<<
>>

ГЛАВА 151 МНИМОЕ ЗАСЕЛЕНИЕ ПОБЕРЕЖЬЯ ГВИНЕИ НОРМАНДСКИМИ МОРЯКАМИ (1364/65 г.)

Когда Франция в правление Карла V начала отдыхать от войн и ударов рока, которые она перенесла при его отце короле Иоанне1,, жители Дьеппа, всегда склонные к торговле благодаря удобному положению своей гавани, решились на дальние плавания через Канарские острова и вдоль побережий Африки.

В ноябре 1364 г. они снарядили для этой цели в своей гавани два судна примерно по сотне тонн, которые и вышли в море по направлению к Канар­ским островам и под Рождество прибыли к мысу Верде[1204][1205], где броси­ли якорь на Рио-Фреско в бухте, называемой и поныне заливом' Франции.

При отплытии от мыса Зеленого, названного ими так из-за всегда зеленой растительности, они взяли курс на юго-восток и прибыли в Булимбель, или Сьерра-Леоне, как позднее окрестили страну португальцы. Затем они обогнули мыс Мюль и очень уди­вили жителей двух селений, да и вообще всего побережья, ибо те раньше думали, что все люди черные. Наконец, они остановились, в устье маленькой реки близ Рио-Сестос, так как гавань, находя­щаяся меж двух холмов, да и вся местность показались им очень похожими на родные места. Затем они завершили свое путешествие, приняв груз слоновой кости (тотphi)и перца, называемого мала- геттой.

На следующий год в конце мая они вернулись в Дьепп с таким: большим барышом, что подсчитать его невозможно, хотя и отсут­ствовали всего шесть месяцев... В сентябре купцы из Руана объединились с дьеппскими. Вместо двух судов они снарядили четыре, из которых два должны были вести торговлю между мысом Верде и Малым Дьеппом, а два других — плыть еще дальше и ис­следовать берега. Но этот план не был полностью осуществлен,, ибо одно из двух судов, которые должны были идти дальше,, остановилось у названного Перцового Берега возле Гран-Сестре,

362

поскольку там нашли так много перца, что решили взять этот груз. Ведь большей прибыли нигде нельзя было получить.

Поэтому одно судно приняло тот груз, а другое продолжало плавание. В честь сердечного приема и дружелюбия, с которым встретили их местные жители, они назвали это место Парижем... Четвертое судно про­шло мимо Берега Слоновой Кости к Золотому Берегу и оттуда до­ставило на родину некоторое количество золота и много слоновой кости...

В последующие годы они продолжали посылать туда экспеди­ции и основали там также факторию. В этом заключается причина, почему немногие понятные слова из языка этих народов — фран­цузские. Большой барыш от торговли перцем побудил другие наро­ды предпринимать такие же плавания и самим добывать то, что раньше они получали лишь от жителей Дьеппа. Поэтому прибли­зительно в 1375 г., то есть через 10 лет после нашего туда прибы­тия, они начали также заниматься там торговлей. Но когда они увидели, что у французов были фактории на мысе Верде, в Сьерра- Леоне, на мысе Мюль, в Малом Дьеппе и в Гран-Сестре, причем черные оказывали им такое предпочтение, что ие хотели ничего знать о других, они снова отказались от торговли, которую возоб­новили лишь позднее и с той поры продолжали постоянно...

В правление португальского короля Жуана I в Лиссабоне сна­рядили большое судно для плавания к африканским берегам, но туда оно прибыло в дождливое время. Из-за этого вспыхнули различные болезни, от которых вынуждены были страдать моряки. Когда они захотели воспользоваться попутным ветром для возвра­щения в Португалию, в день Святого Фомы[MCCVI], 23 декабря 1405 г., их отнесло на лежащий за экватором остров, который они по этой причине назвали островом Сан-Томе. Там они начали возделывать землю и сооружать маленькие дома, ибо они убедились, что нашли там все необходимое для жизни в щедром изобилии. Об этом они послали донесение королю Португалии, который ответил в 1407 г...

Начало было слишком счастливым, а барыш слишком велик, чтобы это могло долго продолжаться. Во время междоусобных войн, начавшихся в 1410 г., со смертью многих купцов захирела и торговля.

Вместо трех или четырех судов, выходивших ранее ежегодно из гавани Дьеппа, теперь уже считалось хорошо, если раз в два года могли послать только по одному судну к Золотому Берегу и в Гран-Сестре. Наконец, с усилением бедствий, причи­няемых войной, совсем прекратилась и эта торговля...

Из сказанного я делаю вывод, что именно французы первыми заселили эти земли и знали их раньше португальцев и что о жите-

лях Дьеппа можно сказать, что они по праву некогда пользовались славой первых мореплавателей Европы1.

#

...В сентябре 1364 г., по воплощении Господа нашего, горожа­не Дьеппа и Руана снарядили два судна и поставили их под коман­дование господина Жеана Прюно из Руана, человека, известного во всей Нормандии. Они ушли далеко в море и на Рождество бро­сили якорь у города Овидеш (?), где еще проживали нормандцы, чтобы'вести там торговлю в необычайно жаркой местности, назы­ваемой в настоящее время мысом Бужиадор[1207][1208] и лежащей в королев­стве Гвинея. Джилофы (так называются жители этой местности, которые черны лицом и телом и ходят совершенно голыми, не при­крывая даже того, что принято прикрывать) еще никогда не виде­ли белых и поэтому очень испугались, когда показались суда. В большом числе пришли они к морю, чтобы посмотреть на людей из Нормандии, но не отважились подняться па корабли, пока не убедились, что нормандцы не хотят причинить им вред и принести бедствия. Добрые моряки, которые все до одного были велико­душными (!), дарили им маленькие игрушки и другие вещи, угоща­ли хорошим красным вином, доставили им большую радость и за­воевали их доверие. За это черные принесли им слоновую кость, шкуры диких зверей и другие диковинки своей страны. Когда корабль был так сильно нагружен ценными товарами и другим добром, что это можно было считать настоящим чудом, господин Жеан, его брат Лежье и другие спутники сообщили черным, что они вновь прибудут сюда на следующий год, и просили их запа­стись такими же товарами, что те и обещали сделать.

Потом они подняли паруса, поставили их по ветру и вернулись в Нормандию...

Они снова поплыли туда с четырьмя судами и вели торговлю с черными. Однако они не могли долго оставаться там, так как их корабли были сильно повреждены ливнями и страшными мрачны­ми шквалами с северо-восточными ветрами. Поэтому господин Жеан испросил у тех людей разрешения пожить там и построить много домов, чтобы разместить и хранить в них свои товары. Правители [!] дали свое согласие и помогли при постройке, между тем как экипаж вытащил суда на берег.

Местные жители весьма охотно общались с господином Жеаном, и в это время начался обмен товарами между нормандскими моря­ками и черными. Тогда господин Жеан собрал своих людей и спро­сил, не хотят ли они остаться там навсегда. Они ответили, что ни у кого из них нет никаких возражений и, если бы он захотел там поселиться, они признали бы его своим господином и сочли бы, что он достоин этого.

Однако вскоре вспыхнули раздоры, и стоило одному из них че­го-нибудь захотеть, как другой начинал возражать, так что моряки, в конце концов, все же вернулись в Нормандию.

В 1379 г. капитан Жеан из Руана на свои средства снарядил очень большой и красивый корабль, который он назвал «Notre Dame de Bon Voyage» [«Богоматерь счастливых плаваний»]; корабль был богато украшен деревянной резьбой и чудесной рос­писью. Однако капитан приказал начать плавание только в сен­тябре, ибо он, как известно, уже знал, что бури с ливнями, насту­пающие на тех далеких побережьях на три месяца раньше, очень опасны: ведь много его людей умерло в тех домах от заразы и бо­лезней, так как в это время года в воде и воздухе распространяются дурные испарения и непрерывно полыхают молнии. Поэтому там умерли (упокой, Господи, их души!), не найдя ничего ценного в стране, брат командира Лежье, а также Жервуа, Себиль, Эбьер, Торколь, Тьебо, Думар, Одон, Камбер, которые все были искусны­ми нормандскими мореходами. Однако славный командир Жеан после Пасхи вернулся обратно и на своем судне доставил на роди­ну моряков и большое количество золота, которое им дали черные.

В 1410 г. очень много моряков покинули Нормандию, а купцы потеряли свои богатства, которые поглотили тогдашние войны1. За 11 лет только два корабля ходили еще к Золотому Берегу и один в Гран-Сестре. Но вскоре после войн над сушей и морем пронеслось много бурь, и вследствие этого товары, принадлежав­шие купцам, были развеяны и уничтожены[1209][1210].

Вскоре после разорения [из-за пожара] обнаружилось, что и враг не смог бы причинить жителям Дьеппа столь крупного убытка и что его не скоро и нелегко было бы возместить, если бы не счастливый случай (о котором свидетельствовала одна запись). Три больших корабля, посланные в Индию [!], вернулись в Дьепп с грузом золота, серебра и других драгоценностей, который был

достаточно велик (так там дословно сказано), чтобы вновь поста­вить на ноги половину жителей Дьеппа, собрать в его склады много товаров и вести новые дела1.

Печальным примером наглой и преднамеренной фальсификации истории может служить басня, которая неоднократно фигурировала в научной лите­ратуре в течение более 250 лет. В основе этой басни лежит не что иное, как безрассудное национальное тщеславие и зарождающееся стремление дипло­матической игрой добиться политических преимуществ в колониальной сфере, применяя бездоказательную историческую эквилибристику.

Француз Вийо де Бельфон предпринял в качестве контролера плавание к берегам Западной Африки на судне «Европа», принадлежавшем Голланд­ской Вест-Индской компании. Это плавание продолжалось с 13 ноября 1666 г. до 4 сентября 1667 г.[1211][1212] После возвращения Вийо решил помочь проведению широко задуманной колониальной политики, которую наметил знаменитый французский министр Кольбер, преследуя свои пресловутые идеи меркан­тилизма. Вийо рассчитывал снискать благосклонность министра своей книгой «Сообщение о берегах Африки, называемых Гвинеей» («Relation des cotes d’Afrique, appelees Guinee»), напечатанной в 1669 г. и посвященной Кольберу.

В этой книге автор утверждал, приводя конкретные имена и даты, что самые ценные для торговли берега Западной Африки между мысом Зеле­ным и восточной частью Гвинейского залива задолго до португальцев были уже открыты, заселены и использованы для организации регулярных тор­говых связей французскими моряками из Дьеппа.

Сообщенные в книге факты убедительно подкреплялись бесчисленными подробностями, однако при этом не делалось ни малейшей попытки привести документальные доказательства в пользу столь сенсационных утверждений, опровергающих все наши прежние представления об истории открытия Запад­ной Африки. Так как автор (нельзя отказать ему в осторожности!) нигде не называет источников, предполагалось, что он почерпнул свои сведения из архива адмиралтейства города Дьеппа, который стал жертвой огня 22—23 июля 1694 г., во время сильной бомбардировки города англичанами. Но Вийо нигде не ссылается на этот архив, и, кроме того, Сантарен доказал, что в дьепп­ских хрониках, составленных до выхода в свет книги Вийо, нельзя найти ни одного слова о мнимых сенсационных плаваниях в Африку в течение десяти­летий после 1364 г.[1213] Уже один этот факт вызывает крайнее недоверие к сооб- щенияхМ Вийо. Но с течением времени стали известны и другие обстоятельства, которые, бесспорно, доказывают, что все эти истории выдуманы самим Вийо и являются не чем иным, как наглой тенденциозной ложыо. Совершенно определенно доказано следующее:

1. Вийо де Бельфон и в других отношениях показал себя не слишком щепетильным. Так, например, он включил в свое сочинение почти дословно большие отрывки из книги Кадамосто (см. т. IV, гл. 175), не оговаривая, что приводит цитаты из чужого труда1.

2. Ни в одном из документов того времени ничего не говорится о собы­тиях, которые, как утверждает Вийо, произошли в 1364—1421 гг. На это можно возразить, что здесь речь идет о таких сведениях, которые моряки из Дьеппа и Руана хранили в тайне. Но ведь Вийо рассказывает о том, что с 1375 г. в Западную Африку ходили также моряки из других стран, которые- лишь потому не добились успеха, что африканцы якобы воспылали сильной любовью к французам и хотели вести торговлю только с ними. Эта деталь типичпа для французских фальсификаторов истории. Но в таком случае во всех странах Западной Европы должны были бы кое-что знать о Запад­ной Африке! Почему же тогда на многочисленных картах мира и мор­ских картах, составленных после 1364 г., это открытие никак не отмечается? Почему на знаменитой Каталонской карте мира, составленной в 1375 г., уже у мыса Бохадор стоит надпись: «caput finis occidentalis de Africa»[самая западная оконечность Африки.— Ped.]? Даже в Реймсской копии рукописи Помпония Мелы от 1417 г. (которая была снята в самой Франции) за мысом Бохадор стоит надпись «terra incognita»[1214][1215]. Как раз Каталонская карта мира от 1375 г. должна была бы передать какие-то’ сведения о побережье Гвиней­ского залива, если бы плавание дьеппских моряков в 1364 г. действительно- состоялось. Ведь эта карта была изготовлена по желанию французского короля Карла V, властителя Дьеппа, который «жаждал познать мир» и поэ­тому около 1375 г. обратился к каталонцам, «чтобы получить хорошо выпол­ненную карту мира»[1216].

3. Наиболее отчетливо проявляется обман Вийо в его сообщении об открытии португальцами гвинейского острова Сан-Томе в 1405 г. Весьма точ­ные записи в португальских документах и хрониках ничего не сообщают об этом замечательном открытии. Между тем о таком событии, по поводу кото­рого португальский король якобы послал официальное письмо, португальцы, вероятно, должны были быть осведомлены точнее, чем составители архива города Дьеппа! Кроме того, в 1405 г. португальцы еще не могли предприни­мать таких дальних океанских плаваний, так как инициатору разведыватель­ных морских экспедиций, принцу Генриху Мореплавателю, который, в сущ­ности, вывел свой парод в море, было в 1405 г. всего И лет! Если в 1405 г. португальцы уже побывали в вершине угла Гвинейского залива, если уже тогда они нашли остров Сан-Томе, открытие которого их хроники относят только к 1471 г. (см. т. IV, гл. 187), зачем же принц Генрих на протяжении десятилетий с трудом и медленно продвигал все дальше на юг к берегам За­падной Африки десятки дорогостоивших экспедиций, которые только через 10 лет после его смерти попали в воды, якобы посещавшиеся ими уже в 1405 г.! Здесь отчетливо проявляется тенденциозность выдумок Вийо.

4. Странно и подозрительно, что дьеппские мореплаватели 1364 г. пред­почитали в основном Риу-Фреско, Рио-Сестос и Грап-Сестре, то есть как раз те места, где побывал сам Вийо в 1666—1667 гг. и которые он знал лучше других.

5. Чтобы проникнуть в Гвинейский залив, португальцам в XV в. при­шлось предварительно 54 года заниматься разведкой, посылая в плавание многие десятки экспедиций и испытывая бесчисленные неудачи и разочаро­вания. Но вот «французский гений» дьеппских моряков, уходивших ранее только в короткие рыболовные рейсы или в небольшие военно-морские экспедиции, помог им за «один прием» совершить настоящий навигационный подвиг. При этом они обошлись без предварительного накопления опыта. Мало того, в течение десятилетий французские моряки продолжали свои отважные плавания, а другие народы ничего об этом не подозревали. Никог­да бури нс расстраивали их расчетов, никогда им не надо было захо­дить по пути в чужие гавани, брать воду, бороться с враждебностью людей и стихий, А африканцы, которые позднее не раз враждовали с португальцами, всегда принимали французов с восторгом и отдавали им за ничего не стоив­шие безделки громадное количество золота, перца, слоновой кости и т. д. Нечего сказать, экспедиции дьеппских и руанских моряков действительно должны были бы привести к такому богатству, которому мог бы позавидовать сам Поликрат[1217].

6. В XIV в. все считали, что южнее мыса Бохадор берега Африки совсем пустынны и безлюдны, причем там царит невыносимая, все усиливающаяся жара. Только жители Дьеппа знали, что там находятся сказачно богатые земли, изобиловавшие золотом, перцем и слоновой костью. В противовес этой чепухе следует с неумолимой трезвостью заявить: в XIV в. никто и не помышлял о том, что южнее мыса Бохадор можно найти земли с пышной растительностью и неисчислимыми сокровищами. Вожделенные богатства Индии доставлялись в Европу только через восточную часть Средиземного моря или по Черному морю. Как же могла в те времена прийти в голову мысль, что эти же сокро­вища можно найти в Западной Африке, которую считали пустыней?

7. Только открытия, совершенные португальцами па побережье Афри­ки примерно с 1443 г., и в еще большей степени обнаружение раститель­ности на берегах мыса Зеленого произвели огромную сенсацию во всей Европе (см. т. IV, гл. 170—173). Можно ли всерьез считать, что дьеппцы молчали бы, если бы эти факты были им уж давно известны в результате нескольких десят­ков плаваний?

Эти семь аргументов совершенно определенно доказывают, что сообщения Вийо были только вымыслом, рассчитанным на обман, Но, к сожалению, до недавнего времени они неоднократно вводили исследователей в глубокое заблуждение!

В течение 200 лет французские исследователи всегда чересчур охотно верили фантазиям Вийо, которые льстили их национальному честолюбию. Некоторые из них, добросовестно заблуждаясь, даже усиливали путаницу, распространяя вымыслы, жертвами которых стали сам. Так, в 1728 г. фран­цузский ученый Лаба утверждал, что в юности он сам видел у королевского адвоката в Дьеппе (фамилию которого он заменяет начальной буквой М) документ от сентября 1365 г., скреплявший союз дьепгских и руанских моря­ков для плавания в Гвинею1. Лаба считается хорошим и надежным исследо­вателем, тем не менее данное утверждение представляется сомнительным. Этот ученый родился в 1663 г. и действительно мог бы видеть документы дьеппс­кого архива, погибшие позднее при пожаре. Но как документ, хранившийся в этом архиве, попал в дом адвоката, где Лаба его якобы видел? А если он действительно находился в доме этого адвоката, то как мог потом погибнуть при пожаре архива? И, наконец, если документ не сгорел, то где же он потом хранился? Кроме того, трудно поверить, что Лаба через 40—50 лет после ознакомления с документом безошибочно помнил его содержание. Ведь вна­чале он, вероятно, не обратил на него особого внимания, а затем в течение десятилетий никогда им больше не интересовался. Не правильнее ли будет предположить, что мы здесь имеем дело с капризами памяти? Допустим, что Лаба действительно попалась на глаза какая-нибудь старинная грамота. Но кто может поручиться, что в ней на самом деле говорилось о гвинейской экспедиции 1364 г., а не о каком-либо другом плавании? Ничем не подкреп­ленное свидетельство старого ученого, рассказывающего о мимолетном юно­шеском впечатлении, не может заменить отсутствующую грамоту, ибо человеку свойственно ошибаться! Да и желание привлечь к себе интерес не раз толкало на ошибки и ложные утверждения даже почтенных стариков.

Свидетельство Лаба, разумеется, льстило самолюбию французов. Гвинейские плавания 1364—1421 гг. с этого момента составляют неотъемле­мую часть всех французских трудов по истории века открытий. Эти небы­лицы все снова и снова преподносятся в качестве не подлежащих сомнению исторических фактов, например в трудах Массевилля[1218][1219], Эстанселена[1220], Вите[1221], Маргри[1222], Вивьен де Сен-Мартен[1223], Бенжера[1224].

Рис. 20. Страница из рукописи «Королевское Зерцало».

11а фото воспроизведена стр. 4 4 «Лрнамагнейской рукописи*, хранящейся в Копенгагенской униве|»сіітетсісвод текста.

При этом не соблюдаются даже самые скромные требования в отношении критического подхода к источникам. Так, например, Вите в качестве доказа­тельства надежности сообщений Вийо ссылается на мпение какого-то Редера из Дьеппа, человека «малообразованного», но хорошо знающего историю своего родного города: «Какое несчастье, что архивы адмиралтейства унич­тожены бомбардировкой, иначе можно было бы совершенно точно доказать, что именно дьеппские горожане открыли Америку» (см. также т. IV, гл. 199)1.

Только Лелевель, хотя и уделивший много внимания плаваниям дьеп- пцев в 1364—1410 гг., высказал удивление по поводу того, что до 1669 г. столь важные события нигде не отмечались[1225][1226][1227].

Возобновлению слухов о дьеппских плаваниях больше всего способство­вал Маргри. Именно в его труде был напечатан приведенный среди первоис­точников документ, который на старофранцузском языке удостоверял пра­вильность сообщений Вийо и даже существенно их расширял. В этом доку­менте приведен ряд имен участников гвинейских экспедиций, которых нельзя найти у Вийо. Разумеется, происхождение этого документа вызывает сильные сомнения. Маргри сообщает, что он долго искал новые доказательства дьеппских плаваний и уже решил с этой целью поехать в Англию, чтобы там найти какие-нибудь документы, как вдруг весной к нему пришел Леон де Росни, известный французский ученый. Росни сообщил, что восемь лет назад он получил от некоего Вильяма Картера, с которым познакомился в Британ­ском музее, старинный французский документ и скопировал его с разрешения этого англичанина. В такой копии Маргри увидел окончательное доказатель­ство надежности сообщений Вийо де Белфона[1228].

Однако мы не можем согласиться с мнением Маргри. Его документ как по своему происхождению, так и по содержанию вызывает те же подозрения, что и истории, рассказанные Вийо. Документ, с которого Росни снял копию, не обнаружен ни в одной английской библиотеке. Росни был весьма уважае­мым ученым, и у нас нет никаких оснований подозревать его в подлоге, но он сам, видимо, стал жертвой мошенника, который за хорошую плату передал ему фальшивку. Фамилия лица, нашедшего документ (Картера), указанная Росни, вероятно, была вымышленной, ибо в заботливо сохраняю­щихся списках абонентов библиотеки Британского музея нельзя найти посе­тителя с такой фамилией.

Сообщения Маргри тотчас после их опубликования привлекли к себе зна­чительное внимание и в Германии1, но также скоро они были объявлены «подозрительными»[1229][1230]. Содержание этого документа вызывает серьезные сомне­ния.

Как вытекает из заключительной части документа (которая нами не приведена), он мог быть написан только после 1435 г., когда мнимые дьеппские плавания, безусловно, давно прекратились и вряд ли кто-нибудь мог еще заняться составлением относящихся к ним документов. Кроме того, наряду с заметными совпадениями с сообщениями Вийо (укажем, например, на сов­сем неважную для дела дату 1410 г., упомянутую в обеих рукописях) в доку­менте встречаются гораздо более серьезные расхождения. Они были бы невоз­можны, если бы мы имели дело с подлинником. Почему, например, Вийо, если он действительно был знаком с опубликованным Маргри документом, умолчал о многих фигурирующих в нем именах участников плавания и осо­бенно о весьма важном в этой связи имени мнимого руководителя экспедиции Жеана Прюно из Руана? Почему он не упомянул, например, о «джилофах»? О других легких расхождениях мы уже не говорим. Итак, у нас есть весьма веские основания считать документ, переданный Маргри, фальшивкой, сос­тряпанной с корыстными целями.

Подобная фальсификация исторических фактов в определенных целях, к сожалению, слишком часто встречается как раз в истории открытий и изо­бретений. У англичан есть фантастические рассказы о путешествиях Манде­вилл (см. гл. 138), сэра Роберта Мечема (см. гл. 145), Джозуа из Брюгге (см. т. IV, гл. 165); у итальянцев — дерзкая фальшивка Дзено (см. гл. 153) и мнимый изобретатель компаса Флавио Джойа из Амальфи, которого, веро­ятно, совсем не было[1231]; у датчан — выдумки Клавдия Клавуса (см. гл. 153); у немцев — сказка о пароходе Дениса Папина; у французов — такая же легенда о Саломоне де Ко[1232] и бредовые фантазии об открытии. Америки Кузе­ном еще до Колумба (см. т. IV, гл. 199); у португальцев — ряд выдуманных морских подвигов (см. т. IV, гл. 177 и 189). При этом главной побудительной причиной фальсификаций неизменно было национальное тщеславие, стрем­ление незаконно приписать своему народу приоритет крупных открытий. Более чем вероятно, что плавания французов в Гвинею в XIV в. тоже были совершены только на бумаге. Это не помешало Парижскому географическому конгрессу в 1875 г. признать их не подлежащим сомнению, установленным фактом, подкрепленным точными данными[1233].

Однако за пределами Франции критически мыслящие исследователи чаще всего относились к этим утверждениям французских ученых весьма скепти­чески.

Исключение составляют лишь Норденшельд, поверивший этим сказкам1, да еще, как это ни странно, анонимный новейший комментатор «Истории века открытий» Пешеля, который даже в 1930 г. с оговоркой допускал возможность таких плаваний[1234][1235]. Но все известные нефранцузские исследователи серьезно сомневались в этом сообщении.

Первым против него выступил с чрезвычайно решительными и вескими опровержениями замечательный португальский исследователь Сантарен[1236]; за ним последовали английский ученый Мейджор[1237] и немецкий географ Зупан[1238]. Последний прямо называет эти плавания «легендой» и метко добавляет: «Уже одно то обстоятельство, что она впервые появилась во время Кольбера, то есть в эпоху, когда Франция собиралась стать колониальной державой, делает ее весьма подозрительной». •

Английские ученые Бизли и Престейдж раньше занимали примирен­ческую позицию и в бвоем издании хроники Азурары высказали следующую мысль: «Рассказ о Дьеппе сам по себе не представляется невероятным, при­чем из данных карты от 1351 г. и других морских карт мы можем видеть, каким правдоподобным он кажется по сравнению с еще более значительными собы­тиями. Но при существующем положении вещей это плавание должно считаться недоказанным»[1239].

Однако теперь мы можем сказать, что ни одна из карт мира середины XIV в. и ни одна морская карта не дают нам ни малейшего основания верить в мнимые плавания дьеппцев. Особенно решительно расправился с француз­

скими сказками и убедительно их опроверг в 1912 г. голландский адмирал Л’Опоре Набер1.

Достойно внимания, что в недавнее время и французские ученые безо­говорочно отказались от этой вымышленной истории. Раньше других это сделал Берлиу, подчеркнувший, что дьеппские претензии довольно неоснова­тельны и что их следует «подвергнуть обстоятельной проверке». Впрочем, в 1925 г. Сабатье еще раз попытался вспомнить старую сказку[1240][1241]. Не позднее чем в 1929 г., после основательной проверки, Ла-Ронсьер сказал свое реши­тельное слово: «Плавания моряков из Нормандии к побережью^ Гвинеи в 1364 г. относятся к легендам»[1242].

Под влиянием Ла-Ронсьера на карте достижений французских морепла­вателей, составленной в 1930 г. для Антверпенской всемирной выставки, плавания в Гвинею в 1364 г. не были показаны. В ведущем французском спе­циальном журнале, воспроизведшем в 1931 г. антверпенскую карту, в связи с исторической эквилибристикой Вийо говорилось о «выдуманных путешест­виях, заполнявших исторические труды в течение четырех последних столе­тий»[1243]. В своем специальном исследовании, опубликованном в 1933‘г., автор этих строк смог привести более точное доказательство, что мы имеем дело с чистейшим вымыслом[1244][1245].

Несмотря на это, в популярных изданиях и теперь еще фигурируют плава­ния в Гвинею в XIV в. Так, в «Энциклопедическом словаре» Мейера утверж­дается сразу в двух статьях, что Западная Африка была открыта «норманд­цами» в 1364 г.[1246], а во французской «Большой энциклопедии» сообщается даже фантастическая история о том, будто во время первой экспедиции 1364— 1365 гг. на мысе Зеленом был сооружен французский форт Пти-Дьепп[1247]. В этом глубоком заблуждении повинна также «Британская энциклопедия»8, которая еще к тому же ошибочно относит дату открытия к 1339 г.

Эта дата, еще более бессмысленная с исторической точки зрения, опи­рается на приведенную выше цитату из дьеппской хроники Асселина (1619— 1703). Между тем полная несостоятельность этого источника доказывается хотя бы утверждением, что в 1339 г., когда только что были открыты первые острова Канарской группы, а острова Мадейры еще оставались неизвестными, дьеппские моряки уже пытались плавать «в Индию». Вдобавок это происхо­

дило якобы в то время, когда вспыхнувшая в 1338 г. большая война с Англией нанесла, вероятно, очень сильный ущерб именно Дьеппу1. Свою версию Ассе- лин, наверное, попросту заимствовал у Вийо, но из-за недосмотра или гру­бой небрежности отнес мнимое событие к 1339, а не к 1364 г. Тем не менее эта дата перешла затем в более поздние дьеппские хроники[1248][1249] и, как мы видели, даже в «Британскую энциклопедию».

В заключение хотелось бы обратить внимание тех исследователей, кото­рые все еще хотели бы опереться на сгоревший в 1694 г. дьеппский архив, на то, что в Руане деловые бумаги XIV в. сохранились, а ведь жители этого города якобы действовали заодно с дьеппцами. Однако в руанских документах нельзя найти ни одного слова о плаваниях в Гвинею и о соглашениях с дьеп­пскими купцами по поводу совместных действий в Африке. На это обратил внимание еще Маргри, что, однако, не повлияло на его исторические фанта­зии[1250]. Недавно и Ла-Ронсьер заявил, что это обстоятельство было бы непости­жимым[1251], если бы в вымыслах Вийо содержалось хотя бы малейшее зерно исто­рической правды. Итак, молчание руанского архива можно рассматривать как краеугольный камень аргументации в пользу того, что плавания фран­цузских моряков в Гвинею в 1364—1421 гг.—чистая фантазия.

Дополнение

В связи с проблемой, рассматривавшейся в этой главе, будет, видимо, уместпо дать некоторое дополнение к высказанному в ней мнению, что до сере­дины XV в. «все» были убеждены, будто южнее Марокко на побережье про­стирается безотрадная, необитаемая песчаная пустыня, где жара непрерывно усиливается. Это утверждение в основном вполне соответствует действитель­ности. Но одно весьма примечательное исключение заслуживает особого рас­смотрения.

Один литературный памятник,^относящийся еще к первой половине XIII в., поистине поражает нас широтой географических представлений его автора, резко отличающихся от общераспространенных тогда ошибочных взгля­дов на западное побережье Африки как на необитаемую зону. Памятник этот — норвежское «Королевское Зерцало». Составленная в форме диалога между отцом и сыном эта книга появилась между 1230 и 1260 гг. Опа пора­жает изобилием трезвых физико-географических наблюдений. Автор ее неиз­вестен. Раньше Рафн полагал, что она принадлежит перу Николауса Сигурд- сона, близкого родственника короля Магнуса Эрлингсона (1161—ИЗО)[1252];

Могк называл ее автором короля Сверре (1177 или 1180—1202)1, а Доэ — прид­ворного короля Хокона Старого (1217—1263), по ймени Вильгельм[1253][1254]. Впрочем, твердо установлено, что ее автором мог быть только «норвежец, принадлежа­щий к высшему обществу»[1255]. Наконец, Хеффермель привел веские доказатель­ства в пользу того, что «Королевское Зерцало» написано священником Иваром Бодде[1256], воспитателем короля Хокона Старого[1257]. Впрочем, соответствует ли действительности это предположение или нет, вполне прав Нансен, называя «Королевское Зерцало» «мастерским произведением», а его автора «не имею­щим себе равного, крупнейшим географом средневекового Севера»[1258].

Оригинал «Королевского Зерцала», к сожалению, утерян. Но до нас дошла копия, снятая около 1280 г., так называемая «Арнамагнейская руко­пись» Копенгагенской университетской библиотеки.

В этом превосходном труде есть одно место, которое пропустил даже такой чуткий исследователь, как автор замечательной «Германской астрономии» Рёйтер. Насколько нам известно, в первый раз на него обратил внимание Пастор только в 1937 г.

Мы имеем в виду тот абзац, в котором отец, поучая сына, дает ему вер­ное представление о земном шаре и его климате (см. рис. 20), вполне соответ­ствующее нашим современным воззрениям.

«Земля кругла, как шар [at bollottur er iardar hrijngur],и Солнце не всюду одинаково к ней приближается. Самой теплой она становится там, где ее выпуклость всего ближе подходит к пути Солнца. Некоторые страны, лежа­щие перпендикулярно под лучами Солнца, необитаемы. Но страны, лежащие так, что солнечные лучи падают на них косо, густо населены... По моему пред­ставлению, с востока па запад, подобно круглому кольцу, простирается жаркий земной пояс, охватывающий весь земной шар.Поэтому возможно, что холодные зоны расположены на крайнем севере и юге Земли... Я твердо считаю, что на южной стороне так же холодно, как и на северной... Если все расска­зывают, что страны становятся тем теплее, чем дальше идешь на юг, то, на мой взгляд, причина лежит в том, что ты, наверно, не встретил еще никого, кто зашел бы так далеко в страны, расположенные к югу от теплого пояса, как лежат к северу от него ранее описанные страны [Гренландия и т. д.]... Если есть люди, живущие так близко к холодному поясу южной стороны, как гренландцы к холодному поясу северной стороны, то я считаю достоверным, что у них от северного ветра должно веять таким же теплом, как у нас от южного... Когда Солнце на своем косом пути пробегает южный конец, то у жителей крайнего юга лето и долгий солнечный путь; но у нас тогда зима

и короткий солнечный путь. Но если Солнце пробегает самую северную часть своего пути, то у нас много солнца, а у них холодная зима»1.

Сведения о том, что Земля «кругла, как шар»,—это еще не самое порази­тельное в приведенном отрывке. Несмотря на то что церковь учила совсем другому, даже в средневековье, когда вера в библию была непоколебима, уче­ные мужи уже неоднократно утверждали нечто подобное, например Беда Достопочтенный[1259][1260] и даже каноник Адам Бременский[1261]. Разумеется, в то время, когда появилось «Королевское Зерцало», было небезопасно признавать шаро­образность Земли. Послала же церковь на костер во Флоренции как ерети­ков Пьетро ди Абано в 1316 и Чекко д’Асколи в 1324 г., учивших, что Земля — шар[1262]. Но еще более, чем это объявленное вне закона учение, поражает нас в «Королевском Зерцале» точное знание того, что как в южном, так и в север­ном полушарии следуют одна за другой совершенно одинаковые климатические зоны.

Подобпые представления мы, впрочем, встречаем приблизительно в то же время или несколько позже у крупного немецкого ученого Альберта Больштедского, или Альберта Великого, который в одном месте пишет: «Все жаркие зоны населены, и глупым простонародным заблуждением следует признать мнение, что те, ноги которых обращены к нам, должны обязательно упасть... По другую сторону экватора повторяются схожие климаты в нижнем полушарии Земли»[1263].

Практические выводы из содержания приведенных текстов, к сожалению, никогда не делались; эти гениальные догадки остались неизвестными пред­ставителям «эпохи открытий», да и раньше, очевидно, тоже вряд ли принима­лись кем-нибудь во внимание.

<< | >>
Источник: Рихард Хенниг. НЕВЕДОМЫЕ ЗЕМЛИ. ТОМ 3. МОСКВА - ИЗДАТЕЛЬСТВО ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. 1962

Еще по теме ГЛАВА 151 МНИМОЕ ЗАСЕЛЕНИЕ ПОБЕРЕЖЬЯ ГВИНЕИ НОРМАНДСКИМИ МОРЯКАМИ (1364/65 г.):

  1. ГЛАВА 72 СТРАНЫ КАРИБСКОГО БАССЕЙНА
  2. ГЛАВА 61 СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ В 60-х ГОДАХ
  3. Глава VI Утверждение закона и публикация его
  4. ГЛАВА 60 КУБИНСКИЙ КРИЗИС
  5. ГЛАВА 82 ФЕДЕРАТИВНАЯ РЕСПУБЛИКА ГЕРМАНИЯ: В ПРОЦЕССЕ ДОСТИЖЕНИЯ ЗРЕЛОСТИ
  6. ГЛАВА 32 БРИТАНИЯ И ОСТАЛЬНОЙ МИР: СЛИШКОМ ТЯЖЕЛОЕ НАСЛЕДСТВО
  7. Глава 2. НАЛОГООБЛОЖЕНИЕ
  8. Глава II. Договоры.
  9. Глава I. Территорія
  10. Глава IV. Стоглавъ
  11. Глава I. Территорія.
  12. Глава I. Территорія.
  13. Глава 8 ПРАВООТНОШЕНИЯ
  14. Глава 3.8. Правоотношения
  15. Глава 3.9. Правотворчество