В САЛОНЕ КРАСОТЫ ДИКАРЕЙ

КОГДА однажды в молитвенную комнату небольшой нью-йоркской негритянской религиозной секты вошли две сильно напудренные и ра­зукрашенные всякими косметическими средствами девушки, чтобы из любопытства принять участие в совершаемых там необычных обрядах, негритянский священник при виде их поднял палец и, обращаясь к сво­ей пастве, громко воскликнул: «Вот идут две Иезавели!»

Обе непрошеные гостьи тут же с ужасом вспомнили то место из «Кни­ги царств», где говорится, что Иезавель, которая «нарумянила лицо свое и украсила голову свою», была выброшена из окна слугами госпо­дина и растоптана на поле Изрееля, а затем псы съели ее тело.

Веера

африканских нилотов

мой которой был вопрос: почему многие считают «грехом», когда жен­щина ухаживает за собой, и почему некоторые непреклонные судьи объявляют легкомысленной девушку, которая красит себе лицо и ук­рашает голову? Неужели искусственное подчеркивание природного очарования действительно противоречит здоровому чувству?

Разумеется, десять тысяч лет назад о таком осуждении не было и речи. И во многих уголках земли, где никто никогда и не слыхал слово «кос­метика», женщины, а нередко и мужчины продолжают до сих пор со­блюдать свои собственные первобытные законы красоты как из чисто эстетического чувства, так и из гигиенических и религиозных побужде­ний. Ведь во всех вопросах хорошего вкуса так называемые дикари име­ют совершенно ясное представление о том, что они считают красивым и привлекательным, и не упускают случая подчеркнуть должным образом свою точку зрения в этой области.

Если и в цивилизованном мире существует различное отношение к употреблению тех или иных косметических средств, то еще резче про­является это различное отношение у первобытных народов, которые строго соблюдают свои собственные законы вкуса и не так-то легко соглашаются заимствовать моду у своих соседей.

Элсдон Бест описал, например, понятие красоты у маори. Для того чтобы выглядеть привлекательной, молодая девушка должна иметь «ноги красивой формы и гармоническое телосложение», «место, где спина переходит в седалище, должно быть изящной формы, и красави­ца должна держаться очень прямо». А вот нормы мужской красоты, с точки зрения женщин маори: «Он должен производить впечатление силы и зрелости, у него должно быть хорошее телосложение, лицо его дол­жно быть привлекательным, не слишком широко расставленные боль­шие глаза должны смотреть на людей с выражением кротости». Кроме того, этот Адонис должен быть «приветливым» и иметь «бедра краси­вой формы». Следовательно, общая концепция довольно близка наше­му - греческому - идеалу красоты.

Многие североамериканские индейцы, как, например, хопи, требу­ют, чтобы красивая девушка пудрила себе лицо маисовой мукой и под­вязывала волосы так, чтобы получалась прическа в виде бабочки.

Все эти понятия красоты отнюдь не являются произвольными. На различных стадиях человеческой культуры вырабатывались свои соб-

Головные уборы африканцев

Бронзовый индийский чайник

Любимая жена негритянского вождя из Конго

ственные законы красоты, которых старались строго придерживаться мужчины и женщины соответствующих племен.

Европейцев, которым приходилось жить среди примитивных наро­дов, часто поражало сильно развитое у них стремление к опрятности. О’Коннэл, который прожил среди туземцев острова Понапе несколько лет, рассказывает, что они купались по два или три раза в день и что все члены племени, которые пренебрегали чистоплотностью, «лишались

Женщины с островов Океании

Жены вождя одного из африканских народов

своего общественного положения, опускались и подвергались бойко­ту». Индеец племени крик должен ежедневно купаться хотя бы один раз, а зимой по четыре раза вываливаться голым в снегу. Старый иссле­дователь Адейр рассказывает, что тех, кто не принимал эти ежеднев­ные ванны, строго наказывали, царапая у виновного кожу на руках и ногах зубами змеи.

Там, где всегда имеется вода, туземцы стараются по возможности поддерживать чистоту своего тела мытьем и купаньем. Но даже там, где вода является предметом роскоши, как, например, в Сахаре, тузем-

Скамейка для скобления кокосовых орехов со скребком из раковины Cardium (Марковы острова)

ные племена очищают свои тела сухим песком пустыни, и в Коране со­держится точное предписание относительно ритуального омовения пес­ком перед молитвой, которое должно заменять в пустыне омовение во­дой.

Действие на человеческую кожу горячего пара, холодной воды, а в тропических странах - жарких солнечных лучей вызвало необходимость в создании новых методов гигиены. Так, например, во всем мире едва ли найдется хотя бы один народ, который не употреблял бы жира или масла для очищения и смягчения своей кожи. Поэтому изготовленный из бутылочной тыквы горшочек для масла является одной из неотъем­лемых косметических принадлежностей. И мужчины, и женщины ста­раются как можно чаще натираться самыми разнообразными видами «кольдкрема». Многие африканские племена употребляют масло паль­мы рафиа исключительно для косметических целей, ибо оно предохра­няет также и от насекомых. В Океании содержащие жир косметичес­кие вещества добываются главным образом из кокосового масла, которое входит и в состав большинства современных косметических

препаратов. Туземцы изобрели много разнообразных способов, чтобы раскалывать и растирать кокосовый орех.

Иногда мелко растертое ореховое ядро подвергается на солнце про­цессу брожения. При этом выделяется майло, которое смешивается за­тем с другими косметическими веществами.

Обычай смешивать жир с краской для получения косметического средства чрезвычайно широко распространен в особенности среди ав­стралийских и африканских племен, которые сумели оценить двоякую пользу таких препаратов, используемых ими в качестве кожного крема и как средство для украшения тела.

Жир плюс краска? Да ведь перед нами уже готовый рецепт грима, который можно найти на наших туалетных столиках и в театральных гардеробах. Таким образом, мы вновь вынуждены вернуться к «Иезаве­лям». Искусство грима, основанное на употреблении окрашенных жир­ных паст, отнюдь не является капризом легкомысленной моды данного момента или признаком современного «декадентства». Еще за тысячи лет до начала нашей эры мужчины и женщины оценили притягатель­ную силу некоторых нанесенных на человеческую кожу красок и при­меняли их с большим искусством. Знание пригодных для этого хими­калий и рецептов их смесей принадлежит к древнейшим завоеваниям человеческого разума. Обладание красящими веществами имеет на­столько большое значение для племени, что даже чрезвычайно строго соблюдаемые права владения определенной территорией, часто караю­щие нарушение границы смертью, иногда отменяются для того, чтобы пропустить чужие племена, прибывающие издалека за «жизненно необ-

Палитра для грима (Западная Африка)

Прическа и украшение женщины - коренной жительницы Австралии

ходимыми» косметическими красками, которые можно добыть только в одном определенном месте.

Рудники красящих веществ, возникновение которых относится к лед­никовому периоду, свидетельствуют, что даже древнейшие люди не жалели никаких усилий ради добычи сырья для своих косметических средств. Относящиеся к эпохе палеолита находки свидетельствуют, что доисторические люди, так же как и современные первобытные народы, знали собственные точные рецепты изготовления косметических ве­ществ. Краски для них хранились в украшенных орнаментами костя­ных и шиферных сосудах и размешивались на красиво оформленных палитрах. Почти во всех обнаруженных при раскопках жилищах лед­никового периода были найдены большие запасы таких косметических средств. Даже мертвых в их могилах снабжали гримом для путеше­ствия в потусторонний мир. В период более поздней эпохи человечес­кой истории, начиная с неолита, мы находим все больше вещественных доказательств, свидетельствующих о наличии у первобытных людей чувства красоты, но нас поражает, однако, не столько многочислен­ность этих доказательств, сколько богатство их красок. Как показало специальное исследование Дешелетта, в доисторические времена упот­реблялось, по крайней мере, 17 различных красок для грима, среди ко­торых самыми излюбленными были белила (мел, мергель, известь), чер­ная краска (древесный уголь и марганцевая руда) и целая гамма оттенков охры (от светло-желтого до оранжевого и красного).

То же самое сырье и те же краски и поныне еще употребляются с той же целью первобытными народами, находящимися на самых различ­ных ступенях культуры, и применяются в искусстве этих племен. Кра­сиво вырезанные маски с полуострова Газели и из других областей Меланезии свидетельствуют о явном предпочтении к белому, черному и красному цветам, к которым иногда добавляются еще зеленые расти­тельные краски и синий кобальт. Другие народы добавляют к этим ос­новным цветам иные оттенки, но почти всегда предпочтение отдается какому-нибудь одному цвету или определенному сочетанию цветов.

Иногда некоторым цветам у нас придается особое символическое зна­чение, которое, однако, в корне отличается от значения, придаваемого им первобытными народами. Так, например, у западноафриканских пан- гве белый цвет означает не цвет невинности, а, напротив, - цвет дьявола; его демонстрируют во время «злых» лунных обрядов, но все же он счита­ется самым красивым цветом. Почти столь же часто употребляют пангве и черную краску, которая, по словам Тессмана, является «цветом ночи и всего неприятного, страшного и ужасного», тогда как радостный крас­ный цвет считается цветом жизни. У этого племени лиловый цвет есть

цвет смерти, и туземные названия всех растений с лиловыми цветами со­держат в себе слоги «кун» или «бокун» (что означает «душа»). Синева­тые тени деревьев считаются излюбленным местом пребывания душ усоп­ших. Существа же и вещи «демонического» белого цвета все же слывут за самые красивые. Туземцы почти не замечают великолепных пестрых

Традиционный наряд некоторых африканских народов

птиц, которые водятся в местах обитания пангве, тогда как вид простой белой цапли (Bubulcus ibis)вызывает у них громкие возгласы восхище­ния. В противоположность им атхуабо в Португальской Восточной Аф­рике считают черный цвет «цветом радости».

Число цветов, различаемых каким-либо первобытным народом, час­то можно установить по словарному составу языка народа. У чама в Восточном Перу имеются специальные слова для желтого, фиолетово­го и «бананово-оранжевого» цветов, тогда как синий и зеленый они обозначают одним и тем же словом. В то же время индейцы сипайя употребляют особые названия д ля красного, желтого, оранжевого, тем­но-синего и темно-зеленого, голубого и светло-зеленого, коричневого, серого, черного и белого цветов.

Обычай придавать определенным цветам символическое значение можно отметить у всех высококультурных народов. В древних кодексах ацтеков четыре части света символизировались четырьмя цветами: вос­ток - красным, запад - синим, север - желтым, а юг - зеленым^[14]. В то же время древние китайцы и персы представляли себе восток - синим, юг - красным, запад - белым, а север - черным. Демоны в храмах тибетских лам всегда окрашиваются в красный цвет, и многие тибетские божества сидят на красных цветках лотоса, тогда как белый цветок предназнача­ется для Чжанразига - высшего Бодисатвы, а голубой для Тары - «ма­донны Тибета». Даже стихии имеют свои определенные цвета: дерево - зеленый, огонь - красный, земля - желтый, железо - белый и вода - синий. Каждый слог знаменитой молитвы ОМ MANI PADME HUM (О ты, сокровище в лотосе, аминь!) характеризуется особым цветом: обра­щенный к небу ОМ - белым; МА, обращенный к миру asuras, - синим; N1, обозначающий мир людей, - желтым; PAD, обозначающий мир жи­вотных, - зеленым; ME, обращенный к миру pretas, - красным и заклю­чительный священный слог HUM, замыкающий ворота ада, - черным.

История высоких культур Египта, Индии и Китая знает слишком много соответствующих аналогий, чтобы о всех них здесь можно было бы упомянуть. Подобного рода символика цветов господствует и в хри­стианских обрядах. Еще до сих пор церкви украшаются в знак траура или радости по случаю больших праздников красными, белыми, зеле­ными, фиолетовыми, черными и другими полотнищами. Строго предпи­сываемая уставом одежда католических священников и монахов так-же

восходит к этим древним представлениям, как и различные цвета, но­симые разными народами во время траура. В Корее, например, в знак траура надевают коричневую шляпу.

Эту символику цветов можно отметить даже в нашей повседневной речи. Мы говорим о «синем» понедельнике и о «желтых» профсоюзах, о том, что невесту одевают в «цвет невинности». Существует также понятие «черного» коварства, и, к сожалению, слишком хорошо извес­тно значение «черного» рынка.

Ботокудская женщина с губными и ушными украшениями

Хотя палитра первобытных народов и не столь богата, как наша, все же они умеют с большим искусством выставлять напоказ излюбленные ими немногие цвета. Исстари рассказывается, что североамериканские индейцы раскрашивали в красный цвет свою кожу во время военных походов, почему первые посетившие их «бледнолицые» и прозвали их «краснокожими». Индейцы до сих пор носят с собой красную и черную краски в расписных сумках из кожи серны, а женщины и дети и теперь еще иногда раскрашивают свои лица. Папуасы нор на Новой Гвинее любят красную краску кекевак, которую они обжигают, смешивают с кокосовым маслом, а затем раскрашивают ею свое тело. Для украше­ния лица, рук и ног папуасы нор употребляют желтую землю, добывае­мую на реке Сепик, а грудь и бедра расписывают белой краской, кото­рая встречается близ одного серного источника.

Часто обычай предписывает обоим полам различную моду на крас­ки и различную технику раскрашивания. Например, женщины индейс­ких племен мискито и суму на атлантическом побережье Гондураса и Никарагуа украшают себя изящными узорами, при помощи краски, получаемой из красных семян растения (Віха orellana L.),тогда как мужчины просто намазывают все не прикрытые одеждой части тела растопленной черной смолой, поверх которой они еще наносят слой скипидара. Женщины племени тириние из Восточной Боливии также предпочитают красный цвет и раскрашивают свои лица, за исключени­ем носа и век, светящимся веществом уруку, которое женщины племе­ни ноэзе из той же области употребляют только для щек и лба.

Индейцы папаго смешивают черную, красную и белую краски с кост­ным мозгом и наносят их толстыми слоями на кожу для защиты от «об­жигающего» ветра. Многие австралийские племена, а также южноафри­канские банту мажутся жирными мазями, содержащими охру. Иногда в состав косметических средств входят самые необычные ингредиенты. Например, коровий навоз и коровья моча составляют основу грима и кос­метических средств многих африканских пастушеских народов, которые настолько уверены в целебной силе мочи рогатого скота, что употребля­ют ее даже д ля промывания глаз и с удовольствием моют в ней руки.

У большинства народов мира мы наблюдаем особое предпочтение, оказываемое красной краске, которая добывается из самых различных материалов. Хотя лабрадорские индейцы монтанье и наскапи и не рас­крашивают свои лица, они неоднократно заявляли мне, что красный цвет - самый красивый в мире и не сравним ни с каким другим цветом. Они добывают чистую киноварь в «священной» горной расселине, из кото­рой окись ртути выступает наружу, и окрашивают ею сани, лодки, ору­дия и части одежды.

Предпочтение красному цвету отдают и многие высококультурные народы. И по сей день индусские женщины раскрашивают себе лоб крас­ной краской кумкум, и на лбу покрытого цветами трупа Махатмы Ган­ди во время последней торжественной церемонии установки катафалка был нарисован красный знак его касты, а лицо было намазано пастой из сандалового дерева. Мир ислама предпочитает употреблять для крас­ного грима краску, добываемую из ветвей кустарника хны (Lawsoma inermis).Этой краской окрашиваются в красный цвет ладони, подо­швы и ногти в знак радости и как признак изнеженности.

Один из якобы наисовременнейших атрибутов красоты - палочка губной помады, тоже красного цвета, восходит к ледниковому перио­ду. Во многих доисторических пещерах были найдены палочки губной помады портативных размеров и заостренные так же, как наши. Уже на заре человечества «дамы» пользовались этим средством, чтобы усилить цвет своих «розовых» губ.

Чтобы продемонстрировать должным образом свой излюбленный цвет, издавна существовал обычай наносить краску на кожу лица и тела в віще геометрических фигур. Форма этих традиционных узоров часто определяет положение их обладателя в обществе, его принадлежность к тому или иному племени, достижение им половой зрелости, профес­сию, отвагу и т. п. Иногда выкапывают даже кости мертвецов и раскра­шивают их цветными узорами, и многие доисторические произведения искусства, как, например, знаменитая «Виллендорфская Венера», со­храняют отчетливые следы красной краски. Этот обычай существовал еще до классических времен, как свидетельствуют об этом покрытые орнаментом руки фригийской матери с ребенком на вазе, находящейся в Британском музее. Аммиан Марцеллин (330-400 гг. Р.Х.) рассказы­вает об агафирсах, которые раскрашивали свое тело и окрашивали во­лосы на голове в синий цвет.

Фантастический вид, который часто приобретал человек с нанесенны­ми на его кожу цветными узорами, привел к появлению обычая устра­шать врага этим «психологическим оружием». Даже на Цезаря произве-

Сари - традиционная одежда индийских женщин

Доисторические изображения женщин:

1 - фигурка женщины из грота Лепюг (департамент Верхняя Гаронна, Франция)',

2 - «Виллендорфская Венера» - статуэтка из известняка.

3 - танцующие женщины. Наскальное изображение в Когуле (Испания)

Татуировка рубцами у яо ( Восточная Африка)

ла глубокое впечатление синяя боевая окраска бриттов, которая прида­вала им устрашающий вид: «Omnes vero se Britanni vitro infιciunt, quod caeruleum efficit colorem, atque hoc horribiliores sunt in pugna aspectu» («Действительно, все британцы красят себя вайдой^[15], отчего они стано­вятся синими, и это придает им более страшный вид в бою»)^[16]. Похожие на призраков войска раскрашенных германцев-гариев видел и Тацит^[17].

Чтобы добиться большего пластического эффекта, первобытные народы обклеивают иногда цветные узоры на коже дополнительными веществами, как это делают, например, туземцы Центральной и Север­ной Австралии. Последние обрамляют черные узоры на лицах венчика­ми из белого или красного пуха, что выглядит в высшей степени ориги­нально. Различные племена североамериканских индейцев употребляют маисовую муку или разноцветные семена для достижения подобного же эффекта.

Желание увековечить излюбленный узор на лице привело к изобрете­нию глиняных штампов или пинтадер, как их называли ацтеки, при помо­щи которых можно было отпечатать на коже желаемый узор. Как пока­

зывают раскопки, такие штампы были известны уже в ледниковый пери­од; в наше время ими пользуются племена Г ран Чако. Племена даяков с острова Борнео часто накладывают узор на кожу лица или тела с помо­щью штампа и затем используют его как рисунок для татуировки.

Недостатком красиво нанесенного краской узора было то, что он не мог противостоять действию воды и солнца. Чтобы превратить однаж­ды избранный орнамент в постоянное украшение, была изобретена та­туировка - обычай, распространенный по всей земле.

Однако в наколотый или вырезанный на коже узор не всегда добав­ляется красящее вещество. В этом случае речь идет о «татуировке руб­цами» (рубцевании), которая была обычным явлением в древнетасма­нийской культуре и до сих пор еще широко употребляется, главным образом, на африканском континенте.

Члены одного из родов в Убанги - банда - украшают себе грудь, тело, спину и руки симметрично расположенными кожными рубцами. Пангве тщательно вырисовывают желаемый узор сажей на тех местах тела, ко­торые должны быть украшены, и затем прорезают его ножом, после чего раны натираются жженой смолой; таким образом почти все тело покры­вается узорами из рубцов. Пангве считают неприличным украшать та-

Татуированная девушка чороти (Гоан Чако)

Татуировка игоротов ( Филиппины)

Раскраска лица у индейцев реки Томпсон

(Северная Америка)

Г олова маори со спиральной татуировкой

Татуировка рубцами на резной человеческой фигурке

( Западная Африка)

ким образом верхние части бедер и считают бесстыдными женщин пле­мени яунде, которые украшают себе также и эти места. Туземцы из Хар­тума татуируют знаки своего племени на щеках совсем еще маленьких детей. Они втирают в резаные раны смесь из селитры, золы и трав. Через несколько дней места эти распухают и остаются затем в виде широких рубцов, которые служат характерным признаком суданских негров.

Иногда татуировка рубцами сочетается с татуировкой цветным ор­наментом. Так как последняя производится более тонким способом, она позволяет наносить более четкие линии, более сложные орнаменты и обеспечивает более симметричное расположение частей орнамента. Наилучших результатов в этом отношении добиваются в Океании, и прежде всего следует упомянуть маори в Новой Зеландии, чьи замеча­тельные спиральные орнаменты придают даже искусственно препари­рованным и благоговейно почитаемым головам мертвых выражение вечной красоты. Резные фигуры, которыми столь богата культура маори, наглядно воспроизводят эту характерную татуировку иногда в гигантски увеличенном виде.

Таким же орнаментом было украшено все обнаженное тело статуи мадонны, которую вырезали для церкви несколько крещеных маори. Каждый маори вплоть до высшего сановника гордится своей типичной татуировкой, которая служит обозначением племенной принадлежнос­ти и ранга, а также выражением индивидуальности и достоинства. Од­нажды некий белый художник с гордостью передал старому маори очень удачный его портрет, но модель с презрительной усмешкой отложила его в сторону. На вопрос художника, как же он сам себя мысленно пред­ставляет, старик с достоинством нарисовал узор татуировки, украшав­шей его лицо, и сказал: «Вот это я. А то, что ты написал - это чушь!».

Английский моряк О’Коннэл на острове Понапе женился на дочери вождя и в знак своей принадлежности к этому знатному семейству дол­жен был подвергнуться мучительной процедуре татуировки всего тела. Лишь значительно позднее он узнал, что узоры, покрывающие его кожу, представляют собой своего рода хронику с именами умерших вождей и великих представителей племени. Сам процесс татуировки продолжался целую неделю, в течение которой две мастерицы этого ремесла вгоня­ли в предварительно нарисованный узор шипы татуировальных доще­чек, а затем обрабатывали раны маслом и древесным углем.

Многим племенам североамериканских индейцев также знаком обы­чай татуировки; иногда этим занимаются только женщины, как, напри­мер, у племен камиа и тюбатулабал, а иногда, как, например, в Южной Аляске, представители обоих полов делают себе татуировку знаков племени.

Этот обычай переняли и высококультурные народы. Видимые на бенинских бронзовых пластинах вертикальные линии над бровями и на груди изображенных фигур представляют собой татуировочные узоры. Завоеватели современной Японии, к своему удивлению, обнаружили там мужчин и женщин, у которых все тело было покрыто татуировкой фи­гур богов и людей, цитатами из классиков, сценами из излюбленных пьес, цветами и птицами.

Чем больше частей тела окрашивается или татуируется, тем настоя­тельнее требуется удаление волос, имеющихся на теле. Существует, однако, много народов, которые не раскрашиваются и не татуируются и все же рассматривают как эстетическую потребность удаление с тела волос, кроме растущих на голове. В связи с этим существуют много­численные способы удаления нежелательной растительности. В каче­стве пинцета применяются деревянные палочки, иногда действуют ног­тями или металлическими щипчиками, или же волосы выщипываются с помощью двух раковин, что, по словам О’Коннэла, совершается «с та-

Но многие народы считают некрасивыми также и волосы, растущие на лице. Многие индейцы с отвращением относятся ко всякому признаку бороды и потому втирают в щеки и подбородок древесную золу, чтобы придать лицу желаемую степень гладкости. Так как природа почти вовсе лишила индейцев бороды, они могут для очищения лица довольствоваться одним лишь выщипыванием бровей. Индейцы, папуасы и некоторые аф­риканские племена иногда выбривают или выщипывают себе растущие на лбу волосы, стремясь сделать свой лоб высоким.

Японская женщина в традиционном костюме - кимоно

Борода - символ мужской красоты или мужского уродства - пред­ставляет собой, как показывают это менявшиеся в течение веков моды, одну из самых увлекательных областей истории человеческой культу­ры. Если мы вспомним, что историки одной только современной высо­кой культуры различают пятнадцать типов бороды, то мы легко можем себе представить, сколь бесконечно велико количество первобытных форм бород, из которых возникли последующие. Начиная с австралий­ской окладистой бороды и штопорообразной бородки многих папуасов и кончая «ассирийскими» формами бород в Африке и «голыми» лица­ми индейцев, преобладающие разновидности почти не поддаются ис­числению. Что касается моды на бороду в период нашей цивилизации, то древнейшие изображения классического периода показывают, что в начале предпочтением пользовалось бритое мужское лицо.

По данным Метефиндта, первые античные бороды появились в кон­це критомикенской эпохи. Самую интересную форму бороды представ­ляет собой полукруглая «фреза», обрамляющая гладко бритое лицо. Это так называемая «классическая борода», которая известна нам по афинскому кладбищу послемикенского периода и по олимпийскому рельефу, относящемуся к VII веку до н.э. Ее можно увидеть также на рельефах храма в Ассосе, такую бороду носили Зевс и его почитатели (Акрополис). О том, что эта мода сохранялась неизменной в течение многих столетий, свидетельствует относящаяся к 966 году миниатюра английского короля Эдгара, на которой король изображен украшен­ным «фрезой». Точно такую же форму бороды носят до сих пор тузем­цы Южной Аравии, побережья Сомали, сингальцы на острове Цейлон и туземцы одиннадцати различных районов Океании. Ацтекские боги Кецалькоатль и Тексистекатль всегда изображались с бритой верхней губой и с «фрезой» на подбородке. Приблизительно около 500 года н.э., в культурных областях Средиземноморского бассейна «фреза» была вытеснена модой на окладистую бороду и спустя сто лет почти вовсе исчезла.

Метефиндт, который детально изучал историю бороды, различает три явно выраженные стадии появления «фрезы»: первую и древней­шую, когда мода на нее была характерным признаком одного опреде­ленного семитского племени, но вскоре была заимствована народами Ближнего Востока, лишь только они завязали отношения с этим племе­нем. Вторая стадия началась спустя тысячу лет, когда «фреза» уже не считалась признаков семитов, а ее носили все народы Малой Азии. Егип­тяне во время XVIII и XIX династий считали каждого носившего та-

_• Зак. 470

Индеец из района

Великих Озер

в ожерелье

из медвежьих когтей

и с трубкой-томагавком

в руках

кую бороду уроженцем Ближнего Востока. Лишь в период третьей ста­дии «фреза» впервые предстает независимо от каких-либо этнических групп и является произвольным продуктом меняющейся моды. В наши дни ее носят не только многочисленные примитивные народы, но и мно­гие крестьяне и рыбаки в Европе.

Чем дальше в глубь веков, тем больше становится ясно, что едва ли найдется такой атрибут красоты, который нельзя было бы возвести к древнейшим временам. И некоторые моды, которым мы сейчас следу­ем, в силу своего внезапного возрождения дают возможность проник­нуть в нашу внутреннюю психологию, ибо мода всегда является выра­жением определенного умонастроения, и мы чувствуем себя до некоторой степени родственными эпохам, от которых мы воспринима­ем, копируем ее образцы в наших «новейших» творениях.

Особенно наглядно это проявляется в стилях женских причесок. Формы причесок, которые носили различные народы как в доистори­ческие, так и в последующие времена, исчисляются легионами. Поэто­му, когда появляется «новая» мода, наблюдатель, сведущий в вопросах истории культуры, может сделать на основании своих наблюдений в высшей степени интересные выводы, так как внешняя смена форм вы­ражения человеческого тщеславия в большинстве случаев свидетель­ствует и об общем изменении умонастроений.

Конечно, решающую роль в установлении моды играют климат и экономические условия жизни. Сложная прическа требует времени и роскоши и более или менее созерцательного образа жизни, свойствен­ного народам, занимающимся земледелием, между тем как кочевой образ жизни собирателей и охотников не дает им возможности тратить

Прически африканских женщин

много часов на сооружение такой прически. Можно различить три ос­новных типа волос: короткие и курчавые (пигмеи и негроидные расы), волнистые и полудлинные (австралийцы, ведды и белые), длинные и гладкие (монгольские расы).

Однако это разделение, настолько общим, что совершенно не при­нимает во внимание многочисленные промежуточные разновидности. Но и в этом случае более наглядное представление можно получить, лишь учитывая степень культурного развития, которой достигли те или иные народы.

У австралийцев мы почти не встречаем искусственных причесок. Если мы захотим увидеть что-либо необычное в этой области, мы дол-

Украшения африканских женщин-гереро

жны обратиться прежде всего к земледельческим племенам Западной Африки.

По сравнению с прическами этих народов модные прически, которые носили, например, при дворе Марии Антуанетты, должны казаться буд­ничными и лишенными всякой оригинальности. Прическа в Западной Африке - это произведение скульптуры, которое создается месяцами и скрепляется при помощи глины, животного жира и тому подобных ве­ществ. Целые монументы парикмахерского искусства часто сооружают­ся с помощью каркаса из жилок листа, сердцевины пальмы или наростов из мха и украшаются бусами, раковинами каури, медными узорами, пу­говицами и перьями. Готовое произведение мастерства, на сооружение которого уходят многие месяцы, сделано столь искусно, что его можно уподобить жесткой шляпе или шлему. Часто эти своеобразные прически продолжают жить в скульптурных изображениях племени спустя много времени после того, как устареет сама мода или вымрет соответствую­щая группа туземцев. Это позволяет этнографам, знающим прически Африки, с известной точностью устанавливать эпоху того или иного «не­датированного» произведения искусства. Иногда вместо сложных ори­гинальных причесок мужчины и женщины Западной Африки носят пари­ки, настолько хорошо сделанные и настолько прочно приклеенные к голове, что распознать в них имитацию настоящей прически можно толь­ко с самого близкого расстояния. Тессман у одних только пангве обна­ружил двадцать пять различных стилей причесок и париков, каждый из которых имел свое особое название. Мангбету в Северном Конго оказы­вают предпочтение длинным узким формам затылка (это достигается еще в раннем детстве искусственным путем при помощи сдавливания черепа между досками), и их выдающиеся далеко назад прически еще более под­черкивают эти формы своеобразным расположением волос на затылке.

Западноафри канская шлемовидная прическа

Многие прически папуасов не уступают по своей эксцентричности африканским. Причудливые сооружения из волос у мужчин, помимо эстетического назначения, выполняют еще подсобную роль, служа опо­рой для огромных масок, которые мужчины надевают во время свя­щенных танцев. У этих племен часто только мужчинам разрешается носить искусно сделанные прически, тогда как женщины и дети просто коротко обстригают свои волосы. Полинезийские прически в общем значительно проще. Волосы гладко зачесываются назад и закалывают­ся узлом на затылке. Часто волосы на голове даже сбриваются наголо, чтобы увеличить пространство для татуировки, которая здесь высоко ценится и считается наилучшим способом украшения тела.

Прическа, скрепленная коровьим навозом (Камерун)

Большинство индейцев Северной и Южной Америки обрезают себе волосы до плеч или несколько короче, а иногда стригутся в скобку. Не-

Прическа женщины-эскимоски из Западной Гренландии

которые племена, например апачи, носят валики из волос или широкие локоны на середине головы, торца как эскимосы, которые обычно ходят с непокрытой головой, скалывают иногда свои гладкие волосы узлом.

На основании этих примеров можно заключить, что наша современ­ная цивилизация, как на прошлых культурных стадиях, так и сейчас, заимствовала и заимствует большинство причесок первобытных наро­дов, исключая, быть может, некоторые особенно экстравагантные об­разцы западноафриканской моды. У других высококультурных наро­дов победное шествие той или иной моды сдерживалось иногда строгими религиозными предписаниями. Так, например, современные стриженые

женские прически ни разу не проникали в магометанский мир. У инду­сов же они рассматриваются как традиционный признак вдовства, а не как выражение светской элегантности.

Когда наши дамы красят свои волосы хной в салонах красоты, то это отнюдь не является одним из изобретений современной утонченности. Североамериканские индейцы камиа усиливают черный цвет своих во­лос, окрашивая их отваром черной смолы, получаемой из коры дерева меските. Все же это представляет собой исключение, так как в боль­шинстве случаев люди стремятся сделать более светлыми темные от природы волосы или обесцвечивая, или окрашивая их. Так, например, многие полинезийские племена красят свои черные курчавые волосы известью или щелочным раствором в красноватый или желтоватый цвет. Не довольствуясь полученными результатами, они припудривают, кро­ме того, волосы растертой в порошок охрой, что в контрасте с их тем­но-коричневой кожей производит очень своеобразное впечатление. Обычай этот настолько широко распространен, что исследователь Росс, обнаруживший не окрашенные волосы у племен горы Хаген на Новой Гвинее, отмечает этот факт как достойный удивления. Английский уче­ный Бальфур основывает целую теорию на особенностях моды краше­нья волос на Соломоновых островах. Он пытается разрешить старый научный спор о происхождении древнего населения острова Пасхи, утверждая, будто гигантские каменные красные цилиндры, которые увенчивают колоссальные статуи острова Пасхи, представляют собой не что иное, как изображение окрашенных волос, и что прибывшие с Соломоновых островов первые обитатели острова Пасхи увековечили в этих колоссальных памятниках свои собственные изображения.

Искусственные сооружения из человеческих волос, естественно, тре­бовали целого ряда туалетных принадлежностей, которые встречаются по всей земле, принимая самые разнообразные формы. Уже в палеоли­тических могилах были обнаружены костяные гребни, и даже такие примитивнейшие народы, как, например, обитатели Огненной Земли, расчесывают свои волосы зазубренными челюстными костями дельфи­на. Деревянные или вырезанные из бамбука гребни встречаются у пер­вобытных пародов в самых разнообразных формах, какие только мож­но себе представить.

Возможно, что самой распространенной формой гребня являлась плоская связка жестких травяных стеблей или деревянных, или бамбу­ковых лучинок, которые связывались, образуя удобную ручку. Во все времена были известны и шпильки самых разнообразных форм.

Выбор различных средств для мытья волос зависит от рода причес­ки и наличия тех или иных веществ. Такие народы, как полинезийцы,

любящие воду, часто моют волосы во время купанья. Многим амери­канским индейцам известны своего рода шампуни, получаемые из со­ков растений, главным образом из пальмовой лилии (юкка). Такой спо­соб мытья головы не пригоден для африканских причесок, но все же и такие прически можно предохранить от грязи и нежелательных мелких насекомых, постоянно смазывая волосы маслом, втирая в них известь и обрабатывая коровьей мочой.

Прически замужних зулусок

Вождь индейцев дакота в головном уборе из перьев

Принимая во внимание большое значение, придаваемое первобыт­ными народами тому, какой вид имеют волосы на голове, можно было легко прийти к выводу, что наряду с прическами должно было возник­нуть множество самых разнообразных форм головного убора. Однако этого не случилось. Несмотря на жгучие лучи тропического солнца, падающие на головы многих первобытных народов, большинство этих народов не видит необходимости в головном уборе, а там, где его но­сят, головной убор является по большей части выражением ранга и до­стоинства. Он приобретает даже магическое значение, далеко превос­ходящее его полезность. Сложные головные уборы многих африканских вождей являются знаком их достоинства (так же как и зонтик, который у первобытных народов служит отличительным признаком знатного лица или вождя). Этот взгляд на головной убор сохранился до нашего времени, о чем свидетельствуют фуражки военных на которых золотые украшения умножаются вместе с повышением чина. Другим примером служат шляпы и тиары католического духовенства.

В холодных краях, где климат диктует ношение шапок и меховых капюшонов, головные уборы имеют простые, удобные формы, тогда как для жителей тропиков шляпа является предшественницей короны. К внушающему благоговение и страх имуществу европейских завоева­телей Африки принадлежали и их шляпы, служившие в глазах тузем­цев отличительным признаком повелителей.

У некоторых племен, особенно в Океании, подросшему юноше да­ется в знак его зрелости шляпа - отличие, которое он должен заслу­жить предварительными тяжелыми испытаниями. У кабири на Новой Гвинее такая шляпа называется «диба». Она имеет коническую форму, обмазывается известью и иногда украшается перьями и цветами. Муж­чины приклеивают ее к голове и даже ложатся в ней спать. Молодые люди племен горы Хаген на Новой Гвинее, «как только у них появля­ются волосы на подбородке», получают право носить особую шляпу, которую они называют «воиниа» или «кан ку». Их соседи мурик могут надевать такие шляпы только после торжественной церемонии посвя­щения. Аналогичные головные уборы распространены по всему свету. Индейцы северо-западного побережья Аляски называли такой предназ­наченный для мужчин головной убор «облачной» шляпой.

Эта своеобразная коническая шляпа играла мистическую роль на про­тяжении истории. Со временем она утратила свое значение как признак ранга и достоинства и превратилась в головной убор, который носили в средние века ведьмы и волшебники. В XI веке евреям в Европе было предписано ношение остроконечной желтой шляпы, и на так называе­мых саксонских «еврейских пфенигах», датируемых 1444 годом, мож­но видеть человека с бородкой и в остроконечной шапке. У Лесажа Жиль Блаз наблюдал в Толедо костер, приготовленный для сожжения еретиков, и приближающиеся жертвы были одеты в «так называемые карочи, то есть остроконечные шапки из картона, разрисованные язы­ками пламени и изображениями черта». И по сей день эта древняя ост-

Г ребни первобытных народов:

1и2- западноафриканские гребни;

3- полинезийский гребень (острова Самоа)

Головной убор из перьев лебедя у индейцев шингуану, живущих в бассейне реки Амазонки

Индеец «Серый Орел» в европейской одежде и с трубкой-томагавком в руках

?оконечная шапка служит отличительным признаком театральных ведьм а цирковых волшебников. Значение такой шапки настолько пало, что теперь ее, в виде похожего на сахарную голову бумажного колпака, надевают в Америке, наказывая набедокуривших школьников. Однако почетное прошлое этой формы головного убора лишний раз показыва- ет, как интересна зачастую бывает попытка проследить происхождение повседневных обычаев и предметов домашнего обихода.

Приклеенный к голове остроконечный головной убор, или «диба» племени кабири (Новая Гвинея)

Различия в представлениях о хорошем вкусе у отдельных народов земли бывают часто просто поразительными. Так, в высшей степени условно представление о том, что белые зубы украшают человека, хотя и суще­ствуют народы одинакового с нами мнения. Африканское племя нуэр, например, употребляет древесную золу и коровий навоз, чтобы поддер­живать чистоту и белизну своих зубов. Пангве являются настолько рев­ностными сторонниками тщательного ухода за зубами, что, по словам Тессмана, ходят повсюду с украшенной латунью тростью, верхний конец которой расщеплен в виде щетки. Праздный гуляка любит порой остано­виться, чтобы с помощью такой щетки пополировать себе зубы.

В противоположность этому дусуны с острова Борнео считают, что главное достоинство красивого рта - черные зубы. Исследователь Ста- аль подробно ознакомился со сложным способом, применяемым для чернения зубов. Он настолько «священен», что чернить зубы разреша­ется только накануне большого праздника демона Мегинакан. Для при­готовления черной краски листья квавы измельчаются в порошок и сме­шиваются с древесной золой, после чего полученная смесь намазывается на зубы. Чтобы краска не стерлась, зубы покрывают полоской банано­вого листа и держат ее около 40 часов. Сняв полоску, зубы натирают корой одного ползучего растения, смешанной с известью, и когда крас­ка просохнет, зубы становятся черными. Члены этого племени любят «обезглавливать» свои зубы, то есть стачивать их до корня при помощи камня. При этом, как утверждает Стааль, дусуны не страдают от зуб­ной боли, потому что все они жуют сирих - великолепное средство, предохраняющее от зубной боли.

Обычай стачивания зубов представляет собой лишь один из много­численных способов их уродования, которым многие первобытные на­роды занимаются по самым разнообразным причинам. Часто стачива­ние зубов носит характер символического действия, связывается с лунной магией и применяется при церемониях посвящения в знак достигнутой половой зрелости. Некоторые племена, как, например, нуэр, которые выламывают нижние резцы у своих шести-семилетних детей, говорят: «Мы это делаем, чтобы показать этим различие между человеком и животными (В. Шмидт). Иногда при помощи долота выбиваются толь­ко передние зубы. У юин, племени юго-восточной Австралии, эту цере­монию совершает один из старейшин племени, который, по словам Шмидта, наряжается при этом, как «высшее существо». Во время опе­рации молодые люди не должны показывать виду, что чувствуют боль. Тессман очень наглядно описывает метод уродования зубов у пангве:

«Операция производится следующим образом: «пациент» ложится на спину и крепко прикусывает передними зубами деревянный валик.

Зубной мастер накладывает на зуб маленькое железное долото, берет кусок дерева в качестве молотка и откалывает от края мелкие кусочки. При этом боль бывает довольно значительна...»

Туземцы очень оригинальным образом объясняют иногда этот обы­чай уродования зубов. Так, например, Линдблом рассказывает, что акам- ба говорили ему: «Мы меняем форму своих зубов, так как благодаря этому мы можем более искусно плевать». Один человек из западноаф­риканского племени мачако рассказал тому же исследователю следую­щую историю, которую тот дословно записал:

«Три девушки отправились подпилить свои зубы. Зубы были подпи­лены. Одна девушка вырвала себе два зуба, а шесть подпилила, но кра-

Курдская женщина в национальном головном уборе

сивее всего были заострены зубы третьей. Все три сказали: «Посмот­рим, у кого из нас лучше вытащены и подпилены зубы». Затем они ска­зали: «Давайте плюнем», - и плюнули. Та, у которой зубы были подпи­лены лучше всего, могла плевать гораздо дальше, чем две другие. Последние возревновали и бросили эту девушку в воду, где она утону­ла. Таков конец этой истории».

Нагрудное украшение мужчины- орнаментированная пластинка

из черепахового щита, наложенная надиск из раковин

(Новая Ирландия)

Существует еще один своеобразный способ калечения зубов, кото­рый, однако, наблюдается главным образом у более культурных наро­дов, - это инкрустирование зубов драгоценными камнями или метал­лами. Даяки и батаки, например, высверливают в передних зубах отверстия и заполняют их кружочками из меди, золота или перламутра. Майя на Юкатане подобным же образом украшали свои зубы золотом и драгоценными камнями. Некоторые племена Индии и Эквадора и до сих пор придерживаются такого же обычая. Хотя во всех этих случаях речь идет об украшении зубов, все же и это проявление человеческого тщеславия представляет собой лишь один из способов их уродования.

Но калечение зубов отнюдь не является самым странным капризом моды. Более известно и распространено вдевание украшений в проткну­тую носовую перегородку. В только что проделанное отверстие внача­ле продевают травинку, вместо которой затем вставляют более круп­ные украшения, например перья, кости, деревянные или металлические кольца и подвески. Этот обычай очень широко распространен в Авст­ралии, тогда как полинезийские маори разрешали такую роскошь толь­ко знатным. Когда над одним из высокорожденных детей совершалась указанная операция (в большинстве случаев при помощи кости убито­го врага), это служило поводом для большого празднества. Папуасы нор, кроме носовой перегородки, протыкают и правое крыло носа, так­же служащее для подвески украшений. Высококультурные индусы пе­реняли этот обычай, заменив, однако, зубы свиней и бамбуковые па­лочки золотыми носовыми кольцами с драгоценными камнями. У папуасов мурик стремление к украшению себя заходит еще дальше: мурик просверливают себе также ушные раковины и украшают глаза вокруг радужной оболочки кольцом из наколотых черных точек.

К наиболее причудливым украшениям лица принадлежат колышки или диски из дерева или слоновой кости, которые носят в отверстиях верхней и нижней губ или ушей. Индейцы Аляски носили такие диски или «втулки» в середине нижней губы. В Западной Африке, особенно в районе озера Чад, этот обычай достиг чрезвычайно широкого распрос­транения. Деревянные диски, которые носят там в отверстиях губ жен­щины, достигают величины блюдца. Можно не удивляться поэтому, что местным дамам неизвестен вкус поцелуя. Отверстия в ушах тоже мо-

Серебряное украшение сомалийских женщин в Африке

гут достигать огромных размеров, когда в них носят такие тяжелые «украшения», как, например, деревянные цилиндрики, которые болта­ются на обвислых ушных мочках, как на резинке. Наши современные серьги почти не напоминают даже этой ранней ступени развития уш­ных украшений.

Розовый и красный лак для ногтей элегантных дам также не являет­ся плодом изощренной моды наших дней. Многие первобытные наро­ды тщательно подпиливают себе ногти камнем или сланцем и окраши­вают их затем в ярко-красный цвет. Об этом обычае, столь излюбленном в Китае и Древнем Египте, можно получить наглядное представление при осмотре мумий, выставленных в Британском музее.

Все эти способы украшения человеческого тела находят свое завер­шение в изготовленных руками человека всевозможных предметах, вро­де ожерелий, браслетов, украшений из перьев - все в самых разнооб­разных формах. Начиная с обыкновенного сухожилия с нанизанными бусами из птичьих костей, которое носят на Огненной Земле, или про­стого украшения из раковин и кончая хохолками какаду и хвостами райской цапли, красующимися в волосах полинезийцев, или тяжелыми латунными щитами и нашейными цепями африканских племен, челове-

Доисторическое раковинное ожерелье из грота Кроманьон

Ожерелье каменного века из выгравированных галек

чество навешивает на себя невероятное множество украшений, кото­рые оно считает красивыми и драгоценными за их форму или материал, из которого они сделаны.

В природе едва ли найдется такое вещество, которое не применя­лось бы для украшения человеческого тела в доказательство хорошего вкуса и богатства его обладателя. Клыки кабанов, зубы летучих мы­шей, кружки из яичной скорлупы, кости змеи, раковины улиток, суше­ные ягоды, птичьи клювы, слоновая кость, узоры черепашьего щита, кованые кольца и цепи из железа, серебра и золота - все это лишь не­многие примеры. Но и здесь на выбор орнамента влияют религиозные и магические представления данного племени. Так, например, у матри­архальных народов^[18], исповедующих культ луны, встречаются типич­ные овальные серпообразные украшения из перламутра, черепах и са­мых разнообразных металлов, воспроизводящие форму ночного светила (форму, которая до сих пор играет значительную роль у высококуль­турных народов, исповедующих ислам). В отличие от этого у кочевых патриархальных народов - почитателей солнца - предпочтение оказы­вается кругу, который в качестве предмета украшения отделывается замечательной резьбой или накладным орнаментом.

Хотя количество видов сырья, используемого для изготовления пред­метов украшения, неограниченно, среди них имеются все же материа­лы, которым одинаково отдают предпочтение в самых различных райо­нах земного шара. Раковины каури украшают руки, шеи и прически людей на всем пространстве от Африки до Австралии^[19]. Такой же боль­шой популярностью пользуются многие виды штампованных кружков из раковин (Океания) и кружочков из скорлупы страусового яйца (Аф­рика). Начиная со средних веков цветные бусы поступали в Африку в таком огромном количестве, что они превратились в составную часть туземной культуры. Ими покрывают не только тела людей, но часто и ценную резьбу, как это мы уже видели при описании трона вождя (см. стр. 32 - резной трон африканского вождя). В более позднюю эпоху такими же бусами стали пользоваться индейцы, у которых в наше вре­мя бусы почти полностью вытеснили старинное искусство орнаменти­ровки изделий окрашенной щетиной дикобраза. Однако многие племе­на крайне разборчивы в отношении расцветки бус. Выбор цвета,

Украшение из раковины с нацарапанным орнаментом, в который втерта красная охра (Виндхэм, Северо- Западная Австралия)

которому они отдают предпочтение, целиком зависит от меняющихся капризов моды. Так, некий исследователь на реке Шингу пытался пред­ложить туземцам в качестве средства обмена голубые бусы, бывшие там несколько лет назад вполне современными. К своему ужасу, он вско­ре убедился, что ни одна элегантная индейская дама не носила в тот момент никаких других бус, кроме красных.

Некоторые племена, как, например, камиа в Юго-Восточной Кали­форнии, считают определенные виды раковин мужским украшением, в то время как женщины носят свои собственные «голубые бусы», кото­рые изготовляются из приберегаемых для украшения голубоватых ра­ковин. Австралийцы оказывают предпочтение двум видам раковин: Melo diadema,которую носят в Квинсленде, в западной части Центральной Австралии и в северо-восточной части Южной Австралии, и жемчуж­ной раковине (Meleagrina maxima),которая служит украшением пре­имущественно на западной половине континента. Эти раковины часто снабжаются нацарапанными и окрашенными охрой рисунками и носят­ся на груди. Они могут обладать магической силой и употребляются отвергнутыми влюбленными для того, чтобы «заставить дрожать от возбуждения красавицу», как пишут об этом Спенсер и Гиллен.

Металлические украшения африканских мастеров могут достигать необыкновенных размеров. Но даже самые тяжелые из таких цепей, ручных и широких ножных браслетов, ожерелий бывают обработаны так же тонко, как и изящные, обмотанные медной проволокой брасле­ты из козьей шерсти. Чем выше культурный уровень народа, тем более ценные (в нашем смысле) материалы используются ювелирами для вы­делки украшений. К таким материалам принадлежит акори, или «голу­бой коралл» Бенина. Бенинские рельефы на древних бронзовых плас­тинах изображают людей, чьи руки, шеи и лица до такой степени покрыты нитками голубых кораллов, что открытым у них остается едва лишь только рот для дыхания. Из древнего Перу происходят «зеленые жемчуга» из хризокола и великолепные камни - содалиты, которые до­бывались в рудниках Серро Сапо еще до эпохи инков. Гири, служив­шие для отвешивания золотой пыли у племени ашанти, часто делались

Золотое кольцо для носа

(Чиму, Перу)

Женский костюм. Озеро

Леопольда II

(Бельгийское Конго)

из этого благородного металла в форме зверей, украшались орнамен­том и символами. Завоеватели Перу нашли там туземные дворцы, в которых вся домашняя утварь была из чистого золота.

Тому, кто, может быть, подивится, что сталось с исчезнувшими зо­лотыми слитками Старого и Нового Света, следует лишь побывать у североафриканских красавиц пустыни, чьи ручные и шейные украше­ния почти целиком сделаны из золотых монет Европы и Азии^[20].

Все эти украшения носятся либо прямо на теле, либо поверх платья, потому что обычай носить украшения, по меньшей мере, столь же дре­вен, если не еще древнее, чем ношение одежды. Конечно, в данном слу­чае решающую роль играет климат. Тот, например, кто знаком с кли­матическими условиями жаркого сырого лета в Нью-Йорке, знает, что в июле и в августе мужчины и женщины, вынужденные ходить по ули­цам в модных костюмах, отдыхают у себя дома в одежде, которая едва ли уступает одежде живущих в тропиках «дикарей».

Мужской костюм Запада, который состоит из брюк, жилета и пид­жака, ведет свое происхождение от одежды арктических народов. К числу древнейших одежд принадлежит свободно свисающий с плеч меховой плащ, который завязывается кожаным ремнем или лыком и поддерживается поясом. Такой плащ до сих пор носят жители Огнен­ной Земли и некоторые австралийские племена. У индейцев Лабрадо­ра, которые живут охотой на пушного зверя, плащ из норки, например (такой плащ в Нью-Йорке служит выражением величайшей элегантно­сти), отнюдь не является предметом одежды, достойной зависти. По мнению лабрадорских индейцев, самым шикарным, что только может носить человек, являются толстые шерстяные одеяла, так называемые «point blanket»,которые продает индейцам Компания Гудзонова зали­ва, - еще одно доказательство относительности понятия моды.

В Океании у так называемых «народов-собирателей урожая» харак­терная одежда состоит из прикрытия дляpenis’aиз коры или листьев, нередко украшаемого перьями, и эластичного пояса из луба или коры. Другим видом модной одежды являются похожие на юбку передники из волокон и дождевые плащи из листьев пандануса. Однако все эти формы одежды или отсутствие ее, так же как различного рода обувь отдельных народов и эпох, служат не столько для украшения, сколько в той или иной степени для защиты тела. Исключение в этом случае составляет такой, казалось бы, весьма современный предмет женской одежды, как бюстгальтер. Бюстгальтер ведет свое происхождение от шнура, которым взрослые девушки подвязывали себе груди. Когда па­

тер Шульен увидел такие шнуры в Португальской Восточной Африке у ачвабов и стал добиваться объяснения этого обычая, то ему ответили: «Господин, груди трясутся. Когда мужчины это видят, они воспламе­няются». Этот кокетливый шнур носят многие африканские девушки, иногда заменяя его полоской материи «для того, чтобы груди не колы­хались при ходьбе». I

Если все члены племени носят почти в точности одинаковую одеж­ду, то едва ли можно говорить собственно о моде. Мода может разви­ваться только там, где обилие различных материалов позволяет изго­товлять индивидуализированные варианты одежды, где материи украшены расписными, набивными и ткаными узорами и где имеется возможность отделать одежду пуговицами и другими не столь уже не­обходимыми предметами. Ведь подлинное чувство красоты находит свое выражение в индивидуальном вкусе.

Еще один атрибут искусства обольщения - духи - чаше встречается только у народов более высокой культуры, так как большинство тро­пических цветов не имеет запаха, а древнейшие народы не были знако­мы с искусством химии. Все же происхождение многих предметов, ко­торые мы видим на современных туалетных столиках, можно проследить до самых древнейших времен. Так, нам известны палеолитические кос­тяные баночки с красной губной помадой. К этой же эпохе относятся некоторые приборы и палитры для грима. Маленькие лопаточки для нанесения грима иногда в форме человеческой руки с вытянутыми паль­цами также восходят к ледниковому периоду. Позднее точно такие же лопаточки делались в Египте из благородных металлов. В пещерах лед­никового периода были обнаружены украшенные орнаментом палитры из шифера, флаконы из костей и баночки с крышками для кожного кре­ма. Известные японские инро, усеянные драгоценными камнями, явля­ются, таким образом, лишь позднейшей имитацией все тех же форм. Древнейшими зеркалами были гладкая раковина или полированный металлический диск, позднейшие великолепные разновидности кото­рых, вывезенные из Египта, Китая, Византии и Греции, можно увидеть в музеях всего мира.

Роскошный образ жизни, достигнутый народами древних высоких культур в различные эпохи до нашей эры, поистине удивителен. Чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на украшения Древнего Егип­та и на раскопки Ура (приблизительно 2500 лет до н.э.). Всем нам изве­стно великолепие косметического искусства времен Клеопатры, римс­кого arbiter elegantiarumи инков Перу. Византийская императрица Феодора (всем нам это известно от Дана) являла собой живое произве­дение искусства - от золотой пудры на ее голубоватых волосах и араб-

Женский костюм народности водь

Женский киргизский национальный костюм

Изображение царя

Дария II

(Древняя Персия)

ского стимми на ресницах до розовых ногтей на пальцах ног. Ее по­душки, обтянутые китайским шелком, были набиты пухом понтийско­го журавля. Сотни флакончиков и косметических приборов покрывали ее туалетный цитрусового дерева столик, мыло ей привозили из Испа­нии, а ее ванна была вырезана из терпентинного дерева.

В наше время все эти предметы роскоши не имеют смысла. С появле­нием новых религий установилась и новая жизненная этика, изложенная в Третьей книге Моисея, глава 19, стихи 27 - 28: «Не стригите головы вашей кругом и не порти края бороды твоей. Ради умершего не делайте нарезов на теле вашем и не накалывайте на себе письмен. Я Господь».

Однако та часть человечества, которая еще не проникла в тайну писа­ного и печатного слова, не восприняла этого завета, и поэтому мужчины и женщины во всем мире, которых мы из чувства высокомерия любим называть «примитивными», по-прежнему продолжают радоваться ярким цветам и украшениям, которыми дарит их природа, и по-прежнему пыта­ются усиливать очарование естественной красоты с помощью искусст­венных средств, знание которых сохраняется тысячелетиями.

Изображение древнего ассирианца.

Из раскопок в Ниневии. (Древняя Ассирия)