АНДРЕЯНОВСКИЕ ОСТРОВА

Сибирский генерал-губернатор Д. И. Чичерин в день име­нин Екатерины II в качестве подарка преподнес ей вновь открытые острова Алеутской гряды: Аяг, Канага, Чахтина, Тагалак, Атха, Амля.

После того как Берингом и Чириковым были открыты Командор­ские и Алеутские острова, туда устремились русские мореходцы, куп­цы, промышленные люди, казаки. Басов. Трапезников, Неводчиков и многие другие удачно пробовали свои силы в промысле морского и пуш­ного зверя, в «приискании» новых островов. Среди этих многих появил­ся на Камчатке и молодой селенгинский купец Андреян Толстых.

Где-нибудь лежат в архивах Нерчинска или Иркутска, а может быть и Якутска, материалы о ранних годах морехода Толстых, который, по словам историка В. Н. Берха, «в истории первых путешествий к Але­утским островам заслуживает предпочтительное вниманйе»^[80]. Пока не удалось разыскать его послужного списка. Автор не может сообщить читателям даже отчества Андреяна Толстых, не знает точно, когда он родился. Зато хорошо известны обстоятельства его походов и открытий.

Для плаваний к Алеутским островам в Охотске и на Камчатке орга­низовывались компании купцов, на средства которых строились суда, нанимались мореходы и промышленные люди. Суда строили в Охотске, в Ураке, а чаще всего на реке Камчатке верстах в ста от ее устья «из листвиничного лесу наподобие корабельных палубных ботов. И оснас- ка вся такая ж длиною по килю семь сажен трех аршинных»^[81].

Лодки, или шлюпки, мореходы делали также не совсем обычно. Они обходились без обшивочных досок. Заготавливался набор шлюпки:

^[1]ЦГАДА, Госархив, разряд 24, д. 34, л. 48.

^[1] ЦГАДА, Госархив, разряд 24, д. 34, л. 86.

к килю прикрепляли продольные и поперечные доски, вплоть до борто­вого бруска и кормы. А затем все это обтягивали кожами морских жи­вотных. Получалась удобная легкая шлюпка, которую могли тащить четверо и которая поднимала двадцать человек. Такая лодка не боится прибрежных бурунов на отмели, с нее легко высаживаться на берег.

Строили такие суда и лодки «от прежних бывших тамо казенных строениев (имеются в виду судоверфи — плотбища экспедиции Берин­га.— А. А.) оставшийся работники, и вновь пришедшия и приходящия от города Архангелского и с Олонца и из протчих мест такия ж люди, который при судовом строении в работах бывали»^[82]. Профессии плотни­ков, конопатчиков, кузнецов, канатчиков успешно осваивали камчада­лы. Все вооружение для таких судов привозили из Охотска.

Для похода из Охотска давали якоря с канатами, парусное снаряже­ние, некоторые мелочи в запас. Из мореходных инструментов — только компас и лот (для измерения глубин при подходе к берегу). Провиант, выдаваемый от казны, включал сушеное, соленое мясо и рыбу на два- три месяца, муку по два пуда па человека, и все. Поэтому промышлен­ники, остающиеся на островах на зимовку, прежде всего начинали го­товить себе провизию, «которая по большей части состоит в том, чтоб больше получить морских коров, которых мясо сколь сыты, но не меньше и здоровая пища высушенная, служит и вместо хлеба. А как много в та­кой скотине жиру, то оной так же заготовляют в боченки и употребляет­ся в пищу вместо хорошего масла, что и пить ево можно, как бы луч­шее деревянное масло без вреда; да и для зажжения огня в лампадах, вместо свечь служит.

Теперь несколько слов о том, как набиралась команда судна. Су­ществовало два вида найма. Первый — в зависимости от успеха про­мысла. В этом случае договаривались, что половина добычи идет на уплату промышленникам, а другая половина составляет собственность купцов-предпринимателей. Причем мореход и передовішій получали по два пая. Второй — оплата деньгами по договоренности. Промыш­ленные работники получали от 50 до 200 рублей в год, независимо от продовольствия и прочих издержек. Передовщик и мореход договари­вались особо. На неизвестные острова шли по общему согласию, но при­носили клятву слушаться во всем передовщика или морехода.

Повышенные требования предъявляли к мореходам и передовщи- кам..Мореход должен был знать судовождение, а также места, в кото­рых придется плавать, передовщик — уметь организовать правильно

промысел. В старом документе требования к мореходу и передовщику сформулированы так: «Управителей же (то есть морехода, или кормщи­ка, и передовщика, или носовщика.— А. А.)нанимают такова, о кото­ром узнают, что уже в море и на известных островах бывал и ход до нем и многия на море приключения, и компас знает, и па неизвестный иттить пожелает»

Всем этим качествам вполне удовлетворял Андреян Толстых. Он по­явился на Камчатке сразу же, наверное, после окончания экспедиции Беринга. Во всяком случае в 1746 году он состоял уже в компании, в которую, кроме него, входили: тотемский купец Федор Холодилов, камчатский купец Никифор Трапезников, иркутский купец Василий Ба­лин и ярославский купец Федор Жуков. Сам Андреян Толстых был се- ленгинским купцом².

В 1747 году компания построила и спустила на воду судно-шитик «Св. Иоанн» на реке Камчатке. В этом же году судно вышло в море к Командорским островам, имея на борту 46 промышленников и 6 ка­заков.

Лиха беда — начало! И на следующий год Толстых и Санников сно­ва в пути. На том же судне, почти той же командой, но только теперь курс был на Ближние Алеутские острова, открытые Михаилом Василь­евичем Неводчиковым. Были они и на Командорских островах. 20 нояб­ря 1749 года судно ушло в плавание, а вернулось в Нижнекамчатск только в 1752 году,¹промыслив 1 700 морских бобров и 700 песцов. В этом походе команда лишилась двух своих товарищей —камчадалов, которые были убиты островитянами.

Только год передышки потребовался Толстых для приведения в по­рядок своих дел и для организации следующей промысловой экспеди­ции. На том Hie судне он выходит 17 августа 1753 года к Алеутским островам с командой из 34 человек. Мореходом на сей раз был Федор Жуков —также один из компаньонов. Вернулись они в сентябре 1755 года. О подробностях этого похода автор не нашел известий. Но, видимо, он не был таким же удачным, как и первые два, да и судно пришло уже в негодность. По приходе в Нижнекамчатск «Св. Иоанн» вышел из строя.

Вместо него удачливый, молодой, но уже опытный мореход и бо­гатый теперь купец Андреян Толстых все с той же компанией построил

¹ЦГАДА, Госархив, разряд 24, д. 34, л. 87 об.

³Архив внешней политики России (в дальнейшем — АВПР), ф. РАК, on. I, д. 5, л. 8.

другое судно «Св. Андреян и Наталия». Как и прежнее судно, оно строилось на реке Камчатке, было спущено на воду в 1756 году-и в этом же году ушло в море. Команды на нем было 38 человек, передовщиком шел Толстых, а мореходом Жуков. Мореходы направили судно прямо к Командорским островам, где встали на зимовку. По примеру прошлых лет Толстых собирался заготовить здесь впрок провизию для будущих промыслов, а также промышлять бобров.

Тогда 13 июля 1757 года пошел Толстых к острову Атту в группе Алеутских островов. На подходе к острову мореходы-промышленникн повстречали бот «Св. Николай», направлявшийся на Камчатку. От встречных узнали все подробности промысловых дел на острове. Кродое того, Толстых добросовестно исполнял обязанности, возложенные на него камчатскими властями, о приведении в подданство России алеу­тов и собирал с них ясак. Когда в 1759 году он собрался с богатой до­бычей уходить в Камчатку, то настойчиво приглашал тойона острова Атту отправиться вместе с ним, но тойон никак и ни за что не согла­шался. Во время плавания и промыслов на островах из числа команды погибло 8 человек. В трюме «Андреяна и Наталии» на Камчатку' было доставлено 5 360 бобров и 1 190 песцов.

Совсем окреп Андреян Толстых, стал одним из самых богатых людей не только на Камчатке, но и во всем Охотско-Камчатско-Чукотском крае. Теперь он уж сам и передовщик и мореход. Перезимовав в Ниж- некамчатске, вышел Толстых на собственном судне «Андреян и Ната­лия» 27 сентября 1760 года в очередное плавание. Провожал мореходов в далекий поход прапорщик Василий Шмалев¹, начальник Нижнекам­чатского острога. Он же утвердил выбор здешних казаков отправить в качестве представителя власти в «товарищество» Толстых казака Максима Лазарева.

'Толстых готовил свою экспедицию не только для промысла, но и «ко изысканию в море состоящих знаемых и незнаемых островов и призыве не состоящих (кроме довольно и уже объясаченных и в знаемость от части находящих Российскаго народа и обычая по обхождению дру­жества на Алеутских островах ясашных алеут) таковых же по обыска- нии морских островов и на них живущих неясашных народов в поддан­ство под высокую самодержавную ея императорскаго величества при­ведению» V

Как и всегда, первоначальный курс судна был проложен к Коман­дорским островам, где Толстых намеревался хорошо подготовиться к дальнейшему плаванию, заготовить провизию, сшить обувь, а при ^[83][84]

удаче и добыть бобров.

На этот раз, как и всегда, морского зверя было вдоволь. Были на­полнены жиром все бочки, заготовлено мяса на две-три зимовки, выдуб­лено множество кож, пригодных на одежду, обувь и на обтяжку бай­дар. Сумели мореходы исправить и небольшие повреждения, которые получило судно. Даже лапу к якорю сумели сделать новую. Одним сло­вом, зимовка прошла великолепно.

24 июня 1761 года, закончив все приготовления и исправления, суд­но покинуло остров Беринга, миновало остров Медный и после продол­жительного плавания по океану, затруднявшегося то штилевой пого­дой, то противным ветром, подошло к одному из Ближних островов — острову Атту, на котором Андреян Толстых уже бывал и где хорошо знал тойона и некоторых жителей.

Обстановка для Толстых сложилась не совсем благоприятная. На острове уже оказались три судна: лальского купца Афанасия Чеба- евского, шуйского купца Степана Постникова и иркутского посадского Никифора Трапезникова. На каждом судне, как и на «Андреяне и На­талии». находилось от Камчатского острога по казаку для сбора ясака. Каждый казак был снабжен шнуровой книгой для этой цели. Разумеет­ся, экипажи этих трех судов уже постарались сделать все, от них зави­сящее: ясак собрали, в подданство привели кого можно было, да и на­промышляли порядочно. Но и в этих условиях Толстых не забывал об обязанностях русского купца и морехода, облеченного властью. Оказа­лось, правда, что старый его знакомый, тойон Ближних островов Ty- пунгасин, умер. Тогда Толстых в знак дружбы с алеутами одарил «та­мошнего лутчего мужика», замещавшего умершего Тунунгасина, тойона Бакутана ≪c ево командою алеутами, которых доволно знает он Тол­стых, одаря ево Бакутана с командою до семи человек, как компаней­ски так и собственными вещами, аднем котлом заводским фунтов в во­семь, на всю ему Бакутану с теми людми артель правиантбм арженым пятнадцатью фунтами всем с тоеном восми человеком, каждому по од­ной дабинной и холшовой рубашке, холстом и иглами, четырми камзо­лами теплыми подбои мерлушечьи, каждому по однем перчаткам зам­шевым теплым и холодным, да по кушаку краноборским, да тоену Ба- кутапу адне сапоги козловые без всякаго от них истребования» ’.

Посовещавшись, Толстых, Лазарев и еще один казак Петр Васютин­ский решили отправиться далее на восток для приискания новых остро-

ЦГАДА, Госархив, разряд-24, д. 34, л. 65.

bobи земель. Бакутан выделил на судно двух алеутов, немного знаю­щих русский язык. 19 августа «Андреян и Наталия» взяло курс норд­ост, навстречу неизвестному, навстречу открытиям. Сразу же с погодой не повезло: дул встречный ветер, а затем разразился «великий шторм». И так носило мореходов до 28 августа, когда «тем хождением нашли на остров незнаемой, к которому приближившись встали на якорь» *.

День шел на убыль. И, переночевав на якоре, утром 29-го байдара с Толстых, Лазаревым, Васютинским и семью промышленниками от­правилась к острову. До позднего вечера промышленники обследовали остров, разыскивая удобное место для стоянки и зимовки. Это также нужно было предусмотреть, так как время было уже осеннее. При ос­мотре с моря и на суше выяснилось, что на этом острове уже ранее бы­вал Лазарев, плававший с мореходом Петром Башмаковым на судне московского купца Андрея Серебренникова. Он опознал одну из бухт, в которую впадала небольшая речка. Здесь Толстых и решил заноче­вать. Наутро 30 августа к берегу подошла еще байдара с кормщиком кях­тинским цеховым Семеном Новоселовым за пресной водой. Все вместе, посовещавшись, постановили, «что во усмотренную ими способную к за­ведению и в отстой постановлению судна бухту можно судно ввесть»^[85][86]. В тот же день судно было поставлено в бухте на два якоря и простояло так до 1 октября.

За это время произошли важные события. Началось с того, что Тол­стых снарядил две байдары для осмотра побережья и поисков выкидно­го леса, годного для подъема судна на берег и установки его там. Одна байдара шла к северному побережью с кормщиком Новоселовым, у ко­торого был переводчик алеут с Ближних островов Ишака Кининин, или по-русски Никита. Во второй байдаре кормщиком был назначен Нижне­камчатского острога ясашный новокрещеный камчадал Андреян Евдо­кимов Колегов. На каждой байдаре, помимо них, было по восемь че­ловек гребцов — камчадалов и русских.

Некоторое время спустя Толстых для этих же целей и для разведки промысла отправил вдоль берега острова еще две байдары с кормщи­ками казаком Лазаревым и Паратунского острожка ясашным новокре­щеным камчадалом Федором Левашевым. У Лазарева толмачом шел сын тойона Ближних островов Бакутана — Угуятак Бакутаев.

Поход байдар был удачным. Правда, наносного леса сумели обна­ружить немного, зато на западной стороне острова нашли туши двух выброшенных китов, «с которых две байдары нарезав ко употреблению всем будущим при судне людям пристойнаго числа без недостатка мя­са и жиру»^[87]. Нарезали мяса столько, сколько хотели, создав значитель­

ный запас. Лазарев с двумя полными мясом и жиром байдарами воз­вратился к судну, а Новоселов с оставшимися двумя байдарами так­же запасся провиантом и продолжал осмотр острова.

На обратном пути Лазарев увидел в проливе между островом Аяг, на котором находились промышленники, и другим островом, лежащим от первого верст на двадцать, две малых байдары. Когда они подошли ближе,- то выяснилось, что один из находящихся в байдаре алеутов был знаком Лазареву. Да и алеут вскоре узнал казака-морехода. Алеут ока­зался Угасином Китека Ачишевым, зятем тойона соседнего острова. Лазарев угостил своего знакомого китовым мясом и жиром. Выясни­лось, что Лазарев бывал и на этом острове — Канаге все во время того же плавания в 1754 году вместе с Петром Башмаковым. Лазарев пообе­щал еще приплыть на остров.

Когда он возвратился к судну. Толстых одобрил его замысел. Лаза­рев на одной байдаре поплыл к острову Канаге, повстречался там с той­оном Аягитнином Каюсунковым, обменялся подарками и пригласил тойона побывать на острове Аяг в гостях у мореходов. Тот согласился. C такими добрыми вестями Лазарев возвратился на судно.

Толстых же не терял времени и готовил запасы на зиму. Он отправил байдару во главе с тотемским посадским Алексеем Чулошниковым ¹на реку для ловли рыбы. Лазарев плавал к нему и привез полные байдары свежей рыбы. Теперь мореплаватели-промышленники хорошо изучили свой небольшой остров Аяг. По их описаниям и подсчетам, он в окруж­ности имеет примерно сто пятьдесят верст. На острове есть высокие го­ры, каменистые, без растительности. На низинах — тундра. Передви­гаться по острову плохо, лучше всего — по побережью. Раститель­ность такая же, как на Камчатке: высокая трава, много голубики' кута- гарнику. В небольшой реке в изобилии водились различные породы рыб. В августе больше всего было камчатского кижуча, а весной — красного гольца и морской камбалы. Сама река выходит из небольшого озера, окружностью в две или три версты, «от вершины течение имеет устьем в море на полдень, а вершиною лежит на ветер, опой речки дли­на состоит по примеру с вершины даже до устья в семь или восемь верст, а шириною в десять—пятнадцать, а местами и в двадцать сажен, глубины ее во время убыли в море морской воды в полтора, а в прибыли в два с половиною аршина» ^[88][89][90]. По берегам реки никакого леса нет — одна высокая трава. О жителях острова говорить и судить промышленникам было очень трудно, так как «они из острова на остров со всеми домами в болших байдарах переезжая за морския проливы, где похотят по на­мерениям своим тут и живут» ^s.

9S

Еще когда Лазарев был на реке и с Чулошниковым грузил рыбу, к судну уже подплыла целая флотилия алеутов во главе с тойоном Аигитнином, которого пригласил Лазарев. Пятнадцать малых байдар пригребли к судну «Андреян и Наталия» и встречены были Толстых с отменным радушием и гостеприимством. Умный купец и мореход пре­красно понимал, что лаской и добротой сделать можно все. И он в пол­ной мере использовал лучшие человеческие побуждения. Никто не ос­тался неодаренным: все получили по рубашке, по мотку ниток и игле, байдары были набиты китовым мясом, да сверх того алеуты получили двадцать кож для обтягивания байдар. Поистине бесценные подарки! Не были забыты и жены: им дали материи белой.

Все алеуты выразили полнейшую готовность быть в подданстве Рос­сийского государства и поклялись в этом. Здесь же они заплатили ясак и обязались «познавать Российскаго государства людей совершенными себе приятелями» ^l. Толстых и Аигитнин договорились также о том, чтобы часть промышленников зимовала на острове Канате. Тойон рас­сказал, как они сами промышляют рыбу и что больше всего употребля­ют в пищу треску и палтуса морского, а из морских зверей предпочте­ние отдают нерпе, используя ее мясо, жир и кожу. Занимаются они так­же промыслом морской капусты, из которой делают пряжу, употребляе­мую при ловле рыбы.

Перед самым отъездом Толстых еще раз одарил алеутов китайскими и немецкими камлеями. А вслед за ними на Канату стали собираться и промышленники. Как раз к этому времени подошли байдары Новосе­лова, Колегова, Чулошникова с лесом, собранным по крохам. Его все же хватило, чтобы поднять «Андреяна и Наталию» на киль-блоки и под­переть судно с бортов. После этого на Канату под предводительством Лазарева и Васютинского отплыли четыре байдары. Казакам наказано было разведать и дальше о всех незнаваемых островах и, если возмож­но будет, то попытаться и туда перебросить промышленников-морепла­вателей. Вскоре от Лазарева пришло письмо, в котором тот сообщал Толстых, что с острова Канати он плавал к небольшому острову Танак- гину. Там он встретил такой же благожелательный прием и готовность быть в подданстве России и платить ясак. Слышал он также и о других островах, где живут алеуты и где, по рассказам, водится немало морско­го зверя: бобров, котов, сивучей.

Тогда Андреян Толстых отписал Лазареву, чтобы все четыре байда­ры возвращались к Аягу и, когда они прибыли, распорядился очень умело. Были выделены на каждый остров зимовщики «для увещеваний жителствующих народов, к платежу в казну е. и. в. ясаков и промыслу зверей»². На острове Тагалаке главным выделялся Алексей Чулошни-

’ ЦГАДА, ГосарлИв, разряд 24, д. 34, л. 71. ⁵Tan ж е, л, 73.

ков, на Атхе— суздальский крестьянин Иван Кокин и камчадал Федор Левашов, а сами казаки Лазарев и Васютинский, высадив с байдар на. этих островах «пристойное число» промышленников, отправились от At- хи к острову Амля. Так па этих островах и образовались отдельные промысловые группы, которые, «стати, не ограничивались только дан­ным островом, а бывали и на других близлежащих. Они же оставили первые описания вновь приобретенных островов.

На острове Канате, например, примечательна «солка горелая, с топ сопки в летнее время берут тамошния народы серу горючую, на подно­жие тое сопки имеются ключи горячил, в которых тамошния народы рыбу и мясо парят». Остров имеет около двухсот верст в окружности и на нем постоянно проживает до двухсот человек.

Остров Чахтина — небольшой, около восьмидесяти верст в окруж­ности, весь каменистый с горячими ключами, рек нет. Еще меньше — остров Тагалак — до сорока верст в окружности, на нем условия жизни очень трудные, он весь каменистый.

Наибольшие из всей этой группы островов — острова Атха и Амля. Оба они размером, по определению промышленников, до трехсот верст в окружности. На них высокие горы, с которых в море вытекает много речек, богатых рыбой, с берегами, поросшими травой. У островов мож­но найти хорошие пристани. На обоих островах живут семьи алеутов.

Кроме морского и пушного зверя (песцы, лисицы), острова богаты птицами. Здесь в большом количестве встречали промышленники орлов белохвостых, урилл («перье имеет черное, несколко по бокам белое, а нос долгой, ноги подобно гагарьим, лапы косые») ^t, чаек, глупышей, топорков, у которых «спины черные, брюхо белое, головы белые, носы красные широкий»².

Толстых в описании своего путешествия приводит довольно подроб­ный рассказ о жителях всех островов, об образе их жизни. Он сообща­ет, что живут они в землянках зимой и летом, которые не протаплива­ют, одеваются в кожи морских зверей и птиц, питаются рыбой в сыром виде, а при голоде—морской капустой. Алеуты, по наблюдениям Тол­стых, «не тол ко в летнее, но и в зимнее самое студеное время кроме вышеописанной птичкой парки и камлей кишошных (из кишок морско­го зверя.— А. А.): чулков и торбасов шапок и рукавиц никаких не но­сят, и выезжая'зимою на тех малых своих байдарах на море для про­мысла палтусины и трески, а согрев, что возчувствуя себе от стужи хо­лод, то наклав травы и зажжет впустит ис под ног под парку малой жар, и тем согреваются» ’.

В делах, заботах и хлопотах прошло три года. За это долгое время промышленники отлично освоили все острова. Хотели, очень хотели

¹ЦГАДА, Госархив, разряд 24, д. 34, л. 52.

²Там же.

^эТам же, стр. 76 об.

IOO

мореходы побывать и на других видимых к востоку островах, но это бы­ло отложено на другой раз, «На оных всех шести островах,— писал Ан- дреян Толстых,— жителствующия народы под власть е. и. в. и в ясаш- ный платеж приведены, с которых в казну е. и. в. и ясаки взяты. Но и сверх оных шести островов в виду были многия лежащня под восток морскня острова, остров от острова не веема в далных за проливами разстояниях, точию на те уже более судном и байдарами не касались» *.

Промышленниками был собран значительный груз: они увозили на Камчатку 3 036 бобров, кошлоков и медведков, 2 220 бобровых хвостов, 200 бобровых лоскутков, 532 белых и'голубых песца. Это —не считая ясака. По подсчетам современных историков, за все это ценное иму­щество на Камчатке было выручено 120 000 рублей-.

Перед отъездом Толстых собрал тойонов всех шести островов, пода­рил им оставшиеся компанейские вещи, а также отдал часть провиант­ских запасов и попросил алеутов высказать свои претензия к промыш­ленникам: «на то все единогласно объявили, что им, как тоенам, так и протчим никаковой обиды, кроме одного оказуемого им всем всякого благосклонного благодеяния и приязни, чинено не было» ^[91][92][93]. Толстых про­сил тойонов в случае приезда к ним тойонов с других восточных остро­вов рассказать им о Российском государстве и о себе, о дружбе с рус­скими. «А особливо им тоенам сказано, естли впредь на море Российска- го государства купецких людей таковыя ж суда предусмотрят, чтоб они от тех не отбегали, колми паче выезжали б на море в байдарках, и в приязни б с теми Российскими людми находились» ^[94].

Проводить русское судно, уже спущенное общими усилиями на воду, до Ближних островов вызвались два алеута: один, прозванный русскими Фомой, был в отряде Ивана Кокина и хорошо обучился русскому язы­ку, а второй — десятилетний мальчик, нареченный по-русски Софроном. Он попал в плен к жителям этих островов и нашел приют у Алексея Чу- лошникова. На прощание тойоны насыпали Толстых сухой тресковой юколы.

14 июня 1764 года судно «Андреян и Наталия», три года простояв­шее на острове Аяг, снова резало носом волны Тихого океана. Непри­ветливо встретил океан промышленников-морехрдов. Долго носило их, пока они не очутились у небольшого островка Самміт. На нем перено­чевали, отдохнули, запаслись пресной водой и снова пустились по воле волн. Но судно сразу же прибило сильным буруном к лайде, оно полу­чило серьезные повреждения. Пришлось при малой воде всю кладь

сгружать на берег и вытягивать судно. Двое суток длилась починка. И когда все было готово, отправились 19 августа дальше.

Назавтра благополучно подошли к острову Атту в группе Ближних островов. Пришлось и тут еще раз заниматься ремонтом, так как вовре­мя перехода обнаружилась в судн$ сильная течь. На этом острове оста­лись Фома и Софрон, которые собирались ожидать следующего прихода русских. Но зато здесь же мореплавателям пришлось взять на борт своих камчатских же промышленников: тотемского посадского Ивана Шошева, устюжского посадского Стахея Кладовникова, крестьянина Соли Вычегодской Никифора Шебалина и устюжского крестьянина Ки­рилла Жезлова, высаженных для промысла Петром Башмаковым с суд­на «Св. Петр и Павел», потерпевшего затем крушение.

Погрузив их со всем имуществом и окончательно залечив нанесен­ные океаном судну раны, судно «Андреян и Наталия» на всех парусах пошло к берегам Камчатки. Это было 24 августа. А 4 сентября увидели берега Камчатки. Выходило, что судно было напротив Чамшинского острожка. Однако подойти к устью реки Камчатки, как ни стремился к этому Толстых, судно не могло. На судне вышла пресная вода, и тог­да Толстых отправил к берегу за водой и для доклада в Нижнекамчат­ский острог Васютинского и Чулошникова с командой. Они благополуч­но добрались до берега. Васютинский и Чулошников направились в острог, а гребцы, наполнив бочку водой, стали возвращаться на суд­но «Андреян п Наталия».

Целых две недели Толстых из-за сильных противных ветров не мог ввести в устье реки Камчатки свое судно. Приходилось лавировать на виду камчатских берегов. И как это часто бывает, отжимной сильный ветер сменился не менее сильным прижимным. Судно с утра 18 сентяб­ря неумолимо тянуло на берег. Якоря не спасали, а, наоборот, могли по­вредить—повалить судно. Поэтому Толстых приказал обрубить якорные канаты. Судно выбросилось на берег недалеко от устья.реки Камчатки.

При таком ответственном маневре, как выброс на берег, не погиб ни один человек. Немедленно приступили к выгрузке имущества. Все спе­шили, так как сильным волнением и бурунами наветренный правый борт разломало, одна за другой вылетали обшивочные доски. Уже два часа продолжалась выгрузка. Сумели спасти весь основной груз: тюки с бобрами и песцами, ясак, казенные разные вещи и в их числе ясачную книгу. Не удалось, к сожалению, спасти небольшой ящичек с судовыми документами и с описанием всей экспедиции, островов, жителей и про­чим. Ящичек этот находился в каюте и был унесен в море, сразу как разбило правый 6opf бурунами. ·

Эта утрата значительна для истории. Вероятно, что там были очень интересные материалы. Об этом можно судить хотя бы по тому, что Толстых принимал все меры к исследованию островов и даже успел спасти вывезенные им оттуда «к знанию об них Российским народом

102

одну малую озолоченную голою кожею байдарку, на которых они в мо­ре выезжают з двумя малыми выкрашенными деревянными веселками, и деревянной их гребень и поводок с костяными удами»

Несмотря на такой неудачный финал, это плавание Андреяна Толстых имело важное значение. Были открыты и, главное, освоены шесть остро­вов Алеутской гряды. Большую роль в таком успешном исходе много­летней промышленной экспедиции сыграли личные качества Андреяна Толстых, категорически исключившего из своего обихода и обихода участников экспедиции грубое обращение с местными жителями. Уже по памяти и по некоторым сохранившимся материалам Толстых сумел описать свое плавание и дать довольно подробное описание шести островов Алеутской гряды. Он страстно хотел побывать на других даль­них Алеутских островах, которые были нанесены уже на карту и о ко­торых алеуты с посещенных им островов рассказывали, что «де на тех есть людей много и имеют стрелы с луками, а огненного ружья не ска­зывают и далее положенного на карте острова Аляски есть великая земля, а какая о том болше в разговорах не объявляли»^[95][96].

Неудача не обескуражила Толстых, хотя он и потерял судно. Он был награжден Екатериной II, а казаки Васютинский и Лазарев получили звание сибирского дворянина ^[97]. Вероятно, для того, чтобы поправить свои финансовые дела, а может быть, и желая как можно скорее по­пасть снова на Алеутские острова, Андреян Толстых принял участие в ка­честве морехода в плавании судов «Петр» и «Павел». Они были построе­ны в Охотске компанией тульского оружейника Афанасия Орехова, Соли­камского купца Ивана Лапина и устюжского Василия Шилова.

Суда вышли в море из Охотска 1 сентября 1765 года. На «Петре» мореходом шел казак Иван Березкин, который умер в Охотском море, и судно привел в Большерецк Василий Шилов. «Павел» же под води­тельством морехода Афанасия Очередина благополучно пришел туда же. Во время зимовки Шилов сговорился с Толстых, чтобы тот стал мо­реходом на «Петре». Толстых согласился ^[98].

На «Петре» находилось 63 человека, из которых было 49 русских, 12 камчадалов и 2 алеута. Совершенно непредвиденные обстоятельства задержали выход судна в море до начала августа.

2-го числа судно было в море и пошло па юг в поисках новых земель. Кажется, прав В. Н. Берх, который передает, что Толстых хотел славы,

искал настоятельно новых земель и островов ¹. Но не следует забывать н того, что он находился долгое время вместе с купцом В. Шиловым, так­же известным ревнителем географических открытий, тем самым Шило­вым, который вскоре составил «Карту плоскую островам, находящимся по Восточному акеану»^{* [99][100]. Шилов, один из компаньонов, конечно, настаивал на поисках новых земель, и, в частности, земель к югу от Алеутских островов, так называемой таинственной земли да Гама (ее искал еще Беринг при плавании к Америке).}

Проплавав в поисках новых островов два месяца. Толстых не рискнул в начале октября идти к Алеутским островам и направил судно к Петро­павловской гавани. 2 октября разразился страшный шторм. Находив­шийся у Шипунского носа «Петр» был сорван с двух якорей и выброшен на каменную скалу. Из 63 человек осталось в живых только три. Погиб и Андреян Толстых.

Если бы не преждевременная смерть, то, может, быть, место Григория Шелихова в истории занял бы на много лет раньше селенгинский купец и мореход Андреян Толстых. Вот почему его именем называются острова в гряде Алеутских островов.