ГЛАВА 9 ПЛАВАНИЕ ФИНИКИЯН ВОКРУГ АФРИКИ ПО ПОРУЧЕНИЮ ФАРАОНА НЕХО (около 596—594 гг. до н. э.)

...Ливия¹, оказывается, кругом омываема водою, за исклю­чением той части, где она граничит с Азией; первый доказал это, насколько мы знаем, египетский царь Нехо. Приостановив­ши прорытие канала из Нила в Аравийский залив², он отпра­вил финикиян на судах в море с приказанием плыть обратно через Геракловы столбы, пока не войдут в северное море [Сре­диземное море] и не прибудут в Египет.

* &&

Упомянувши о тех, которые считаются объехавшими кругом Ливию, он [Посидоний] говорит, что, по мнению Геродота, не­которые лица посланы были Дарием⁵ совершить это плавание⁶.

# # ф

Некоторые утверждают, будто место обитания эфиопов про­стирается оттуда [западное побережье Ливии] вплоть до Египта. Это море, следовательно, соединяется [с другими?], и Ливия является полуостровом⁷.

¹ Ливией древние греки называли Африку.— Прим. ред.

² Аравийский залив—современное Красное море.—Прим. ред.

³ Эритрейское море—термин довольно неопределенный: Геродот под ним понимает то Красное море (в других случаях называемое Аравийским зали­вом), то омывающую Африку часть Индийского океана и, наконец, Персид­ский залив.—Прим. ред.

⁴ Геродот, IV, 42.

⁵ Это ошибка Страбона: вместо Дария должен быть назван Нехо.

«Страбон, II, 3, § 4.

⁷ S к у 1 а х, Periplus, 112 (около 300 г. до н. э.).

Рассказ Геродота о первом плавании вокруг Африки, совершенном якобы финикийскими моряками по поручению египетского фараона Нехо {609—595 гг. до н. э.), чаще вызывал сомнение, чем доверие, и не только в древности, но даже и в наше время. Примечательно, что древние считали убедительным доказательством легендарности рассказа именно ту часть которую теперь следует рассматривать как веский рической подлинности. Имеется в виду сообщение ники, плывшие на запад, видели солнце справа, то щение с достоверностью доказывает, чего не могут скептически настроенные современные критики, что финикияне в своем плавании зашли далеко на юг. Но именно это бесспорно правильное наблю­дение достигших южного полушария мореходов дало повод самому Геродоту и всем прочим античным авторам подвергнуть сомнению весь рассказ. Более того, они игнорировали это сообщение как заведомо лживое, ибо видеть солнце на северной части неба казалось невероятным.

аргумент в пользу исто- о том, что путешествен- есть на севере. Это сооб- отрицать даже наиболее

Новейшие исследователи, разумеется, ничего пе могут возразить про­тив этой части рассказа. Все же они, как, например, Лелевель¹, Вивиен де Сен-Мартен², Бергер³ и Зиглин⁴, не склонны верить сообщению Геродота. Объясняется это тем, что он ни словом не обмолвился о таких характерных особенностях африканской природы, как тропическая растительность, боль­шие реки, смена времен года. С другой стороны, казалось неправдоподоб­ным, что финикиянам с первого раза удался такой мореходный подвиг, для осуществления которого искусным морякам средневековья начиная с 1291 г. понадобилось круглым счетом 200 лет.

Несмотря на это, Гумбольдт, например, считает рассказ Геродота «до­вольно правдоподобным»⁵. То же мнение высказывают Херен, подчеркиваю­щий «убедительные внутренние причины» достоверности этого сообщения®, Риттер⁷., Шпренгель, Катремер и многие другие, а также Мюллер в основа­тельном специальном исследовании⁸.

¹ J. Lelewel, Die Entdeckungen der Carthager und Griechen auf dem Atlantischen Ocean, Berlin, 1831, В. XII.

²L. Vivien de Sain t-M a r t і n, Histoire de la geographie, Paris, 1873, p. 30.

³H. Berger, Geschichte der wissenschaftlichen Erdkunde der Grie­chen, Leipzig, 1903, S. 65.

⁴ «Jahrbuch des Archaologischen Instituts», 1910, S. 523; «Wochenschrift fur klassische Philologie», 1910, S. 697.

⁵ А. Гумбольдт, Космос, M., 1851, стр. 126 и примечание 23 на стр. 388—389.

® A. L. Н е е г е п, Ideen uber Politik, Wien, 1817, В. I, S. 65.

⁷ К. Риттер, История землеведения, стр. 29. [См. также Дж. О. Томсон, указ, соч., стр. ИЗ—115.—Ред.]

⁸ W. Muller, Die Umseglung Afrikas durch phonizische Schiffer, Rathenow, 1891.

®L. Vivien de Sain 1-М a r t і n, op. cit., p. 30.

неправдоподобной, основывается не недоразумении. Ведь главной причиной, вызвавшей недоверие древних, было утверждение о солнце, стоявшем на северном небе, то есть безусловно правильное наблюдение. Недоверию спо­собствовало также высказанное позже и основанное на древних ошибочных теоретических умозаключениях представление Птолемея, будто Индийский океан—внутреннее море, не связанное с Атлантикой. Именно из-за Птолемея это неправильное предположение стало типичным заблуждением, хотя такой надежный труд, как «Перипл Эритрейского моря», уже раньше категорически подчеркивал связь обоих океанов на юге Африки³ (см. гл. 55).

Возражения, выдвигаемые в настоящее время, также неубедительны. В своем докладе Немецкому археологическому обществу в Берлине 2 ноября 1909 г. Зиглин привел как доказательство недостоверности рассказа Геродота то, что последний не упоминает о тропической растительности, боль­ших реках и т.

В 1903 г. шведский исследователь Шверин в специальной работе при­шел к заключению, что против рассказа Геродота нельзя выдвинуть каких- либо возражений³. Впрочем, Руге во время обсуждения этого труда привел возражение, которое заслуживает внимания⁴. По мнению Руге, невероятно, чтобы мореплаватели осенью сеяли зерно, а на следующую весну снимали урожай, как это описывает Геродот. Если это было возможно, то почему же к такому средству не прибегали другие путешественники. Между тем ни о чем подобном никогда больше не сообщалось⁵. Прав ли Руге в своем сомне­нии, автор судить не берется. Оно не представляется основательным, ибо то, что рассказывал Геродот о событии спустя 150 лет после его свершения, весьма вероятно, было приукрашено легендарными вымыслами. Но правди­вость всего рассказа в целом вряд ли этим умаляется.

Другие соображения говорят за его достоверность. Нельзя, разумеется, отрицать, что фипикияне видели солнце на севере. Как уже отмечалось выше (гл. 1), в Красное море корабли всегда выходили в июне—июле. Мыс Гвардафуй можно было обогнуть лишь при северо-восточном муссоне, кото-

¹ П с е в д о-А р р и а н, Плавание вокруг Эритрейского моря, гл. 18 [«Вестник древней истории», 1940, № 2, стр. 264—281. — Ред.]

² «Geographische Zeitschrift», 1934, S. 62.

³Н. Schwerin, Feniciernas kringsegliug at Afrika omkr, ar 600 L Kr., Lund, 1903.

⁴ «Ymer», 1903, S. 321.

⁵ См. гл. 31.

рый начинается не раньше октября. Поэтому мореплаватели должны были пережидать зимние месяцы на тропическом побережье Восточной Африки. Итак, раньше следующей весны они не могли увидеть солнце «справа». Такое наблюдение едва ли можно было сделать, например, севернее устья Замбези; скорее всего, мореплаватели зашли дальше на юг. Но если они уже оказа­лись в этих водах, то вряд ли могли вернуться в Египет тем же путем. Ведь не зная особенностей местных течений, моряки не смогли бы на обратном пути преодолеть сильное течение Мозамбикского пролива. По навигацион­ным условиям проще было вернуться в Египет через Гибралтарский пролив, чем через Красное море! Следовательно, предположение Бергера¹, будто финикийские мореплаватели хотя и заплыли далеко на юг, но вернулись тем же путем, следует признать маловероятным. Само по себе плавание на расстояние более 25 тыс. км нельзя считать невозможным, если учесть, что суда неизменно держались вблизи берега. Первые мореходы, плавав­шие в Индию и обратно, огибая в непосредственной близости от берега всю огромную дугу Аравийского залива, проходили в общей сложности не мень­шее расстояние. И если вспомнить, какие огромные расстояния часто пре­одолевали малайцы в Тихом океане на самых примитивных судах, то не приходится сомневаться в возможности плавания вокруг Африки, тем более что речь идет о благоприятных для судоходства спокойных морях.

Сведения, сообщенные Геродотом об Африке, всегда считались вполне надежными. И даже те сообщения, которые раньше представлялись совсем неправдоподобными, позднее оказывались в общем правильными и достой­ными доверия. Нет основания делать исключение для сообщения об экспе­диции фараона Нехо. В рассказе Геродота нет ничего неправдоподобного и тем более невозможного, но и правильность его нельзя с уверенностью дока­зать. Случайные сведения, которые могли бы служить доказательством, не подтвердились. Во Франции в 1908 г.

¹ Н. Berger, op. cit., В. I, S. 37 (и след.).

² Сообщение Морже (A. Morget). См. «Comptes Rendus de Г Academic des Inscriptions», 1908, p. 363, 466, 493.

³ Сообщение Эрмана и Шефера. См. «Sitzungs-Berichte der preussi- schen Akademie der Wissenschaften philologisch-historische Klasse», 1908, S. 456.

⁴ M. G. Schmidt, Geschichte des Welthandels, Leipzig, 1906, S. 7»

⁶ W. Dorpfeld, Homers Odyssee, Miinchen, 1925, S. 247.

ном¹, утверждавшим, будто послаиные фараоном Нехо финикияне в своем плавании достигли только Малого Сирта и Туниса. Такое ничтожное дости­жение, которое в течение столетий неоднократно и значительно превзошли мореплаватели, ходившие в Тартес и Гадес, Геродот определенно не посчи­тал бы достойным описания. Не говоря уже о том, что в Сиртах нельзя было увидеть солнце на севере! Весьма возможно, что фараон Нехо, как это ему приписывают, приказал совершить плавание вокруг Африки. Херен пра­вильно утверждает:

«У государя, приказавшего строить флот на Средиземном и Красном морях, пытавшегося соединить эти моря каналом и тем самым превратить Африку в остров, вторгшегося в Азию и завоевавшего ее до Евфрата,— разве у него не могла возникнуть мысль отдать приказание определить очер­тания и величину Африканского материка»^[165][166].

Поэтому рассказ Геродота кажется автору в общем вполне правдо­подобным^[167]. Тем не менее неоправданное недоверие, с которым к нему раньше часто относились, видимо, обрекало на неудачу любую попытку древних мореходов повторить это путешествие, если не считать нескольких плава­ний, прерванных в самом начале (см. гл. 18, 22, 31). Никогда другой корабль древних жителей Средиземноморья не достигал южной оконечности Африки!

Плавание моряков Нехо вокруг Африки могло быть совершено, по мнению Брэстеда^[168], лишь после завоевания Иерусалима Навуходоносором (597 г. до н. э.), то есть не раньше 597—595 гг., а скорее всего в 596—594 гг. до н. э. Так как Нехо умер в 595 г., следует предположить, что он не дожил до возвращения своей экспедиции.

«АРИСТЕЙ» В ЗАПАДНОЙ СИБИРИ

(около VI в. до и. э.)

Исседоны, чванящиеся длинными волосами (собственно гривами). — Эти люди живут вверху, в соседстве с Бореем, мно­гочисленные и очень доблестные воины, богатые конями и ста­дами овец и быков. — Каждый из них имеет один глаз на пре­лестном челе; они носят косматые волосы и являются самыми могучими из всех мужей¹.

* * *

Берегись остроклювых, безгласных псов Зевса, грифов, и одно­глазой конной рати аримаспов, которые живут у златонос­ного Плутонова потока².

* * *

Сын Каистробия Аристей, уроженец Проконнеса³, говорил в своей поэме, что по вдохновению Аполлона он прибыл к ис- седонам, что над исседонами живут одноглазые люди, аримас- пы, над аримаспами — стерегущие золото грифы, а еще выше— гипербореи⁴, простирающиеся до моря. За исключением гипер­бореев, все эти народы, начиная с аримаспов, постоянно воюют с соседями, так что исседоны вытеснены из своей земли ари­маспами, исседонами вытеснены скифы, а киммериане, жившие у южного моря⁵, покинули свою страну под натиском скифов... Впоследствии, на седьмом году после этого явился он... в Про-

¹ Единственно сохранившийся отрывок из поэмы Аристея «Аримаспея» приводится по византийскому комментатору XII в. Цецу. [См. В. В. Л а т ы- ш е в, Известия древних писателей о Скифии и Кавказе, «Вестник древней истории», 1947, № 1, стр. 298.—Ред.\

² Эсхил, Прометей, «Вестник древней истории», 1947, № 1, стр. 303. [См. также М. П. Алексеев, Сибирь в известиях иностранных путеше­ственников и писателей, Иркутск, 1941, стр. XXI.—Ред.]

³ Проконнес—современный остров Мармара в Мраморном море, где в древности находилась одна из ионийских колоний.—Прим. ред.

⁴ Название «аримаспы», как поясняет Геродот, означает по-скифски «одно­глазые». Гипербореи—легендарный народ крайнего севера (буквально— «живущие за северным ветром Бореем»).—Прим. ред.

⁶ Южное море—в данном случае Черное море (Понт Эвксинский).—Прим, ред.

коннес, составил здесь ту поэму, которая у эллинов называется Аримасповой, и по составлении ее исчез вторично... Даже он [Аристей] выражался в своей поэме, что не проникал дальше исседонов; о землях, выше лежащих, он говорил по слухам, утверждая, что так передавали ему исседоны¹.

* * *

...выше Скифов живут исседоны, еще выше этих — аримас- пы, за аримаспами находятся Рипейские горы, с которых дует Борей и никогда не сходит снег, а за этими горами живут Ги­пербореи до другого моря².

Sfc Sfc

Может быть, что одноглазых киклопов он (Гомер) заимст­вовал из истории Скифов. Говорят, что таковы (одноглазые) некие аримаспы, о которых впервые заявил Аристей Прокон- нийский, в т. н. Аримасповой поэме³.

Затем идут Рипейские горы и области, из-за постоянных снегопадов и сходства с перьями получившие название перонос­ные. Эта часть света, отверженная природой и окутанная тьмой, служит лишь образованию льда и холодным обиталищем северо- восточного ветра⁴.

* * *

...недалеко от места возникновения Аквилона и так называ­емой его пещеры, называемой Гекмитрон (то есть «земная дверь» пли «земной запор»), обитают уже упомянутые аримаспы, отли­чающиеся одним глазом по средине лба; они будто бы постоян­но воюют из-за рудников с грифами, которых предание представ­ляет в виде крылатых зверей, выкапывающих в подземных шах­тах золото, причем и звери с удивительной алчностью берегут золото и аримаспы похищают; об этом писали многие, а особен­но знаменитые Геродот и Аристей Проконнесский⁵.

* & *

Байкал, в 100 км на столицы страны, и в в 1924—1925 гг. было

В Северной Монголии, южнее озера север от Улан-Батора (прежняя Урга), 10 км к востоку от тракта Кяхта — Урга,

¹ Г еродот, IV, 13—16.

² Дамаст Сигейский, «Вестник древней истории», 1942, № 3, стр. 328. [Дамаст Сигейский—древнегреческий логограф (прозаик), известен нам по «Географическому словарю Стефана Византийского».—Ред.}

³ Ст р а б он, I, 2, § 10.

⁴ Р 1 і и., N. Н., IV, 78. [См. также «Вестник древней истории», 1949, № 2, стр. 273, 317.—Ред.}

⁶ Р 1 і и., N. Н., VII, 2.

вскрыто несколько курганов. В них сделаны необычайно богатые находки, которые будут иметь большое значение для дальпеази- атской и скифско-сибирской археологии, а также для решения проблемы о распространении влияния античной культуры. В на­стоящее время об этом имеются лишь предварительные крат­кие сообщения... Еще более неожиданно обнаружение в районе Байкала древних тканей, несомненно происходящих из гре­ческих понтийских колоний. Примечательно, что Байкал был неизвестен грекам даже по названию, а ткани такого же проис­хождения до сих пор встречались лишь в виде ничтожных обрыв­ков. Особенно хороши изображения скифских всадников в их характерной одежде, весьма живо нарисованы лошади. Трудно представить себе более убедительное доказательство того влия­ния, которое оказывало прикладное искусство на самые дале­кие окраинные области скифско-сибирской культуры вплоть до Китая¹.

* 5ft 5ft

...не стану передавать басни об Абариде, который считается гипербореем и о котором рассказывают, как он носил по всей земле стрелу и при этом ничего пе употреблял в пищу².

С именем легендарного Аристея из Проконнеса связан сохранившийся лишь в отрывках отчет о путешествии, исторической основой которого было раннее соприкосновение греческих купцов с жителями восточных областей Урала³.

Аристей—мифическая, хотя, возможно, первоначально и действительно существовавшая личность, которой приписывалось множество чудесных качеств и поступков. Если Аристей вообще существовал, то должен был жить еще до 800 г. до п. э. Геродот рассказывает, что через 340 лет после смерти он будто бы появился вновь⁴. Реальность этой личности пе должна нас здесь интересовать. Аристею приписывают составленный в стихах отчет о путешествии (поэма «Аримаспея»). В ней описывается торговля с народами далекого северо-востока. Но поскольку греческие колонии па севере Понта были основаны лишь между VII и V вв. до н. э. (см. гл. З)⁵, а в поэме «Ари­маспея» якобы уже упоминается большое вторжение скифов в Малую Азию, то предполагаемый исторический Аристей, конечно, не мог быть автором этой поэмы. Вполне законной является точка зрения Вета, который пишет:

*- ■ —. - - ■ ~

¹ «Reallexikon der Vorgeschichte», В. 8, S. 544—545.

² Геродот, IV, 36.

³ Новейшие советские исследования по этому вопросу см. С. И. Р у д е н- к о, Горноалтайские находки и скифы, М.—Л., 1952.—Прим. ред.

⁴ Геродот, IV, 15.

⁵ Е. Stern, Die griechische Kolonisation am Nordgestade des Schwar- zen Meeres im Lichte archaologische Forschang, «Кііо», 1909, В. IX, S. 139.

94

Глава 10

«Так как в этом произведении, известном Геродоту, описывается втор­жение киммерийцев в Азию, то эпос, видимо, возник в Азии в VI в. до н. э.»¹.

Неизвестного автора эпоса, поскольку имя его установить невозможно, мы в дальнейшем будем называть Аристеем. Как сообщает Геродот, Аристей в этом утерянном стихотворном произведении рассказывает, будто, пройдя далекий путь от Понта, он достиг племени исседонов, которые сообщили ему ряд географических сведений о еще более далеких странах. Сообщения исседонов явно расцвечены вымыслами, порой весьма страшными. Можно считать доказанными, что эти вымыслы, как не раз уже случалось (ср. рас­сказы финикиян в «Одиссее», а также гл. 11 и 16), имели целью отпугнуть чужеземных купцов от поездок в области, особенно выгодные для торговли. За исключением этих сказочных сообщений исседонов, поэма «Аримаспея», видимо, не содержит каких-либо неправдоподобных сведений. Несмотря на стихотворную форму и частично легендарный характер, эпос основан на надежных географических и исторических фактах. Насколько известно автору, это положение никогда не оспаривалось. Фосс тоже говорит о «за­служивающем доверия путешествии Аристея из Проконнеса»^[169][170]. Во всяком случае, те сообщения Аристея, которые основаны па личных наблюдениях, можно, видимо, считать вполне падежными.

Как сказано у Стефана Византийского^[171], исседоны (или эсседопы) упо­минались якобы еще поэтом Алкманом, жившим около 690 г. до п. э. Если это верно, то греческие торговые связи с Уралом должны были получить сильное развитие уже около 700 г. до н. э., что вовсе не так уж неправдо­подобно, хотя тогда еще не существовало греческих колоний на северном берегу Понта^[172][173]. С этим предположением хорошо согласуются результаты архео­логических исследований, которыми установлено, что еще около 1000 г. до н. э. у места впадения Камы в Волгу находился значительный торговый и культурный центр, бывший основой «восточнорусского бронзового века»^[174].

Какова была цель путешествия Псевдо-Аристея, можно лишь предпола­гать. Вероятно, он, ио собственному почину или по поручению эллинских купцов из Ольвии, решил лично ознакомиться с прибыльными для торговли областями, как это сделал 200 лет спустя Пифей из Массилии. Хотя вопрос о том, куда привело Аристея его путешествие, спорен, все же, прибегая к некоторым сопоставлениям, эту проблему можно довольно точно разрешить.

Исходной точкой всей дискуссии является вопрос о том, где жили иссе- доны, к которым прибыл Аристей. Птолемей запутал этот вопрос¹, указав, что два города—Исседон Серикский и Исседон Скифский—находились при­мерно в теперешнем Восточном Туркестане. Из этого указания сделали совер­шенно неверный с точки зрения истории культуры и торговли вывод. Тем не менее таких взглядов придерживались еще в XVIII в., и они до сих пор имеют сторонников. Даже Рихтгофен^[175][176] искал исседонов в Центральной Азии. Томашек^[177] принимал исседонов за жителей Тибета, ааримаспов—за гуннские племена. Он видел' «подлинную Страну золота» аримаспов в золотоносной области вокруг озера Манасаровар, откуда берут начало реки Брахмапутра и Сатледж. Такое предположение, однако, неосновательно, ибо добываемое в этой области золото всегда вывозили только в Индию и Бактрию и оно' никогда не попадало к берегам Понта или в Ольвию, подле устья Днепра. Геродот, видимо, имеет в виду «истоки Цаигпо» в своем странном рассказе о «добывающих золото муравьях»^[178][179], под которыми, вероятно, следует подра­зумевать центральноазиатского сурка, носящего название бобак^[180]. Сведения об этом проникли позднее даже в фантастические рассказы арабов («Книга чудес»). Однако область «стерегущих золото грифов» и их соседей аримаспов, видимо, находилась значительно севернее.

Ошибку Птолемея весьма удовлетворительно объяснил Герман⁶ в своем новейшем исследовании. Герман также хорошо разъяснил и все остальные вопросы. Поэтому теперь уже нет места для сомнений, тем более, что архео­логические исследования полностью подтвердили выводы Германа. Предпо­ложение, что Ольвия, самая отдаленная от Азии колония на побережье Чер­ного моря, могла установить торговые связи с Туркестаном с точки зрения географии торговых путей попросту нелепо. Тем более невероятно, чтобы такая связь осуществлялась по путям, указанным Мейером,—через Урал, Алтай, Джунгарские Ворота и Тянь-Шань вплоть до Таримской впадины^[181]. О локализации исседонов в Туркестане или тем более в Тибете отныне вообще

не может быть речи. Возражая против этой прежде столь популярной гипо­тезы, Герман отмечает, что она толкует Геродота с позиций Птолемея и, кроме того, ищет исседонов и аримаспов в той местности, которая была «открыта для греческого мира» лишь около 100 г. до п. э. Следовательно, за 600— 700 лет до этого она не могла быть целью весьма оживленных греко­скифских торговых сношений. Герман пишет об этой гипотезе: «Для разре­шения вопроса о подлинном месте обитания исседонов она не имеет никакой ценности».

Уже Гумбольдт настолько освободился от влияния Птолемея, что перенес посещаемую аримаспами Страну золота, где якобы обитали стерегущие этот металл грифы, на Алтай, в самые богатые металлическими рудами горы мира¹. Нёйман согласился с этим толкованием², однако допускал, что вместо Алтая можно предположить Урал. Одновременно Мюллер³ со всей решитель­ностью заявил, что эпос «Аримаспея» якобы «содержит сведения и слухи о северных народах». Бек тоже высказал мнение, что здесь речь идет об Алтае и золотоносной области верхнего Енисея⁴. Что же касается исседонов, вы­ступавших, по Аристею, в качестве посредников в торговле золотом, то уже Мюллер⁵ считал их жителями Урала. Эта гипотеза в настоящее время полу­чила столь веские подтверждения, что у Германа были все основания гово­рить об «окончательном» решении проблемы исседонов⁶.

Что Аристей в своем путешествии от Понта направился не на восток, а далеко на северо-восток, доказывает упоминание Геродотом⁷ национального напитка казанских татар, называемого у них «аши». Геродот несколько на греческий лад называет этот напиток аоХп («асхи») и точно его описывает⁸. Еще убедительней представляется лингвистический вывод Мюллера, вполне одобренный Германом. Мюллер считает, что слово «исседоны» лежит в основе названия древнего государства Иссетии и сохраняется поныне в названии

¹ А. Гумбольдт, Центральная Азия, М., 1915, т. 1, стр. 194—195. [См. также А. Гумбольдт, Космос, т. 2, стр. 139, примечания 62 и 63 па стр. 397—398. Об аримаспах, как народе, живущем на Алтае, в свете дан­ных современной археологии см. Л. Успенский, К. Шнейдер, За семью печатями, Очерки по археологии, глава «Стерегущие золото грифы», Молодая гвардия, 1952, стр. 131 —147.—Ред.]

² К. Neumann, Die Hellenen im Skythenlande, Berlin, 1855, S. 130.

³ K. O. Muller, Geschichte der griechischen Literatur, Breslau, 1857, В. I, S. 423.

⁴ Ludwig Beck, Geschichte des Eisens, Braunschweig, 1884, B. I, S. 275, 280.

⁵ F. H. Muller, Der ugrische Volksstaat, Berlin, 1837, В. I, S. 280.

⁶ P a u 1 y-W і s s о w a, Real-Encyclopadie des klassischen Altertums- wissenschaft, В. IX, 2, S. 2241, 2242.

⁷ Геродот, IV, 23.

⁸ О напитке «аши», или «асхи», употреблявшемся аргиппеями, см. И. Забелин, История русской жизни с древнейших времен, М., 1876, стр. 236. Забелин считает «аши» соком вишен и приводит мнепия путешествен­ников XVII в. Коллинса и XVI в. Павла Иовия относительно этого напитка. Ф. Г. Мищенко (Геродот, II, стр. 553) считает, что дерево «понтик», из плодов которого аргиппеи делали свой напиток, было черешней (Prunus Padus).—Прим. ред.

Рис. 2. Из находок в Иоин-Уле (материалы экспедиции И. К. Козлова).

Греческая вышивка шерстью, изображающая скифских всадников.

*-r - - - - ----

уральской реки Исеть (бассейн Оби)¹. Согласно Мюллеру, кочующие исседоны в основном обитали в Западной Сибири, у самого Урала. С таким решением вопроса прекрасно согласуется описание маршрута путешествия Псевдо- Аристея. Ведь Геродот сообщает, что путь сначала пролегал по бескрайним равнинам до места жительства аргиппеев, обитавших «у подножия высоких гор», а по другую сторону этих гор на востоке жили исседоны, которых якобы достиг Аристей. Торговые пути к высоким горам (которые могли быть только Уралом), как сообщает Геродот, были «общеизвестны» (лоАЛт; rcegiOaveir])² скифским и эллинским купцам Северного Понта, и в Ольвии в любое время можно было узнать подробности о них. Отсюда можно заключить, что здесь велась оживленная торговля, имевшая большое значение.

Торговые города на северном побережье Понта, видимо, в первую очередь ставили перед собой задачу использовать русские реки для ведения торговли с северными странами Европы и Азии. Это предположение с точки зрения раз­мещения торговых путей с самого начала наиболее убедительное, в последнее время получило веское подтверждение благодаря археологическим исследо­ваниям. Последние представили в совершенно неожиданном свете интенсив­ность и распространение понтийской торговли до нашей эры. По-видимому, существовал большой торговый путь в Центральную Азию через Урал вдоль Камы³. О землях между Енисеем и озером Байкал говорится:

«В этот период (I тысячелетие до н. э.) Минусинская область находилась в тесной связи со Скифией; оттуда опа многое заимствовала и развила даль­ше»⁴. Но самым поразительным доказательством существования до нашей эры торговых связей между Северной Монголией и Черным морем дают сде­ланные в 1924—1925 гг. раскопки в курганах Ноин-Улыв 100 км к северу от Улан-Батора⁵. Наряду с весьма ценными китайскими изделиями ханьской эпохи (начиная с 206 г. до н. э.) там были найдены греческие вышивки шерстью (см. приведенные отрывки древних текстов).

Находки в Ноин-Уле подтвердили правильность гипотезы Неймана и Германа, склонных считать, что исседоны жили за восточным склоном Ураль­ского хребта, хотя сами эти ученые основывали свои догадки на совсем дру­гих соображениях. Итак, путь, проделанный Аристеем, видимо, совпадал с той торговой дорогой, которая и в средние века, в период расцвета визан­тийской и арабской торговли в Восточной Европе, играла такую необычайно

¹ Этого же мнения придерживался Забелин. Из современных исследова­телей вопроса о исседонах, тиссагетах и других пародах, упоминаемых Геро­дотом, см. Н. И. III и ш к и п, Коми-пермяки. Этно-географический очерк, Пермь, 1947, стр. 20—32.—Прим. ред.

² Геродот, IV, 24.

³ «Lexikon der Vorgeschichte», В. IX, S. 318.

⁴ Op. cit., В. XII, S. 71.

6 Раскопки 27 больших курганов у урочища Ноин-Ула в Северной Мон­голии были проведены советской экспедицией под руководством знаменитого исследователя Центральной Азии П. К. Козлова. См. К. В. Т р е в е р, На­ходки из раскопок в Северной Монголии в 1924—1925 гг., «Сообщения Госу­дарственной Академии истории материальной культуры (ГАИМК)», 1931, ■N» 9. — Прим. ред.

7 Рихард Хенниг

важную роль. Дорога эта проходила от устья Дона, через упоминаемый Диодором¹ перешеек у Сталинграда возле излучины Дона, к Волге, затем следовала вдоль этой реки (или по ней) и ее притоку Каме и удобным пере­валом через Уральский хребет у современного Свердловска выходила непо­средственно в район Исети. В этом районе исседоны хотя и не жили постоянно, но, видимо, вели регулярную торговлю. Итак, мы имеем дело с той же обла­стью, где в средние века и в новое время приобрели такое выдающееся зна­чение Тюмень и Ирбит—центры сибирской торговли мехами. Еще 100 лет назад Маннерт обнаружил в рассказе Геродота об Аристее некоторые сведе­ния о Сибири. Хотя Маннерт ошибочно искал исседонов на Сыр-Дарье и считал, что существовал торговый путь через Памир, он все же указывал, что «греки получали меха из Сибири»².

В большинстве скифские и греческие купцы, очевидно, не проникали дальше западного склона Уральских гор, ибо уже в область аргиппеев они вынуждены были брать с собой 7 переводчиков³. Ведь и в настоящее время центр торговли сибирскими товарами находится к западу от Уральских гор— в Перми и Горьком. Так же, видимо, обстояло дело и в древности, ибо из-за трудности передвижения в горах переход через Урал отнюдь не привлекал чужеземных купцов⁴. Но Аристей отважно проник дальше на восток, и, очевидно, продолжительное время гостил у исседонов. У них он получил сведения о расположенных еще дальше на восток странах, где добывалось золото. Эти сведения не лишены известной легендарности, но именно поэтому позволяют доказать правильность гипотезы Неймана—Германа об исседонах.

Именно странный, вначале совершенно непонятный рассказ о «стерегу­щих золото грифах», живших якобы в соседстве с исседопами и отделенных от последних только аримаспами, позволяет относительно надежно устано­вить место обитания этих народностей. Бек указывает⁵, что в погребениях некогда весьма деятельной, бесследно исчезнувшей народности «чудь», в большом количестве встречающихся на территории от Волги до Амура и относящихся к периоду до 150 г. до н. э., очень часто встречаются изобра-

¹ Диодор Сицилийский, IV, 56.

² К. Manner t, op. cit., В. IV, S. 12.

³ Г е р о д о т, IV, 24.

⁴ К. Е. Bear, Uber die alten Uralstrassen nach Innerasien, S. 62. [Автор имеет в виду статью на немецком языке «О древних уральских дорогах во Внутреннюю Азию», см. «Речи и разные сообщения Петербургской Ака­демии Наук», 1873, т. III. Знаменитый русский академик К. М. Бэр (1792—1876) был видным естествоиспытателем и путешественником, см. К. М. Б э р, Автобиография, АН СССР, 1950; Б. Е. Райков, Русские биологи-эволюционисты до Дарвина, АН СССР, 1951, т. 2, стр. 9—150.—Ред.і

⁵ L. Beck, op. cit., В. 1, S. 273—280. [Древнейшие обитатели Алтая в преданиях современного его населения обозначались неопределенным тер­мином «чудь». Памятники прошлого Алтая найдены главным образом при раскопках курганов, разбросанных в долинах алтайских рек Катуни, Чары- ша, Чулышмана и др. Обнаруженные в курганах разнообразные украшения и утварь свидетельствуют о сравнительно высокой культуре древних обита­телей Сибири. Современные ученые-археологи относят эту культуру к ранне- железному веку, именуя ее «пазьфыкской» но селению Пазырык в долине Улаган.—Ред.\

жения легендарных грифов. Занимавшиеся добычей полезных ископаемых чудские племена, в основном населявшие юг Сибири, вели через посредников, а местами даже непосредственно торговлю с понтийскими греками, как настойчиво подчеркивает Бек. Особенно это относится к «богатым рудами областям между Иртышом и Енисеем, в частности у верхнего Енисея». Именно «чудесное изображение грифа неоднократно находили в могилах чуди». Так обнаруживается связь между символом грифа и добычей золота чудью. И если Бек «стерегущих золото грифов» Геродота помещает преимущественно в область «богатейшего рудного месторождения древнего мира»—Алтай, где еще Гумбольдт склонен был их искать и где находились «древнейшие раз­работки металлов», то остается лишь с этим согласиться¹. Беккере также признает², что легенда о стерегущих золото грифах, по-видимому, содержит ясное указание на район Алтая. Жадных на золото аримаспов, мнимая одно- глазость которых для географического исследования значения не имеет, Бек помещает у Енисея, что довольно убедительно. В таком случае кочующие исседоны населяли бассейны Оби и Иртыша и доходили до долины реки Исеть, где у современного Свердловска находился важнейший перевал через Ураль­ский хребет, открывающий путь к рекам, текущим в Черное море.

Довод, хотя и слабый, в пользу такого толкования содержится, воз­можно, в некоторых стихах Эсхила, написанных около 475 г. до н. э., то есть еще до Геродота. Совершенно очевидно, что Эсхил тоже почерпнул свои све-, дения из поэмы «Аримаспея». Согласно стихам Эсхила, аримаспы жили у золо­тоносной реки, у потока Плутона [бог богатства]. Это прекрасно подошло бы к Енисею, на берегах которого еще но сей день намывают много золота⁸.

Итак, у нас теперь есть прочная географическая основа, которую можно

¹ Интересно, что еще в средние века изображения грифов связывались с этими районами Азии. На законченной в 1154 г. арабской карте мира Идриси в этих местах изображены грифы, пожирающие пленных.

² W. J. Beckers, Das ratselliafte Hochgebirge des Altertums, die sogenannten Rhipaen, «Geographische Zeitschrift», 1914, В. II, S. 547.

³ В издании Эсхила под редакцией Германа (т. II, стр, 163) сделана странная попытка отождествить эту богатую золотом реку аримаспов с рекой Тартеса Гвадалквивиром, к чему склонялся и Фосс (см. «Mylhologische Briefе», В. II, S. 174). Единственным основанием для отождествления являет­ся тот факт, что Эсхил непосредственно перед аримаспами упоминает место­жительство горгон на крайнем западе. Герман поэтому считает, что страна аримаспов граничила с обиталищем горгон. Оп при этом упустил из виду,, что Эсхил в соответствующем месте перечисляет непосредственно одну за другой все окраинные страны у границы населенной земли, о которых имелись хотя бы туманные сведения, в том числе и реку Нигер (см. гл. 17, стр. 152). Здесь Эсхил применил тот же поэтический метод, которым часто успешно пользовался Гораций. Последний, например, в своей знаменитой оде «Кто душой чист» называет и Кавказ, и индийский Гидасп, и заливы Сирты, не считая их при этом соседями. [Автор имеет в виду следующие строки Горация:

«Будет ли лежать его путь по знойным

Африки пескам, или в глуши Кавказа,

Или в стране чудес, где прибрежье лижет

Волной Гидасп...».

Г ораций, Оды; кп. 1, ода 22, строки 5—8. Гидасп—современный Джелам, приток Инда.—Ред.]

подвести под сообщения Геродота об эпосе «Аримаспея». Неизвестный автор, которому приписывается имя Аристея, видимо, сумел перебраться через Урал и проникнуть в Западную Сибирь. Стимулом для такого путешествия послужило, вероятно, стремление найти месторождение золота, которое, как предполагалось, было расположено на крайнем северо-востоке. В рассказе Аристея золото играет настолько большую роль, что такой вывод можно считать оправданным. Страну золота Аристею найти не удалось, и он вынуж­ден был довольствоваться тем, что пожелали сообщить ему исседоны, играв­шие роль торговых посредников. Как всегда, в этих сообщениях дело не обошлось без причудливых преувеличений и изобилующих ужасами вымыс­лов. «Стерегущие золото грифы» живо напоминают охраняющих ладан «крылатых змей», о которых Геродот сообщает в другом месте¹.

Весьма вероятно, что наряду с золотом, бесспорно игравшим главную роль в торговле, на описанном Геродотом пути сообщения с Уралом имелся и другой товар—лечебный ревень, в древности, во всяком случае в более поздние столетия, поступавший в Грецию по той же торговой дороге. Гален^[182][183]считал, что прибывавший с Понта ревень (Rheum raponticum)с медицинской точки зрения был самым лучшим. Его родиной были преимущественно Урал, Сибирь и Алтай. Аммиан Марцеллин^[184] сообщает, что ревень якобы растет в районах по течению Волги, но в этом он ошибался. Волга служила только главным путем, по которому привозили это пользовавшееся большим спросом растение. В более поздние времена эту реку называли Ра^[185], и по ней лечебная трава получила свое название Rha barbarum.

Привозили ли эллинские купцы, воплощенные в образ Псевдо-Аристея, также северные меха, которые в средние века были главным стимулом раз­вития торговли в этих областях, установить невозможно. Но это предполо­жение весьма вероятно, тем более что еще Геродот упоминает о богатстве севера бобрами, речными выдрами и «животными с квадратной мордой» (куница)^[186]. В Приднепровье русский север был известен лишь в пределах 14 дней пути от устья вверх по течению^[187]. Торговый путь шел главным обра­зом на северо-восток от Азовского моря, через Дон, Волгу и Каму, по на­правлению к Уралу и крайним областям севера, где можно было достать самые ценные и красивые меха. По мнению автора, беглое упоминание о да­леких племенах «у северного моря», произвольно названных «гипербореями», оправдывает вывод, что уже тогда, как в средние века и новое время, местные купцы закупали у охотничьих народов, живших в районе Печоры и Оби,

добываемые ими меха для перепродажи на юг. Впрочем, этот вопрос не имеет для нас значения. Возможно, что «северное море» Геродота и «другое море» на севере Азии, упоминаемое Дамастом¹, появились лишь в результате теоре­тических умозаключений, основанных на предположении, что река-Океан окружает всю землю. Но не менее вероятно, что подлинные, хотя и туманные сведения о северном Ледовитом океане уже в древности достигли Скифии и оттуда проникли к эллинам². Более поздние толкования, согласно которым под «северным морем» Геродота в этом месте его труда следует понимать Балтийское море³, не заслуживают внимания, ибо в описании торгового пути совершенно определенно указан крайний северо-восток Европы.

Упомянем здесь вскользь, что стерегущие золото грифы Геродота, ари- маспы и добывающие золото муравьи проникли и в немецкую литературу. В классической «Вальпургиевой ночи» второй части «Фауста» Гёте перед нами выступают хор «гигантских» муравьев, грифы и аримаспы, которые связаны с золотом. Аримаспы упоминаются и в легенде о герцоге Эрнсте.

Несомненно, проблема торгового пути к «скифам» севернее Понта таит еще много интересных и важных научных проблем. Ведь «скифы» было соби­рательным понятием, включавшим различные народы Северной и Централь­ной Азии, а также Восточной Европы, причем первоначально и северной части Центральной Европы. Все эти народы относились к разным расам и куль­турам. Между скифами, гетами, массагетами, готами, чудыо и юэчжи⁴ китай­ских летописей можно предположить расовое и языковое родство, а частично и тождество. Прокопий⁵ прямо заявляет, что современные ему готы прежде назывались скифами. Это же название слышится и в часто встречающемся в китайских летописях наименовании юэчжи, что доказано еще Гумболь­дтом⁶ и позднее Рихтгофеном. Эти светловолосые и голубоглазые скифские племена иногда называли «серами»⁷ и поэтому их принимали за китайцев (см. гл. 48).

Те скифы, о которых пишет Геродот, основываясь на сообщениях Ари- стея, дают ученым много пищи для размышлений. Археологическими иссле­дованиями установлено, что именно в области культуры, особенно в обра­ботке металлов, эти народы Восточной Европы уже тогда достигли значитель­ных успехов. Находки в Ноин-Уле доказали, что через Сибирь и Монголию народы Скифии и Китая, с одной стороны, и Греции—с другой, оказывали

¹ Дамаст, приведенная выше цитата (стр. 92).

² Хитроумное толкование Мейера (op. сП.), который помещает гипер­бореев и их море в Китай, навеяно, видимо, опубликованной в 1866 г. рабо­той Гладигтта, высказавшего это фантастическое предположение (см. A. G la- dis с h, Die Hyperboreer und die alien Schinesen, Leipzig, 1866).

³ J. 0 p p e г t, L’ambre jaune chez les Assyriens, Paris, 1880, p. 6; W. Beckers, Das ratselhafte Hochgebirge des Altertums, die sogenannten Rhipaen, «Geographische Zeitschrift», 1914, S. 542.

⁴ Юэчжи—китайское название саков-массагетов.—Прим. ред.

⁵ Прокопий Кесарийский, Война с готами, АН СССР, 1950, IV, 5. [Прокопий Кесарийский (VI в.)—византийский писатель, автор «Истории войн Юстиниана с персами, вандалами и готами».—Ред.]

⁶ А. Гумбольдт, Космос, ч. 2, стр. 139, примечание 62 на стр. 397. взаимное влияние друг на друга. Поэтому теперь нет никаких препятствий к тому, чтобы пристальнее рассмотреть некоторые ранее высказанные гипо­тезы. В частности, некоторые специальные знания могли перейти к китай­цам от скифов Центральной Азии, занимавшихся добычей полезных иско­паемых, или, наоборот, от китайцев к скифам. Особенно это относится (хотя здесь и не подлежит подробному рассмотрению и доказательству) к возмож­ному, ноне доказанному заимствованию «указателя юга»¹, имевшего жизненно важное значение при путешествиях в пустынях и степях. Здесь имеется в виду знание магнитных свойств свободно вращающейся стрелки, изготов­ленной из магнитного железа. Эту стрелку китайцы знали уже во времена своего великого мыслителя Конфуция (Кун-фы-цзы, 551—479 гг. до н. я.), а может быть, гораздо раньше и пользовались ею при путешествиях по пу­стыне. С таким же успехом магнитная стрелка благодаря незначительной случайности могла стать известной и другим народам, добывавшим магнит­ный железняк на своей территории.

⁷Р 1 і п., N.

Согласно предположению Барроу², впервые высказанному им, насколько известно автору, в 1804 г., туманные сведения о скифской магнитной стрелке содержатся уже в упоминании Геродота³ о мистической «стрелке» Абарида, таинственного жреца бога Аполлона. С этой стрелкой жрец приехал с край­него севера страны скифов в Элладу.Согласно более поздней версии⁴, Абарид получил стрелку в подарок от «Пифагора, чтобы она помогла ему в преодо­лении всех препятствий, с которыми он может встретиться в долгих скита­ниях». Это предположение Барроу нельзя попросту отвергнуть как вздорное» ибо на территории скифов имелись богатые залежи магнитного железняка, которые разрабатывались с глубокой древности. Современные специалисты по истории магнитной стрелки—Венер и Ниппольдт—также считают воз­можным, что «древние жители Центральной Азии изобрели ее одновременно»⁵.

Автор хотел бы сослаться на свое специальное исследование по ранней истории магнитной стрелки⁶. Он убежден в том, что важнейшим, если не единственным источником сведений о полярности магнитной стрелки в древ­ности с одинаковым успехом можно считать как Китай, так и древних скифов Азии—этого все еще загадочного народа, о котором сообщает эпос Аристея и мимоходом упоминает Геродот. Попытка Липпмана отрицать раннее знаком­ство китайцев с магнитной стрелкой и приписать открытие магнетизма гер­манской расе⁷, по мнению автора, неосновательна и, насколько ему известно, ни одним специалистом не одобрялась.

¹ По-китайски компас в древности назывался «чжи-нань», что означает «указатель юга». Изобретение этого прибора в Китае относится к XII в. до н. э.—Прим. ред.

² J. Barrow, Travels in China, London, 1804, p. 40, 41.

³ Геродот, IV, 36.

⁴ J amb Іі chus, De vita Pythagorae, XXIX.

⁵ Из письма проф. Ниппольдта от 4 июня 1930 г.

⁶R. Hennig, Die Fruhkenntnis der magnetischen Nordweisung, «Beitrage zur Geschichte der Technik und Industrie», 1931/32, B. 21, S. 25.

⁷E. Lippman n, Geschichte der Magnetnadel bis zur Erfindung des Kompasses, Berlin, 1932.