ПЕРВЫЕ ЕВРОПЕЙЦЫ, ПОСЕТИВШИЕ АМЕРИКУ (985 г.)

Бьярни прибыл на своем корабле в Эйрар [Исландия] летом того самого года, весной которого его отец ушел в плавание... И его дружина обратилась к нему [Бьярни в Исландии], спраши­вая, что он собирается предпринять, и он ответил...

Они стали обсуждать друг с другом, что это за земля, но Бьярни сказал, что это не может быть Гренландия. Они спросили его, намерен ли он плыть к этой земле. Он отвечал: «Мой вам приказ — приблизиться к земле». Так они и поступили и вскоре увидели, что земля эта плоская и покрыта лесом, а на ней возвышаются небольшие холмы. Они прошли мимо этой земли, оставив ее слева. Затем они плыли двое суток и вновь увидели землю. Они спросили Бьярни, не думает ли он, что это Гренландия. Он сказал, что и эта земля вряд ли Гренландия, «ибо в Гренландии, как расска­зывают, много больших ледников». Вскоре они приблизились к земле и увидели, что она ровная и покрыта лесом. Попутный ветер прекратился, и мореплаватели решили, что разумнее всего будет пристать здесь к берегу, однако Бьярни не захотел этого. Они заявили, что необходимы дрова и питьевая вода. «У вас всего достаточно»,—• сказал Бьярни. Хотя его люди возражали ему, он велел поднять паруса, и приказ этот был выполнен. Они повер­нули в открытое море, шли трое суток при юго-западном ветре и затем в третий раз увидели землю.

вновь повернулись кормой к берегу и снова при том же ветре вышли в открытое море.

Однако тут ветер очень усилился. Тогда Бьярни велел убрать паруса, оставив их не больше, чем могли выдержать корабль и снасти. Они плыли еще четыре дня и затем в четвертый раз уви­дели землю. Они спросили Бьярни, не думает ли он, что это Грен­ландия. Бьярни ответил: «Эта земля похожа на то, что мне рас­сказывали о Гренландии. Здесь мы высадимся на берег». Так они и поступили и вскоре пристали к какой-то косе. Там лежала лодка, а неподалеку от косы жил Херыолф, отец Бьярни. Мыс этот полу­чил его имя и называется с тех пор мысом Херьюлфснес¹.

Если исходить из того, что «Рассказ о гренландцах» может рассматри­ваться в качестве исторически достоверного источника, первооткрывателем Америки окажется пе Колумб и пе знаменитый скандинав Лейф, сын Эйрика Рыжего, которому в Бостоне в 1887 г. поставили дорогой памятник, а никому пе известный и нигде более не упоминаемый Бьярни, сын Херыолфа. О Бьярни сообщается, что он, совершая первое плавание из Исландии в Гренландию, в тумане проплыл мимо этого острова и оказался значительно западнее, у берегов Северной Америки. На берег, однако, Бьярни якобы не высажи­вался, хотя команда и просила его об этом. Такое странное поведение, видимо, и лигпило его исторической славы. Еще современники Бьярпи не могли попять, почему он не проявил никакого интереса к открытой им земле. В саге говорится, что Бьярпи по возвращении на родину, в Норвегию, рассказал о своем «открытии» па Западе и получил порицание за то, что безразлично отнесся к столь значительному открытию^[661][662].

Очевидно, лишь под влиянием рассказа Бьярпи Лейф, сын Эйрика Рыже­го, решил пуститься па поиски обнаруженной страны и первым из европейцев ступить па американскую землю (см.

Однако появившийся между 1163 и 1263 гг. «Рассказ о гренландцах», вошедший также в хронику Флатея, относящуюся к XIV в., не может считать­ся безоговорочно достоверным историческим источником. Ведь в скандинав­ских сагах «действительность и фантазия» тесно переплетаются. «Каждая исландская сага — это смешение достоверного и вымышленного. При оценке их главное выяснить, в какой семье создавалась та или иная часть саги»^[663]. Во всяком случае, весь этот немудреный рассказ достоверен не в меньшей степени, чем многие другие произведения фольклора, и внушает, по край­ней мере в основной части, абсолютное доверие. Правда, Сторм в своем капи­тальном исследовании, посвященном проблеме Винланда^[664], отнесся с педове-

риєм к описываемым событиям, поскольку рассказ о Бьярни не согласуется с самым ранним историческим источником об открытии Америки Лейфом, сыном Эйрика Рыжего, в «Хеймскрингле» (см. цитаты в гл. 104). В этом источнике сообщается, что сын Эйрика Рыжего открыл Винлапд случайно, поскольку целью его плавания была Гренландия, но он отклонился к западу от курса из-за плохой погоды. Больше об этом плавании ничего не сообщается; не ска­зано даже, высаживался ли Лейф на берег или нет. Недавно к скептической точке зрения Сторма присоединился и Краузе¹.

Рассмотрим все же сначала рассказ о Бьярни, поскольку он зародился в Гренландии, то есть в стране, имеющей самое непосредственное отношение к описываемым событиям.

Не известно, в каком именно месте Бьярни увидел американский берег. Риттер считал, что речь может идти о том участке побережья, где ныне распо­ложен Ныо-Йорк^[665][666]. Гипотеза Рафна^[667] о том, что Бьярни, вероятно, видел те же земли, что и Лейф, только в обратном порядке (то есть Массачусетс или Род-Айленд, Новую Шотландию и Ньюфаундленд, возможно, также и о-в Диско), совершенно произвольна и маловероятна. Однако Рейтер заим­ствовал эту трактовку у Рафна, дав ей следующее обоснование:

«Поскольку Бьярни, изменив курс, то есть повернув к северу, уже через сутки плавания увидел землю, то, судя по карте, это могла быть лишь южная часть побережья Новой Шотландии или Ньюфаундленда»^[668].

В последнее время Штехе детально занимался этим вопросом и пришел к следующему выводу:

«Полоса суши, которую увидел Бьярни, сын Херыолфа, может быть лишь частью восточного побережья Ньюфаундленда, поскольку она была покрыта лесом. Затем он лег на обратный курс и пошел с попутным юго-западным ветром к Гренландии; почти в середине пути он увидел остров, весь покры­тый ледниками. Однако между Гренландией и Ньюфаундлендом нет никаких островов, а на восточном побережье Лабрадора нет ледников. Вероятно, Бьярни, сын Херыолфа, видел один из огромных, покрытых моренными отложениями айсбергов, которые летом медленно относит течением от север­ных берегов Гренландии к югу.

У основания движущегося с севера на юг айсберга юго-западный ветер должен был вызвать прибой, что и обусловило ошибочное представление об острове, сложившееся у Бьярни и его матросов»^[669].

Генцмер, также посвятивший Бьярни, сыну Херыолфа, детальное исследо­вание, приходит к несколько иному выводу. В то время как Краузе называет рассказ о плавании Бьярпи шаблонным и поверхностным (по мнению автора, без всяких оснований), Генцмер указывает:

«Вероятно, в основе своей рассказ о плавании Бьярни содержит все же достоверные факты»¹.

Такого же мнения придерживается Бреггер^[670][671].

Генцмер предполагает,чтоБьярни дошел до Баффиновой Земли на севере и что увиденным им там островом мог быть Резольюшен или Локс-Лэнд. Главным доказательством, подтверждающим эту точку зрения, он считает тот факт, что Бьярпи на третьей из увиденных им земель заметил ледники, которых нет на Лабрадоре, в противоположность Баффиновой Земле. Во всяком случае, Генцмер решительно утверждает, что сообщения саги о пла­вании Бьярни «поразительно точно отражают действительные географические условия района^[672].

Бесспорно, приятному своей незамысловатостью рассказу о Бьярни, сыне Херыолфа, совсемне присущи внутренние противоречия или явный налет фантастики. Между тем про рассказ «Хеймскринглы» об открытии Америки Лейфом, сыном Эйрика Рыжего, которому Сторм отдает предпочтение, этого не скажешь без существенных оговорок. Во всяком случае, в нем есть одна деталь, которая внушает такие серьезные подозрения, что вынуждает нас поставить под сомнение весь ход событий.

Следует напомнить тот факт, что скандинавы в XI в. еще не знали компаса. Следовательно, если они из-за штормов и продолжительных туманов попали в неизвестные воды, то остается непонятным, как им вообще удалось испра­вить ошибку, не имея отправных навигационных данных.

Когда Наддод или Гардар попали в неизвестную тогда европейцам Ислан­дию, для них не составляло труда отыскать обратный путь в Норвегию: любая суша, попадавшаяся им навстречу, когда они плыли на восток, оказы­валась знакомой страной, от которой они могли легко проложить дальнейший курс к берегам своей родины. Между тем, если самому искусному современ­ному моряку поставить задачу добраться из какой-либо точки в Северной Атлантике до южной оконечности Гренландии, плывя все время прямо на восток без компаса и прочих современных приборов, он сможет выполнить эту задачу только при особенном везении. Как же Лейф, для которого незна­чительное отклонение от цели означало верную гибель, мог с уверенностью одержимого проложить правильный курс в незнакомых морях? В «Хейме- крингле» об этой исключительной удаче не говорится ни слова. Как о чем-то само собой разумеющемся сообщается только, что Лейф, увидев незнакомый берег, тотчас лег на обратный курс. При этом он так уверенно ориентировал­ся в никому не ведомых морях Запада, что сразу же нашел путь к берегам

Гренландии. Напротив, в аналогичном рассказе о Бьярпи, сыне Херыолфа, подчеркивается как исключительно счастливое совпадение тот факт, что моря­ки после долгих блужданий в незнакомых морях бросают якорь у берегов Гренландии. Как раз в том пункте, па поиски которого они отправились из Исландии.

В остальном же приключения Бьярпи и Лейфа поражают своим сходством: и тот и другой начинают плавание в Норвегии, чтобы попасть к западным берегам Гренландии; сбиваются с курса и оказываются гораздо западнее Гренландии; видят берег незнакомой страны и не обращают на нее никакого внимания, продолжая дальше свой путь. Обоим им удается, плывя на север, куда глаза глядят, избежать верной гибели и добраться до того единствен­ного участка побережья Гренландии, па котором обитали их земляки...

Однако, по свидетельству Неккеля, оба источника возникли независимо друг от друга; они представляют собой «раздельное развитие одного и того же предания»¹. Следовательно, если описание каких-либо событий в обоих источниках совпадает во всем (за исключением имен), то это служит убедитель­ным доказательством достоверности описываемых событий. Очевидно, они устно передавались из поколения в поколение, пока в конце концов не были записаны.

Имена героев с течением времени были перепутаны или намеренно измене­ны, но описание их приключений совпадает. А ведь для установления подлин­ности событий это самое главное. По мнению автора, Рейтер прав, утвер­ждая: «Весьма возможно, что в предании о первом человеке, увидевшем берег Американского континента, имя Бьярни, сына Херыолфа, было в 986 г. заменено на христианское имя Лейфа»^[673][674].

«Рассказ о гренландцах» был записан лишь в 1380 г.^[675], однако устное предание восходит к XI в. Этот источник, бесспорно, дает не только более точное описание деталей, чем «Хеймскрипгла», но и излагает их гораздо логичнее. Поэтому он производит более убедительное впечатление, чем более древний и слишком схематичный рассказ из «Хеймскринглы», которая, правда, была записана на полтора столетия раньше.

Если отнестись к ней с большим доверием лишь по причине ее древности, то и в этом случае не удастся приписать честь открытия Америки Лейфу, поскольку его общение с Новым светом было таким же незначительным и случайным эпизодом, как у Бьярни. А ведь первооткрывателем Америки считается Лейф, несмотря на то что Бьярни побывал там до него, потому что Лейф якобы первый отправился на розыски новой земли, ступил на эту землю и исследовал ее.

Но это еще не все. Все первооткрыватели Америки около 1000 г. либо постоянно жили в Гренландии, либо останавливались там па длительное время. Поэтому здесь должны были сохраниться более точные сведения о собы­тиях, чем в Исландии, до которой доходили лишь отдельные отрывочные сооб­щения из Гренландии. «Рассказ о гренландцах» ссылается к тому же на свидетельство некоего Торфинна Карлсефни, бывшего первоисточником предания и лично знавшего всех главных героев. Поэтому восходящее к нему устное предание представляется более надежным историческим документом, чем исландский вариант, полученный из третьих рук. Лейф Счастливый, прославленный герой, открывший Винланд, разумеется, был гораздо более известной по литературным преданиям личностью, чем нигде более не упоми­наемый Бьярни, сын Херыолфа.

Поэтому более поздние рассказчики склонны были приписывать честь открытия Америки именно Лейфу, и только ему одному. Но рассказ, в котором безвестный путешественник выдвигается в один ряд с прославлен­ным героем, a prioriвнушает тем большее доверие, что он сохранялся веками среди потомков самого Лейфа. Автор этих строк полагает, что рассказ о Бьяр­ни настолько достоверен, насколько вообще это можно ожидать от изустного народного предания. Неккель тоже считает, что «рассказ этот не вымышлен. Какой смысл был подменять Лейфа никому не известным Бьярпи, сыном Херыолфа?»¹

Американский исследователь Грэй приходит к аналогичному выводу: «Видимо, нет оснований для скептического отношения к этому рассказу. По меткому замечанию Гаторна-Харди, он слишком бессодержателен и ску­чен, чтобы быть вымышленным. В Исландии он не понравился, поэтому его и нет среди исландских саг. Однако создание вымышленного героя без всякого обоснования причин его плавания противоречит здравому смыслу. В исландских преданиях игрушкой водной стихии становится Лейф вместо Бьярни».

С точки зрения истории культуры рассказ о Бьярни, сыне Херыолфа, заслуживает особого внимания еще по одной причине. Он содержит убедитель­ное доказательство того, что в период его возникновения скандинавы еще не знали о применении магнитной стрелки при плаваниях по морю. Шгокк, самый авторитетный знаток истории компаса и опытнейший моряк, считает совершенно невероятным, чтобы великолепные заокеанские плавания скан­динавов в туманных северных водах могли осуществляться без компаса^[676][677]. Он убежден в том, что скандинавы еще во время первого крупного похода викингов на остров Тори у берегов Ирландии в 612 или 617 г. уже знали магнитную стрелку, указывающую на север, и умели ею пользоваться.

Автор не считает аргументацию Шюкка бесспорной. Правда, он сам тоже склонен признать вероятность отдельных случаев очень раннего, вое-

ходящего к античному миру знания свойств магнитной стрелки у европей­ских народов¹ и возможность самостоятельного открытия компаса скандина­вами в XI или XII в.

И все-таки рассказ о Бьярни представляется ему совершенно недву­смысленным доказательством того, что около 1000 г. п. э. мореплаватели умели ориентироваться лишь по звездам. В рассказе говорится, что Бьярни попал в густой туман, по поводу которого Гельцих довольно убедительно замечает, что «то были, очевидно, туманы Ньюфаундленда»^[678][679]. В связи с этим эпизодом летописец сообщает: «Наконец они опять увидели солнце и смогли определить страны света». Эти слова не могли исходить от человека, имев­шего представление о тайнах магнитной стрелки.

Бьярни и Херыолф поселились в Гренландии, очевидно, в том самом поселке, который в течение ряда веков носил имя отца Бьярни и получил известность благодаря успешным раскопкам 1921 г. Поселок этот был распо­ложен приблизительно на месте современного поселка Нарссарминт возле Фредериксдаля^[680].