную бюрократию, четкий механизм и прописанную процедуру легитимной передачи власти. Как правило, создаются конституции и системы раз­деления властей, возрастает роль права, особенно гражданского. В целом (за исключением тотапитарных и авторитарных государств) системы права и судопроизводства достигают в зрелых государствах такого развития и совершенства, что сравнивать их с предшествую­щими эпохами сложно. В результате важнейшей функцией зрелого государства становится обеспечение не только социального, но и

обычного правопорядка, на который в развитом государстве часто об­ращалось слабое внимание. В связи с ростом роли отношений собст­венности и утверждением равенства граждан перед законом, отменой сословных преимуществ зрелое государство постепенно трансформи­руется из сословно-классового в чисто классовое государство.

Исходя из сказанного, зрелое государство - это категория, с по­мощью которой описывается органическая форма политической организации экономически развитого и культурного общества в виде системы бюрократических и иных специальных институтов, органов и законов, обеспечивающая внешнюю и внутреннюю по­литическую жизнь; эго отделенная ог населения организация вла­сти, управления, обеспечения порядка, социального или иного не­равенства, обладающая: а) суверенностью; б) верховностью, леги­тимностью и реальностью власти в рамках определенной терри­тории и круга лиц; в) развитым аппаратом принуждения и кон­троля; г) систематическим изменением отношений и норм.

Стоит обратить внимание, что если развитое государство опреде­лено как естественная форма политической организации общества (то есть, хотя оно необходимо для поддержания социального порядка, все же, если бы не угроза нашествий, основное крестьянское населе­ние, в принципе, могло бы обойтись без государства и тем более без крупного государства), то зрелое государство - как органическая фор­ма политической организации, то есть это форма, вне которой общество (и население) быть не может в принципе.

При этом сама государственность становится как бы отделенной от конкретных людей. Если в монархиях в начальный период зрелого государства монарх, подобно Людовику XIV, еще мог заявить: «Госу­дарство - это Я!» - (и то в XVII, а не в начале XX в.), то в конституци­онных режимах это уже было просто невозможно. Возникает и опре­деленная автономия аппарата и армии, которые все более выступают как некий абстрактный механизм служения обществу ³. Все это созда­ет основу для формирования гражданского общества.

В плане взаимоотношения государства и общества, государства и личности я считаю, что необходимо говорить о появлении нового типа идеологии, которую в целом можно определить как гражданскую, поскольку она объясняла взаимоотношения человека и государства с точки зрения человека-гражданина, имеющего равные по закону права и обязанности, живущего в особом национально-государственном со­обществе. Эта гражданская идеология в результате революций, ре­форм и распространения образования постепенно заменила сакрально­традиционную идеологию развитого государства с ее представления­ми о святости монаршей власти и нерушимости сословного социаль­ного порядка. Наиболее универсальным видом гражданской идеологии можно считать национализм. Другими влиятельными идеологиями эпохи классического капитализма были либерализм, демократизм, ре­

волюционизм и реформизм. В более поздний период появляются импе­риализм (как идеология), коммунизм, фашизм, антикоммунизм. В ре­зультате изменяются критерии достоинства государства. Теперь не пышность двора, а экономическое могущество нации, более справедли­вый социальный порядок, азатем и уровень жизни населения постепен­но становятся критериями уровня государства, его прогрессивности.

В зрелом государстве институты управления, а также аппарат принуждения и контроля и более развиты, и более специализированы, тогда как в развитом государстве эти органы и институты далеко не всегда имели четко обозначенные функции. Напротив, как высшие, так и местные органы часто являлись многофункциональными и в то же время неопределенными по задачам²⁴. А бюрократия в истинном смысле этого слова в основном концентрировалась только в отдель­ных сферах, разных для разных стран (например сборе налогов или судах), а в других областях жизни, особенно на уровне местного управления, могла отсутствовать (см., например, для Франции еще и XVIII в.: Малов 1994: 140). Даже в Китае чиновничий аппарат не про­никал до самых низовых структур, и поэтому на местах функции чи­новников в значительной мере ложились на плечи представителей ученого сословия шэныии (см., например: Никифоров 1977: 211-213).

Францию можно относить к зрелым государствам с конца XVII в. (период царствования Людовика XIV). Один только факт покажет объем изменений в управлении страной, произошедший к этому вре­мени. К началу XVI в. во Франции насчитывалось около 8 тыс. чинов­ников, к середине XVII в. их численность возросла до 46 тыс. (Коло­сов 1993: 180). Англию - в первые десятилетия XVIII в., то есть через некоторое время после «славной» революции, когда начала оформ­ляться новая система государственного управления: конституционная монархия, двухпартийная система, однопартийное правительство. І Іруссию - с конца XVIII в. К началу XIX в. «в военной, а также граж­данской бюрократической администрации она создала эталоны для всей Европы» (Парсонс 1997: 100). Россию - с начала XIX в., то есть с реформ Александра I при участии Сперанского. Японию - с последней трети XIX в. (после «реформ Мэйдзи»). США становятся таким госу­дарством после эпохи, которая называется «джексоновской демокра­тией» по имени президента Эндрю Джексона (1829-1837), когда там складывается двухпартийная система и отменяется избирательный ценз²⁵. (Подробнее обоснование хронологии см.: Гринин 2006а.)

5. 2. Основные черты зрелого государства

Я выделил следующие черты зрелых государств на среднем этапе этой стадии {типичного зрелого государства)"⁶:

а) это уже индустриальное или индустриализирующееся государ­ство, в котором складывается единый хозяйственный организм, свя­занный удобными коммуникациями. При этом забота о его функцио­нировании (транспорте, связи, внешних рынках) и развитии постелен-

но становится все более важной задачей государства. Важную роль также играют военные потребности;

б) это государство с достаточно высоким уровнем организации управления, развитой системой законов или государственных регла­ментаций (как это было в социалистических странах);

в) зрелое государство опирается на нацию (нации), поэтому может иметь место лишь в обществе с общей национальной (или наднацио­нальной) культурой. Государство озабочено влиянием на эту культуру, включая контроль за языком, религией, образованием и т. п. Отсюда в государственной идеологии всегда присутствует национализм (или иная идеология превосходства жителей данного государства, напри­мер их особой прогрессивности, революционности, религиозности, демократичности, историчности и т. п.);

г) это государство классово-корпоративное, в котором постепен­но главную роль начинают играть промышленные классы (роль сосло­вий постепенно сходит на нет, а роль отношений собственности или места в государезвенной системе/партии растет). Поскольку классовое деление является по преимуществу экономическим (см., например: Weber 1971; Вебер 2003), а не юридическим, необходимо наличие ор­ганизаций и корпораций, которые выражают интересы отдельных час­тей и групп класса (иногда класса в целом). Это различные организа­ции и политические партии как рабочих (см., например: Bergier 1976), так и буржуазии² , а также и других социальных слоев;

д) если в развитых государствах широкое распространение грамот­ности было редким явлением, а источники информации в виде книг ос­тавались в руках верхних слоев, то в зрелых уже в XVII1-XIX в. это становится доступным широким массам, возрастает роль средств мас­совой информации. Отсюда меняются формы, стили и направленность управления и контактов правительства с народом;

е) наконец, зрелое государство опирается на новые виды внутри- общественных связей:

- материальные связи - единый хозяйственный организм и единый рынок;

- культурные связи - единый культурно-информационный организм;

- национальные связи - осознание национального единства и по­

явление новых символов этого единства: нация, интересы нации, выс­шие интересы;

- сплочение на базе идеологии: культ закона и конституции, нации (либо культ партии, идеи, вождя);

- сплочение на базе участия в общенациональных организациях и корпорациях (профсоюзы, партии, движения) и участия в выборах власти.

5. 3. Трансформация зрелого государства в XX веке

Стадия зрелого государства связана с формированием классов пред­принимателей и наемных работников и созданием классово-корпора­тивного государства. Для развитых государств Европы этот процесс

завершился примерно к концу XIX в. Я уже высказывал идею о том, что чем полнее устанавливается юридическое равенство в правах лю­дей, тем сильнее начинают размываться социальные классы и превра­щаться в более дробные и менее сплоченные группы: страты, слои и т. п. (см. Гринин 1997а: 61-62). Именно так происходило в Европе в первой половине XX века. Такая трансформация зрелого государства связана с очень быстрыми изменениями в производстве, включая усиление миграционных процессов, создание конвейерного производства, рост образования, новой сферы услуг, превращение женского наемного груда в массовое явление и другие вещи (о некоторых из них см., на­пример: Dahrendorf 1976; Маршалл 2005: 23). Достаточно сказать, что промышленное производство в мире с 1890 по 1913 годы выросло почти в четыре раза (Соловьев, Евзеров 2001: 280).

Важнейшими чертами этой новой социальной структуры стали:

- формирование так называемого среднего класса, который посте­пенно стал ведущим по численности (Фишер 1999: 89);

- усиление таких признаков социальной стратификации, как обра­зование и рост социальной мобильности (Фишер 1999: 91). Соответст­венно сильно выросла доля наемных служащих;

- рост значения социального законодательства и законы, ограни­чивающие поляризацию общества (такие, как высокие подоходные и на наследство налоги и т. п.) ,

- усиление значения таких факторов, которые ранее не являлись ведущими в рамках общенациональных и общегосударственных (они были, так сказать, важными для низовых ячеек общества): половые, возрастные и профессионально-групповые характеристики.

В течение XX века социальная политика претерпевает очень силь­ные изменения. Государство из классового постепенно становится социальным, то есть государством, которое проводит активную политику поддержки малоимущих, социально незащищенных, ограничивает рост неравенства. Этот процесс начался в конце XIX в., более заметен стал в период после Первой и еще более - после Второй мировой войны²⁹. Фактически вся первая половина XX века до окон­чания войны - это борьба вокруг важнейших социальных законов. Идеологию и взгляды на этот счет во многих странах резко изменили глобальные социально-экономические события: революции, пример СССР, мировой экономический кризис и другие. И далее этот курс только усиливался и развивался, пока западноевропейские и другие развитые страны не стали государствами «благоденствия» (см. об этой динамике социального развития: Фишер 1999: 335-351). Оіромньїе перемены произошли в области перераспределения доходов. Это до­стигалось, в частности, с помощью высокого прогрессивного налога на доходы (см., например: Фишер 1999: 86-87) и социальной помощи менее обеспеченным, оказавшимся в трудном положении. В результа­те развития социальных программ налоговые изъятия существенно

544

I ринин Л Е. выросли по сравнению с периодом классического капитализма (до 50 и более процентов с личных доходов)³⁰.

Когда в 50-60-е годы XX века США и ряд европейских западных стран стали государствами всеобщего благоденствия и обществами массового потребления, это, по сути, уже означало, ч го зрелое госу­дарство приобретает некие нехарактерные для него черты и развивает­ся в нечто новое.

6. Заключение

С 60-х годов XX века начались очень большие изменения во всех сфе­рах жизни, особенно в результате новой производственной (научно- технической) революции. В частности, стоит указать на увеличение роли различных социальных движений в западных странах, не имею­щих классового характера (студенческие волнения, расовые движения, движения молодежи, женское, «зеленых», организации погреби гелей и т. п. движения). Классовые характеристики все более размываются, в том числе за счет так называемого распыления собственности (см., на­пример: Dahrendorf 1976), а социальная структура все сильнее опреде­ляется не только владением собственностью, но и иными параметра­ми, включая образование и известность . Все эти черты не являются уже, на мой взгляд, характерными для зрелого государства, так же как и огромные социальные гарантии населению.

Есть и другие, также уже несвойственные типичным зрелым госу­дарствам вещи. Среди них особенно показательным выступает совер­шенно повое и крайне важное явление - частичный отказ многих стран от суверенитета в плане определения своей внутренней налого­вой, таможенной, карательной и социальной политики, права вести войны и т. н. в связи с добровольным вхождением в региональные и мировые организации, признанием приоритета мирового нрава над национальным (см. подробнее: Гринин 1999; 2004а; 2005). Стоит от­метить и образование различных наднациональных организаций, рост их значения.

Таким образом, многие нынешние характеристики западных госу­дарств нельзя безоговорочно относить к зрелому государству. Поэто­му думается, что с 60-70-х годов XX века США, ведущие европейские страны: 1 ерманию, Францию, страны Северной Европы и Бенилюкса (Японию и некоторые европейские страны в 80-90-е годы) - надо рас­сматривать уже как переходные зрелые государства, в которых вызре­вают некоторые черты будущих политических наднациональных, над­государственных образований. А это значит, что в них уже налицо не­которые черты, которые вообще не характерны для государеіва как организации. Поэтому можно предполагать, что приближается конец эпохи зрелых государств, на смену которой идет новая - надгосударст­венная и наднациональная - стадия политического развития мира (см. подробнее: Гринин 1999; 2003а: 159-165; 204-206; 234-235).

От раннего к зрелому государству

ПРИМЕЧАНИЯ

Слово категория в качестве определяющего дополнительно подчеркивает.

что государство слишком сложный объект, чтобы охватить его единственной де­финицией, и неслучайно существуют сотни различных определении государства. По этой причине я попытался подойти к проблеме дефиниции государства путем создания взаимосвязанной системы определений.

Неудивительно, что гак много ученых прямо или косвенно поддержали этот подход, приняв участие в разработке проекта Раннего государства(Claesseπ Skalnik 1978d; 1981; С Lessen, van de Velde, Smith 1985; CLessen, van de Velde 198 b; 1991; CLcssen, Oosten I996b).

³ Во всяком случае, в статьях тома «Раннее государство» (C!aessen, Skalnik I978d) о Египте и Китае (Janssen 1978: 213; Pokora 1978: 198-199) раннему госу­дарству в Египте соответствует период Древнего царства (до 2150 г. до н. э.); а эпоха раннего государства в Китае трактуется как период до образования империи Цинь (до 221 г. до н. э.).

⁴ Отдельные авторы вообще считают, что о государстве, по большому счету, можно говорить лишь применительно к европейским странам Нового времени начиная с XV-XVI вв. (см., например: Белков 1995: 178-182). Винсент (Vincent 1987) также говорит о государствах начиная лишь с XVI в. Есть и другие ученые, которые придерживаются сходной позиции (см. об этом в статье ван дер Влита в настоящем томе).

⁵ Такие названия этапам я дал, следуя традиции Классена и Скальника в от­ношении ранних государств, которые выделяли этапы зачаточного, типичного и переходною раннею государства (см.: CLcsscn, Skalnik 1978b: 22-23; 1978с: 640;

lessen 1978: 589).

⁶ Конечно, определение «развитое» государство весьма условно. Развитым его можно считать только в сопоставлении с еще более примитивным - ранним а по отношению к более поздним формам государства оно предстает убогим. Так, но сравнению с «вотчинным» московским княжеством Ивана Калиты и его преем­ников Россия Ивана Грозного выглядит развитым государством. Но она не вы­держивает никакою сравнения хотя бы с империей Петра 1. Но и государство Пет­ра I весьма примитивно по сравнению с Российской империей конца XIX века.

Эти четыре черты в том числе означают, что государство отличается от ана-

тсльской активностью, способностью принуждать к выполнению своих требова­ний и менять отношения и нормы, исходя из собственных задач и интересов; большей опорой на формальные, юридические, административные, то есть нетра­диционные основания; принципы, по которым люди привлекаются на службу го­сударству, моїуг быть разными, но они никогда нс ограничиваются только осо­бым положением человека в системе родства (Гринин 2006г; 2006д).

⁸В отношении, в частности, Египта и Китая Классен и Скальник указывают на период децентрализации и хаоса в их истории (соответственно между Древним и Средним царствами и до образования империи Цинь в III в. до н. э.) как на гра­ницу между стадиями раннего и зрелого (развитого) государств (Clacssen, Skalmk

Вот только один пример В XII веке французский король Людовик VII с по­мощью династического брака с Алиенорой Аквитанской приобрел самое большое во Франции герцогство Аквитанию с графством Пуэту. По вскоре он потерял это вла-

денне в результате своего развода с Алиснорой. Несколько месяцев спустя она вы­шла замуж за Генриха Плантагенета (графа Анжу, которому во Франции также при­надлежали графства Мэн и Турень и герцогство Нормандия). Соответственно и Ак­витания теперь стала областью Генриха. Далее события развивались и вовсе инте­ресно. Стоит напомнить, что после завоевания Англии в 1066 году нормандским герцогом Вильгельмом родственные связи между английской и французской знатью сильно переплелись. В 1154 году указанный Генрих Плантагенет волею случая стал английским королем. И все его французские земли (от Ла-Манша до Пиренеев) так­же перешли к Англии. Но формально он оставшіся вассалом французского короля (см.: Кириллова 1980: 216-217; Колссницкий 1980: 194; Люблинская 1972: 97).

¹⁰ Такая социальная и политическая неустойчивость характерна не только для греческих полисов, но и для городов-государств средних веков в Италии, і Іедаром же говорили, что «флорентийский закон держится с вечера до утра, а веронский - с утра до полудня» (Баткин 1970: 240).

¹¹ См. об этом: Гринин 2001-2005 (Философия и общество3/2002: 12-17). Также нередко в ранних государствах недостаточно выражено социальное рас­слоение (некоторые примеры таких государств см.: Маретина 1987; см. также: Куббель 1973: 232; Іомановская 1973: 280). По поводу налогов весьма примеча­тельно высказывание Альберта Троумборста, который, отметив, что государства Африканского Межозерья не создали полноценной налоговой системы, добавля­ем, что если бы они ее создали, это, возможно, было бы уже концом раннего госу­дарства (Trouwborst 1987: 136).

¹² Массу примеров в этом плане дает Африка (см., например: Куббель 1988: 132 и др.). Но в то же время в этих государствах могли быть более развиты иные признаки, например налогообложение.

³ Неудивительно, что в отношении ранних государств данные о существова­нии полицейских сил очень скудны. Из двух десятков государств, рассматривае­мых в книге Классена и Скальника, только в чегырех случаях есть такие упомина­ния о полиции (Claessen 1978: 560).

¹⁴ Римляне определяли такую полигику как принцип «разделяй и властвуй». Его придерживались и карфагеняне. При известных условиях он может быть достаточно эффекгивным. Но для нас важно οι метить, что в развитом государстве такой прин­цип построения в качестве главного уже сходит со сцены. Развитое государство все сильнее стремится к централизации и унификации, хотя, конечно, особые отно­шения провинций и территорий с центром (королем) не уходят полностью и в нем.

¹⁵ В этом обществе социально господствующий класс начал формироваться на основе принадлежности к государственной службе, а низший соответственно скла­дывался из работников государственных хозяйств (Дьяконов 2000: 64-65). По в це­лом развитие шло в сторону превращения большинства населения в государствен­ных рабов или крепостных (Васильев 1993:91; Виткин 1968:433-434; Тюмснев 1956: 266-300). Это было эволюционно неперспективным и вызывало кризисные явления еще до нашест вия амореев, под ударами которых эго государство и пало.

См.: об империи Инков (Березкин 1991; Зубрицкий 1966; 1975; Инка Гарси- ласо 1974; Кузьмищев 1974; Haviland 1991: 408); Древнем Египте (Перепелкин 1988; 2001; Виноградов 2000; Заблоцка 1989; Брестед, Тураев 2003; Жак 1992); Месопо­тамии (Дьяконов 1983: 370, Козырева 2000: 83; Оппенхейм 1990: 66, 67).

Первый момент (реципрокноети}связан с идеей о том, что царь и народ взаимно необходимы друг другу. Правитель, а значит и государство, нужны лю­дям по многим причинам, в том числе для влияния на урожайность и другие при-

От раннего к зрелому государству 547

родные силы с помощью сверхъестественной сакральной благодати царя. Послед­няя идея была особенно распространена во многих африканских государствах. Второй момент (родственной близости) означает, что право на участие во власти у человека тем сильнее, чем ближе он стоит в родственном ряду к правителю.

⁸Даты далее указывают только на самое начало вхождения в стадию разви­того государства, а эта стадия имеет большую длительность.

^,qСм. соответственно: Египет (Виноградов 2000: 370-372; Перепёлкин 2001: 259-280; Брестед, Тураев 2003; Васильев 1993: 110-111; Монтэ 1989: 167-168); Китай (Крюков, Переломов 1983: 17-21; Переломов 1962); Рим (Петрушевский 2003; Штаермам 1968); Византия (Удальцова 1967; 1988); Иран (Луконин 1987; Новосельцев 1995: 24, 31; Фрай 1972; Колесников 1987); Япония (Толстогузов 1995; Кузнецов и др. 1988); Франция (Люблинская 1972: 94-109; Цатурова 2002: 12-13; Нау 1975: 138; Johnson 1955: 105-106); Англия (Дмитриева 1993); Индия (Ашрафян 1987; Антонова 1979).

²Стоиг заметить, что нередко в ранних государст вах, даже если имелась письмен­ность, далеко не все государственные акты имели письменный характер. Многие, а го и большинство актов оставались по-прежнему устными. Гак было, например, по мнению Ле Гоффа (1992: 45), в империи Карла Великого во Франции.

71 —

‘ О формировании такого рынка, например, в России, Китае, Японии, Англии см. соответственно: Преображенский 1967: 25-28; Хромов 1988: 148-152; Симо­новская, Ланина 1987: 119; Гальперин 1958: 27; Кузнецов и др. 1988: 115; Виноку­ров 1993: 48; Лавровский, Барг 1958: 72.

²²Подробнее о теснейшей связи нации с государством см.: Геллнер 1991; Armstrong 1982; Фрейдзон 1999: 10-12; Гринин 19976; 2003а: 201-203, 222-235.

³ Даже в тоталитарных странах строгая идеология, «народная» правящая партия и другие институты формально существовали для блага народа и общества, что существенно сокращало личные возможности чиновников.

^⁴Например, во Франции XVI века (так же было и в России и в других стра­нах в аналогичные эпохи) существовал «узкий» совет короля, состав которого был неопределенным, а футгкции весьма расплывчатыми. Ίο же можно сказать и о представителях старой администрации - бальи, сенешалы, прево, губернаторы с «их чрезвычайно неопределенной административно-судебной и военно-админи­стративной компетенцией» (Сказкин 1972: 170, 171). «За пределами двора и пра­вительства для классической монархии характерна лишь частичная, и порой слабо централизованная, система административного управления». Положение начинает изменяться только в XVII в., особенно при Ришелье (Ле Руа Ладюри 2004: 15).

²⁵ См. соответственно: Гордон, Поршнев 1972: 261-269; Rayner 1964: 42-44; Малов 1994: 142-150; Іатаринова 1958; Кертман 1968: 131-135; Платонов 1994, ч. 2: 235-248; Кузнецов и др. 1988: 174-186; Топеха 1958: 181-312; Кордье 1939: 330- 332; Адо 1986: 102-103; Харц 1993: 89-109; DiBacco е/ al. 1992: 27; Болховитинов 1983: 313; Козенко, Севостьянов 1994: 63; Графский 2001: 298, 416—420, 448.

²⁶ А средний этап сильно отличается от начального. Например, если началь­ный этап - это обычно монархия, то средний - в той или иной степени демокра­тия. В начальном этапе в зрелом государстве встречается определенная архаика, доставшаяся в наследство от прежних эпох, некоторая слабость государства. На­пример, во Франции XVIII в. продолжается продажа должностей и остаются внут­ренние таможни, а в России XIX в. поддержка крепостного права стала главной задачей государства. Позже эти архаизмы в результате эволюционных или рево­люционных изменений исчезают.

⁷ Например, в Англии в 1873 г. возникла первая национальная федерация предпринимательских союзов, в Германии в 70-е гг. XIX века было создано 77 различных объединений предпринимателей (экономических союзов и союзов предпринимателей), а в 90-е гг - уже 325 (Григорьева 2001: 25) Надо иметь в ви­ду. что в ситуации достаточно ясного классовою деления даже чисто экономиче­ские корпорации не могут оставаться политически нейтральными. В частности, профсоюзное движение по мере роста и усиления своей мощи «неизбежно стре­мится воздействовать на государство и на его экономическую и социальную поли­тику» (Шлепнер 1959: 386). Поэтому-то я считаю, что будет точнее говорить о зрелом государстве как о классово-корпоративном государстве.

Эго будет тем более правильным, если учесть, что помимо демократических к зрелым относятся и тоталитарные государства XX в., где огромную роль играли именно государственные корпорации: партия, другие политические организации, министерства и ведомства, профсоюзы и г. и. Хотя они и были формально или неформально частью государства, тем не менее их роль (как и положение их чле­нов) существенно разнились в зависимости от важноеι и корпорации. О тоталита­ризме см., например· Кара-Мурза и др. (ред.) 1989; Хейфиц 2003; Арендт 1996; Хайек 1992; Friedrich, Brzezinski 1956: 47; Драбкин, Комолова 1996. О синдициро­вании промышленности и профсоюзов в Италии, Германии и Японии в 30-40-е годы XX в. см.; Филатов 1971: 92; см. также: Белоусов 2000; Комолова 1970: 94; Бутик 2002: 316-317; Грузицкий 2002: 335.

²⁸В последние десятилетия XX века в некоторых развитых странах нижний слой сжался до 5 %, верхняя элита также составляла менее 5 °о, остальное - это ряд слоев, которые, так или иначе, можно отнести к среднему или нижнс-сред- нему классу (см.: Фишер 1999: 89). Тогда так к низшему классу в начале XIX века можно было отнести до двух третей населения (см. там же).

^zВ некоторых случаях первые такие законы были приняты еще в XIX в. В частности, в Германии первые законы о социальном страховании были приняты при Бисмарке (Григорьева 2001: 23, Патрушев 2001: 76; Гренвилл 1999: 17) В Англии первые законы о социальном страховании, в частости о пенсиях, начали принимать уже в начале XX века (см.: Пономарев 2003: 171).

^wОни стали несколько понижаться только в 80-е годы XX в в связи с приняти­ем неоконсервативною курса (корректирующего кейнсианство) в экономической политике ряда государств, таких как США, Англия и др. В частности, в США в 1986 г. «погодок» личных подоходных налогов сокращался с 50 до 28 %, а макси­мальная ставка налога на прибыль корпораций с 46 до 34 % (І Іовалихина 2002. 434).

^3,См., например: Парсонс 1997: 27; Бергер 1994; а также мой анализ совре­менных социальных процессов, в частности о тех, кого я называю «людьми из­вестности», см.: Гринин 1997а: 50, 2003а: 220-222; 20046; 2004в

ЛИТЕРАТУРА

Адо, А. В. 1986 Франция. В: Адо, А. В. (ред.), Новая история стран Европы и Америки: Первый период (с. 101-113). М.: Высшая школа.

Антонова, К. А. 1979. Индия в средние века. В: Антонова, К. А., Ьонгард- Левип, Г. М., Котовский, Г. Г. История Индии (с. 166 =244). N4 : Мысль.

Арендт, X. 1996. Истоки тоталитаризма. М.: ЦентрКом.

Ашрафян, К. 3. 1987. Феодальное государство и город в средневековой Ин­дии (XIII - начало XVIII в ). В: Ким, Г. Ф, Ашрафян, К. 3. (ред.), Государство в

Or раннего к зрелому государству 549

докапиталистических обществах Азии (с. 229-238). М.: Главная редакция вост, лиг-ры изд-ва «Наука».

Баткин, Л. М. 1970. Период городских коммун. В: Сказкин, С. Д., и др. (ред.), История Италии: В 3 г. Т. I: 200-272 М : Наука.

Белков, II. Л. 1995 Раннее государство, прелюсударство, протогосударство: игра в термины? В: Ионов, В А. (ред), Ранние формы политической организации: от первобытности к государственности (с. 178-182). М.: Вост, лит-ра РАН.

Белоусов, Л. С. 2000. Режим Муссолини и массы. М.: изд-во МГУ.

Бергер, П. 1994. Капиталистическая революция / пер. с англ. М.: Прогресс, Универе.

Березкин, Ю. Е. 1991. Инки. Исторический опыт империи. Л.: Паука.

Болховитинов, II. II. 1983. От «эры доброго согласия» к «джексоновской демократии» (1816-1841). В: Болховитинов, Η. Н. (ред.), История США: В 4 т. Т. I. 1607-1877 (с. 288-323). М : Наука.

Бондаренко, Д. М. 1995. Бенин накануне первых контактов с европейцами Человек. Общество. Власть. М.: Институт Африки РАН.

Бочаров, К. II. 1936. Очерки истории военного искусства. Т. \. Древний мир. М.: Госвосниздат.

Бресгед, Д., Тураев, Б. 2003. История Древнего Египта. Минск: Харвсст.

Бущик, Г. П. 2002 Экономическое развитие I ермании в период между Пер­вой и Второй мировыми войнами В: Голубович, В. И. (ред.). Экономическая ис­тория зарубежных стран (с. 301-320). Минск: Интерпрессервис.

Васильев, Л. С.

1983 История религий Востока (религиозно-культурные традиции и общество). М.: Высшая школа.

1993. История Востока: В 2 т. Т. I. М : Высшая школа.

Вебер, М.

1990 Предварительные замечания к Weber М. Gcsammalte Aufsatze zur Relig- ionssozιologie, Bd. I. В: Вебер, М. Избранные произведения (с. 44-60) пер. с нем. М.: Прогресс

2003. [1925]. Класс, сословие, партии пер с нем. Личность, культура, обще­ство. Т. 5 Вып. 1-2 (15-16): 139-156.

Виноградов, И. В. 2000. Новое царство в Египте и поздний Египет. В: Якоб­сон, В А. (ред.). История Востока. Т. I. Восток в древности (с. 370-432). М.: Изд. фирма «Восточная литература».

Винокуров, М. В. 1993. Англия. В: Мильская, Л. Т., Ругснбург, В. И. (ред ), История Европы: В 8 г. Г. 3. От средневековья к Новому времени (с. 40-50). М.: Наука.

Виткин, М. А. 1968. Проблема перехода от первичной формации ко вторич­ной. В: Данилова, Л. В (ред.), Проблемы истории докапиталистических обществ (с. 425-454). М.: Наука.

Гальперин, А. Л. 1958. Эпоха позднего феодализма. 1640-1867. В: Галь­перин, А. Л. (ред ), Очерки новой истории Японии(1640-1917) (с. 11-157). М.: Изд-т во вост. лит-ры.

Геллнер, Э. 1991. Нации и национализм пер. с англ. М.: Прогресс.

I орлон, Л. С., Поршнев, Б. Ф. 1972. Абсолютизм XVII века В: Манфред, А. 3. (ред.). История Франции. Т. I: 235-284. М : Наука.

Графский, В. Г. 2001. Всеобщая история государства и права. М.: Изд-во «І Іорма».

Гренвилл, Дж. 1999. История XX века. Люди, события, факты / пер. с англ. М.: Аквариум.

Григорьева, И. В. 2001. Введение. В Григорьева, И В. (рсд.), Новая история стран Европы и Америки. Начало 1870-х годов — 1918 г. (с. 9-31). М.: Изд-во Моск, ун-та.

Гринин, Л. Е.

1997а. Формации и цивилизации. Гл. 4 Социально-политические, этнические и духовные аспекты социологии истории. Философия и общество5: 5-63.

19976. Формации и цивилизации. Глава 4 (продолжение). Социально-полити­ческие, этнические и духовные аспекты социологии истории. Философия и обще­ство6: 5-46.

1998. Формации и цивилизации. Глава 5. Философия и общество2: 5-89.

1999. Современные производительные силы и проблемы национального суве­ренитета. Философгія и общество4: 5—44.

2001-2005. I енезис государства как составная часть процесса перехода от первобытности к цивилизации (общий контекст социальной эволюции при обра­зовании раннего государства). Философия и общество № 4/2001 (с. 5-60); 2/2002 (с. 5-74); 3/2002 (с. 5-73); 2/2003 (с. 5-42); 3/2003 (с. 5-57); 1/2004 (с. 5-44); 4/2004 (_С. 5-44); 4/2005 (с. 5-29).

2003а. Производительные силы и исторический процесс. Изд. 2-е. Волгоград: Учитель.

20036. Философия, социология и теория истории. Изд. 3-є. Волгоград: Учитель.

2004а. Глобализация и проблемы национального суверенитета. Материалы «Круглого стола», посвященного Дню философии ЮНЕСКО, 18 ноября 2004 (с. 39-47). Бишкек: ОсОО «Дэна».

20046. «Люди известности» как феномен информационного общества. Ма­териалы Третьей Международной конференции «Человек в современных фило­софских концепциях» (с. 653-657). Волгоград. 14-17 сентября 2004. Волгоград: Изд-во ВолГУ.

2004b.Феномен информационного общества: «люди известности». Филосо­фия и общество2: 5-23.

2005. Глобализация и национальный суверенитет История и современность 1:6-31.

2006а. Государство и исторический процесс. Волгоград: Учитель. (В печати.) 20066. Периодизация истории: теоретико-математический анализ. В: 1 ринин, Л. Е., Коротаев, А В., Малков, С. Ю. (ред.), История и математика: проблемы периодизации исторических макропроцессов. (В печати.)

2006в. О стадиях эволюции государства. Проблемы теории. История и со­временность 1: 3- 44.

2006г. Раннее государство н демократия. В: Гринин, Л. Е., Бондаренко, Д. М., Крадин, Н. И., Коротаев, А. В. (ред.), Раннее государство, его альтернативы и аналоги (с. 337-386). Волгоград: Учитель.

2006д. Раннее государство и его аналоги. В: Гринин, Л. Е., Бондаренко, Д. М., Крадин, Н. Н., Коротаев, А. В. (ред.), Раннее государство, его альтернативы и аналоги (с. 85-163). Волгоград: Учитель.

Грузипкий, Ю. Л. 2002. Экономическое развитие Японии в период между Первой и Второй мировыми войнами. В: Голубович, В. И. (ред.). Экономическая история зарубежных стран (с. 321—337). Минск: Интерпрессервис.

От раннего к зрелому государству 551

Гуревич, Л. Я. 1970. Проблемы генезиса феодализма в Западной Европе. М.: Высшая школа.

Джонсон, Г. А. 1986. Соотношение между размерами общества и системой принятия решений в нем. В: Древние цивилизации востока (Материалы 2-го Совет­ско-американского симпозиума) (с. 92-103). Ташкент: Изд-во ФАН Узбекской ССР.

Дмитриева, О. В. 1993. Англия. В: Мильская, Л. Г., Рутенбург, В. И. (ред.), История Европы·. В 8 т. Т. 3. От средневековья к Новому времени (с. 163-174). М.: Наука.

Драбкин, Я. С., Комолова, Η. П. (ред.) 1996. Тоталитаризм в Европе XX ве­ка. М.: Памятники исторической мысли.

Дьяконов, И. М.

1983. Старовавилонское царство Хаммурапи. В: Дьяконов, И. М (ред.), Ис­тория Древнего Востока. Зарождение древнейших классовых обществ и первые очаги рабовладельческой цивилизации. Ч. I. Месопотамия (с. 361-370). М.: Наука.

2000. Переход к территориальному государству в Месопотамии. В: Якобсон, В. А. (ред.), История Востока. Т. 1. Восток в древности (с. 57-66). М.: Вост, лит-ра.

Дюби, Ж. 1994. Европа в средние века пер. с фр. Смоленск: І Іолиграмма. Емельянов, В. В. 2003. Древний Шумер. СПб.: Азбука-классика, Петерб. Востоковедение.

Ершов, Ю. Г. 1984. Принцип историзма в периодизации всемирной истории. Ежегодник Философского общества СССР:270-277.

Жак, К. 1992. Египет великих фараонов История и легенда /пер. с фр. М.: Наука. Жигунин, В. Д. 1984. Типология и функции периодизации. В: ПІофман, А. С.

(ред.). Периодизация всемирной истории (с. 5-19). Казань: Изд-во Казанского ун-та. Заблоика, Ю. 1989 История Ближнего Востока в древности (от первых по­селений до персидского завоевания) / пер. с пол. Μ.: 1 layκa.

Зубрицкий, Ю. А.

1966. Индейский вопрос в грудах Мариатеги. В: Шульговский, А. Ф. (отв. ред.), Хосе Карлос Мариатеги (с. 170-200) М.: Наука.

1975. Инки-кечуа. Основные этапы истории народа. М.: Наука.

Инка Гарсиласо де ла Вега 1974. История государства Инков іпер. со ста- роисп. Л.: Наука.

Кара-Мурза, А. А., Воскресенский, А. К. (ред.) 1989. Тоталитаризм как исторический феномен. М.: Философское общество СССР.

Кертман, Л. Е. 1968. География, история и культура Англии. М.: Bill.

Кириллова, А. А. 1980. Англия в XI-XV вв. В: Колссницкий, Η Ф. (ред.), История средних веков (с. 213-232). М.: Просвещение.

Козенко, Б. Д., Севостьянов, Г. ІЇ. 1994. История США. Самара: Изд-во Са­марского областного института повышения квалификации и переподготовки ра­ботников образования.

Козырева, Н. В. 2000 Сзаровавилонский период истории Месопотамии. В: Якобсон, В. А. (ред.), История Востока: В 6 т. Г. 1. Восток в древности (с. 78- 92). М : Изд. фирма «Восточная литература» РАН.

Колесников, А. И. 1987. Государство и сословная структура общества саса- нидского Ирана (III-VI! вв ). В: Ким, Г. Ф., Ашрафян, К. 3. (ред ), Государство в

докапиталистических обществах Азии (с, 181-189). М.: Главная редакция вост, лит-ры изд-ва «Паука».

Кол сен hiікни, Η. Ф. 1980. Франция в XI-XV вв. В: Колесницкий, Η Ф. (ред.), История средних веков (с. 189 -213). М.: Просвещение.

Комолова, Η. II. 1970. Новейшая история Италии. М.: Просвещение.

Копосов, Η. Е. 1993. Франция. В: Мильская, Л. Т., Рутенбург, В. И. (ред ), История Европы'. В 8 т. Т. 3. От средневековья к Новому времени (с. 174—187). М.: Наука.

Кордьс, А. 1939 Дальний Восток. В: Лависс, Рамбо (ред.). История XIX века. Т. 8: 309-346. М.: ОГиЗ, Гос. социально-экономическое изд-во.

Коротаев, А. В.

2000а. От государства к вождеству? От вождества к племени? (Некоторые общие тенденции эволюции южноаравийских социально-политических систем за последние гри тысячи лет). В. Попов, В А. (ред.), Ранние формы социальной ор­ганизации. Генезис, функционирование, историческая динамика (с. 224-302). СПб.: Музей антропологии и этнографии РАН.

20006. Племя как форма социально-политической организации сложных не­первобытных обществ (в основном по материалам С еверо-Восточної о Йемена). В: Крадин, Н. Н., Коротаев, А. В., Бондаренко, Д. М., Лынша, В. А. (ред.), Альтерна­тивные пути к цивилизации (с. 265-291). М.: Логос.

Коротаев, А. В., Крадин, II. II., Лынша, В. А. 2000 Альтернативы социальной эволюции (вводные замечания).-В: Крадин, П. П., Коротаев, А. В., Бондаренко, Д. М , Лынша, В. А. (ред.), Альтернативные пути к цивилизации (с. 24-83). М.: Логос.

Кочанова, II. Б. 1995. Размышления по повод) раннего государства. В. По­нов, В. А. (ред.) 1995: 153-164.

Крюков, М. В. 1974. Первобытнообщинный строй и зарождение классов и государства. В: С имоновская, Л. В.. Юрьев, Μ. Ф. (ред.), История Китая с древ­нейших времен до наших дней (с. 6 16). М.: Вост лит-ра.

Крюков, М. В., Переломов, Л. С., Софронов, М. В., Чебоксаров, Η. Н. 1983. Древние китайцы в эпоху централизованных империй. М.: Паука.

Куббель, Л. Е.

1973. К вопросу о некоторых особенностях исторического развития обществ Западною Судана в средние века. В: Бромлей. 1О. В. (ред.), Основные проблемы африканистики. Этнография. История. Филология (с. 232-239). М.: Паука.

1988. Очерки потестарно-политической этнографии. М.: Наука.

Кузнецов, ІО. Д., Павлицкая, Г. Б., Сырииын, И. М. 1988. История Япо­нии. М.: Высшая школа.

Кузьмнщев, В. А. 1974. Инка Гарсиласо де ла Вега. В: Инка Гарсиласо де ла Вега, История государства Инков (с. 683-711). Л.: Наука

Лавровский, В. М., Барг, М. А. 1958 буржуазная революция.

М.: Изд-во социально-экономической лит-ры.

Ле Гофф, Ж- 1992. Цивилизация средневекового Запада / пер. с фр. М.: Прогресс

Ле Руа Ладюри, Э. 2004. История Франции пер. с фр. М.: Международные отношения.

Луконин, В. Г. ↑987. Древний и раннесредневековый Иран. М.: Наука.

От раннего к зрелому государству 553

Люблинская, А. Д. 1972. Расцвет феодализма (X—XIII века). В: Манфред, А. 3. (ред.), История Франции. Т. I: 69-114. М.: Наука.

Малов, В. II. 1994. Европейский абсолютизм второй половины XVII - начала XVIII века. В: Барг, М. А. (ред.), История Европы'. В 8 т. Г. 4. Европа Нового вре­мени (с. 138-179). М.: I lay ка.

Маретина, С. А. 1987. Социальная cιратификация и становление государств (на примере малых народов Индии). В: Рыбаков, Б. А. (ред.), От доклассовых об­ществ к раннеклассовым (с.· 158—177). М.: Наука.

Мартынов, А. С. 1982. Буддизм и общество в странах Центральной и Вос­точной Азин. В: Бонгард-Левин, Г. М. (ред.). Буддизм, государство и общество (с. 5-15). М.: Главная редакция вост, лит-ры изд-ва «Наука».

Маршалл, Г. X. 2005. Природа классового конфликта Личность. Культура Общество1 (25): 18-26.

Монтэ, II. 1989. Египет Рамсесов Повседневная жизнь египтян во времена великих фараонов! пер. с фр. М.: Наука

Никифоров, В. Н. 1977. Восток и всемирная история. М.: Наука.

Новосельцев, Λ. 11. 1995. Государство Сасанндов. В: Алаев, Л. Б., Ашрафян, К. 3. (ред.), История Востока. Г. 2: 23-34. М.: Изд. фирма «Восточная литература» PAI I.

Оппенхейм, А. 1990. Древняя Месопотамия / пер. с англ. Μ.: І Іаука.

Пайпс, Р. 1993. Россия при старом режиме / пер. с англ. Μ.: І Іезависимая газета.

Парсонс, Т. 1997. Система современных обществ / пер. с англ. М.: Аспект Пресс.

Патрушев, А. И. 2001. Германская империя в 1871-1890 гг. В: Григорьева, И. В. (ред ). Новая история стран Европы и Америки. Начало 1870-х годов - /9/8 г. (с. 63-83). М.: Изд-во Моск, ун-та.

Переломов, Л. С. 1962. Империя Цинь — первое централизованное государ­ство в Китае. М.: Изд-во вост, лит-ры.

Перепёлкин, ІО. Я.

1988. Хозяйство староегипетских вельмож. М : Паука

2001. История Древнего Египта. СПб.: Журнал «Нева», Летний сад.

Петрушевский, Д. Н. 2003 [1917]. Очерки из истории средневекового обще­ства и государства. М.: Книжная находка.

Платонов, С. Ф. 1994. Лекции по русской истории: В 2 т. М.: Наука.

Новалихина, Т. И. 2002. Экономическое могущество США в послевоенном мире. В: Голубович, В. И. (ред.), Экономическая история зарубежных стран (с. 410-442). Минск: Интсрнресссрвис.

Пономарев, М. В. 2003. Великобритания в 1900 -1945 гг. В: Родригес, А. М., Пономарев, М. В. (ред.). Новейшая история стран Европы и Америки XX век: В 2 ч. Ч. 2: 168-211. М : Гуманит. изд. центр ВЛАДОС.

Преображенский, А. А. 1967. Социально-экономическое развитие Русскою го­сударства (40-е юды — конец XVII в.). В: Бескровный, Л. Г. (ред.), История СССР. Т. 3. Превращение России в великую державу Народные движения (с.15-33). М.: Наука.

Садаев, Д. С. 1979. История Ассирии. М.: Наука.

Симоновская, Л. В., Лапина, 3. Г. 1987. Китай в позднее средневековье. В: Анамба, Ф. М., Лапина, 3. Г., Мейер. М. С. (ред.), История стран Азии и Африки в средние века. Ч. 2: 114- ∣36. М.: МГУ.

Скязкин, С. Д. 1972. Франция первой половины XVI века. В: Манфред, А. 3. (ред.), История Франции. Т. 1: 151-180. М.: Наука.

Соловьев, С. А., Евзеров, Р. Я. 2001. Монополистический капитализм нача­ла XX в. в странах Западной Европы и в США. В: ί ригорьева, И. В. (ред.), Новая история стран Европы и Америки. Начало 1870-х годов — 1918 г. (с. 267-299). М.: Изд-во Моск, ун-та.

Татаринова, К. Н. 1958. Очерки по истории Англии 1640-1815 гг. М.: Изд-во ИМО.

Толстогузов, А. А. 1995. Япония в XIII—XV вв. В: Алаев, Л. Б., Ашрафян, К. 3. (ред.), История Востока: В 6 т. Т. 2. Восток в средние века (с. 559-571). М.: Изд. фирма «Восточная литература» РАН.

Томановская, О. С. 1973. Изучение проблемы генезиса государства на афри­канском материале. В: Бромлей, Ю. В. (ред.). Основные проблемы африканистики. Этнография. История. Филология (с. 273-283). М.: Наука.

Топеха, II. П. 1958. Революция 1868 г. и буржуазные преобразования. Разви­тие японского капитализма и «движение за свободу и народные права». Формиро­вание японского рабочего класса. В: Гальперин, А. Л. (ред.), Очерки новой исто­рии Японии (1640-1917)(с. 181-312). М.: Изд-во вост, лит-ры.

Тюменев, А. И. 1956. Государственное хозяйство Древнего Шумера. М.-Л.: Изд-во АН СССР.

Удальцова, 3. В.

1967 (ред.). История Византии'. В 3 т. Т. I. М.: Наука.

1988. Византийская культура. М.: Наука.

Филатов, Г. С. 1971. Усиление империалистических тенденций фашистской Италии. В: Дорофеев, С. И. (ред.). История Италии. Т. 3 (с. 88-143). М.: Наука.

Фишер, В. 1999. Европа: экономика, общество и государство1914-1980 г. / пер. с нем. МВладос.

Фрай, Р. 1972. Наследие Ирана / пер. с англ. М.: Наука.

Фрейдзон, В. И. 1999. Нация до национального государства. Дубна: Феникс.

Фролов, Э. Д. 1979. Тема полиса в новейшей историографии античности (к постановке вопроса). В: Фролов, Э. Д. (ред.), Античный полис (с. 3—7). Л: изд-во Ленинград, ун-та.

Хайек, Ф. А. фон 1992. Дорога к рабству / пер. с англ. М.: Экономика.

Харц, Л. 1993. Либеральная традиция в Америке / пер. с англ. М.: Изд. груп­па Прогресс - «Прогресс Академия».

Хейфиц, М. 2003. Ханна Арендт судит XX век. М. - Иерусалим: ДААТ-Знание.

Хромов, П. А. 1988. Экономическая история СССР. Первобытное общество и феодальные способы производства в России. М.: Высшая школа.

Цатурова, С. К. 2002. Офицеры власти: Парижский Парламент в первой трети 15-го века. М.: Логос.

Черника, Д. Г. 1995. Возникновение и развитие налогообложения. В: Черни­ка, Д. Г. (ред.), Налоги (с. 3-34). М.: Финансы и статистика.

Чешков, М. А. 1967. Очерки истории феодального Вьетнама (По материа­лам вьетнамских хроник XVI11-X1X вв.). М.: Наука.

От раннего к зрелому государству 555

Ш.чепнер, Б. С. 1959. Столет социальной истории Бельгии / пер. с фр. М.: Ин. лит-ра.

Шофман, А. С. (ред.) 1984. Периодизация всемирной истории. Казань: изд-во Казанского ун-та.

Штасрман, Е. М. 1968. Античное общество. Модернизация истории и исто­рические аналогии. В: Данилова, Л. В. (ред.). Проблемы истории докапиталисти­ческих обществ (с. 638-671) М : Наука.

Штомпка, II. 1996. Социология социальных изменений / пер. с англ. М.: Ас­пект-Пресс.

Ясперс, К. 1994. Смысл и назначение истории / пер. с нем. М.: Республика. Armstrong, J. А. 1982. Nations before Nationalism. Chapel Hill: The University of Carolina Press.

Bergier, J.-F. 1976. The Industrial Bourgeoisie and the Rise of the Working Class 1700-1914. In Cipolla, С. M. (ed.), The Industrial Revolution. !700-1914 (pp. 397-451). London - New York: Harvester Press-Barnes & Noble.

Carneiro, l