Основная классификация

Следует учитывать, что приведенные ниже в примерах аналоги сильно отличаются друг от друга но развитости и размерам. Однако во всех случаях речь идет либо об унитарных поли гиях, либо об относительно прочных политических союзах с институционализированными меха­низмами объединения.

Все приведенные ниже примеры - эго общества, население кото­рых достигает по крайней мерс нескольких тысяч человек. Однако население ряда описанных ниже аналогов составляет десятки, сотни тысяч и даже миллионы человек.

Все аналоги отличаются от ранних государств особенностями по­литического устройства и управления. Однако в каждом типе аналогов это проявляется по-разному. Например, в самоуправляющихся общи­нах недостаточно прослеживается отделение власти от населения; в конфедерациях налицо слабость централизации власти и т. и. Поэтому я старался классифицировать аналоги по особенностям их политиче­ской формы, хотя полностью провести этот принцип достаточно труд­но. Можно выделить следующие типы и подтипы аналогов.

Во-первых, некоторые самоуправляющиеся общины и территорий: А) Городские π полисные.

Примерами таких самоуправляющихся городских общин являются города этрусков (о них еще будет сказано далее) и некоторые (ио именно некоторые, а не все) греческие полисы⁸; гражданско-храмовые общины древней Южной Аравии (см.: Korotayev et al. 2000: 23; Коро­таев 1997: 136-137; 20006: 266). Одной из таких храмово-гражданских общин древней Южной Аравии можно считать Райбуп (I гыс.

I *aι і нее государство и его аналоги 93

піп социальной организации мог существовать только в сравнитель­ной изоляции от окружающих государств, и неумение вести войну и предопределило его падение в первом же серьезном конфликте с ними (lτantsouzoΓf 2000; Французов 2000). И этот момент влияния отсутст­вия войн на формирование особых политических форм проел ежи васт- ся также и в некоторых других аналогах - в частности в Исландии.

І Б) Достаточно крупные самоуправляющиеся переселенческие тер­ритории (вроде Исландии X—XIII вв.).

I Исландия также дает нам интересный пример превращения малого аналога в более крупный, а также того, как рост объема и сложности общества постепенно все же переводит развитие аналогов к государ­ственному пути. В конце XI века в Исландии насчитывалось примерно І45ОО сельскохозяйственных дворов (Филатов 1965: 342), а население, ' исроятно, составляло где-то 20-30 тыс. человек. Оно затем сильно ■увеличилось и в XIII в. достигло 70-80 тыс. человек (Филатов 11965: 343). Соответственно изменилась и социальная структура обще­ства. В начале XI в. было принято решение о разделе крупных земель­ных хозяйств знати (хавдингов) между фермерами (бондами), который свершился в середине XI столетия (Ольгейрссон 1957: 179-191). Та­ким образом, Исландия превратилась в общество фермеров-середня­ков. Однако через некоторое время вследствие роста населения число арендаторов («держателей») земли вновь стало увеличиваться, и в конце концов они начали составлять большинство населения.

I Необычайно ожесточились и кровавые раздоры, хотя ранее воен­ные действия нс были ни столь жестокими, ни столь массовыми I(vm.,например: Стеблин-Каменский 1971: 78). В столкновениях под- час принимали участие нс единицы или десятки людей, а сотни и даже тысячи. Причиной междоусобиц среди хавдингов все чаще была жаж­да добычи и власти (Гуревич 1972:9). Таким образом, необходимый ній формирования государства элемент социально-политического на- иишя, прежде в Исландии почти отсутствовавший, стал усиливаться, что, несомненно, способствовало движению общества именно к госу­дарстве ин ости.

В) Территории, на которых жили крупные группы различного рода изгоев, имеющие своп органы самоуправления и представляющие со­бой организованную и грозную военную силу, например донские и ьпюрожские казаки ^jи, если Гумилев прав, возможно, жужанн ^,.

Во-вторых, это некоторые большие племенные союзы, с доста­точно сильной властью верховного вождя («короля», хана и т. п.):

А) Более или менее устойчивые союзы племен, этнически одно­родные или имеющие крепкое моноэтническое ядро.

Примером могут служить некоторые германские племенные объ­единения периода великого переселения народов (бургунды, саличе­ские франки, вестготы, остготы, вандалы и другие), которые насчиты­вали 80-150 тыс. населения (см., например: Бессмертный 1972: 40; Ле Гофф 1992: 33; Неусыхин 1968; Удальцова 1967: 654); союзы пле­мен некоторых галльских народов, в частности в Белы ике и Аквита­нии (см.: Шкунаев 1989: 140).

Б) Очень крупные политик, возникшие в результате успешных войн (вроде гуннскою союза А п илы V в.

Близким к такому типу был союз во главе с готским вождем Гер- манарнхом в Северном Причерноморье в IV в. н. э., который состоял из многих разноязычных, чуждых друг другу племен, в том числе ко­чевых и земледельческих (Смирнов 19666: 324). Даже среди самих готских племен нс было достаточного единства и прочных внутренних связей (Буданова 1990: 133-136), в том числе из-за своеволия аристо­кратии (Тиханова 1958). Но готы достигли более высокого уровня со­циальной стратификации и культуры, чем гунны и авары (Тиханова 1958), и они, как считает Зиньковская, стояли «между варварством и цивилизацией» (Zin’kovskaya 2004).

В Промежуточным типом между аналогами, описанными в п. А и Б, могут служить союзы племен под руководством того или иною вы­дающегося лидера, состоящие из этнически близких народов, но не очень прочные, обычно распадающиеся после смерти лидера пли даже при его жизни (как эго случилось с союзом Маробода). В I в. до и. э. - И в. н. э., например, у германцев возі шкап и крупные союзы: свевский союз Ариовиста, союз хсрусков Арминия, маркоманский союз Ма­робода, батавский союз Цивилнса и другие (см. о них: Неусыхин 1968: 601-602; Oosten 1996).

О масштабах некоторых образований можно судить ио союзу Ма­робода (конец і в. до н. э. - начало I в. и. э.). Маробод объединил мар- команов с лугиями, мугилонами, готами и другими германскими на­родами и создал крупную армию по римскому образцу, насчитываю­щую 70 тыс. человек пехоты и 4 тыс. человек конницы (СИЭ 1966: 123). Маробод был разбит вождем херусского союза Армини­ем¹². Другими примерами подобных аналогов являются гето-дакский союз Буребисты 1 в. до н. э. (см. о нем: Федоров, Полевой 1984) и объ­единение славянских племен Богемии и Моравии VII в. н. э., так назы­ваемое государство Само (см.: I.ozny 1995: 86-87). Весьма интересно,

Раннее государство и его аналоги 95

•по его глава Само, по свидетельству хроники Фредегара и по мнению ряда ученых, был не славянином, а франкским купцом (СИЭ 1969в: 512 -513.

К подобному типу следует отнести и различные (средних разме­нов) объединения кочевников под руководством одного лидера, ино­гда не переживающие смерти вождя, иногда имеющие короткие дина­стии. Каким был, например, восточный (донской) союз половцев под руководством хана Копчака и его сына Юрия Копчаковича (см.: Плет­нева 1966: 457-462)^l3.

Г) Крупные образования, которые удерживались в единстве в ос­новном силон авторитета вождей, а не силой принуждения.

І Например, до ин кс кое вождество Лупака (XV в.) в Перу имело на­селение более 150 тыс. человек и им управляли два верховных вождя без института принудительной силы, а специализированный и прниу- днтельный труд имел место, по сути, на основе взаимною согласия (Schaedel 1995: 52).

В-третьих, большие племенные союзы и конфедерации, в которых юролевская власть отсутствовала:

I А) Примерами таких племенных союзов без королевской власти могут служить саксы в Саксонии; эдуи, арверны, гельветы в Галлии. Причем необходимо особо подчеркнуть, что процессы социального и имущественного расслоения у них (особенно у галлов) зашли весьма далеко и опережали политическое развитие.

У саксов (в Саксонии) до их завоевания Карлом Великим королев­ская власть отсутствовала, но во главе племенных подразделении стоячи герцоги. Общее военное командование осуществлял герцог, избранный но жребию (Колесницкий 1963:186). Политическая органи­зация всей территории осуществлялась в форме своеобразной федера­ции отдельных областей. Общие дела решались на собрании предста- иптелей областей в Маркло на Везере (Колесницкий 1963). Саксы (за исключением рабов) делились на три социальных слоя: родовую знать (зделішгов-нобилей), свободных (фрилиіігов-libcri) и полусво­бодных литов. При этом существовали резкие различия в правовом гіатусе между нобилями и фрилингамн (Неусыхин 1968:608; СИЭ 1969а: 479), что было юридически закреплено в Саксонской правде. В первых двадцати статьях этого кодекса нобили выступают единст­венными носителями правовых норм (СИЭ 19696: 475).

Галлия времен завоевания Юлием Цезарем была очень богатой тер­риторией с огромным населением, по разным подсчетам, от 5 до 10 и более млн человек (Бродель 1995: 61-62), с большим количеством горо­дов, развитыми торговлей и ремеслами. В Галлии в целом насчитыва­юсь до тысячи «подлинных городов», население некоторых из них дос­ипало десятков тысяч человек (Шкунаев 1989: 134, 143). Размеры неко- торых городов достигали 100 и более га, и они были укреплены мощ­ными стенами (см.: Филипп 1961: 116 129; Монгайт 1974: 248 253).

Социальное расслоение было велико (Clark, Piggott 1970: 310-328). По свидетельству Цезаря, простої! народ был лишен политических прав, жил на положении рабов, а многие, страдая от долгов и обид, добро­вольно отдавались в рабство знатным (Галльская война VI, 13). В то же время знатные галлы имели по несколько со г, а самые знатные по не­сколько (до десяти) тысяч клиентов и зависимых людей, из которых они формировали конное войско, заменявшее всеобщее ополчение и, гем самым, противостоящее основной массе галлов (Бессмертный 1972: 17; Цезарь, Галльская война I, 4). Власть вождей слабела и переходила к выборным или назначенным магистратам (Chadwick 1987: 58). В ари­стократических без королевской власти civitas (так римляне называли галльские политип по аналогии с названием своей собственной) име­лось вполне четкое военное единство, а механизмы принятия политиче­ских и иных решений реализовывались через посредство одного или нескольких выборных магистратов — вергобрегов (Шкунаев 1989: 139, 140, 144). Однако привилегии аристократии были столь сильны, что она старалась свести политическую централизацию к пулю (см., например: Леру 2000: 123 -127) и боялась возможности появления монархии, к ко­торой тяготел народ. Страх перед монархией (поскольку кандидаты на престол во время войны обозначились) у аристократии отдельных наро­дов галльских политий (например эдуев) был столь велик, что аристо­краты шли на сговор с римлянами (см. об этом: Штаерман 1951) . ∣

Численность отдельных племенных союзов и конфедераций была очень большой. Например, число гельветов, которые пытались в 58 г. до н. э. переселиться в Западную Галлию, по разным данным состав­ляло от 250 тыс. до 400 тыс. (см., например: Шкунаев 1988: 503). Кро­ме тою, среди крупных объединений выделялись своего рода гегемо­ны, от которых зависело много других племен. Как сообщает Цезарь (Галльская война VI, 11 12, см. также I, 31), одним из самых сильных народов в период перед вторжением римлян были эдуи, которые, по­бедив своих соперников за влияние в Галлин секванов, приобрели ге­гемонию в Галлии и брали заложников у других племен для обеспече­ния их лояльности. Тем не менее во всех галльских общинах были сторонники как эдуев, так и секванов. Это несколько напоминает си­туацию в греческих полисах, жители которых делились на сторонни­ков Афин и Спарты. I

Б) Конфедерации различных по форме обществ, порой образую­щие весьма устойчивые и сильные с военной точки зрения ПОЛИІНЧЄ- С-кие образования. Например, конфедерации племен вроде ирокезов (см.: Морган 1983; Фентон 1978: Vorobyov 2000), туарегов (см.: Пер- шиц 1968; см. также: 1 ринин 1997: 28), печенегов (см.: Магеу 2000; а также: Васютин 2002: 95). Правда, тут уместно процитировать Хаза­нова, что большинство «федераций» и «конфедераций» (по крайней мере у кочевников) создавалось отнюдь не на добровольной основе (Хазанов 2002: 48). ∣

Раннєє государство и его аналоги 97

В) Конфедерации городов, подобные этрусским конфедерациям. Сами этрусские юрода, в которых было олигархическое правление военно-служивой и жреческой знати (Неронова 1989: 376; Залесский 1959), скорее всего, не являлись государствами (насколько можно су­дить по скудным данным), а представляли собой аналоги малого госу­дарства. А их федерация представляла собой аналог уже среднего го­сударства . Можно сравнить по эволюционному динамизму греческие и этрусские города. Первые смогли быстро создать воепно-полиги- ческий союз против Персии, а после победы над ней политическая жизнь Эллады вращалась вокруг борьбы двух крупных военно­политических объединений: Афинского морского и Пелопоннесского союзов. Этрусские же города, хотя н имели федерацию, но она была «преимущественно религиозным союзом» (см.: Неронова 1989: 379). И даже при римской угрозе этот союз не стал военно-политическим, что и явилось важнейшей причиной потери Этрурией независимости.

I В извес тной мере аналогом среднего государства выступал и союз немецких городов - I анза в XIH-XVI вв. Этот союз в период своего расцвета объединял около 160 городов (Подаляк 2000: 125) и был спо- гобен выигрывать войны у Дании (см., например: Возгрин 1990).

I Г) Автономные сельские территории, представляющие собой фе­дерацию (или конфедерацию) сельских политически независимых об­щин, например, у горцев (см.: Koτotayev 1995)^,6. При этом низовые ч юны такого союза могут быть как в форме вождеств, так и безвожде- I ких самоуправляемых общин, либо в иных формах.

I Ярким примером такой конфедерации может служить Нагорный Дагестан (см.: Агларов 1988). Общины (джамааты), входившие в фе­дерацию (гак называемое «вольное общество»), иногда и сами по себе представляли весьма крупные поселения. Некоторые общины насчи- гывали до 1500 и более домов (см.: Агларов 1988), го есть были раз­мером в небольшой полис, и имели многоуровневую (до пяти уровней) систему самоуправления (см.: Агларов 1988: 186). А федерация, ино- I ∣₁a объединявшая но 13 и более сел, представляла собой политиче­скую единицу в десятки тысяч человек с еще более сложной органи- іацпеи. Между семейными группами (тухумами) существовало соци­альное неравенство и различие в рангах (см.: Агларов 1988: 186). Дру- I им примером служат группы деревень (village groups) в юго- ык точной Нигерии, объединяющие нередко десятки деревень с об­щим населением в десятки (до 75) тысяч человек. Каждая такая группа деревень имеет собственное название, внутреннюю организацию и центральный рынок (McIntosh 1999а: 9).

I Такие общества являются, по классификации Крамли (Crumley 1995; 2001; 2005), типичными гетерархиями. Она развивает в своих работах мысль о том, что помимо иерархически устроенных обществ можно говорить и о гетерархических, то есть таких, в которых реше- «I I∣H1HHH

ния принимаются иным способом: консенсусом, либо делегированием полномочий, либо сложными согласительными процедурами, либо организацией по определенным интересам и т. п., а структурные еди­ницы обществ находятся между собой не в строгом подчинении, а в состоянии сотрудничества, союза и т. п. Так происходит в конфедера­циях и федерациях, в объединениях общин и коммун. Гетерархиями она и некоторые другие авторы называют сложные общества, в кото­рых нет единого центра и иерархической структуры, которая бы дела­ла их более управляемыми и монолитными, в структуре которых взаимоотношение элементов не ранжировано, или они потенциально могут быть ранжированы различными способами (Ehrenreich, Crumley, Levy 1995: 3). Связи в гетерархиях в основном горизонтальные, реше­ния принимаются на основе согласования между крупными единица­ми (общинами, различными корпорациями, союзами, профессиональ­ными или религиозными объединениями и т. n.), на основе учета ин­тересов, сложившихся традиций и механизмов и т. п. «Такие гетерар­хические общества могут быть достаточно сложными, и их можно об­наружить по всему миру», включая азиатские общества, такие, как сообщества качинов в Мьянме (Бирме) и многие африканские общест­ва (Claessen 2004: 79; о гетерархиях см. также статью Д. М. Бондарен­ко в нас тоящем томе).

В-четвертых, это очень крупные и сильные в военном отношении объединения кочевников, «кочевые империи», внешне напоминавшие большие государства. II. И. Крадин определяет их как суперсложные вождества. Я считаю, что их можно рассматривать как аналоги ранне­го государства. «Кочевые империи» Внутренней Азии, по мнению Крадина, имели население до 1-1,5 млн чел. (Крадин 20016: 127; 2001а: 79). К таким относится, например, «империя» хунну, образо­ванная под властью шаныоя («императора») Моде в конце III до н. э. (Крадин 2001а), которая была настолько сильна, что китайцы сравни­вали ее со Срединной империей (Гумилев 19936: 53)^,7. I

Мне также думается, что аналогом раннего государства можно считать и Скифию V1-V вв. до н. э. Эго было крупное, иерархическое многоуровневое объединение с идеологией родового единства всего общества, с редисгрибуцией (дань и повинности), обладающее воен­ным единством. Скифия делилась на три царства во главе с царями, один из которых, по-видимому, был верховным правителем. Имеется также мнение, что в целом Скифия управлялась обособленным цар­ским родом, который правил по принципам улусной системы (см.: Ха­занов 1975: 196-199; 2002). Цари имели собственные военные дружи­ны. У скифов выделялись сословие жрецов и аристократия. Последняя имела частные дружины воинов и большие богатства. Методы управ­ления в Скифии, однако, оставались еще в основном традиционными, поэтому ранним государством ее считать нельзя, но и на обычное до-

Раннее государство и его аналоги 99

государственное общество она никак не походит. В конце V - первой половине IV века до н. э. при царе Атее в Скифии происходит переход к раннему государству ([Мелюкова, Смирнов] 1966: 220). Этот царь І гранил других царей, узурпировал власть и объединил всю страну с і Меотиды (Азовского моря) до низовьев Дуная и даже стал продви­нься на запад за Дунай ([Мелюкова, Смирнов] 1966)¹⁸.

1 В-пятых, в связи с вышесказанным становится очевидно, что мно- Ьне (и уж тем более очень крупные) сложные вождества можно считать «налогами раннего государства, поскольку по размерам, населенности 19 и сложности они не уступают малым и даже средним государствам .

I Некоторые примеры таких сложных вождеств уже приводились Ш4ІДЄ. Можно упомянуть еще вождества на Гаити в конце XV - XVI в. I анти в это время был, вероятно, наиболее густо заселенным островом Вреди других Больших Антильских островов (Александройков 1976: 143) и состоял из нескольких крупных вождеств, враждующих между со­бой. Среди множества вождей (касиков) испанцы выделяли несколько наиболее крупных, верховных. По некоторым сообщениям, каждый из •к гырех главных вождей имел в подчинении от 60 до 80 младших во- » їси, а Лас Касас даже сообщал, что под властью одного из верхов­ных вождей Бехекио находилось около 200 касиков (Александренков ■976: 150-151). Иными словами, в любом случае это были весьма крупные политии, в которых имелась социальная стратификация (Александренков 1976: 148-151).

Г Нов качестве наиболее показательного примера крупных вождсс тв і ак аналогов раннего государства стоит взять гавайцев. Это особенно важно, учитывая, что при контакте с европейцами социальная органи­зация на Гавайских островах была наиболее сложной из всех полине­зийских вождеств и, возможно, даже из всех когда-либо известных вождеств (Earle 2000: 73; см. также: Johnson, Earle 2000: 284).

І Как известно, гавайцы достигли значительных хозяйственных ус­пехов. в частности в ирригации (см.: Earle 1997; 2000; Johnson, Earle 2000; Wittfogel 1957: 241), очень высокого уровня стратификации и •в кумуляции прибавочного продукта элитой (Earle 1997; 2000; Johnson, Earle 2000; Sahlins 1972а; 1972b) - основательного идеологи­ческого обоснования привилегий высшего слоя. К моменту откры тия их (Джеймсом Куком здесь сложилась политическая система, когда сосу­ществовало несколько крупных вождеств, границы которых определя­юсь отдельными островами: Кауайи, Оаху, Мауи, Гавайи (Ёрл 2002: 78). Войны были обычным явлением, хотя, по некоторым данным, за три­дцать лет до прибытия Кука был заключен мирный договор между тождествами (Seaton 1978: 271). Правда, такие договоры не особенно соблюдались. В результате удачных или неудачных войн, браков и иных политических событий время от времени политии то увеличива­юсь, то уменьшались в размерах, иногда вовсе распадались, как это

вообще свойственно вождествам. Число жителей отдельных вождеств колебалось от 30 до 100 тыс. человек (Johnson, Earle 2000: 246). Вождества делились на районы от 4 до 25 тыс. человек (Harns 1995: 152). Таким образом, все условия для образования раннего госу­дарства в этих вождествах были: достаточная территория с разделени­ем на районы и большое население, высокая степень социальной стра­тификации и значительный прибавочный продукт, сильная власть вер­ховного вождя и жесткая иерархия власти, развитая идеология и тер­риториальное деление, частые войны, а также н другое. Однако госу­дарства не было. I

Тем не менее некоторые ученые (например: Seaton 1978: 270; VanBakel 1996) считают, что на Гавайях раннее государство существо­вало еще до появления Кука. Но такие утверждения основаны, скорее, на предположениях, поскольку нет ни археологических данных, ни письменных источников, которые позволили бы решить, были ли эти политии (до открытия островов Куком) уже ранними государствами или высшими вождествами. Таким образом, многое зависит от того, что считать государством. Исходя из моего понимания, что есть раннее го­сударство, я считаю правильным присоединиться к более распростра­ненному мнению, что в тот момент (в конце XVIII в.) на Гавайях госу­дарства еще не было (см., например: Earle 1997; 2000; Hams 1995: 152; Johnson, Earle 2000; Sahlins 1972a; 1972b; Service 1975; Салинз 1999). I

С позиции моей теории арі ументировать это можно тем, чго глав­ный принцип построения политической организации власти в гавай­ских вождествах был жестко связан с родственной иерархией, которая основывалась на генеалогической близости к предкам, линиджу вер­ховного вождя и к самому вождю. Линии старших братьев и сыновей считались более высокими. Таким образом, вся политическая и соци­альная иерархия строилась вокруг родственных отношений, а правя­щие слои представляли собой эндогамные касты (см., например: Earle 1997: 34-35; Service 1975: 152-154; Van Bakel 1996; Bellwood 1987: 98-99). Если обратиться к вышеприведенному определению раннего юсудар- ства, то это ситуация не соответствует п. в), согласно которому раннее государство - это организация власти, построенная (полностью или в большой части) не на принципе родства. Словосочетание в «боль­шой части» означает, что в ранних государствах существует заметная социальная мобильность при формировании и пополнении слоя адми­нистраторов (по крайней мерс среднего слоя управленцев), которая в гавайских вождествах практически отсутствовала. А чем строже огра­ничения на вхождение в аппарат управления «со стороны», тем груд­неє политии перейти к собственно государственным методам управле­ния (см.: Гринин 2001-2005; 2006а; Grinin 2004с: 110- 111). 1

Ниже я формулирую и подробно разъясняю четыре главных отли­чия раннего государетва от его аналогов: особые свойства верховной

Раннєє государст во и его аналоги 101

«іасти; новые принципы управления; нетрадиционные и новые формы урегулирования жизни; редистрибуция власти (то есть перераспреде­ление власти в рамках общества в пользу центра). Гавайи им во мно­гом не отвечали. Верховная власть гам не была способна изменить главные социально-политические и идеологические отношения, прин­ципы управления оставались традиционными - основанными на род­ственном и кастовом делении; новые формы регулирования жизни почти отсутствовали; перераспределение власти было только внеш­ним, то есть в виде борьбы вождей за власть. В рамках же собственно вождества баланс власти оставался прежним²⁰.

В В го же время величина и развитость гавайских вождеств и тем более вождества непосредственно па самом о. Гавайи даюг основания считать их аналогами ранних государств. Для доказательства этого утверждения стоит сделать некоторые сравнения. Население этого са­мого крупного вождества Гавайского архипелага составляло сто тысяч человек (Johnson, Earle 2000: 285), что в сто раз превосходит числен­ность населения типичных простых вождеств, подобных тем, какие, например, были на Тробриандских островах (Johnson, Earle 2000: 267- • ∙

D79). По мнению Джонсона и Ерла, только число вождей на о. J авайи могло доходить до тысячи человек, то есть равнялось всему количе­ству жи телей одного тробриандского вождества (Johnson, Earle 2000: κ91). Если же прибавить к числу вождей па о. Гавайи других предста­вителей элиты (управляющих землями, жрецов, дружинников) и чле­нов их семей, то, думается, численность элиты превысила бы число всех жителей самых мелких государств на Таити, население которых, согласно Классену, составляло 5 тыс. человек (Claessen 2002: 107). Таким образом, гавайские политии вполне сравнимы с ранними госу­дарствами и даже превосходят некоторые из них по размерам, насе­ленности, социокультурной сложности, степени социальной страти­фикации и централизации власти. Все это доказывает, что гавайские сложные вождества необходимо считать аналогами малых и средних ранних государств.

В-шестых, политии, структуру которых едва можно точно описать вследствие недостатка данных, однако, с другой стороны, учитывая их размеры и уровень культуры, есть веские основания не считать ни до- государственными образованиями, ни государствами. Следует под­черкнуть, что о таких обществах многое утверждать наверняка невоз­можно. Это только гипотезы, которые приведены с целью показать, чго очень часто общества называются государством без достаточных цля этого основании, просто исходя из того, что если оно уже очевид­но не является догосударственным, го ничем иным, как государством, оно быть не может.

Индская, или Хараппская, цивилизация может служить примером данного типа. Эта огромная древняя цивилизация значительно превос­ходила размерами территории такие наиболее древние цивилизации,

как Египет и Месопотамия (Бонгард-Левин, Ильин 1969: 92). Большое число жителей жили в двух крупнейших городах, Хараппе и Мохенджо- Даро, причем последний, возможно имел население до 100 тыс. чело­век (Бонгард-Левин, Ильин 1969: 96-97; Вигасин 2000: 394). В Инд­ской цивилизации существовала социальная стратификация. Были вы­соко развиты ремесла и торговля (Бонгард-Левин, Ильин 1969: 101-103; Possehl 1998: 289).

Таким образом, многие данные достаточно ясно говорят, что она представляла собой сложный социальный организм (или их группу). Но сказать что-то о ее социальной организации достаточно сложно (Массон 1989: 202-203). Состояла ли она из трех групп: жречества, основной массы и «рабочих», как предполагает Лал (Lal 1984: 61), - или там была иная социальная стратификация, неясно. Еще менее ясна политическая организация (Массон 1989: 203). Тут много разных предположений. Политический строй иногда определяют как миролю­бивое, без царской власти н репрессивного аппарата общество религи­озного толка, где главным было не насилие, а религиозное воздействие (Косамби 1968: 78), как торговую олигархию с наследственной вла­стью, как империю с сильной централизованной властью, сосредото­ченной в двух или трех столицах, с основной эксплуатируемой массой сельского населения (см. об этом: Щетенко 1979: 182).

Но такие представления сегодня подвергаются критике. Некото­рые исследователи не без основания считают, что Индская цивилиза­ция не была ранним государством. Но гораздо важнее, что в то же время она также не была и догосударственным обществом. 1 Іапример, Шаффер утверждает, что Хараппская цивилизация не являлась дого- сударственной по своей форме, и полагает, что она не была и государ­ством, а могла быть уникальной формой организации в том смысле, что в археологических, исторических или этнографических данных нет близкой параллели (см.: Possehl 1998: 283—285). Гак, согласно Посселу (1998: 290), эта цивилизация была «примером древней социо­культурной сложности без архаической государственной формы поли­тической организации».

Также есть основания полагать, что политическая система была сегментированной и децентрализованной, а монарх отсутствовал (Pos- schl 1998: 289; см. также: Файрсервис 1986: 197). В частности, нет ярко выраженных признаков дворцового хозяйства. Также нет доказательств существования центрального правительства или бюрократии (это важно в свете господствующих идей о сильной империи - см. выше), что, как считает Поссел, даег повод предполагать, что более древняя «племен­ная» организация обладала политической властью в региональном кон­тексте. Все это, конечно, не служит однозначным доказательством от­сутствия государства, как отсутствие монарха не доказывает, что госу­дарства не было, например, в греческих полисах. Но то, что в этой ци­вилизации было всего два крупных города наряду с сотнями городков и

Раннєє государство и его аналоги ЮЗ

поселков, делает ее непохожей на систему греческих полисов. Имелись ли в политической структуре теократические элементы, характерные для ранней стадии развития государственного организма первых циви­лизаций (см., например: Массон 1989· 203), трудно сказать. Но теокра- |ия не так уж хорошо сочетается с развитой торговлей и мореплавани­ем, да и структура этой цивилизации существенно непохожа на сосуще­ствование там многих автономных храмовых центров, как это было в Месопотамии.

і Так или иначе, вся цивилизация в целом объединялась сильной хараппской идеологией, которая преодолевала разделяющие регионы политические границы, проникая в каждую отдельно взятую харапп- скую семью. В частности, различные остатки культуры (керамика, ук­рашения, статуэтки, изделия из металла и др.), которые находят на крритории примерно в 1 млн км² в течение примерно 600 лет, свиде- ісльствуют о наличии общего стиля, хотя и с существенными вариа­циями. В общую культуру также входят письменность, система весов и измерения, архитектурные стандарты (Possehl 1998: 289; см. также: Файрсервис 1986: 197).

В Существовали и другие формы сплочения, такие как торговля (Альбедиль 1991: 56; Бонгард-Левин, Ильин 1969: 102-103; Possehl і 1998: 289). Также можно предположить существование сильных вре­менных союзов среди многочисленных групп (Possehl 1998: 288), хотя фактическая форма организации зрелой Хараппской цивилизации изу­чена еще недостаточно хорошо (Possehl 1998: 290). Существование контроля над водными ресурсами и управление ими в пределах посе­лений - отличительная черта многих хараппских поселений. Эти люди также были отважными мореплавателями (Possehl 1998: 288).

I Таким образом, есть серьезные основания предположить, что Индская цивилизация была специфическим типом аналога ранне- I о государства. И в любом случае я полностью согласен с заключени­ем Поссела, что «то, что мы узнали благодаря недавним исследовани­ям Хараппской цивилизации, это что древние цивилизации, или слож­ные общества, намного более разнообразны по форме и организации, чем способны отразить типологические схемы традиционной одноли­нейной эволюции» (Possehl 1998: 291). Тем не менее, как мы видим, не юлько древние цивилизации, но и различные другие сложные общест­ва самых разных эпох демонстрируют разнообразие социополитиче- ских форм и альтернативность процесса формирования государства.

В-седьмых, иные формы аналогов. Здесь могли быть самые не­ожиданные формы, например то, что можно назвать корпоративно- it рриториальной.

I Так, например, в начале II тыс. до н. э. в Малой Азии сложился і поеобразный союз (община) торговцев с центром в городе Каните (Территория современной восточной Турции), который имел своеоб- р і шую конституцию, самоуправление и органы управления, суд, каз­

ну. целую цепь факторий на протяжении торгового пути, связывающе­го Переднюю Азию со Средиземным и Эгейским морями. Но главное, он был независим ни от какой политической власти и выступал как субъект международного права (Гиоргадзе 1989; см. также: Гиоргадзе 2000: 113-114; Янковская 1989: 181-182)²¹.

Следует указать, что некоторые авторы относят к альтернативным раннему государству формам и другие типы обществ .

3.2.