ИССЛЕДОВАНИЕ ГВИНЕЙСКОГО ЗАЛИВА ДО ЭКВАТОРИАЛЬНОЙ ОБЛАСТИ (1470-1473 гг.)

В следующем 1472 г.¹ Фернан да По открыл остров, который носит его имя. В то же время были открыты у экватора острова Сан-Томе и Принсипе, одновременно с той частью суши, где нахо­дится царство Бенин, которое простирается до мыса Санта-Ката­рина.

* * *

Эту материковую страну за год до того [в 1485 г.] посетил Фер­нан да По, который открыл тот берег, а также остров близ мате­рика, и поныне носящий его имя^[436].

После экспедиций 1461—1462 гг., подготовленных и снаряженных еще принцем Генрихом, исследовательские плавания португальцев прекратились на многие годы. Король Аффонсу «первоначально после смерти принца не был склонен также усердно продолжать открытия, ибо достигнутые успехи обма­нули надежды на материальные выгоды»^[437]. Да и различные политиче­ские соображения оттеснили исследовательские экспедиции на задний план. Только позднее, в немногие спокойные годы, король мог поощрять разведы­вательные плавания, привлекая к этому иностранцев. В основном он стре­мился к тому, чтобы все накопленные знания сделать всеобщим достоянием ученых. Вот почему все, что узнали португальцы во время своих плаваний, он великодушно сообщил фра Мауро для научного использования, когда тот в 1457—1459 гг. составлял свою большую карту мира (см. стр. 144). Фра Мау­ро, монах камальдульского монастыря Сап-Мурано, близ Венеции, был тогда, по общему признанию, величайшим географом своего времени («geographies incomparabilis»,то есть «несравненный географ»). Разумеется, в карте фра

Мауро допущены значительные ошибки, однако Африка па ней уже сужается к югу, а Атлантический океан связан с Индийским (см. рис. 3). Это, видимо, усилило надежду на достижение Эфиопии и Индии морским путем, обогнув Африку с юга.

Король не испытывал особого желания, да и не мог посвятить себя орга­низации и финансированию экспедиции. Поэтому в 1469 г. он сделал разум­ный и успешный шаг — отдал всю гвинейскую торговлю в аренду дворянину из своей свиты, Фернану Гомишу^[438], сроком на 5 лет, обязав его вносить в казну значительную сумму (ежегодно 500 дукатов) и продвигать исследование побережья Африки ежегодно по крайней мере па 100 лиг (около 600 км)².

Детали исследований, проведенных Фернаном Гомишем с достойной признания энергией, до нас не дошли. Поэтому восстановить ход его открытий, к сожалению, мы можем только в общих чертах. Случайно о нескольких самых выдающихся достижениях упомянули более поздние историки. Однако их сообщения расходятся в деталях, и мы можем нарисовать только самую схе­матическую картину событий, происходивших в районе Гвинейского залива в 1470—1473 гг. Видимо, в течение 1470 г. капитан Суэйру да Кошта зашел за мыс Мезурадо, который с 1461 г. был самой южной точкой, достигнутой португальцами на побережье Африки, и нашел реку (вероятно, Ассипи), впадающую в море на Береге Слоновой Кости. Вскоре после этого последо­вала новая экспедиция, под командой Жуана ди Сантарепа и Педру ди Эга- ковара, в которой участвовал также искуснейший португальский кормчий той эпохи — Алвару Эштевиш. На этот раз португальцы дошли до страны Ашанти, и ее главный складочный пункт Самма вскоре стал важнейшим тор­говым центром, где португальские товары обменивались на золото, достав­лявшееся из глубинных районов. Здесь возник в 1482 г. португальский город Сан-Жоржи-да-Мина (Алмина, Эльмина), который вместе со своим фортом приобрел выдающееся значение в колониальной истории.

Когда именно португальцы впервые достигли побережья Ашанти, точно установить нельзя. Вероятно, это произошло в 1471 г. Если судить по назва­нию Сан-Жоржи, то открытие должно было состояться в день св. Георгия (23 апреля 1471 г.). Однако это только шаткая гипотеза.

Неясны также обстоятельства, при которых произошли остальные от­крытия в Гвинейском заливе с 1470 по 1473 г.

нако столь поздняя дата открытия совершенно неприемлема. Строго говоря, в приведенной выше цитате Барруш сообщает только, что Фернан да По посе­тил названную его именем землю в 1485 г. Отсюда следует, что ее открытие могло состояться раньше. Остальные острова Гвинейского залива, за исключе­нием Аннобона, несомненно, были открыты, самое позднее, в 1472—1473 гг. Как же мог остаться незамеченным один только Фернандо-По, самый близ­кий к материку, самый большой и приметный из всех островов. Ведь этот остров благодаря мощному вулкану Санта-Исабель, возвышающемуся на 2850 м, виден даже с побережья материка. По другим данным, остров Фер­нандо-По был найден еще в 1469, 1470 или 1471 г. Думается, что эти даты гораздо ближе к истине, чем 1485 г., хотя первая из них — 1469 г., —несом­ненно, не подходит. Самым вероятным кажется 1472 или 1473 г. В пользу первой даты высказались Риттер^[439][440] и Равенстейн в своем очень добросовест­ном исследовании^[441]. Более надежных данных для определения даты найти ие удалось.

Наиболее вероятным представляется следующий ход событий, изла­гаемый здесь в виде рабочей гипотезы. В 1469 г. Фернан Гомиш взял на себя обязательство ежегодно продвигать открытие побережья Африки на многие сотни километров и добросовестно выполнял свое обещание. Поскольку в 1470 г. он открыл Берег Слоновой Кости, возможно, что в 1471 г. был обна­ружен и Золотой Берег с Эльминой. Затем португальские корабли дошли до Нигерии и в 1473 г.

В конце 1472 г. состоялось, видимо, засвидетельствованное Галвану плавание Сикейры, который впервые пересек экватор у Африканского мате­рика и достиг лежащего под 1°51' ю. ш. мыса Санта-Катарина [теперь в Рес­публике Габон]. Название мыса позволяет заключить, что он был открыт 25 ноября 1472 г. (день св. Катерины). Как сказано у Галвану, Сикейра состоял на королевской службе. Выходит, что эта экспедиция была организо­вана короной, а не Фернаном Гомишем. Очевидно, он только в течение несколь­ких лет смог покрывать расходы па эти дорогостоящие экспедиции, так как после 1472—1473 гг. о плавании его судов ничего больше не сообщается. К тому же срок аренды Гомиша кончился в 1474 г., а вместе с этим прекрати­лось его обязательство снаряжать дальнейшие экспедиции. Достижения Гоми­ша в области географических исследований были высоко оценены королем, и этому мореплавателю воздали различные почести^[442].

Вряд ли португальцам удалось монополизировать гвинейскую торговлю на длительный срок. Но даже в те немногие годы, в течение которых эта мо­нополия сохранялась, она, по мнению Риттера, не дала положительных ре­зультатов. Не присоединяясь полностью к выводам Риттера, автор все же считает долгом процитировать его важный вывод:

«Монополистические торговые компании скорее тормозили, чем стиму­лировали географические открытия, поскольку им предоставлялись приви­легии на богатом золотом береге»¹.

Как бы то ни было, португальцы так развили свою торговлю в Западной Африке, что португальский жаргон стал в конце концов обиходным торговым языком на всем Гвинейском побережье^[443][444].

Насколько удачна наша попытка уточнить хронологию открытий в Гви­нейском заливе, трудно судить. Сантарен относит открытие островов Гвинеи па зиму 1470/71 г.^[445] С учетом исторических событий автору представляется более вероятной зима следующего года.

Сильно расходятся сведения об открытии острова Аннобон, название которого «Хороший Новый год» пытаются объяснить открытием этого объекта в день Нового года.

Пашеку сообщает, что острова Сан-Томе и Принсипе были открыты толь­ко во времена короля Жуана II, то есть после 1481 г. Это, однако, весь­ма сомнительно. По-видимому, эта ошибка объясняется тем, что в 1485 г. остров Сан-Томе был подарен королем Жуаном II Жуану ди Пайва и вскоре его заселили⁹.

Равепстейн предполагал, что Сан-Томе и Сапту-Аптан (Принсипе) были открыты Сикейрой при обратном плавании от мыса Санта-Катарины, а Анно- бон •— лишь в 1486 г.¹ Эта гипотеза вызывает, однако, сильные сомнения, и только с первой со частью можно согласиться, да и то с некоторыми оговорками. Так как мыс Санта-Катарина, как уже говорилось, был, видимо, открыт 25 ноября 1472 г., то для открытия острова Сан-Томе лучше всего принять 21 декабря 1472 г. (день св. Фомы), а для Сапту-Антана, то есть для Принсипе,— 17 января 1473 г. (день св. Антония).

Мыс Санта-Катарина добрые 10 лет оставался крайним южным пунктом, достигнутым португальцами. Только в 1482 г. Кан при первом плавании (см. гл. 192) перекрыл этот рекорд и нашел не очень далеко от мыса реку Конго!

Итак, 1470—1473 гг. ознаменовались исследованием неизвестного Гви­нейского залива с его побережьем и островами.

Почему же с достижением мыса Санта-Катарина дальнейшее исследова­ние побережья Африки приостановилось почти на целое десятилетие и при жизни короля Аффонсу вообще не возобновлялось? По этому вопросу ника­ких известий до пас не дошло, и мы можем только делать различные предпо­ложения. По мнению автора, Руге нашел совершенно правильное объяс­нение.

«Во время этого затишья, возможно из-за досады па то, что неожиданно обнаружилось неблагоприятное [для достижения Индии] направление Гви­нейского берега, появляется новый план Тосканелли, рекомендовавшего совершенно иные пути»^[452][453].

Какая обстановка создалась к тому времени? Португальский король надеялся, что его корабли скоро достигнут южной оконечности Африки и смо­гут выйти в Индийский океан. Берег Гвинейского залива па большом про­тяжении простирался па восток, что порождало большие надежды. Но затем экспедиция Фернана Гомиша в 1472—1473 гг. показала, что береговая линия снова поворачивает на юг и даже на юг-юго-запад и на большом расстоя­нии сохраняет это направление. Не было никаких признаков того, что скоро будет достигнута южная оконечность Африки. Нетрудно понять, что при этих обстоятельствах король поставил вопрос: нет ли более коротких путей в Восточную Азию и Индию, чем те, которые проходят у южного мыса Африки. Думается, что как запрос, направленный флорентийцу Тосканелли в 1474 г. о пути через Западный океан в Азию (см. стр. 219), так и попытка португальского короля уговорить повелителя Дании, чтобы он снарядил экспедицию для пересечения Северной Атлантики (см. гл. 188), были след­ствием этого разочарования. Нельзя подкрепить эту гипотезу доказатель­ствами, однако вряд ли можно считать случайностью, что с 1473 г. порту­

гальцы полностью отказались от главной идеи Генриха Мореплавателя, при­чем одновременно у них пробуждается интерес к плаванию по неизвестной западной части Атлантики. Во всяком случае, 1473—1474 гг. мы можем рас­сматривать как время возникновения идеи Колумба, которая позднее, при­мерно в 1482—1483 гг., вступает в соревнование с мыслью о поисках морского пути вокруг Африки.

Идея Колумба так типична для периода после 1472 г., что автор счел ■нужным посвятить ей специальное исследование, чтобы сделать понят­нее значительную часть последующих глав.