ПЛАВАНИЕ ОКСФОРДСКОГО СВЯЩЕННИКА ПО СЕВЕРНОЙ АТЛАНТИКЕ И ПРОБЛЕМА МАГНИТНОЙ ГОРЫ (1360 г.)

Свидетельство ученого математика Джона Дэ о путешествии Николаса де Линна. В 1360 г. оксфордский монах, который был хорошим астрономом, поплыл вместе с другими монахами к самым северным островам мира, оставил там своих спутников, один отправился дальше и по порядку описал все северные уединенные острова с прилегающими морями.

.* * *

Николас де Линна, минорит, англичанин, математик из Окс­форда, в правление Эдуарда III озаглавил свое превосходное про­изведение «Inventio fortunatar,там он дал описание северных остро­вов и их морских водоворотов от 53° до полюса, согласно сообще­нию брата Франциска из Санта-Клары в приложении к фрагментам его «Англиканской провинции» на стр. 227^[986][987].

* * *

В книге «De inventione jortunata»можно прочитать, что у север­ного полюса возвышается высокая скала из магнитного камня окружностью в 33 немецкие мили. Ее омывает текучее янтарное море (mare sugenum),из которого вода там, как из сосуда, изли­вается вниз через отверстия. Вокруг расположено четыре острова, из коих два обитаемы. Пустынные обширные нагорья высятся вокруг этих островов на протяжении 24 дней пути, и на них совсем нет человеческих жилищ^[988].

sjs ■{>

«Магнитные горы по ту сторону Альп {то есть на севере] сооб­щают воздуху свою способность притягивать железо, а магнит

взывает к помощи весьма отдаленного камня, чтобы проявить свое свойство направлять иглу на Полярную звезду».

{In quelle parti dotto tramontana Sono li monti della calamita, Che dan virtute aU’aere

Di trarre il jerro ma perche lontana

Vole di simil pietre havere aita

A jar la adaperare

Et dirizare Vago inver la stella}¹.

«Счастливое открытие, добровольно осуществленное от 54° вплоть до полюса» {«Inventio jortunata qui liber incipit a gradu 51 usque ad polum»),— такое название носило написанное в XIV в.

Самое раннее сообщение об этом плавании и его утерянном описании вос­ходит к некоему Джеймсу Кнойену из Буа-ле-Дюк, автору сочинения «Belga LinguiQa»,которое тоже, к сожалению, пропало. Однако оно было использо­вано великим Меркатором. От него мы узнали, что путеводитель «Jacobi Спохеп Bucoducensis»опирался на «рассказ священника, который имел астро­лябию» и был «математиком из Оксенфурта [Оксфорда]», а также, что море­плаватель 1360 г. «описал все чудеса этих островов»^[991]. Сочинение «Счастливое открытие», написапное им для английского короля, будто бы в 1364 г. попа­ло также в руки норвежского короля. Это вполне вероятно, если соответству­ет действительности сообщение Меркатора, что при помощи астролябии море­плаватель определил точную широту всех посещенных мест, в частности мно­гочисленных пунктов на норвежском побережье.

К 1500 г. оригинал книги «Счастливое открытие», вероятно, еще не был утерян, так как на карте мира Пири Рейса, составленной в 1508 г., есть

на нее ссылка. Сторм первым обратил внимание на запись Рейса, текст кото­рой приведен в начале главы¹.

Нельзя установить, как далеко на север зашел сам мореплаватель. Есть основания предполагать, что в своем разведывательном плавании он удалился лишь на незначительное расстояние от обитаемой зоны; возможно даже, что это плавание проходило вообще только в издавна посещавшихся водах и в виду знакомых побережий.

Тем не менее есть, пожалуй, отправная точка для некоторых догадок. В процитированном среди первоисточников сочинении испанца Иоанна из Санто-Антонио говорится, что в книге были описаны «северные острова и их морские водовороты». Последние, вероятно, и послужили поводом к рассказам о различных «чудесах» этих островов. Ведь морские водовороты не так уж часто встречаются в северных морях. С ними сталкиваешься прежде всего сразу же к северу от Британских островов. В Пентленд-Фёрте, между Оркней­скими островами и Шотландией, при плохой погоде становятся иногда доволь­но опасными два водоворота — Мерри-Мэн-оф-Мой и Свелкй-оф-Суоана. Об этой «поразительной морской пучине» еще в XII в. упоминал Джиралд Кембрийский: «Если случается, что через нее идет корабль, то его увлекает сила потока»^[994]. Более слабый водоворот, которого порой боялись, пожалуй, сильнее, чем следует, встречается дальше к югу от Фарерского острова Сюде- рё, у скалы Сумбё-Мунк^[995].

Но посещенные оксфордским монахом «острова с морскими водоворота­ми» мы должны, видимо, искать среди норвежских островов, где встречаются самые сильные и знаменитые водовороты, а именно когда-то всем известный' Мальстрем, или Мускенстраумен, между Лофотенскими островами Мускене- сёия и Верёй. Этот водоворот Павел Диакон еще в VIII в. считал прообразом

Харибды и причиной отлива и прилива¹. Далее следует самый опасный из всех европейских водоворотов — Сальстрём в Сальт-фьорде у Будё, между островами Стрёмо и Гудё, который, разумеется, не может идти в сравнение < по своей известности с более безобидным Мальстремом.

Рис. 13. Старинное изображение Мальстрема.

По О лаю Магнусу.

Святого Носа у Мурманского берега и упоминается в скандинавской средне­вековой литературе^[996][997], а также Герберштейпом^[998]. Но этот водоворот мы, безу­словно, должны исключить, рассматривая плавание оксфордского священни­ка, так как он находится слишком далеко от морских путей, которыми обычно пользовались в XIV в.

В «Счастливом открытии», как уже отмечалось, описываются главным образом «северные острова и пх морские водовороты»; видимо, можно считать доказанным, что мореплаватель предпринял «научную экспедицию в Норве-

гию»¹. Отсюда вполне закономерен вывод, что он столкнулся главным образом с норвежскими водоворотами, в частности с наводившим ужас Мальстремом. В этом водовороте, кстати сказать, несколько десятилетий спустя, 5 января 1432 г., потерпел кораблекрушение Кверини, который, кажется, был первым итальянцем, побывавшим в Норвегии^[999][1000]. К такому заключению приводит нас и то обстоятельство, что Меркатор непосредственно после упоминания об оксфордском монахе рассказывает историю о колоссальном водовороте, затя­гивающем в пучину все корабли, плывущие на значительном расстоянии от него (см. т. II, гл. 105 и 107). Однако Меркатор относится к этой истории весьма скептически и полагает, что она, пожалуй, похожа на «правдивый рассказ Лукиана»^[1001], поскольку голландским судам неоднократно удавалось благополучно добираться через Норвежское море до 81° с. ш. Хотя в «Счаст­ливом открытии» описаны все моря «до полюса», из этого никак не следует, что сам оксфордский монах заходил в своем плавании севернее Лофотенских островов и, во всяком случае, севернее района Будё.

Легенда о такой горе возникала, видимо^ всегда там, где какому-либо народу доводилось в первый раз сталкиваться с непонятным свойством маг­нитной стрелки неизменно указывать на одно и то же направление. Насколько известно автору, эту культурно-историческую взаимосвязь впервые выявил Фальконе в 1717 г.^[1002] Пожалуй, еще в древности люди уже кое-где знали об этой особенности магнитной стрелки. Во всяком случае, известно, что древ­ние китайцы были знакомы с «направлением стрелки» в очень отдаленные времена, что подтверждено источниками не позднее 121 г. н. э.^[1003] С этим ранним

знакомством китайцев со свойствами магнитной стрелки связаны, вероятно, сообщения о магнитных горах на Дальнем Востоке¹, встречающиеся уже у Плиния^[1004][1005] и Птолемея^[1006]. Так как у китайцев и средневековых арабов компас­ные стрелки всегда указывали на юг, то и свою таинственную, внушавшую ужас магнитную гору, которой они приписывали «южное направление» магнитной стрелки, они тоже искали где-нибудь на юге посещавшихся ими морей. Народы, населявшие Северную и Западную Европу, очевидно, неза­висимо от жителей Востока открыли свойство магнитной стрелки не позднее, но, вероятно, и не на много раньше XII в.^[1007] У них магнитная стрелка указыва­ла на север (ведь на какой стороне сделать «острие», зависит, разумеется, от произвольного выбора). Поэтому европейцы и причину этого явления— магнитную гору тоже искали где-нибудь на севере. Об этом свидетельствуют стихи болонского поэта Гвиничелли, старшего современника Данте, приве­денные среди первоисточников в начале главы.

Первоначально полагали, что магнитная гора относительно безобидна и находится где-то недалеко в доступных водах, как это следует из описапия встречи флотилии хегелингов с магнитной горой в «Песне о Гудрун»^[1008]. Но скоро в Европе (как и у арабов^[1009]) мифическая магнитная гора превратилась в одну пз самых ужасных опасностей, грозящих мореходу, и ей приписывали гибель бесчисленных кораблей. Особенно сильно ужас, который она внушала, про­является в странном народном сказании о герцоге Эрнсте^[1010]. Сказители застав­ляют своего героя в течение одного плавания столкнуться со всеми опасно­стями, созданными богатой фантазией восточных народов, и испытать чудес­ные приключения. Между тем пасынок императора Конрада II, герцог Эрнст Швабский, павший в битве 17 августа 1030 г., несомненно, никогда не видел моря. Согласно исследованиям Уланда, сказание это было известно еще в 1188 г., то есть через 150 лет после смерти его героя^[1011]. Следовательно, в ТО'

время страх перед магнитной горой в европейских странах был, вероятно, уже довольно велик.

Так как в известных водах до Нордкапа и далее магнитной горы нигде обнаружить не удалось, то ее мнимое местонахождение отодвигалось рее даль­

ше на север; причем таинственную силу, заставлявшую компас указывать на север, либо приписывали самой Полярной звезде, как это видно из поэмы Данте, либо предполагали, что эта гора находится на крайнем севере Грен­ландии, если не на самом Северном полюсе¹. Так, на карте мира Вальспергера от 1448 г. у северпых морей стоит надпись: «В этом большом море нет судоход­ства из-за магнита» [«in hoc mart magno non est navigatio propter magnetes»].

To Mie самое сообщает карта Рейса от 1508 г., ссылаясь на книгу «Сча­стливое открытие». Именно в этой книге, возможно, впервые было приведено странное сообщение, которое помещено в виде легенды на карте Рейса у се­верной Гренландии: «Здесь начинается Янтарное море. Судовой компас здесь уже ненадежен, и корабли, в которых есть железо, не могут повернуть назад». Надпись, помещенная у самого полюса, которая приведена в начале главы, также, видимо, заимствована из этого источника^[1012][1013].

Насколько прочно укоренилось это заблуждение относительно магнит­ной горы, находящейся в гренландских водах, особенно хорошо видно из того обстоятельства, что еще в 1567 г. неудача экспедиции в восточногреплапд- ских водах, руководимой Могенсом Хейнессеном, была приписана действию магнитной горы.

Эгеде, сообщающий об этом заблуждении, добавляет столь же трезво, сколь и метко: «Подлинными «магнитными утесами», задержавшими корабли Хейнсона [Хейнессена], были, несомненно, либо страх, что он не пройдет среди устрашающей массы льда, которая виднелась впереди, либо противное течение, обнаруженное около Статенхука и столь сильное, что корабль даже на всех парусах не мог двигаться дальше»^[1014].

В связи с этой историей невольно вспоминается рассказ персидского царевича Сатаспа (см. т. I, гл. 18), которому такой же суеверный страх, по­казавшийся Эгеде «смеганым», помешал выполнить царский приказ.

Мы знаем также, что Мандевиль с присущей ему «наглой лживостью» (Бевеншен) утверждал даже в своей полной сенсаций книге, что во время его мнимых странствий он якобы сам видел магнитную гору, разрушающую корабли^[1015].

Если подобные вымыслы действительно были навеяны книгой «Счастли­вое открытие», а такой вывод напрашивается из карты Рейса, то оксфордский священник отдал дань духу времени и, очевидно, более охотно рассказывал различные сказки и чудесные истории, чем излагал подлинные факты.

Такой вывод подкрепляется и соображениями, высказанными Нансеном, который считает, что всевозможные вымыслы и ошибочные представления об островном мире северных широт, видимо, ведут свое происхождение от книги «Счастливое открытие»¹. Это относится, в частности, к разделявшемуся почти всеми учеными XV и XVI вв. заблуждению, будто Гренландия представ­ляет собой полуостров Европы. Такое ошибочное представление настойчиво внушал своим современникам Клавдий Клавус^[1016][1017] (около 1427 г.), но его при­держивались также Бехайм (1492 г.) и Рейс (1508 г.), и оно просуществовало до 1600 г. Уже в «Королевском Зерцале» (около 1240 г.) высказывается мнение^[1018], что Гренландия не может быть островом, так как там встречаются северные олени, полярные зайцы и песцы, которые не водятся на островах и, следовательно, могли переселиться туда сами только из других областей Европейского материка (см. гл. 151 и 157). Открытие Шпицбергена, гигант­ские ледяные поля Северного Ледовитого океана и легенда о некоем путеше­ственнике, якобы добравшемся пешком от Гренландии до Норвегии и питав­шемся в пути молоком захваченной им козы, для которой нашлось там доста­точно корма^[1019], могли значительно укрепить такое ошибочное представление. Этому способствовала, вероятно, книга «Счастливое открытие», которая пере­несла место действия из Северного мира в более низкие широты. Наконец, Клавдий Клавус, так сказать, санкционировал сообщение книги, подкрепив его своими авторитетными суждениями. Этот датчанин был первым ученым, который сообщил средиземноморским народам более точные сведения о Край­нем севере. Он нанес на известный в его время вариант карты Птолемея арктические районы. И все же Клавдий Клавус, пожалуй, больше всех вино­ват в продержавшемся несколько столетий заблуждении, будто существует перешеек, соединяющий Гренландию с Северной Европой или Северной Азией. Фишер^[1020], впрочем, правильно указал на то, что сам Клавдий Клавус, вероятно, был введен в заблуждение древнескандинавскими источниками XII и XIII вв.^[1021]п прежде всего «Историей Норвегии» (XII в.)^[1022]. Но этот датчанин некогда слыл лучшим знатоком Гренландии, и его сообщения были приняты всеми за исти­ну. Утверждению Клавуса, будто он сам побывал в Гренландии примерно

между 1425 и 1430 гг. (см. гл. 153), и в нашем веке верили такие авторитетные исследователи, как Фишер и Мадсен¹. Между тем сообщение Клавуса «ничем не подтверждается»^[1023][1024], и, как полагает автор этих строк, можно даже доказать, что такое путешествие было фактически невозможным (см. гл. 153).

Хотя это и нельзя доказать, все же представляется вполне вероятным, что пропавшая книга «Счастливое открытие» оказывала значительное влияние па географические воззрения в течение двух последующих столетий. Тем боль­ше у нас оснований сожалеть о ее потере. Несомненно, эта книга не была выдающимся географическим трудом. Тем не менее она, видимо, значительно способствовала расширению географических знаний, а заодно, к сожалению, и различных заблуждений. Ранее утверждали, что автором «Счастливого открытия» был Николас из Линна, но доказать этого нельзя, с чем согласны в настоящее время и английские исследователи^[1025]. Поэтому мы должны считать, что автор книги неизвестен. Но если даже случайно будет найдена рукопись книги «Счастливое открытие» (эта возможность маловероятна, но не исклю­чается), у нас все же мало надежды получить ясный ответ на то, кто был се автором, какие плавания он совершил и какие литературные произведения написал.