ДВОЕ из многих

Вести о новых исследованиях в Тихом океане, о Командор­ских и Алеутских островах, открытых Берингом и Чирико­вым, быстро распространились среди жителей Сибири. Многим захотелось попытать счастья в неведомых краях.

Известно, что в службу он вступил в 1726 году, когда был записан в казаки, в партию казачьего головы А. Ф. Шестакова, ходившего к чук­чам. Намереваясь организовать исследование Охотско-Чукотского края и Камчатки, Шестаков из Якутска отправил вниз по Лене судно «Эверс» к морю «для проведывания пути в Камчатку», тот самый «Эверс», на ко­тором пытал счастье неугомонный монах Игнатий Козыревский. Вот с ним-то судьба и свела Емельяна Басова.

После того как судно во время плавания было разбито, пришлось по­строить три шитика и продолжать путь па них. До моря не дошли и плыть

104

дальше не решились. «Остановившись, не доходя устьев Лены, при уро­чище Быков мыс, они проведывали оттуда,— передает А. Полонский,— куда возможно впредь большими морскими судами иметь плавание» *.

Басов возвратился в Якутск и был назначен в 1733 году в строящий­ся Охотский порт, где первым командиром был сподвижник Петра I Г. Г. Скорняков-Писарев, сосланный в Сибирь за ссоры с всесильным Меншиковым. При Скорнякове-Писареве «Басов находился постоянно, пять лет, для разных поручений и произведен им в сержанты»^[101][102].

В 1737 году Басов совершил переход морем на Камчатку, где зани­мался сбором ясака и основательно познакомился с полуостровом, побы­вав там во многих населенных пунктах. В 1738 году сержант охотской нерегулярной команды Емельян Басов был послан в Якутск для наблю­дения за доставкой оттуда в Охотск провианта.

Якутские власти в этом же году отправили Басова «с соболями и ли­сицами» в Москву в Сибирский приказ.

И в Москве, после того как были улажены ясачные дела, Басов подал челобитную о разрешении ему с компанией ходить па острова «для при­вода в подданство живущих там». Такое разрешение последовало от Си­бирского приказа 5 февраля 1739 года. Указ был послан и в Иркутск, и Басов, прибыв туда, принял от иркутских властей «для подарков не­ясачным 20 медных котлов, 3 половинки сукна, 2 тюня китайки и 2 пуда шары (китайский табак.— А. А.), бисер, корольки, иглы и для обережи (охраны.— А. А.) 15-ть ружей и 1 п. пороху»^[103].

Новый начальник Охотского порта, бывший петербургский полицей­мейстер, так же как и Скорняков-Писарев, отбывавший здесь ссылку, Антон Эммануилович Девиер, не одобрил затеи Басова, помощи ему не оказывал, но все-таки отпустил с расчетом, чтобы тот все делал за свой счет, а не за счет государства.

Осенью 1741 года из Охотска в Большерецк па казенном галиоте «Охотск» были доставлены важные государственные преступники (в чис­ле их был и князь Александр Долгорукий). Конвоировал их сержант Ба­сов. Сдав арестантов, он вплотную занялся своими делами.

В 1742 году в Большерецке находился Μ. П. Шпанберг. К нему и об­ратился Басов с просьбой дать байдару для плавания к Курильским островам. Видимо, много интересного наговорил ему Козыревский, если

Басов решил начать именно с Курильских островов. Шпанберг дал одну такую байдару, но плыть Басову на ней дальше первого острова не приш­лось. Шпанберг распорядился возвратить байдару в Большерецкий острог.

Тогда Басов отправился в Нижнекамчатск, где уже было хорош® известно от участников экспедиции Беринга и Чирикова о существова­нии к востоку от Камчатки большой гряды неизвестных ранее островов, богатых звериными промыслами.

В Нижнекамчатске он сумел заинтересовать своим планом богатого камчатского купца Никифора Трапезникова и московского купца Андрея Серебренникова. На своп сбережения и на капиталы купцов Басов по­строил шитик «Петр» (с «гребями (веслами.— А. А.) и парусами длиною по килю, от корга (носа судна.—.4..4.) до корга, в сажень, шириною внутри 7 аршин и вышиною внутри же 3 аршина»¹. На таком утлом суде­нышке Басов, сам за морехода, отправился летом 1743 года из Нижне- камчатска на восток.

На пятые сутки шитик выбросило на остров. По свидетельству одного из участников экспедиции Беринга Петра Верхотурова, участвовавшего в плавании Басова, шитик оказался недалеко от того места, где потер­пел крушение Беринг, то есть на острове Беринга. Во время зимовки промышленники добывали котиков и бобров, которых повсюду было множество. Промысел был удачным, и «Петр» возвратился на следую­щий год в Нижнекамчатск, имея на борту 1 200 бобров и 4 000 котиков. По тогдашним ценам добыча была реализована на 64 тысячи рублей^[104][105].

Басов не оставался без дела. Едва закончив расчеты по первому пла­ванию, он собрался во второе (1745—1746 годы). По-прежнему компаньо­ном Басова оставался Трапезников. Только мореходом на этот раз был Евтихей Санников. Во время промысла шитик Басова побывал у острова Беринга. Был открыт остров Медный, названный так потому, что на нем были найдены месторождения меди.,

В следующую кампанию (1747—1748 годы) Басов снова был на Командорских островах, сосредоточив все внимание на острове Медном. C ним были Н. Трапезников и недавно появившийся в Нижнекамчатске купец Андреян Толстых, будущий первооткрыватель группы островов Алеутской гряды, названных по его имени Андреяновскими. Мореходом шел Дмитрий Наквасин. Как и первые два, этот поход увенчался боль­шим успехом: на шитике было привезено в Нижнекамчатск драгоценных звериных шкур на 50 тысяч рублей.

Серьезно увлекся Басов идеей добывания медной руды на острове Медном и использовал третье путешествие для тщательного осмотра ме-

’06

сторождений.

Басов не думал больше о промыслах. Он стал добиваться организа­ции специальной экспедиции по разведке и добыче меди: обивал пороги камчатских властей, писал челобитные в Иркутск и Петербург, не жалел своих денег. По вышло так, что показания Басова о богатстве медных месторождений на острове Медном не подтвердились. Затраченные на исследования деньги были взысканы с Басова, и вскоре он, один из бо­гатейших людей Камчатки, превратился в нищего.

Басов по-прежнему был уверен, что на острове много меди, и пошел на преступление. Чтобы раздобыть денег, он занялся изготовлением фальшивых монет, но вскоре же был на этом поймай. 11 февраля 1756 го­да его арестовали и отправили в Иркутск. После долгого следствия и су­да Басов был приговорен к публичному наказанию — битью кнутом и вечной каторге.

22 июля 1763 года он был отправлен на Нерчинские заводы, где 4 сентября над ним учинили публичное наказание. По некоторым дан­ным, умер он в 1765 году.

Значение плаваний Басова велико и состоит в-том, что они положили начало исследованию островов к востоку от Камчатки, их освоению и присоединению к России. Из небольшой компании Басова выросла впо­следствии знаменитая Pocchmcko-Америка некая компания.

А теперь несколько слов о другом смельчаке, открывшем путь про­мышленным людям к Алеутским островам. В Архиве внешней политики России хранится документ о Михаиле Васильевиче Неводчикове. На до­кументе размашистым почерком известного деятеля Охотско-Чукотско- Камчатского края Тимофея Ивановича Шмалева написано: «От роду 67 лег уроженец города Тоболска в штрафах и наказаниях не бывал»^[CVI]. Этот документ, оказавшийся послужным списком Неводчикова, а также другие документы, встреченные в различных хранилищах страны, дали возможность более полно рассказать о его жизни и деятельности. Приписка Т. И. Шмалева, относящаяся к 1775 году, позволила считать годом рождения М.

Богатая добыча, привезенная Е. Басовым с островов, растревожила охотских и особенно камчатских купцов. Чтобы легче было осуществить далекое плавание на шитиках, купцы, мореходы и все желающие при­нять в нем участие объединялись в компании. Каждый вносил свой пай, в соответствии с которым распределяли потом добычу.

В 1745 году купцы Никифор Трапезников и Афанасий Чебаевский по­пытались организовать такой поход на Алеутские острова, где еще не бывал Басов. Для этого на реке Камчатке построили судно «Св. Евдо-

Карта Камчатки, составленная М. В. Неводчиковым.

108

ким» и набрали 45 добровольцев. Передовщиком, то есть ответственным за промыслы, был поставлен Яков Чупров, а мореходом—тобольский посадский, один из опытнейших мореходов Охотской флотилии Михаил Неводчиков. С. Н. Марков без ссылок на источники пишет, что Неводчи­ков пришел в Сибирь из Великого Устюга, где «был сначала мастером чернения по серебру» ’. Не имея возможности ни подтвердить, ни опро­вергнуть последнее утверждение автора, можно с уверенностью сказать, что в Сибирь приходить Неводчикову не нужно было, так как родился он в Тобольске, и, следовательно, утверждение С. Н. Маркова ошибочно.

В 30—40-е годы XVIII века — годы камчатских экспедиций и органи­зации порта на Тихом океане—многие из жителей Тобольска и в числе их Михаил Неводчиков попали на берега Тихого океана. Неводчикову довелось участвовать в работе, проводимой Берингом. Известно, что Шпанберг взял его в 1742 году в экспедицию. Там он занимался гидро­графическими работами, снимал побережье Охотского моря вместе с Хметевским, рисовал карты.

А в 1743 году «по знанию моему,—пишет сам Неводчиков,— взят был из Болыперецка бывшим тогда мичманом, а ныне капитан-лейтенантом Хметевским, вместо умершего штюрмана Шагапова для таковой же опи­си Пензинской (Пенжинской.— А. А.)губы от Харыозовой к Тигилю и Камтаны; и от толь до Большей реки (Болыперецка.— А.

Когда встал вопрос о плавании к Алеутским островам, то вполне естественно оказалось, что мореходом должен в такой ответственный путь идти опытный моряк и весьма искусный картосоставитель Михаил Неводчиков. 19 сентября 1745 года «Св. Евдоким» ушел в море из Ниж- пекамчатска и, довольно быстро двигаясь в юго-восточном направле­нии, достиг Ближних островов Алеутской гряды. Это были острова Атту и Агатту. На Агатту Неводчиков высадился и затем перешел на Атту, где промышляли морского зверя до осени 1746 года. Первая зимовка русских на Алеутских островах унесла несколько человек, но промысел был уда­чен и обещал по возвращении на Камчатку всем пайщикам богатый вы­дел, или пай. Промыслом больше занимался Яков Чупров, а Неводчиков трудился над географическими картами и описанием островов.

Именно он составил первую карту островов Агатту, Атту и Семичи, впоследствии представленную в сенат, поэтому он считается первооткры­вателем этой группы островов. C его именем связано начало колониза­ции русскими Алеутских островов и Северной Америки, колонизации, получившей полную поддержку правительства при Шелихове и Барано­ве в конце XVIII века.

Возвращение «Св. Евдокима» на Камчатку было неудачным. Осенью

1746 года более полутора месяцев носило его по бурному морю, а потом судно было выброшено на берег Карагинского острова. Погибло все с таким трудом приобретенное на Алеутах богатство. Зимовали на остро­ве. Во время зимовки часть промышленников погибла от цинги и голода.

'Оставшиеся в живых на самодельных байдарах возвратились 20 июля

1747 года в Нижнекамчатск.

Началось массовое паломничество русских мореходов, казаков, про­мышленников па Алеутские острова. По пути Неводчикова отправлялись в разные годы Алексей Воробьев, Тимофей Перевалов, Степан Глотов, Потап Зайков, Андреян Толстых, Петр Башмаков и другие.

А Неводчиков возвратился в Охотский порт и по 1770 год, не пропу­ская ни одной навигации, плавал из Охотска в Большерецк и обратно. Дубель-шлюпка «Елизавета», бригантина «Михаил», пакетбот «Св. Иоанн», галиот «Св. Павел», бот «Св. Гавриил» и многие другие суда Охотской флотилии прошли через руки Михаила Васильевича Неводчи­кова. Неводчиков был штурманом на боте «Св. Гавриил», одном из че­тырех судов экспедиции Петра Кузьмича Креницына, и находился в это время в подчинении у прапорщика Афанасия Дудина Большого. В 1767 году он сдал в Большерецке бот П. К. Креницыну, а сам на боте купца Засыпкина возвратился в Охотск.

В 1768 году Неводчиков строил суда на Охотских верфях, а на сле­дующий год ему пришлось совершить еще один рейс на Камчатку. На га­лиоте «Св. Павел» он доставил в Большерецк комиссию, возглавляемую полковником Зубрицким, и через год возвратился в Охотск. Это было его последнее плавание.

C 1771 года Неводчиков был определен в Охотскую навигацкую шко­лу, где «обучал школьников рисованию карт» *. Ему также была пору­чена проверка журналов плаваний судов. К голосу опытного штурмана флотилии прислушивались все мореходы. Не случайно Т. И. Шмалев в одном из своих «примечаний» сообщал, что при написании его поль­зовался различными сведениями, а «особливо от подштурмана Михаила Неводчикова и началного компанейщика Камчацкого купца Никифора Трапезникова» ^[109][110].

В 1775 году Неводчиков участвовал в работе по проектированию пе­реноса Охотского порта на устье реки Ульи: сделал промер устьевой части реки и составил ее план. Ему же принадлежит и план Охотского порта, подписанный Т. И. Шмалевым в 1775 году, и многие другие карты и планы Охотского моря и Камчатки ^[111].

Михаил Неводчиков прожил большую и трудную жизнь, отдав всю ее развитию мореплавания на Тихом океане, делу освоения Дальневос-

точного края. Походы мореходов в XVIlI веке на Алеутские острова п в Северную Америку — это славный период истории русского народа, пе­риод массовых открытий, за которым последовало изучение, освоение и заселение далеких островов.