ГЛАВА 50 ОТКРЫТИЕ НИЛЬСКИХ БОЛОТ (около 60 г.)

Знаешь ли ты среди других гипотез, объясняющих летний разлив Нила, также ту, согласно которой он вырывается из земли и пополняется не водами с гор, а теми, что вытекают из недр земли? Я же слышал сообщение об этом двух центурионов, которых император Нерон послал для исследования истоков Нила, ибо наряду с другими добродетелями он прежде всего любил правду.

Мы дошли, рассказывают они, до огромных болот, происхо­ждения которых не знали и местные жители, и ни у кого не может быть надежды это выяснить. Растения так сплетены в воде, что ни пешком, ни на судне нельзя преодолеть эти воды; если бы даже судно было мало и могло вместить только одного человека, то и тогда илистое болото, оказывающее упорное сопротивление, не могло бы его держать. Там, рассказывали они, мы видели два утеса, из которых вырывались со страшной силой могучие воды Нила. Но будь то исток или только приток Нила, берет ли он там свое начало или лишь появляется вновь после того, как раньше ушел под землю, не думаешь ли ты, что, как бы то ни было, он вытекает из большого подземного озера? Ибо все же следует думать, что такое озеро содержит собирающуюся во мно­гих местах и стекающую в глубокое место массу воды, если она может извергаться с такой силой^[DCCXCI].

* * *

Преторианские солдаты, которых император Нерон послал туда для разведки с несколькими трибунами, когда он думал на­ряду с другими войнами и о войне с Эфиопией, прежде всего при­несли весть, будто там только пустыни... От Сиены до священного фигового дерева якобы 54 000 шагов, оттуда до Тамы 72 000,

до Эвонимитона, первой эфиопской страны, 120 000, до Акины 54 000, до Питары 25 000, до Тергедума 106 000.

& $ $

(1,17 )И озера, из которых вытекает Нил [по Марину], нахо­дятся не у самого моря, а далеко в глубине страны...

(IV,8,2). Затем следует слияние Астраборы и Астапуса, затем место, где имеется единое течение Нила, образуемое реками, выте­кающими из двух расположенных выше озер... За озерами лежит местность, где р астет корица^[792][793].

* * *

С криком таким журавли пролетают под небом высоким, Прочь убегая от грозной зимы и дождей бесконечных, С криком несутся они к океановым быстрым теченьям, Смерть и погибель готовя мужам низкорослым, пигмеям; В утренних сумерках злую войну они с ними заводят^[794].

Журавли прилетают со скифских полей на находящиеся в верх­нем Египте болота, из которых вытекает Нил (єі; та £/я] та ача> т^ Аіуб-гстои, gOs-v 6 КєїХо; реї). Эти места населены пигмеями. Это не миф, а действительно существует маленький народ, и даже ло­шади малы, и по укладу их жизни они должны быть троглодитами^[795].

Большой круг, море, южные области земли негров, прости­рающиеся так далеко, как болота, как границы тьмы, и даже вплоть до четырех столбов неба^[796].

Кажется странным, что среди тех, кто способствовал развитию географии в древности, фигурирует и душевнобольной император Нерон (54—68 гг. н. э.). Стимулом для описанного в гл. 51 плавания к Земландскому полуос­трову, которое состоялось при его правлении, следует считать материальную заинтересованность в закупке янтаря.

Несомненно, достижения двух центурионов заслуживают признания. Упоминание об узком скалистом проходе, из которого вытекает Нил, свиде­тельствует о том, что они проникли па юг несколько далее 5° с. ш. Достовер­ность их сообщения не вызывает сомнении. Ведь упоминание о необозримых и совершенно непреодолимых скоплениях плавучих растений очень правильно характеризует реальные условия па «озере Но» (Нильские болота) у места впадения реки Бахр-эль-Газаль в нильское озеро Мокреп-эль-Бохур. Там из-за плотных спутанных масс травы и других растений толщиной в несколько метров и протяженностью, измеряемой зачастую километрами, передвижение по реке невозможно.

Каким выдающимся достижением было плавание двух центурионов, явствует из того, что даже в новое время первые европейцы достигли этих мест лишь в 1841 г.

Посланцам Нерона не удалось увидеть великие нильские озера, которые тоже стали известны уже в древности, только на 40 лет позже (см. гл. 59). Они остались в неведении и относительно действительных истоков Нила. Впрочем, слух об этих озерах уже в то время, вероятно, дошел до Римской империи, так как еще за 40 лет до этого Страбон в связи с текстом, приведен­ным в гл. 38, говорил о больших озерах к югу от Нила. Не исключено, что Страбон сделал вывод о существовании озер, из которых вытекает Белый Нил, исключительно па основании логической параллели с тем фактом, что Голубой Нил берет начало в таком же озере па Абиссинском нагорье.

Возможно, что высказывание Страбона следует отнести вовсе не к озерам, а лишь к Нильским болотам, то есть к «озеру Но». Более поразительно, что Сенека (ум. в 65 г.), современник двух отважных римских центурионов, уже не только приводит название двух озер—«Озеро крокодилов» и «Озеро водо­падов» (озеро Виктория с водопадом Рипон?), но уже знает кое-что о снежных горах, которые питают эти внутренние озера.

Лишь в 1863 г. Спек и Грант вновь открыли для пашей современной геог­рафической науки факт существования озер, в которых берет начало Нил. Знакомство с высокими горами, наполняющими своими водами озера, состоя­лось лишь спустя 25 лет (см. гл. 64). Итак, нам остается с удивлением конста­тировать, что отважные исследователи Африки XIX в. большей частью зано­во открыли факты, которые уже были известны греческим и римским геогра­фам и естествоиспытателям, жившим за 1800 лет до них¹.

Особенно поразителен тот факт, что в приведенном отрывке из Плиния содержатся сведения о племенах пигмеев (акка), обитающих на южной окраи­не области Нильских болот, которых Швейпфурт вновь разыскал лишь в 1870 г.^[798][799] Весьма вероятно, что сведения Плиния восходят к сообщениям посланцев ГІеропа, ибо свою «Естественную историю» он написал менее чем через 20 лет после того, как центурионы вернулись из своего путешествия.

Этот удивительный рассказ восходит к Гомеру (см. приведенный текст). Образы Гомера всегда свидетельствуют о необычайности и остроте его наблю­дений над природой. Именно поэтому издавна не знали, как объяснить эти образы, которые с культурно-исторической точки зрения были загадочными во многих отношениях.

Прежде всего, как известно, журавль очень миролюбивая птица, которая никогда не решается нападать на людей, даже если они проявляют по отно­шению к ней враждебные намерения. Далее казалось совершенно непости­жимым, откуда Гомер мог получить сведения о карликовых пародах, живших на далеком юге, да еще в области больших Нильских болот, которые издавна были излюбленным местом зимовки европейских журавлей. Как можно было допустить мысль, что Гомер, при его сравнительно узком географическом кругозоре, знал об области, расположенной в глубине Африки между/'8 — 10° с. ш., если даже европейские географы познакомились с ней только в эпоху императора Нерона.

Как мог Гомер за 400—500 лет до Аристотеля и более чем за 2500 лет до Швейнфурта знать об этих географических фактах? Такое предположение казалось настолько фантастичным, что его никогда не принимали всерьез. И все же именно Нильские болота были единственным местом на земном шаре, где действительно можно было наблюдать борьбу между пигмеями и журавлями. Акка любят охотиться на этих птиц, прилетающих к ним на зимовку. Между тем зоологами установлено, что журавль с яростью бро­сается на любого, кто приближается к его гнезду¹. Поэтому он иногда напа­дает на пигмеев, если они ему угрожают. Впрочем, вряд ли журавли когда- либо могли нести пигмеям «смерть и погибель», как это сказано у Гомера.

Египтологи предоставили в наше распоряжение неопровержимые доказа­тельства того, что за много веков до Гомера при дворе фараона в Нижнем Египте уже знали как о Нильских болотах, так и о населяющих их карликах.

Нильские болота в районе впадения Бахр-эль-Газаля в Белый Нил, не­сомненно, упоминаются в надписи Рамсеса Великого, текст которой при веден выше.

Мы можем с уверенностью предположить, что живущие там карлики и их нравы привлекли тогда внимание египтян. Ведь фараоны и египетская знать издавна питали необычайное пристрастие к рабам-карликам. Мы знаем, чтоеще в середине III тысячелетия до н. э., во времена VI династии, при дли­тельном правлении Пепи II (задолго до 2280 г. до н. э.), доверенный фараона, по имени Хирхуф [правильнее Хуфхор.—Ред.], предпринял 4 путешествия на юг. Возвращаясь из последнего, он привез с собой карлика, к величайшей ра­дости фараона, который за это отметил его высочайшей милостью и личпо рас­порядился о принятии необходимых мер для доставки ему столь желанного подарка.

В свете этих сообщений мы должны считать несомненным, что еще за 500 лет до Гомера египтянам были известны не только Нильские болота, но и их своеобразные обитатели—пигмеи.

Согласно одному сообщению Страбона^[800][801], пигмеи Гомера были известны и Гесиоду. Допускают, что в его 60-м фрагменте, изобилующем пробелами и почти недоступном для расшифровки, можно восполнить это слово. Указа­ние на пигмеев в верховьях Нила, безусловно, содержится в поразительном высказывании Аристотеля, которое приведено выше.

Правда, следует учесть, что в древности говорили о пигмеях, обитавших в других странах: в Западиой Африке (ср. гл. 18), Ипдии^[802], Китае^[803]. Однако

весьма древние сведения о карликах, живших в области Нильских болот, слишком точны, чтобы принять их за вымысел.

Посланцы Нерона, которые достигли Нильских болот почти за 2000 лет до исследователей нового времени, в свою очередь, видимо, только вторично открыли места, которые примерно за 2000 лет до них были поверхностно изве­стны египтянам Древнего царства!^[804]

Посвятим еще несколько строк упомянутому Плинием «зверю сфингио- ну», хотя данный вопрос слабо связан с нашей географической проблемой. Название это, видимо, имеет нечто общее со сфинксом в сочетании с собакой. Это позволяет, как сообщил автору проф. Штехов из Мюнхена, сделать вывод, что «сфингион едва ли мог быть чем-либо иным, кроме большого павиана или другой прирученной обезьяны». Кроме того, «сфинкс очень часто изображает­ся с коротким собачьим туловищем на длинных ногах». О том, что древним египтянам был известен павиан, свидетельствуют древние изображения.