§ 3 «ПАРАДОКСЫ» АБСОЛЮТНЫХ ДЕОНТИЧЕСКИХ СИСТЕМ

Под «парадоксами абсолютных деонтических систем» обычно понимаются доказуемые в этих системах и кажущиеся интуитивно неприемлемыми утверждения. Эти парадоксы не ведут к формальной противоречивости систем, «парадоксаль­ность» состоит в несовместимости этих утверждений с интуи­тивным или привычнымі представлением о логическом следо­вании норм из норм.

Интуитивные представления изменяются от человека к че­ловеку, они не остаются неизменными и у одного и того же человека с течением времени. Нет поэтому ничего странного в том, что утверждения, считаемые одними парадоксальными, другими признаются являющимися самое большее психоло­гически неожиданными. Обсуждению так называемых «пара­доксов логики норм» посвящено много работ2⁴, но до сих пор не достигнуто единство мнений по вопросу о том, следует ли пытаться избежать этих парадоксов.

Далее будут рассматриваться только два наиболее извест­ных парадокса: парадокс производной обязанности и парадокс доброго самаритянина^, Начнем с первого из них.

В системе Р фон Райта выражение O(p=>q)интерпрети­руется как представляющее производную обязанность сде­лать qв случае выполнения р. Производные обязанности до­статочно распространены, и было бы желательно поэтому, чтобы деонтическая логика давала приемлемую их формали­зацию^[39]. А. Прайор отметил, однако, что некоторые доказуе­мые в системе фон Райта утверждения об этом виде обязанно­стей являются аналогами известных парадоксов строгой им­пликации [172]. Теорема

системы Р является деонтическим аналогом теоремы алетических модальных систем. Согласно второй из этих тео­рем отрицание необходимого высказывания строго имплици­рует любое высказывание; в соответствии с первой пре­небрежение некоторой обязанностью налагает на агента обя­занность выполнить любое действие.

«ложное высказывание имплицирует любое высказывание». По характеристике Я. Лукасевича, последний закон «содержит указание на обычный яд противоречия: если два противоре­

чащих друг другу предложения, например а и ~а, призна­ются оба одновременно истинными, то мы можем на основа­нии этого закона вывести из них произвольное предложение q).Связь между Ор и 0(~pDq)является случайной. За нарушение может быть предусмотрена компенсация, но она может и не предусматриваться. Кроме того, действие q, которое должно быть выполнено в случае невыполнения р, зависит от того, каково р: характер компенсации определяется тем, какое именно нарушение она призвана возместить.

Но в соответствии с принципом (1*) связь между Ор и 0(~pzq)является не фактической, а логической. Это озна­чает, что для всякого нарушения обязанностей предусмотрена корректирующая норма и предлагаемая ею компенсация со­стоит в выполнении произвольного действия. Данный принцип препятствует, таким образом, выражению в деонтической си­стеме идеи корректирующей нормы или противоречащего дол­гу императива.

В системе Р. фон Райта не допускаются «смешанные» вы­ражения, объединяющие фактические и нормативные компо­ненты. Единственно возможным представлением корректирую­

щей нормы в этой системе является форма „В си­стемах, среди правильно построенных формул которых содер­жатся «смешанные» выражения, можно избежать доказуемо­сти принципа, в соответствии с которым пренебрежение обя­занностью налагает обязанность делать все, что угодно, пу­тем представления производной обязанности в форме , Данный принцип выражается в этом случае формулой

а она не является теоремой какой-либо деонтической систе­мы.

уже не представляет обязанность сделать qв случае невы­полнения р, данная формула перестает выражать рассматри­ваемую (не согласующуюся с интуицией) идею. Второе из па­радоксальных утверждений о производной обязанности («вы­полнение любого действия налагает на нас обязанность сде­лать должное действие») выражается при таком представле­нии производной обязанности формулой

Она получается непосредственно из парадокса материальной импликации и является теоремой почти всех систем деонтиче­ской логики. Но это несущественно: несогласие этого второго утверждения с интуицией незначительно, выражающие его теоремы не ведут к таким фатальным с точки зрения форма­лизации .корректирующих норм следствиям, к каким ведет формула (1*).

Этот путь преодоления затруднений, связанных с пара­доксами производной обязанности, был намечен впервые А. Прайором [177, стр. 224—225]. Он приемлем в случае си­стем, среди правильно построенных формул которых имеются «смешанные» выражения. Если допустить такие выражения в системе Р фон Райта, то первый из указанных парадоксов производной обязанности окажется устраненным и из нее.

Этот же метод устранения данного парадокса предлагал­ся позднее Э. Стениусом [203], Р. Чисхольмом [81]²⁷ и А. Ан­дерсоном (см. ' [117, стр. 229]).

²⁷ Чисхольм полагал, однако, что представление производной обязанности сделать qв случае выполнения р в форме р=эОр не может быть принято в рамках какой-либо из существующих деонтических систем. Его довод основывается на предположении, что обязанности этого вида могут пред­ставляться в рамках одной и той же системы как в форме р=>Ор, так и в форме O(pzDq).В этом случае обычная в нормативном рассуждении совокупность посылок «должно быть сделано р», «выполнение р делает обязательным выполнение q»,«невыполнение р делает обязательным невы­полнение q» и «р не выполняется» (Ор, ~р, О(р:эр) и ~p-=O~q в представлении Чисхольма) ведет вместе с принципами 0p&0(p-3q})>0q и ~(Ор&О~р) к противоречию.

70

Рассмотрим некоторые возражения, связанные с представ­лением производной обязанности сделать qв случае выпол­нения р в форме pz^Oq™.Первое из них касается допущения смешанных выражений. Как интерпретировать выражения, состоящие из фактических и нормативных компонентов? Что означает, например, имплицирование фактическим утвержде­нием р нормы, согласно которой обязательно q? Как может норма оказаться логически несовместимой с тем или иным реальным положением вещей? Если в качестве' базиса деон­тической логики используется не теория материальной импли­кации, а теория строгой импликации, отождествляемой обычно с логически необходимой импликацией, то трудно совместить допущение выражений типа p~OOqс принятием принципа, со­гласно которому нормы не связаны логически с дескриптив­ными утверждениями.

Второе возражение связано с доказуемостью в системах, допускающих смешанные выражения, формулы

(она выводится непосредственно из тезисапропо­

зиционального исчисления). Допустим, что исходным долгом является Ор и чтовыражает корректирующую норму

на случай нарушения Ор. И допустим далее, что агент вы­полняет исходный долг, т. е. делает р. В соответствии с из этих предположений следует, как кажется, что если бы агент, выполнивший свой долг, не выполнил его, тс он должен был бы делать все, что угодно. Оказалось бы опять-таки, что корректирующая норма в качестве компен­сации нарушения предлагает сделать произвольное действие.

С этим трудно согласиться, так как формулы типа

не имеют ясной интерпретации. Деонтическая система, осно­ванная на теории материальной импликации и допускающая смешанные выражения, неудовлетворительна уже в силу до­казуемости формул указанного типа. Решить вопрос о том, ностей. И более того, довод Чисхольма свидетельствует как раз о невоз­можности такого представления.

2^е Андерсон отрицал возможность определения производной ■ обязанности в терминах материальной импликации; его собственное предложение со­стояло во введении модальностей и представлении выражения «выпол­нение р обязывает нас сделать д» в форме р^Од.

препятствуют эти формулы формализации корректирующих норм или нет, вряд ли возможно, так как не является ясным, что именно, касающееся норм, утверждается этими форму­лами.

Мы приходим, таким образом, к заключению, что оба спо­соба определения понятия производной обязанности в терми­нах абсолютных деонтических понятий не свободны от серьез­ных возражении.

Парадокс доброго самаритянина был упомянут впервые также А. Прайором [175]. Этим именем он назвал формулу «действие, логически (строго) имплицирующее запрещенное действие, само запрещено». Позднее парадоксальность дан­ной формулы обсуждалась подробно Э. Леммоном и П. Ноу­элл-Смитом [140]; Р. Нозик и Р. Раутлей строили свою деон­тическую систему со специальной целью — в ней не должен был иметь место парадокс доброго самаритянина [160]; М. Крессвелл [85] попытался указать такую интерпретацию приведенной формулы, при которой она не казалась бы не согласующейся с интуицией.

Примеры, приводимые разными авторами для показа пара­доксальности указанной формулы, не отличаются ясностью. Неестественность ситуации, описываемой ими, обычно проис­текает из неявного предположения, что разные нормы имеют разных субъектов (см., например, [140]). Но утверждения абсолютной деонтической логики являются логическими исти­нами только в том случае, когда упоминаемые в них нормы относятся к одному и тому же субъекту. Нарушение этого требования способно сделать противоречащим интуиции лю­бой тезис.

Иногда приводится, в частности, такой пример: х помога­ет у-ку, ограбив его; грабить запрещено; следовательно, за­прещено оказывать помощь. Но выявление точной формы это­го рассуждения показывает, что ничего парадоксального в нем нет. Ибо, подставляя в рассматриваемую формулу вместо переменной р высказывание «х помогает у-ку путем его ог­рабления» (или конъюнктивное высказывание «х грабит #-ка и помогает у-ку грабежом») и вместо q — «х грабит у-ка», получаем заключение «если запрещено х грабить у-ка, ■ то х запрещено помогать у-ку грабежом»^[40]. Трудно сказать, в чем состоит парадоксальность последнего заключения.

Под парадоксом доброго самаритянина мы будем пони­мать формулу

«запрещенное действие запрещено в конъюнкции с любым иным действием» или «никакое действие агента не способно сделать запрещенное для него действие не являющимся за­прещенным»^[41]. Данная формула является логическим след­ствием формулы

Во многих деонтических системах не допускается комбиниро­вание логических п деонтических модальностей, но было бы ошибочным утверждать на этом основании, что они автомати­чески избегают рассматриваемого парадокса. Существо его состоит, как кажется, в утверждении, что никакое действие агента не может изменить нормативный характер запрещен­ного действия. А именно эта идея выражается формулой (3*), Она оказывается, таким образом, более ясным выражением парадокса доброго самаритянина, чем формула, указанная Прайором.

Является ли формула (3*) парадоксальной или нет, зави­сит от истолкования запрещения. Если Fpинтерпретируется как «действие р запрещено во всех мирах», то в данной фор­муле нет ничего парадоксального. В самом деле, если р за­прещено во всех мирах, то оно запрещено, в частности, и в тех из них, в которых выполняется действие q\запрещенность в этом случае абсолютна и она не зависит от того, выполняет­ся или нет q.Если абсолютно запрещено подвергать людей так называемой квалифицированной казни, то никакие об­стоятельства (в том числе и действия) не делают подобную казнь разрешенной.

Парадоксальность (3*) не является, таким образом, оче­видной. Рассмотрим поэтому более подробно возможные воз­ражения против принятия этой формулы. •

Допустим, что действие р запрещено и на случай выпол­нения его агентом предусмотрено некоторое действие qэтого же агента, призванное компенсировать или сглаживать нару­шение им запрещения р. Иначе говоря, допустим, что имеет­ся производная обязанность делать qв случае выполнения р. Например, запрещено грубить, но на случай неисполнения этой нормы предусмотрено «компенсирующее действие» — принесение извинений за совершенную грубость. Но принцип (3*) исключает возможность такой компенсации. Переменная qпредставляет в нем любое действие: всякое действие за­прещено в конъюнкции с р, в том числе и действие, компенси­рующее выполнение р.

Это возражение идентично с возражением, высказанным

Р. Чисхольмом в связи с парадоксом производной обязанно­сти. Парадокс доброго самаритянина, так же как и парадокс производной обязанности, исключает возможность выражения в терминах абсолютной деонтической логики важного понятия производной обязанности. Формулы (1*) и (3*) дедуктивно эквивалентны на базе определения Op=ntF~ Р и пропозицио­нального исчисления. Нет поэтому ничего удивительного в том, что они ведут к одним и тем же следствиям^[42].

Другое возможное возражение против принятия (3*) свя­зано с понятием производного разрешения. Получение такого разрешения есть результат выполнения определенного дейст­вия. Например, принимая подданство той или иной страны, человек получает возможность пользоваться всеми теми пра­вами, которые предусмотрены для граждан данной страны; до принятия подданства данный человек такой возможностью не обладал. Действием субъект может не только распростра­нить на себя обязанности, не относившиеся к нему ранее, но и распространить на себя разрешения или права, не принад­лежавшие ему ранее. В первом случае он налагает на себя обязанность, во втором он снимает ее, приобретая тем самым некоторую привилегию. Имеются, другими словами, не только производные обязанности, но и производные права. Последние состоят в предоставлении субъекту, выполнившему определен­ное действие, возможности делать то, что запрещено всем тем, кто не выполнил данное действие.

Чисхольм обратил внимание на то, что в рамках сущест­вующих монадических систем невозможно адекватно выразить понятия компенсирующего действия и корректирующей нормы. В этих системах нельзя выразить, кроме того, также понятие производного разрешения. Формулой (3*) отрицается возмож­ность уклониться от выполнения действия ~р путем выпол­нения некоторого действия q.Согласно этой формуле, если ~р обязательно, то не существует действия, способного снять с нас обязанность не делать р.

Характерное различие между нормативными и оценочными понятиями иногда усматривается в том, что первые не допус­кают степеней. Сравнительные понятия «лучше» и «хуже» столь же распространены, как и абсолютные понятия «хоро­шо» и «плохо», но. проблематично, имеют ли смысл сравни­тельные понятия «более обязательно» и «более разрешено». Утверждения о том, что одно действие более обязательно или более строго запрещено, довольно редки^[43]. В существующих

системах деонтической логики не проводится различие между более и менее настоятельными обязанностями, разрешения­ми и запрещениями.

Несомненно, однако, что одно действие может быть более обязательным, чем другое, одна обязанность может быть важ­нее другой и т. д. Один из способов разрешения конфликта обязанностей как раз и состоит в сопоставлении обязанностей по их настоятельности или силе. Если в некоторой ситуации мы понуждаемся двумя обязанностями выполнить два несов­местимых действия, то наиболее естественным выходом из этого затруднения является сравнение двух обязанностей и пренебрежение той из них, которая менее важна. Понятие сравнительной обязанности («р обязательнее, чем q»)пока не исследовалось. В этом нет ничего странного, если принять во внимание, что деонтическая логика существует немногим более двадцати лет. Но было бы неверным отвергать саму необходимость изучения этого понятия. Существующие систе­мы логики норм отвлекаются от того факта, что имеются бо­лее и менее настоятельные обязанности, но этот методологи­ческий прием не должен внушать впечатление, что таких обя­занностей вообще нет^[44]. Естественно требовать от имеющихся деонтических систем, чтобы они допускали расширения, делающие возможным сравнение обязанностей по их силе.

Формула (3*) препятствует введению в деонтическую ло­гику понятия сравнительной обязанности. Пусть qобозначает действие предотвращения убийства, а р — некоторую грубость. Допустим, что мы обязаны предотвращать убийство (если это в наших силах) и вместе с тем обязаны не грубить. Очевидно, что обязанность Oqболее настоятельна, чем обязанность 0~р (т. е. Fp)\убийство должно предотвращаться даже це­ной грубости. Но одним из следствий формулы (3*) является принцип

согласно которому всякое .запрещение сильнее всякой обязан­ности. Применительно к нашему примеру запрещение допус­кать грубое действие сильнее обязанности предотвратить убийство. В ситуации, когда мы должны сделать выбор меж­ду двумя обязанностями, мы согласно этому принципу вынуж­дены избрать негативную обязанность, обязанность воздер­жаться.

Приведенные три возражения против принятия тезиса (3*) основаны на достаточно очевидном предположении, что в тер­

минах деонтических понятий должны быть выразимы следую­щие три идеи:

1) идея компенсирующего действия (производной обязан­ности) ;

2) идея действия, дающего привилегию (производного раз­решения) ;

3) идея, что одни обязанности могут быть более важными,

чем другие. '

Если некоторое действие запрещено, то деонтическая си­стема должна позволять выразить три вещи:

1) что должно быть сделано, если это действие все-таки было выполнено:

2) что может быть сделано агентом, чтобы воздержание от данного действия перестало быть нормой, распространяю­щейся на этого агента;

3) выполняя какие иные нормы, можно пренебречь запре­щением данного действия.

Мы показали, что ни одна из указанных идей не может быть выражена в системе, теоремой которой является пара­докс доброго самаритянина.

Для доказательства этого утверждения существенна фор­ма представления производной обязанности и производного разрешения в терминах абсолютных деонтических понятий. Использование выражения p=>Oqвместо O(pzzq)в качестве символической записи нормы «выполнение действия р делает обязательным выполнение действия q»позволяет избежать парадокса производной обязанности. Формула (1*) остается теоремой, но парадоксальная идея, что нарушение некоторой обязанности делает обязательным выполнение любого дейст­вия, перестает быть логической истиной. Сходным образом обстоит дело и в случае парадокса доброго самаритянина. Выражения Fpи —(q>Fp)не противоречат друг другу в рам­ках обычных систем деонтической логики; не образуют проти­воречия и выражения rz^Fpи ~~qq&r>Fp).В силу этого если исходное запрещение представляется в форме Fp(соответст­венно rzzFp),то производное разрешение может быть выра­жено формулой q^>Pp(соответственно ~{qqrDFp)).

Достаточно, таким образом, использовать в качестве сим­волических аналогов производных обязанностей и разрешения формы qqqOpи q=Ppсоответственно, чтобы сделать возмож­ным определение этих понятий в терминах абсолютных деон­тических понятий и материальной импликации^[45]. Это не оз­

начает, конечно, что такое представление позволяет преодо­леть все трудности, вызываемые старым представлением, и не порождает новых (мы обращали уже внимание на пробле­мы, связанные с интерпретацией смешанных выражений).

Имеется еще один возможный путь устранения парадоксов производной обязанности и разрешения. Он состоит в отказе от формализации понятий производной обязанности и произ­водного разрешения средствами абсолютных систем и в обра­щении к относительным деонтическим системам.

системы логической связью этих норм. Основания для представления исходного запрещения в форме F~q=>P)или F(r&~qzip),т. с. в фор­ме производного от невыполнения qзапрещения р, достаточно естест­венны. Норма «водителю автомобиля запрещено ехать на красный свет светофора» вполне может пониматься не как категорическая, а как гипо­тетическая норма «если водитель не является водителем пожарной ма­шины, то ему запрещено ехать на красный свет светофора».