Участіе выборныхъ въ законодательныхъ комиссіяхъ ХѴШ вѣка.

Вопросъ объ участіи вы­борныхъ въ законода­тельныхъ ко­миссіяхъ ХѴІП в. до Екатерины!!.

Если въ XVIII в. время отъ времени появля­лись проекты, авторы которыхъ требовали, въ той или иной формѣ, участія общественныхъ силъ въ законодательствѣ и управленіи, то, наряду съ этимъ, и самимъ правительствомъ дѣлались иногда попытки призыва населенія къ работѣ въ за­конодательныхъ кодификаціонныхъ комис­сіяхъ.

натъ предписалъ, наігр., выбрать въ комиссію, составлявшую Уложеніе, 10 человѣкъ изъ офицеровъ и дворянъ. Эта была, несомнѣнно, весьма незначительная попытка обращенія къ со­дѣйствію общества, но и она не была приведена въ исполненіе, такъ какъ Сенатъ скоро отмѣнилъ свой указъ и предписалъ герольдмейстеру выбрать въ комиссію 10 подъячихъ. Затѣмъ, въ царствованіе Петра В. не было больше случаевъ призыва общества въ работавшія при немъ законодательныя комиссіи. Интересно, однако, отмѣтить, что мысль о такомъ призывѣ, и при томъ въ широкихъ размѣрахъ, была высказана въ цар­ствованіе Петра В. знаменитымъ крестьяниномъ-публицистомъ Ив. Посошковымъ, который въ своей книгѣ „О скудости и богатствѣ" находилъ, что необходимо созвать 3. Соборъ для составленія новаго Уложенія, но мысль эта не была приведена въ исполненіе. Посошковъ полагалъ, что „къ составленію су­дебной книги" (т. е. Уложенія) надо призвать выборныхъ отъ духовенства, отъ дворянства и отъ всѣхъ другихъ „чиновъ" (классовъ общества), не исключ я и крестьянъ, такъ какъ, го­ворилъ онъ, „мнится мнѣ, что не худо-бы выбрать и изъ крестьянъ, кои въ старостахъ и въ сотскихъ бывали и во вся­кихъ нуждахъ пребывали, и въ разумѣ смысленные. Я видалъ, что въ мордвѣ разумные люди есть, то, какъ въ крестьянахъ не быть людямъ разумнымъ?" Посошковъ, согласно съ исто­рическою ролью 3.

40*

такъ какъ къ 1-му сентября 1728 г., на которое созывались выборные въ Москву, не явилось ни одного человѣка. Сенатъ посылалъ подтвержденіе за подтвержденіемъ, но выбор­ныя лица, или, по осмотрѣ, оказывались глухи, слѣпы и дряхлы, или же „всемѣрно¹¹ уклонялись отъ поѣздки въ Москву, несмо­тря на обѣщаніе жалованья отъ правительства и очень строгія мѣры понужденія къ пріѣзду въ Москву, Такъ, за выборными посылали солдатъ, отписывали ихъ мнѣнія на государя; было дано даже предписаніе относительно одного изъ выборныхъ: „ежели онъ укроется, то взять жену его и привести въ губерн­скій городъ подъ карауломъ, а если и она тоже будетъ укры­ваться, то за преслушаніе ....

Въ 1761 г., въ царствованіе Елизаветы Петровны, засѣ­давшая тогда комиссія объ Уложеніи, вошла 1 марта въ Сенатъ съ представленіемъ о необходимости усилить составъ комиссіи выборными членами, при чемъ сослалась на бывшіе прежде примѣры: „а паче по примѣру прежде сочиненнаго въ 157 г. (1649 г.) Уложенія, при которомъ, какъ Пр. Сенату извѣстно, находилось множественное число" (депутатовъ). Пр. Сенатъ, указомъ отъ 29 марта, предписалъ „къ слушанію того Уложенія изъ городовъ изъ всякой провинціи (кромѣ новозавоеванныхъ, а также Сибирской, Астраханской и Кіевской губерній), выслать штабъ и оберъ-офицеровъ, происшедшихъ изъ дворянъ и знатнаго дворянства", а также и изъ купечества, причемъ дворяне посы­лаютъ по 2 депутата отъ каждой провинціи, купцы-же —■ по одному. Губернаторы нѳ должны были вмѣшиваться въ выборы, подъ угрозою штрафа. Затѣмъ тотъ-же указъ предоставлялъ Св. Синоду выбрать и прислать депутатовъ изъ духовныхъ лицъ. Выборные должны были съѣхаться въ Петербургъ къ 1 января 1762 г., но въ теченіи января ихъ собралось нѳ болѣе 27 чѳл., „остальные же", — какъ замѣчаетъ авторъ спеціальнаго из­слѣдованія о „Законод. комиссіяхъ ХѴШ в.“ В. Н. Латкииъ — „нетолько не явились, но многіе изъ нихъ даже и не по­трудились объяснить причинъ своей неявки".

мѣсяцы, но такъ какъ еще въ іюнѣ мѣсяцѣ были неявившіеся, то комиссія, — потребовавъ ихъ прибытія въ Петербургъ черезъ 3 дня по полученіи указа, — сдѣлала такое постановленіе: „а за то, что они не явились во время, слушать ихъ крестьянамъ ихъ запретить и никакихъ оброковъ съ ихъ крестьянъ сбирать не допускать". Несмотря на эту угрозу, выборные не явились въ полномъ числѣ и во второй половинѣ 1762 г., а 13 января 1763 г. комиссія была распущена; о трудахъ-же собравшихся депутатовъ нѣтъ свѣдѣній. Такимъ образомъ и этотъ второй призывъ выборныхъ въ законодательную комиссію окончился неудачно и выборные не показали никакого рвенія къ дѣлу, для котораго ихъ призывали, вѣроятно, по тѣмъ-же причинамъ, на которыя мы указывали, говоря о неуспѣхѣ комиссіи 1728 г. Весьма широко былъ поставленъ вопросъ о призывѣ общества въ законодательную комиссію при Екатеринѣ II, почему и само общество откликнулось весьма живо на этотъ призывъ, охотно выславъ своихъ представителей въ Москву. Въ общемъ, всѣ указанные выше случаи призыва населенія къ законодательной работѣ въ ХѴШ в., до Екатерины II, производятъ тяжелое впечатлѣніе, какъ потому, что у правительства нѣтъ желанія широко поставить дѣло, такъ и потому, что населеніе отвыкло отъ мысли о желательности его участія въ указанной работѣ и мало вѣрило въ успѣшность этого участія. Сравнительно съ эпохою дѣятельности 3. Соборовъ, 60 первыхъ лѣтъ XVIII вѣка представляются совершенно безцвѣтными. Иначе ставится во­просъ объ участіи населенія въ выработкѣ проекта Новаго Уложенія при Екатеринѣ II, когда, но манифесту 14 декабря 1766 г., ею созывалась на слѣдующій годъ знаменитая Комис­сія выборныхъ. Комиссія эта, какъ извѣстно, не выработала указаннаго проекта и была уже въ концѣ 1768 г., впредь до созыва распущена, но, однако, этого созыва никогда затѣмъ не послѣдовало.

боры въ этомъ собраніи и какіе интересы представляли здѣсь выборные, мы и остановимся теперь.

Организація выборовъ въ Екатеринин­скую Комис­сію 1667 г. Краткій об­зоръ депу­татскихъ на- казаовъ.

Обращаясь къ вопросу объ организаціи выбо­ровъ въ Комиссію 1767 г., надо прежде всего за­мѣтить, что здѣсь Екатерина II должна была, естественно, держаться той исторической почвы, т. е. тѣхъ сословныхъ подраздѣленій, какія были у насъ налицо во 2-ой половинѣ ХѴТТТ вѣка. Однако, при этомъ ею были сдѣланы нѣкоторыя отступленія отъ наслѣдія времени, навѣянныя западно-европейскими ученіями, воспринятыми Ека­териною II. Несомнѣнно, слѣдуя историческимъ условіямъ страны, Екатерина II призвала выборныхъ отъ сословій —■ дворянъ, горожанъ, казаковъ и свободныхъ сельскихъ обывателей, а, отступая отъ нихъ —- исключила изъ числа выборныхъ духовное сословіе, отчего произошли многія неудобства, когда дѣло касалось вопросовъ, относившихся къ духовенству. Такое отношеніе къ цѣлому сословію, по справедливому замѣ­чанію проф. Сергѣевича — „черта, понятная въ государынѣ, которая такъ дорожила добрымъ мнѣніемъ Вольтера" (при­сутствовавшій въ Комиссіи митрополитъ Новгородскій Димитрій былъ представителемъ не духовенства, какъ сословія, а Синода, какъ государственнаго учрежденія, наравнѣ съ представителями Сената, Коллегій и т.

Далѣе, самъ, принципъ, сословности при выборахъ не былъ проведенъ тогда вполнѣ послѣдовательно. Такъ, депутаты отъ Петербурга и Москвы выбирались всѣми сословіями этихъ городовъ; сіе facto ихъ представителями въ Большой Комиссіи явились представители тогдашней знати (графъ А. Орловъ — для Петербурга и князь Голицынъ — для Москвы), конечно, не­могшіе вполнѣ знать разнообразныхъ интересовъ купцовъ, цеховыхъ и другихъ городскихъ обывателей. Вообще, выборы отъ городовъ страдали важными недостатками, вытекавшими изъ самого плана, даннаго Екатериною. Жители города выбирали по одному депутату, между тѣмъ какъ русскій городъ ХѴШ вѣка далеко еще не выработалъ особаго типа горо­жанина, снабженнаго со стороны государства общими правами и несущаго общія обязанности, хотя попытки къ этому дѣлаются уже съ Петра В. Поэтому невозможно было ожидать, чтобы одинъ городской выборный могъ вполнѣ представлять интересы купцовъ, цеховыхъ, мѣщанъ, ямщиковъ и другихъ городскихъ обывателей. Нѣкоторые города рѣшались сами присылать по нѣскольку депутатовъ, какъ это, напр., было сдѣлано Астраханью, съ ея обширнымъ, разноплеменнымъ населеніемъ, или Нѣжи­номъ, и др.

Выборы отъ сельскаго свободнаго населенія также были организованы не вполнѣ удовлетворительно. По „Об­ряду" выборовъ, это населеніе посылало депутатовъ отъ одно­дворцевъ, нахатныхъ солдатъ и черносошныхъ государствен­ныхъ крестьянъ, которыми однако, сельское населеніе далеко еще не исчерпывалось (такъ не вошли въ число выбор­щиковъ такъ наз. половники, крестьяне, приписанные къ заво­дамъ, и т. д.).

Отмѣчая эти, какъ и нѣкоторые другіе недостатки въ ор­ганизаціи выборовъ, надо, однако, сказать, что они происходили всего болѣе вслѣдствіи несовершеннаго знанія законодателями тѣхъ дѣйствительныхъ, сословныхъ и классовыхъ, дѣленій, какія существовали тогда на Руси, чѣмъ отъ нежеланія видѣть передъ собою всѣ интересы, хорошо и серьезно представленными. Совершенно напротивъ, многое заставляетъ думать, что законо­дательница серьезно хотѣла привлечь въ Комиссію наиболѣе выдающіяся силы населенія. Это прежде всего видно изъ того, что депутатамъ были предоставлены особыя права, до того времени неслыханныя. Кромѣ назначенія жалованія (дворя­намъ по 400 р., городскимъ депутатамъ по 122 р., прочимъ — по 37 р. въ годъ), каждый выборный на всю свою жизнь осво­бождался отъ смертной казни, пытокъ, тѣлеснаго наказанія, не­смотря ни на какое его преступленье^[370]); имѣніе его со дня выбора освобождалось отъ конфискаціи во всѣхъ случаяхъ, кромѣ какъ за долги; нанесшій оскорбленіе или вредъ депутату подвергался двойному наказанію противъ обыкновеннаго; депу­татамъ давались особые знаки для ношенія^[371]), которые

оставлялись имъ на всю жизнь (дворяне могли помѣщать ихъ въ свои гербы). Надо еще замѣтить, что депутаты стремились рас­ширить свои права. Такъ, напр., городовые депутаты просили освободить ихъ „отъ постоевъ и прочихъ полицейскихъ дол­жностей, также и отъ служебъ и платежа гражданскихъ пода­тей^[372][373])". Далѣе, обрядъ избранія въ депутаты былъ обставленъ торжественностью, имѣлъ цѣлью безпристрастное избраніе людей вполнѣ достойныхъ. Правомъ избирать депутата отъ дворянъ, пользовался каждый дворянинъ, имѣвшій помѣстье въ извѣстномъ уѣздѣ, отъ горожанъ — каждый домовладѣлецъ, или человѣкъ, имѣющій въ городѣ, кромѣ дома, торгъ или ремесло, или какой либо промыселъ ; въ селеніяхъ — имѣющій домъ и землю. Тотъ- же цензъ требовался и отъ депутата, который, кромѣ того, дол­женъ былъ быть не моложе 25—30 лѣтъ, быть человѣкомъ чест­наго, незазорнаго поведенія, „не банкрутнымъ и незамѣченнымъ ни въ какихъ штрафахъ" (депутаты могли быть изъ служащихъ и не служащихъ, безъ различія чина и званія). Мѣстныя пра­вительственныя лица, созвавъ выборщиковъ, должны были пред­ложить дворянамъ — избрать предводителя; горожанамъ — го­родского голову, сельчанамъ — уѣзднаго повѣреннаго. Разъ эти лица были выбраны, мѣстное начальство устранялось и болѣе не должно было вмѣшиваться въ производство выборовъ, за кото­

рыми уже наблюдали только-что указанныя выборныя лица. Въ своей присягѣ выборщики обѣщались избрать депутата „но чистой совѣсти и чести, безъ пристрастія и собственной корысти . . . наиболѣе честнаго и добросовѣстнаго, который-бы въ семъ общемъ дѣлѣ оказалъ-бы себя вѣрнымъ слугою Ея Император­скаго Величества, усерднымъ сыномъ отечества и ревнительнымъ объ общемъ благѣ гражданиномъ

Депутаты избирались: во 1-хъ) отъ правительственныхъ мѣстъ (Сенатъ, Синодъ, Коллегіи, центральныя Канцеляріи должны были прислать по одному депутату), во 2-хъ) отъ дворянъ каждагоуѣзда; въ 3-хъ) отъ жителей каж­даго города (если въ немъ было не менѣе 50 домовъ; въ послѣднемъ случаѣ — предоставлялось на волю города прислать или не присылать депутата) — по одному; въ 4-хъ) отъ сельскихъ жителей каждой провинціи по одному отъ каждаго разряда жителей (т. е. отъ однодворцевъ, пахатиыхъ солдатъ, государственныхъ крестьянъ, некочующихъ инородцевъ и др. (опредѣленіе числа депутатовъ отъ казацкихъ и за­порожскаго войскъ было предоставлено усмотрѣнію ихъ на- чальствъ). Депутаты должны были прибыть въ Москву черезъ полгода послѣ объявленія въ данномъ мѣстѣ манифеста, снаб­женные наказами отъ выборщиковъ, и затѣмъ явиться въ Се­натъ для провѣрки ихъ полномочій и записанія ихъ въ особые списки по губерніямъ.

Уклоненій отъ выбора, поскольку объ этомъ можно судить по извѣстнымъ въ печати документамъ, было немного, хотя они и встрѣчались. — Особенно любопытны въ этомъ отношеніи донесенія императрицѣ Малороссійскаго генералъ-губернатора гр. Румянцева, знаменитаго впослѣдствіи „Задунайскаго“ героя. Румянцевъ писалъ государынѣ: „Новый проектъ Уло­женія не производитъ здѣсь во многихъ большихъ (т, е. знатныхъ) такого дѣйства и признанія Вашего Император­скаго Величества благоволѣнія . . . Многіе истинно вошли во вкусъ своевольства до того, что имъ всякій законъ и указъ государскій кажется быть нарушеніемъ ихъ правъ и вольностей; отзывы-же у всѣхъ у нихъ одни: „з а ч ѣ м ъ - б ы намъ тамъ и быть? наши законы весьма хороши, а будѳ депутатомъ быть, конечно, уже надобно, только р а з в ѣ-б ъ искать правъ и и р ив и л л е г і й подтверж­денія"^[374]) . . . Румянцевъ, исходя изъ желанія убѣдить шля­

хетство въ пользѣ посылки выборныхъ, производитъ нѣкоторое давленіе и на самые выборы.

Всѣхъ депутатовъ въ Комиссіи было 564 ч. Изъ нихъ правительственныхъ депутатовъ было 28, дворянскихъ 161, городскихъ 208, казацкихъ 54, крестьянскихъ 79 и иновѣрче­скихъ — 34 (Латкинъ „Закон. комиссіи ХѴШ в. стр. 250). Нѣкоторые малорусскіе города прислали казаковъ; сельское на­селеніе и казаки исключительно выбирали депутатовъ изъ своей среды. Повидимому, императрица хотѣла видѣть въ составѣ комиссіи наибольшее число дворянъ, чѣмъ и объясняется тотъ фактъ, что въ то время, когда дворяне высылали депутатовъ отъ каждаго уѣзда, сельское населеніе — одного отъ цѣлой провинціи, которая, по тогдашнему дѣленію, состояла изъ многихъ городовъ и уѣздовъ. Поэтому каждый депутатъ отъ крестьянъ представлялъ собою гораздо большее число выбор­ныхъ, чѣмъ дворянинъ или горожанинъ. Такъ депутатъ отъ крестьянъ Архангелогородской провинціи Чупровъ привезъ съ собою 195 наказовъ отъ многихъ уѣздовъ, представляя въ сво­емъ лицѣ интересы дѣсятковъ тысячъ людей^[375][376]).

Переходя къ обзору содержанія депутатскихъ наказовъ, надо вообще замѣтить, что чрезвычайно обширный матеріалъ, въ нихъ заключающійся, не можетъ быть съ досточною пол­нотою изложенъ въ краткомъ очеркѣ; приходится поэтому огра­ничиться указаніемъ на важнѣйшее, чтобъ составить, по край-

вей мѣрѣ, общее представленіе о нуждахъ и интересахъ вы­борщиковъ Комиссіи 1767 г.^[377]). Такъ, напр., дворянство про­сило о назначеніи въ церкви „ученыхъ священниковъ н а жалованьѣ“; „о продажѣ церковныхъ земель¹⁴, и о томъ, „чтобъ причетники обучали крестьянскихъ дѣтей грамотѣ⁴⁴, „объ уравненіи малороссійскихъ чиновъ съ великороссійскими⁴⁴; „о продажѣ дворянству экономическихъ^[378]) деревень; о дачѣ и продажѣ дворянамъ засѣкъ, дикихъ степей и разныхъ служебъ служилыхъ людей земелъ⁴⁴, „объ учрежденіи по городамъ для дворянскаго юношества школъ⁴⁴; „объ учрежденіи по городамъ банковъ, хлѣбныхъ казенныхъ магазиновъ, аптекъ и лѣкарей⁴⁴; „о бытіи но городамъ цехамъ и фабрикамъ⁴¹; „о позволеніи крестьянамъ въ городахъ торговать продуктами ихъ въ розницу⁴⁴; о позволеніи крестьянамъ подрядовъ⁴⁴; „о не­сборѣ съ крестьянства подводъ, а, вмѣсто того, объ утвержденіи почтовыхъ становъ; о ненаряженіи крестьянъ на караулы и работы⁴⁴; „о поселеніи по уѣздамъ и городамъ иностранныхъ колонистовъ, отъ коихъ-бы крестьянство получило настави­тельный примѣръ къ лучшему домоустройству; объ истребленіи, для соблюденія лѣсовъ, желѣзныхъ, стекольныхъ и прочихъ заводовъ; о выборѣ воеводъ и товарищей баллотиро­ваніемъ изъ дворянъ своего уѣзда; о постановленіи, ко удержанію крѣпостныхъ женокъ и дѣвокъ отъ побѣговъ, строжайшаго закона; о произведеніи по прежнему въ городахъ ворамъ и разбойникамъ и смертоубійцамъ п ы т о к ъ (а Большой Наказъ говорилъ : „употребленіе пытки противно здравому естественному разсужденію⁴⁴). Московское дворянство въ наказѣ, данномъ П. И. Панину, выразило желаніе о возста­новленіи майоратовъ, но, однако, не столь стѣснительныхъ, какъ майораты Петра В. и т. д.

Городскіе жители просили: „объ учрежденіи въ благо­честіи христіанской вѣры; о свободномъ отправленіи службы Божіей другихъ законовъ людямъ; о постриженіи же­

лающихъ въ монашескій чинъ; о содержаніи на пристойномъ основаніи церковнаго причта и объ опредѣленіи оному жало­ванія; о нетребованіи священниками, сверхъ указаннаго числа, за церковныя требы; объ учрежденіи вновь городского суда, какъ въ другихъ государствахъ заведено; о бытіи въ городахъ полиціи въ вѣдомствѣ Магистратовъ и Ратушъ; о выборѣ на всегдашнее время всѣми гражданами головы; о выборѣ изъ купечества особливыхъ депутатовъ и о дозволеніи онымъ входить во всѣ присутственныя мѣста по дѣламъ купеческимъ; о правѣ и преимуществѣ россійскаго купечества и о нена­зываніи онаго непристойными словами и о дозволеніи перво­статейнымъ купцамъ носить шпаги; объ учрежденія по городамъ, для купеческой коммерціи и размноженія торговъ, государ­ственнаго банка; о пересѣченіи роскошей и о невыписыванія въ Россію н и к а к и х ъ иностранныхъ вещей; объ уничтоженіи сочиняющейся нынѣ по душамъ ревизіи, а о бытіи оной по прежнему по дворамъ; о выключкѣ изъ подушнаго оклада дворянъ, дѣтей боярскимъ, купечества и разнаго званія людей и увольненіи ихъ отъ рекрутскаго набора; объ учрежденіи цеховъ; объ уничтоженіи въ Малороссіи пограничныхъ таможенъ; о неотдачѣ въ монополію никакихъ промысловъ и товаровъ; о нечиненіи военно-служащими людьми купечеству никакихъ обидъ и побои и о платежѣ имъ за забранные у купцовъ товары денегъ; о правосудіи и скорѣйшемъ рѣшеніи дѣлъ во всѣхъ присутственныхъ мѣстахъ по просьбамъ отъ купечества; объ уменьшеніи судовъио штрафѣ судей;о незабираніи насильно къ суду въ присутственныя мѣста городскихъ жителей безъ учиненныхъ повѣстокъ; объ учиненіи запрещенія, чтобы никто не дерзалъ ругать иновѣрныхъ законовъ; о покупкѣ священно- и церковно-служителямъ, купечеству и разнаго званія людямъ крестьянъ и дворовыхъ людей; объ учрежденіи въ городахъ акаде­мій, университетовъ и школъ, и объ обученіи въ оныхъ разнымъ языкамъ купеческихъ и разночинскихъ дѣтей и сиротъ; объ учрежденіи, на казеиномъ содержаніи, больницъ и сиропитательныхъ домовъ; объ умноженіи по городамъ аптекъ, докторовъ, лѣкарей и повивальныхъ бабокъ; о выборѣ малороссійскому народу гетмана и старшинъ вольными голосами и бытіи казакамъ судимыми отъ оныхъ старшинъ; о непринужденіи купечества къ бритью бородъ и ношенію нѣмецкаго платья; о выводѣ раскольниковъ, живу­щихъ по городамъ между православными, въ разсужденіи чинимаго ими въ обществѣ соблазна и неотправленія ими гражданскихъ службъ, и о поселеніи оныхъ въ особыхъ мѣстахъ; о позволеніи возвратившимся изъ Польши и Турціи

раскольничьимъ попамъ, монахамъ и монахинямъ въ часовняхъ и церквахъ отправлять службы по стариннымъ книгамъ⁴⁴ и т. д.

Однодворцы и хлѣбопашцы представляли: „объ опредѣленіи, для наукъ и наставленія богоугодныхъ Дѣлъ духовныхъ, и для утвержденія благосостоянія и знанія законовъ и добрыхъ поведеніевъ, свѣтскихъ учителей; о постройкѣ для квартированія полковъ при городахъ штатныхъ дворовъ и свѣтлицъ; о непосылкѣ въ уѣздъ находящихся прп городахъ служилыхъ людей съ указами для публикованія оныхъ, а о разсылкѣ ихъ для того по церквамъ изъ духовныхъ правле­ній ; о выборѣ судей всѣмъ обществомъ всего уѣзда и объ опредѣленіи въ присутственныхъ мѣстахъ, для скораго отправленія дѣлъ уѣздныхъ жителей, особливыхъ членовъ; о бытіи, для дѣлъ отъ стороны судящихся, депутатамъ въ засѣданіи присутственныхъ мѣстъ, объ уменьшеніи пятилѣтняго срока воеводства и о перемѣнѣ воеводъ и секретарей по просьбѣ уѣздныхъ жителей отъ губерній; о притѣсне­ніяхъ однодворцамъ и прочимъ народамъ отъ присутственныхъ мѣстъ; о словесныхъ судахъ¹⁴ и т. д.^[379]).

Общая характерная черта всѣхъ этихъ желаній — указаніе на своп сословные нужды и интересы; твердое отстаиваніе ихъ и вмѣстѣ эгоистическое стремленіе распространить на самихъ себя привиллегіп другихъ сословій Скакъ это, напр., обнаружи­лось по вопросу о владѣніи крѣпостными). Но, кромѣ этого, нельзя не отмѣтить и такихъ представленій правительству, ко­торыя выходятъ далеко за предѣлы интересовъ одного общест­веннаго класса и касаются блага всѣхъ гражданъ вообще. Таково, папр., общее, сильно выраженное, желаніе развитія про­свѣщенія и распространенія его благъ на всѣ сословія; таково, напр., стремленіе къ поднятію общаго уровня духовенства и др. Нельзя не отмѣтить также, что нѣкоторыя изъ предлагаемыхъ

мѣръ отличались большою важностью и практичностью и впо­слѣдствіи приводились въ исполненіе самимъ правительствомъ. Взятыя въ цѣломъ, всѣ онѣ вполнѣ подтверждаютъ слова, сказанныя императрицею о томъ значеніи, какое имѣла Комис­сія : „Комиссія Уложенія, писала государыня, бывъ въ собраніи, подала мнѣ свѣтъ и свѣдѣніе о всей Имперіи. . ., указавъ, „съ кѣмъ дѣло имѣемъ и о комъ пещись должно". „Она всѣ части закона собрала и разобрала по матеріямъ и болѣе того-бы сдѣлала, если-бъ ту­рецкая война не началась. Тогда распущены были депутаты, и военные поѣхали въ армію. Наказъ ввелъ един­ство въ правила и въ разсужденія не въ примѣръ болѣе преж­няго. Стали многіе о цвѣтахъ судить по цвѣтамъ, а не яко слѣпые о цвѣтахъ..." Обозрѣвая тотъ огромный историческій матеріалъ, который остался отъ многотруднаго дѣла комиссіи, мы убѣждаемся вполнѣ въ справедливости указан­наго мнѣнія Екатерины II.

Интересно, что депутаты Комиссіи вообще смотрѣли на себя, какъ на „стряпчихъ" и на „народныхъ защитителей" по мѣстнымъ дѣламъ, почему ихъ наказы больше всего и отра­жали въ себѣ эти, нерѣдко частныя и мелкія, но для пославшаго ихъ населенія, весьма важныя нужды даннаго округа; депу­таты рѣдко возвышались до роли защитниковъ общихъ ин­тересовъ страны, а оставались по большей части сословными и мѣстными представителями. Такой взглядъ на свои задачи былъ свойствененъ и выборнымъ Земскихъ Соборовъ; онъ раз­дѣлялся и народными представителями на 3. Европы въ извѣст­ные періоды ихъ праворазвитія ^х); онъ былъ вполнѣ естествененъ при частію классовой, а частію сословной, организаціи того вре­мени и при системѣ наказовъ отъ выборщиковъ.

4.