АНТОНИО МАЛЬФАНТЕ В ОАЗИСЕ ТУАТ (1447 г.)

...Выйдя в путь от моря, то есть от Хонейна, наш караван поднимался в гору в течение 12 дней, неизменно придерживаясь южного направления. За неделю мы не встретили ни одного чело­века; вокруг расстилались только песчаные равнины.

Место, где мы находимся, состоит из 18 поселений, которые обнесены общей стеной и управляются олигархией. Поселения граничат друг с другом, но весьма ревниво охраняют свои права. Путники попадают под опеку того или иного хозяина, который обязан их защищать, не щадя собственной жизни.

Купцы живут здесь в полной безопасности, во всяком случае гораздо спокойнее, чем в таких государствах-монархиях, как Тлемсен и Тунис. Я христианин, но никто ни разу не обошелся со мной неподобающим образом. Здесь еще никогда не видели ни одного христианина. Правда, в первое время по прибытии все­общее любопытство порой меня тяготило. Все хотели на меня посмотреть и с удивлением восклицали: «Вон тот человек — христианин, а выглядит он точно так же, как мы!» Они действи­тельно представляли себе христиан совсем иными. Любопыт­ство, однако, вскоре было удовлетворено. Я хожу теперь совсем один и не слышу ни одного враждебного слова.

Евреев здесь полным-полно: завися от многих господ, они живут очень мирно. Ио у них есть заклятые враги, в страну которых они идти не решаются: филистимляне...¹

В этой области сосредоточена посредническая торговля маври­танских стран. Купцы приезжают сюда и продают свои товары. Золото доставляют и пускают в торговый оборот те, кто приходит

¹ Под этим заимствованным из библии названием подразумеваются, ви­димо, туареги.

Рис. 8. Нил в изображении Масуди вмісте с негритянски ми странами \ ангара и Гама иа левом рукаве, см О. Peschel, Ueschichte Erdkunde. S. 132

с берега. Место, где я нахожусь, называется Таментит¹. Здесь много состоятельных людей, но ощущается значительная нехватка продуктов, ибо здесь не сеют и не жнут, а собирают только финики, которые составляют основу питания. Весьма редко можно достать тут мясо выхолощенных верблюдов, очень изысканного вкуса... Дождя здесь никогда не бывает. Если бы пошел дождь, то он раз­рушил бы их дома, построенные из соли и камыша. Морозов тут тоже почти не бывает. А лето необычайно знойное, и поэтому почти все жители черные.

Через эти [более южные] страны протекает очень большая река, которая в определенные времена года затопляет прилегаю­щие местности. Эта река, текущая мимо ворот Тимбукту, та же самая, что пересекает Египет и впадает в море у Каира. По ней ходят купеческие барки. Утверждают, что по этой реке мсжно было бы попасть в Египет, если бы в одном месте она не низверга­лась со скалы высотой в 300 локтей. Этот порог нельзя преодолеть на барках ни вверх, ни вниз по течению. До реки нужно доби­раться отсюда 20 дней на лошадях... Очень много подобных рас­сказов я слышу тут ежедневно.

...Насколько мне удалось выяснить, здешние жители сосед­ствуют с индийцами. Индийские купцы приходят сюда и объяс­няются с помощью переводчиков. Эти индийцы — христиане и молятся кресту^[200][201]. Рассказывают, что в негритянских странах говорят на 40 различных языках, так что их жители часто не пони­мают друг друга... Мой хозяин сказал мне, что он был в странах, где серебро ценится наравне с золотом^[202].

Случилось так, что в то же самое время, когда в Африке паходился порту­галец Жуан Ферпандпш (см. гл. 175), другой европеец проник в Западную Сахару, пройдя значительно дальше в глубь страны, причем свое путе­шествие он совершил при гораздо более благоприятных обстоятельствах.

гинале рукописи стоит надпись: Copia cuiusdam litlere per Anionium Mal- jante a Tueto (Tuat) scriplo Janue Johanni Mariono, \1447.[Копия некоего письма, написанного Антонием Мальфапте из Туэто (Туата) генуэзцу Джованни Марионо в 1447 г.]

О Мальфапте мы ничего не знаем, кроме того, что сказано в его письме. Вероятно, он был купцом. Такой вывод напрашивается из его фразы: «Купцы живут здесь в полной безопасности». Преследуя торговые цели, Мальфапте, видимо, проник гораздо дальше в глубь «Черного материка» и вместе с мусульманским караваном шел по торговому пути, начинающемуся у Сре­диземного моря (см. рис. 7)¹. Эти земли манили к себе предприим­чивых купцов с тех пор, как на Каталонской карте мира от 1375 г. был изобра­жен знаменитый негритянский царь Муса из Мали (см. т. III, гл. 132) со следующей характеристикой:

«Вождь негров, по имени Муссемелли, — государь негров из Гвинеи. Этот царь — богатейший и самый влиятельный властелин всей страны благодаря массе золота, которое стекается в его государство» (см. т. Ill, рис. 12).

В Таментите Мальфапте находился под покровительством местного вож­дя (major istius terraej[старейшина этой страны] Сиди-Яхья беп-Садпра^[205][206]. Толковое письмо Мальфапте весьма интересно с точки зрения истории куль­туры. В нем впервые европейский автор сообщает о сонной болезни, о кото­рой до того только раз упоминал араб Ибп-Халдуп как о причине смерти вождя мапдипго Мансы Дьяки^[207]. По неизвестной причине автор подписал свое письмо только буквами MBLFBNT. Оп, несомненно очень долго пр.ожил в оазисе Туат, но к моменту отправления письма, очевидно, не продвинулся дальше па юг. Ведь о Нигере, который оп тоже считал верхним течением Нила, о государстве Мали и о Кукия [Кукава] он рассказывает только с чужих слов, как и о прославленном Тимбукту.

Мальфанте сообщает, что, будучи христианином, он нигде не испытывал неприятностей в фанатических мусульманских странах. Это заслуживает тем большего внимания, что именно обитатели оазиса Туат до наших дней отли­чаются особенно сильной ненавистью к христианам. Раньше они, как подчер­кивает Мальфанте, никогда еще не видели христианина и обычно, «как толь­ко замечали белого, бежали от него, будто от чудовища, возможно дальше». Мирное пребывание этого христианина в оазисе Туат осталось единичным эпизодом. После изгнания мавров из Испании в Туате победила фанатическая секта ислама^[208], и это на ряд столетий изолировало жителей от христиан. Когда

в 1864 г. Герхардт Рольфе¹ попал в Туат, ему могло показаться, что он был первым европейцем, которому удалось туда проникнуть. Рольфе пе знал, что у него был предшественник, побывавший здесь 400 лет назад.

Стоит детальнее остановиться на сообщении Мальфапте о торговле оазиса Туат золотом и о жилищах, построенных из соляных глыб. Между этими фактами наблюдается тесная взаимосвязь, и они так своеобразны с точки зрения истории культуры, что заслуживают более подробного рассмотрения.

До наших дней в этих районах Африки происходит самобытный товаро­обмен, имеющий чрезвычайно важное значение и относящийся к самым пора­зительным явлениям на всем земном шаре: золотоносные и соледобывающие области обмениваются друг с другом своими богатствами, как уже отмеча­лось в гл. 171.

Мунго Парк, первый исследователь, заново открывший страны Нигера в конце XVIII в., сообщает по этому поводу следующее:

«В большинстве районов пустыни в избытке имеется соль, но соляные копи встречаются только в местностях, прилегающих к Нигерии... В негри­тянских странах южнее Нигера соли нет»^[209][210].

Нет соли и па верхнем Сенегале, а также в Гамбии. Между тем негры крайне в пей нуждаются. Вот что рассказывает об этом Мунго Парк:

«Негры, обитающие между Гамбией и Нигером, сосут кусочки соли с та­кой же жадностью, как паши дети сладости.

Именно эти области были некогда очень богаты золотом, запасы которого теперь в основном истощены. Главной Страной золота была Вангара на верх­нем Сенегале. Идриси сообщал, что это «остров длиной 300 миль п шириной 150 миль, который омывается Нилом [Сенегалом]. После половодья в августе сюда устремляются негры и собирают золото».

По Фишеру, Вангара была, «несомненно», страной мапдйнго, вероятно расположенной па этом [мнимом] «западном рукаве Нила»^[211] (см. рис. 8).

О золотом острове и его реке сообщают еще итальянские карты XIV в., в частности карта Кариньяно от 1320 г. и карта Пицигано от 1367 г. Остров, там называется «insula Palola»,а река —• «jlumen Palolus».Согласно Дзурле, «палола» — древнее итальянское слово, означающее «золото». В средневе­ковье запасы золота в этих районах, видимо, были весьма значительными.

Идриси сообщает о правителе Ганы, что у пего есть слиток золота весом 30 фунтов^[212]. Золото с давних пор, самое позднее с X в., притягивало в эту страну многочисленных мавританских и арабских купцов, способствуя раз­

витию тех путей сообщения, какие нам нарисовал Ибн-Баттута, побывавший здесь во время своего второго путешествия (см. т. III, гл. 148). Золото шло на север преимущественно по направлению к Уэд-Дра, которая поэтому и превратилась в «Золотую реку» средневековых географов (см. т. III, гл. 146).

Изобилие золота в этой африканской стране и полное отсутствие соли привели к величайшему из когда-либо наблюдавшихся народнохозяйствен­ных курьезов: соль обменивалась на равное по весу количество золота!¹

Пустынные области, напротив, по природным условиям были богаты солью. В районах, где никогда не выпадает дождей, даже дома строили из соляных плит. Проходящие мимо караваны могли запастись здесь любым коли­чеством соли, чтобы затем в Судане получить в обмен на нее золото. В этих краях, видимо, и находился чудесный соляной замок в пустыне, о котором рассказывает хранящаяся в парижской Национальной библиотеке арабская рукопись Ибн-Саида:

«В Сахаре находится соляной замок (Хисн-ал-Мелх).

Спустя 50 лет Валентин Фердинанд сообщает о сахарских поселениях, которые целиком построены из соляных плит:

«Город [Тагхаза] целиком построен из соли: стены города и домов, воро­та, жилища, крыши»^[215].

Еще Масуди в 944 г. знал об обмене соли на золото, который происходил в виде немой торговли^[216] и начался, вероятно, еще во времена Карфагена^[217]. Кадамосто в XV в. дает прекрасный рассказ об этой немой торговле^[218]. Даже в XVIII в. и начале XIX в. поступали сообщения о немой торговле между маврами и располагавшими золотом аборигенами в тех же краях^[219].

Главным соледобывающим районом в пустыне был во времена Мальфанте прославленный еще Ибн-Баттутой район Тагхаза, длиной 8 миль, шириной 3 мили^[220]. Оттуда и в настоящее время вывозят ежегодно столько соли, сколько

могут поднять 20 тыс. верблюдов. Теперь одна глыба соли, весящая 15 кг, оплачивается 20—40 тыс. раковин каури¹.

Весьма вероятно, что именно известие о торговле золотом в оазисе Туат и было причиной путешествия Мальфанте. Ла-Ронсьер высказал по этому поводу следующее предположение:

«Ему поручили разузнать о золотоносных странах Судана, откуда золо­той песок через Туат завозили в Европу. Поэтому Мальфанте и занимался расспросами населения оазиса»^[221][222].

Ла-Роньсер, который первым извлек на свет хранящуюся в парижской Национальной библиотеке рукопись Мальфанте^[223], остроумно связывает его засвидетельствованное документами путешествие с попытками республики Генуи ввести в 1447 г. золотой стандарт, чтобы укрепить свою валюту. Эдикт от 21 июня 1447 г. обязывал, например, крестьян производить платежи в золоте. Поэтому весьма вероятно, что именно банкирский дом Чентурионе, в основном участвовавший в этой валютной политике, организовал и финан­сировал путешествие Мальфанте, ибо он был заинтересован в получении более точных сведений о дегендарпой золотоносной реке Палол, протекающей в глубине Африки^[224]. Доказать это предположение Ла-Ронсьера нельзя, но оно очень правдоподобно. Гораздо вероятнее, что Мальфанте был генуэзцем, а не французом. Ведь Генуэзская республика вряд ли дала бы столь деликат­ное поручение чужеземцу. Если это предположение верно, то посещение Мальфанте оазиса Туат еще один прекрасный пример, подтверждающий пра­вильность утверждения Кречмера, писавшего, что «демоническая сила золота не раз оказывала благотворное влияние на географические открытия, ибо часто бывала движущей пружиной крупных предприятий»^[225].

В XV в. проникновение Мальфанте в оазис Туат было для христианина отважным предприятием. Мы пе знаем о Мальфанте абсолютно ничего, кроме того, что сообщается в его письме^[226]. Вероятно, он благополучно вернулся на родину; но никаких доказательств этого у нас пет. О его дальнейшей судьбе нам тоже ничего неизвестно. Мы должны рассматривать Мальфанте как зачи­нателя европейской торговли в глубинных областях Африки, но, возможно, он был не единственным ее инициатором^[227]. Во всяком случае, через 23 года состоялась засвидетельствованная документами торговая поездка флорен­тийца Деи в Тимбукту (см. гл. 186).