Современность, история и будущее человечества. Глобальные проблемы.

Наше время и ложный объективизм

Сейчас стало чуть ли не правилом хорошего тона ру­гать наше время, говорить о его тяжестях и т. д. и т. п.

В основном ругают те, кому за 50—60 лет.

Возьмем такой весьма распространенный и где-то даже обыденный пример ложного объективизма: брюзжание ста­риков по поводу испорченности нынешней молодежи, по поводу плохого нынешнего времени и, напротив, восхва­ление ими времени своей молодости. При этом они часто уверяют себя и других в том, что объективно оценивают то и другое время. Старики обычно забывают, что в моло­дости они были полны энергии, положительных эмоций, все им казалось лучше и что в их старческом состоянии нет уже бьющей через край энергии, чувства большей частью притупились, остыли и господствуют болезненные ощуще­ния, вызванные естественным ходом инволюции, одряхле­ния. Отсюда старики склонны преувеличивать хорошесть времени их молодости и плохость настоящего времени. По­скольку инволюция (обратное развитие) начинается где-то после 25 лет, в ситуации стариков могут оказаться и 40­летние, и 50-летние...

Теперь возьмем пример исследователя, оценивающего наше время.

только тогда делает выводы, оценивает. Если, однако, он не учитывает своей субъективности, то при оценке слож­ных явлений, таких, как “наше время”, он сплошь и рядом будет тенденциозно анализировать и оценивать факты. Если этому исследователю за 40 или 50 лет, то он будет свои негативные эмоции проецировать на нынешнее время, и это время у него будет таким же безрадостным, как его собственная теперешняя жизнь. Если бы этот исследова­тель взял на себя труд опросить 20 — 30-летних молодых людей, то он большей частью встретил бы положительную или спокойную реакцию на нынешнее время. И в самом деле, как иначе молодым людям оценивать свое время! Они же в другом не жили. Исследователь, кстати, если он не хочет оказаться в ситуации ложного объективизма, должен учи­тывать не только свою субъективность, но и субъектив­ность, субъективные ощущения этих молодых людей и во­обще других, по возможности, многих людей.

Как мне представляется, исследователь, анализирую­щий и оценивающий “наше время”, не может делать ка­кие-либо научные выводы, претендующие на однозначную истинность. Ведь феномен “нашего времени” настолько сло­жен, что любой научный метод-путь будет давать лишь упрощенную и потому одностороннюю картину происходя­щего в нем. Возможна лишь философская оценка нашего времени. А она по определению не претендует на безуслов­ную истинность и безусловную объективность, беспристра­стность. Да, конечно, “не надо мерить температуру обще­ства, ставив градусник себе под мышки”. Но не надо забы­вать и о том, что “человек — мера всех вещей”. И других мер не существует.

Глобальные проблемы. Глобализм и антиглобализм

Современное человечество нуждается не только в по­рядке на отдельных национально-исторических территори­

ях, но и в порядке во всемирном масштабе. Отсюда стрем­ление к глобализму, к созданию всемирных институтов, устанавливающих общий порядок жизни человечества.

Одновременно с этим стремлением все больше дает о себе знать и прямо противоположное стремление — к ан­тиглобализму. В принципе, перетягивание каната между глобалистами и антиглобалистами — это нормальное “ка­чание маятника”, динамическое равновесие сторонников порядка и беспорядка во всемирном масштабе.

Стремление к глобализму порождено возникновением глобальных проблем, глобализацией ряда процессов, проис­ходящих на Земле. Глобализация — это и появление транс­национальных корпораций, действующих в большинстве стран мира, и становление всемирного рынка финансов, то­варов, услуг, и развитие транснациональных СМИ, интер­нета, и возникновение угрозы самоуничтожения человече­ства в результате термоядерной войны, и некоторые эколо­гические проблемы, приобретающие глобальный характер.

С другой стороны, антиглобалисты выступают против стандартизации-унификации жизни на Земле, которую они связывают с диктатом экономически развитых стран, прежде всего США.

Экогуманизм

1. Почему эко гуманизм? Не может быть чисто экологи­ческой проблематики без человека. Экология и гуманизм неразделимы — как два магдебургских полушария. Вспом­ним: эко в переводе на русский язык — дом. Спрашивает­ся, дом кого? Человека!

2. Подчеркиваю, экологическая проблематика — не толь­ко:

1) охрана окружающей среды (это, в сущности, какая- то негативная, в духе запретительства или запретитель­ного импульса, работа), но и:

2) любовно-уважительное отношение к животным и растениям, вообще к живой природе;

3) посильное воссоздание утраченных элементов при­роды;

4) улучшение-совершенствование культурной среды, второй природы, созданной трудом человека.

В последнем случае обращает на себя внимание про­блема жизни-проживания в многоэтажных домах. Челове­чество в XX в. избрало отнюдь не лучший вариант реше­ния жилищной проблемы, построив многоэтажные города. Многоэтажный город — это воистину черная дыра челове­чества как биологического вида. Сокращение рождаемости, депопуляция в значительной мере обусловлены прожива­нием людей в многоэтажных домах.

Отчего мы, городские жители, загрязняем окружаю­щую среду? Оттого, что у нас нет культуры положитель­ного общения с природой. Первую природу мы видим боль­шей частью через призму второй природы (через асфальт, стены домов, плохой воздух и т. п.). А последняя — часто — весьма бедная, убогая, примитивная. Получая негативный заряд от общения со второй природой, неуважительно об­ращаясь с ней, мы переносим этот негативный заряд, не­уважительное отношение и на первую природу. Мы броса­ем окурок в подъезде, на асфальт тротуара и начинаем то же самое делать в лесу, в поле. Мы миримся с тем, что вокруг нашей квартиры грязь, убогость и начинаем гадить везде, в том числе на природе.

3. Выступая за охрану окружающей среды, за зеленый мир, я в то же время выступаю против крайностей эколо- гизма, когда забота об Эко (Доме) затмевает или отодвига­ет на задний план заботу о Человеке, о его развитии и

совершенствовании. К сожалению, такие люди появились. Их все чаще называют экологическими алармистами и эк­стремистами. Защита ими Природы выливается в стремле­ние остановить Прогресс и даже в стремление “назад к природе”, жить примитивной жизнью человека прошлых эпох.

Человечество на рубеже веков

1. XX век — самый интенсивный, самый событийный век в истории человечества. Еще более интенсивным, бога­тым событиями будет наступающий XXI век.

2. XX век — время мировых войн-конфликтов, возник­новения, подъема и краха тоталитарных режимов, гигант­ского научно-технического прогресса, революции в произ­водстве и потреблении, крушения колониализма, колони­альных империй, нового взлета художественной культуры.

3. Если считать критерием исторического прогресса про­гресс в деле свободы^[73], то XX век, несомненно, — это век прогресса.

4. XX век оказался переломным в истории человечества и в истории живой природы на Земле. Было создано термо­ядерное оружие, применение которого в больших масшта­бах может привести к гибели человечества и высших форм жизни на Земле. Речь идет о ядерной зиме, которая может

наступить в результате широкомасштабной термоядерной войны.

К началу 80-х годов прошлого века учеными США и нашей страны независимо друг от друга было установлено путем изучения компьютерных моделей, что накопленных в мире ядерных зарядов достаточно для полного уничто­жения жизни на Земле. Будучи взорваны, они, помимо пря­мого поражающего воздействия, поднимут в воздух несмет­ное количество пыли, дыма и пепла, которые на многие месяцы плотной пеленой окутают нашу планету, закрыв ее от солнечных лучей. Это вызовет резкое снижение темпе­ратуры атмосферы и поверхности Земли и приведет к ее оледенению.

Впервые возникла реальная возможность-угроза быст­рого самоуничтожения человечества и уничтожения выс­ших форм жизни в результате термоядерной войны.

4. В XXI веке не произойдет ничего экстраординарного. Человечество не погибнет, но и не решит всех своих про­блем.

5. XXI век будет, несомненно, веком дальнейшего мощ­ного прогресса в деле свободы.

Это, во-первых, будет век первых поселений людей в Космосе.

Во-вторых, будет, наконец, решена задача создания управляемой термоядерной реакции. Энергетически чело­вечество перестанет зависеть от традиционных полезных ископаемых и в значительной степени станет независимым от Солнца как источника энергии.

В-третъих, будет решена в основном задача обеспече­ния экологической безопасности. Человечество научится отслеживать и устранять отрицательные экологические последствия своей деятельности.

В-четвертых, существенно вырастет число государств с демократической формой правления. Если в XIX в. таких государств насчитывалось единицы, а к концу XX в. их ста­ло десятки, то в XXI в. их станет большинство. К концу

XXI в. подавляющее большинство конфликтов между людь­ми и их группами-сообществами будет разрешаться право­вым путем. Роль Организации Объединенных Наций и по­добных ей международных организаций в жизни человече­ства значительно вырастет.

В-пятых, будет идти дальнейшая гуманизация жизни общества.

В частности, благодаря информационно-компьютерной революции отдельный человек будет более независим от властных структур, от государства, от общества и в то же время будет иметь возможность устанавливать контакт со все большим количеством людей, с обществом.

Будет продолжаться смягчение нравов. Это прежде все­го — гуманизация пенитенциарной системы (мест заключе­ния), отмена смертной казни вообще, даже за особо тяж­кие преступления. Человек, идущий на убийство по злому умыслу, будет рассматриваться как людоед, психически больной со всеми вытекающими последствиями (принуди­тельное лечение вместо тюремной изоляции от общества).

В-шестых, будет продолжаться сексуальная револю­ция. Формы отношений между мужчинами и женщинами будут более многообразными и гибкими. Сексуальная не­винность и неопытность молодых людей не будут больше рассматриваться как положительно значимые условия при вступлении в брак. Секс станет, наконец, элементом куль­туры (обучения, образования и т. п.), окончательно отде­лится от деторождения.

В-седъмых, в XXI в. люди найдут принципиальное ре­шение проблемы наркомании. Сначала эта проблема будет обостряться и к середине века достигнет апогея. Затем об­щими усилиями ученых, политиков, педагогов, врачей бу­дет найден общий подход к ее решению.

В-восъмых, будет решена проблема борьбы со СПИДом.

В-девятых, будет продолжаться научно-техническая революция.

5. В XXI в. далеко не все будет так безоблачно.

Вполне возможно применение ядерного или иного ору­жия массового уничтожения и гибель из-за этого сотен ты­сяч и даже миллионов-десятков миллионов людей. Приме­нение ядерного оружия скорее всего будет иметь место (1) в конфликтах типа конфликта между Индией и Пакис­таном и (2) в террористических актах отдельных людей и небольших террористических групп.

Вообще проблема борьбы с терроризмом в самых раз­ных его проявлениях будет одной из основных проблем че­ловечества в XXI в.

Вполне возможны кровавые войны и гибель в их огне миллионов (десятков и даже сотен) людей. В этом плане XXI век будет ненамного лучше XX.

Наиболее вероятны кровавые войны в результате меж­национальных, межэтнических и межрелигиозных конфлик­тов.

Опасность исламского фундаментализма будет нарас­тать в начале XXI в. К середине века возможно ослабление его влияния. Это станет возможным благодаря демократи­ческим переменам в Иране, Ливии... Иран ждет то же са­мое, что и СССР в 1991 г. Исламский режим в конечном счете рухнет.

Вполне возможны экологические катастрофы типа Чер­нобыля. Земля-матушка в конце XXI в. будет напоминать лоскутное одеяло из опасных и безопасных зон жизни. Че­ловечество не сразу научится отслеживать и устранять отрицательные последствия своей деятельности. Плата за это — гигантские зараженные территории, сравнимые с размерами небольших государств.

Вероятность наступления ядерной зимы и гибели зем­ного человечества хотя и очень мала, но все же существу­ет. Учитывая эту вероятность, люди должны как можно быстрее решить задачу создания автономных поселений в Космосе (на околоземной орбите, на Луне, на Марсе и т. д.).

6. Предвидя опасности, которые ожидают человечество в XXI в., нужно уже сейчас думать над тем, как их мини­мизировать или устранить.

Человечество на рубеже тысячелетий

Теперь о том, что было и что будет в МАСШТАБЕ ТЫСЯЧЕЛЕТИЙ.

1. Возрастание численности людей. В III тысячелетии численность всех людей возрастет на много порядков в ос­новном за счет внеземной части человечества.

2. В первом тысячелетии люди еще не знали пределов Земли, не знали друг о друге (Америка, Австралия, час­тично Африка и Евразия практически ничего не знали друг о друге).

Во II тысячелетии люди узнали пределы Земли, узна­ли друг о друге, стали взаимодействовать друг с другом.

В III тысячелетии люди создадут космическую цивили­зацию, освоят околосолнечное пространство и с большой долей вероятности начнут осваивать галактическое про­странство. Может быть даже они выйдут за пределы Галак­тики и будут осваивать пространство Метагалактики.

Если во II тысячелетии люди ничего не знают о суще­ствовании внеземных цивилизаций, а лишь предполагают, что таковые существуют, то в III тысячелетии, безуслов­но, будут установлены контакты с внеземными цивилиза­циями.

3. В III тысячелетии сильно изменится биологический тип человека. Будет идти, с одной стороны, процесс дивер­генции, расхождения генетических типов людей вследствие увеличения разнообразия условий их космической жизни, а, с другой, процесс конвергенции, схождения генетичес­ких типов вследствие естественного или искусственного смешения типов.

4. В III тысячелетии люди увеличат продолжительность своей жизни как минимум, на порядок.

5. Вполне возможно создание небиологического и/или смешанного (биотехнического) типа человека.

6. В III тысячелетии люди освоят околосветовые скоро­сти, а может быть, и сверхсветовые.

В чем состоит исторический прогресс?

Критерий исторического прогресса: прогресс в деле сво­боды. Конкретно это выступает в виде усиления-дублиро­вания естественных биологических органов: органов чувств, действия и движения, психики-мозга и т. п.

Прогресс в скорости и в возможностях передвижения: приручение лошади, изобретение колеса, колесной повоз­ки, лодки, парусного корабля, паровоза, железной доро­ги, парохода, автомобиля, самолета, вертолета, космичес­кой ракеты, космического корабля.

Прогресс в возможностях действия: овладение огнем (генерирование тепла, приготовление пищи, изменение формы материала), изобретение стрелы и других метатель­ных снарядов, изобретение пороха, машин и механизмов (водяной и ветряной мельниц, ткацкого станка, самопряд­ки и т. д.), паровой машины, электрогенератора, электро­двигателя, динамита, атомной бомбы, атомного реактора.

Прогресс в возможностях физического развития: воз­никновение и развитие физической культуры и спорта.

Прогресс в возможностях профилактики болезней и их лечения: возникновение и развитие медицины, в частно­сти, изобретение антибиотиков, пересадка сердца и других органов.

Прогресс в способах добывания пищи и добывания-вы­ращивания различных материалов для одежды и т. д.: охота с применением орудий, скотоводство, земледелие, совре­менное сельское хозяйство.

Прогресс в возможностях получения информации: зри­тельной: изобретение очков, телескопа, микроскопа, под­зорной трубы, бинокля; внечувственной: ультразвука, ра­диолокации, радиотелескопов.

Прогресс в возможностях сохранения и передачи ин­формации: изобретение членораздельной речи, письменно­сти, переход от иероглифической к буквенной письменнос­ти, изобретение глиняных плиток, бумаги, книгопечата­

ния, телеграфа, телефона, радио, кино, телевидения, про­игрывателей, магнитофонов, ксерокопирования, видеотех­ники.

Прогресс в возможностях сохранения, передачи и пе­реработки информации: изобретение ЭВМ, персонального компьютера, интернета.

Прогресс в возможностях эмоционального общения: развитие искусства и художественной литературы.

Прогресс в возможностях познавательной деятельно­сти и общения: возникновение и развитие науки.

Прогресс в возможностях интеллектуальной деятель­ности и общения: развитие философии.

Периодизация человеческой истории

Человеческую историю можно разделить на четыре больших периода:

1) первобытный период: присваивающе-производящий;

2) аграрно-ремесленно-торговый (начиная с неолитичес­кой революции до конца XVIII в.);

3) машинно-информационный (с конца XVIII в. — с мо­мента изобретения паровой машины — до примерно сере­дины-конца XXI в.);

4) космический.

Первобытный период — присваивающе-производящий период. Это не только эпоха присваивающей деятельнос­ти, иначе первобытные люди ничем не отличались бы от животных. Особенностью первобытных людей по сравнению с высшими животными было то, что они присваивали себе природные богатства с помощью изготавливаемых ими раз­личных орудий деятельности: огня, рубила, топора, ножа, лука, копья, сети и т. д.

Первобытные формы объединения людей еще близки к стадам-стаям животных: это семьи, общины, роды, племе­на, племенные союзы. Если семьи и общины во многом на­поминают семьи-стаи-стада высших животных, то роды,

племена и племенные союзы — это уже чисто человечес­кие объединения. Они основаны не только на родстве, общ­ности происхождения, но и на общности языка. Язык, чле­нораздельная речь — мощное орудие общения людей, их взаимодействия в разных видах деятельности.

В первобытном обществе можно выделить два боль­ших периода:

1) присваивающе-орудийный, доогненный

2) огнеделательный (последние примерно 500 тыс. лет, по некоторым данным — 1 млн лет).

Отделение человека от животных началось на присваи- вающе-орудийной стадии. Именно орудийная деятельность способствовала революционным изменениям в биологии пред- человека, значительно увеличила удельный вес головного мозга, стала основой для следующих революций в станов­лении человека.

Овладение огнем — первая революция в истории соб­ственно человечества. Оно резко увеличивает производи­тельность человеческого труда, увеличивает досуг, усили­вает общение людей и тем самым расширяет возможности развития членораздельной речи.

Овладение и пользование огнем — главный фактор из­менения антропологического типа человека, прежде всего относительное-абсолютное уменьшение челюстной части и относительное-абсолютное увеличение объема мозга. Бла­годаря огню человек лишился волосяного покрова. Труд сам по себе этого сделать не мог (ведь есть некоторые виды животных, которые находятся в состоянии трудоподобной активности, например, бобры, белки, птицы, и, тем не менее, они имеют густой покров). Постоянный обогрев с по­мощью огня позволил людям селиться в местах с холодной зимой. Искусственно был создан перепад температур: у до­машнего очага тепло-комфортно, а за пределами дома хо­лодно. Выходя из дома, люди стали одеваться сначала в зве­риные шкуры, а затем изготавливать ткани и тканевую одежду. Искусственный покров в виде одежды и привел в

конце концов к потере естественного волосяного покрова. Физический труд сыграл здесь не пусковую роль, а роль ускорителя-катализатора процесса.

Пользование огнем развивает ловкость, манипуляци­онные способности человеческой руки, способствует раз­витию орудийной деятельности. Ведь огонь — нечто весь­ма переменчивое, капризное, опасное. Человек должен быть ловким, уметь работать руками и всем телом, чтобы под­держивать огонь, держать его в определенных рамках и добиваться от него нужного эффекта. По поводу орудий­ной деятельности следует сказать особо. Ничто так не при­нуждает человека постоянно пользоваться орудиями, как огонь. Ведь голыми руками его не возьмешь. Нужно дер­жать в руке палку, рогатку или что-нибудь подобное, что­бы поддерживать и использовать огонь. Нужно заготавли­вать для огня хворост, что-то вроде дров. Значит, надо манипулировать руками, ломать-рубить прутья, ветки, стволы. Даже охота на животных с использованием дуби­нок, рогаток и метательных орудий не так универсальна- постоянна как пользование огнем. Огнем учатся пользоваться все от мала до велика, и мужчины, и женщины, и взрос­лые и дети. Далее, для приготовления мясной пищи на огне человек вынужден учиться разделывать туши убитых жи­вотных, а для разделывания он волей-неволей осваивает режущие и рубящие инструменты (нож и т. п.).

Благодаря владению огнем человек значительно расши­рил свои представления о свойствах различных предметов.

Утверждение Ф. Энгельса о том, что труд создал че­ловека, является неверным. Это утверждение базируется на марксистской апологии людей из низших слоев обще­ства, занимающихся разными видами физического тру­да — ремесленниками, крестьянами, рабочими. Марксисты называют их трудящимися и противопоставляют их “пара- зитам”-эксплуататорам. Вспомните: труд и капитал, “тру­довой народ”, серп и молот, плехановскую группу “Осво­бождение труда”. Эта апология труда сослужила дурную

услугу Ф. Энгельсу в исследовании проблем происхожде­ния человека. Как в отношении современных ему социальных проблем преобладал упрощенный, классовый подход, так и в отношении проблем происхождения человека Ф. Энгельс допустил упрощенчество. Труд сам по себе не мог создать человека. Посмотрите, как трудятся бобры, белки, птицы, заботящиеся о потомстве, но они же не стали разумными существами.

Труд — это деятельность, которая не прямо, а лишь косвенно, опосредованно служит удовлетворению потреб­ностей. Непосредственный прием пищи не является трудом. А вот поиск пищи, создание ее запасов (как у белок) и т. п. является трудом. Бобры возводят плотины и поддерживают их в хорошем состоянии. Это весьма опосредованная дея­тельность, лишь создающая условия для удовлетворения потребностей. Даже труд с использованием тех или иных орудий не является фактором становления человека, его прогрессивного восхождения к вершинам культуры. При­митивные сообщества аборигенов в Австралии до прихода европейцев занимались орудийной деятельностью, изготов­лением орудий и тем не менее жили на одном уровне куль­туры многие тысячи, десятки тысяч лет, практически не прогрессируя. Сам по себе труд не только не может быть причиной-фактором происхождения человека, но и не мо­жет быть причиной-фактором дальнейшего исторического развития-становления человека к вершинам материальной и духовной культуры. Для того, чтобы человек стал чело­веком и все время поднимался-становился, он должен тво­рить, быть творческим существом. Именно творчество (по­знание и изобретение) превратило обезьяну в человека и подняло его на небывалую высоту. Творчество находится в сложных отношениях с трудом. Труд может быть вне твор­чества, быть рутинной репродуктивной деятельностью. С другой стороны, если труд и входит в творческую дея­тельность, то лишь как элемент (как одна из “частей”), а не как главный фактор. Труд необходим для творчества, но

недостаточен. Творчество возникает в результате синтеза труда и вдохновения, т. е. труда и антитруда. Иными слова­ми, в творчестве обязательно должен быть элемент, пря­мо противоположный труду.

Вообще скукой веет от утверждения, что труд создал человека. Неужели всем человеческим в себе мы обязаны только труду? Неужели на свет мы рождены для того, что­бы потеть, потеть и потеть? И разве первобытный человек только трудился? Разве он не отдыхал, не развлекался, не веселился? Разве эта нетрудовая сторона жизни не раз­вивала его?

Второй большой период человеческой истории, сле­дующий за первобытным — это аграрно-ремесленно­торговый период (начиная с неолитической революции, примерно от IX—VI тыс. до н. э., и до конца XVIII в.). Со­вершается переход от преимущественно присваивающих форм деятельности, когда человек в основном присваивал готовые продукты природы (животных, растения, полез­ные ископаемые), к сельскохозяйственному производству (скотоводству и земледелию), ремесленничеству, промыш­ленности, торговле.

Возникает разделение труда: между скотоводством, земледелием, ремесленной деятельностью, торговлей, го­сударственно-политической и жреческо-религиозной дея­тельностью, между физическим и умственным трудом, меж­ду инженерной, научной, художественной, философской деятельностью.

Формы объединения людей приобретают характер тер­риториальных — возникают и развиваются государства. На смену родам, племенам и племенным союзам приходят на­родности и нации с их своеобразными обычаями, традиция­ми, материальной и духовной культурой. Устная речь до­полняется письменной. Письменность развивается от иерог­лифической к буквенной, от рукописной к книгопечатанию.

Третий большой период истории можно охаракте­ризовать как машинно-информационный: с конца

XVIII в. (с момента изобретения паровой машины) до при­мерно середины—конца XXI в., когда появятся первые по­селения людей в Космосе. Люди объединяются не только в отдельные государства, но и в межгосударственные союзы, в мировое сообщество наций.

Основной особенностью третьего периода является нео­быкновенное усиление всех человеческих способностей: прежде всего физических, благодаря машинной технике, и умственных, благодаря информационной технике.

Машинная техника этого периода отличается от ору­дий труда, простых машин и механизмов предшествующе­го периода тем, что ее силовые, энергетические парамет­ры не лимитируются мускульной силой человека, живот­ных (быка, лошади, осла) или силой падающей воды и вет­ра. Напротив, от десятилетия к десятилетию они растут в очень высокой прогрессии — от силы пара к ядерной энер­гии. Подъемная сила двигателей космических ракет равна уже тысячам и десяткам тысяч лошадиных сил.

Информационная техника — не только письменность, полиграфия, почтовая связь, но и электрический телеграф, телефон, радио, граммзапись, магнитофон, телевидение, видео- и аудиотехника, ЭВМ, компьютерная техника. Эти информационные средства значительно усиливают психи­ческие и умственные способности человека на всех стадиях информационного процесса (получения, сохранения, пере­работки и передачи информации).

Машинная техника и информационные средства — эти материальные усилители человеческих способностей — яв­ляются, с одной стороны, результатом развития человека, его творческих способностей, таланта, гения, а, с другой, сами необыкновенно развивают его, все его способности.

Третий период — эпоха становления массового образо­вания и обучения, массовой физической культуры и спорта. Постепенно люди переходят в своем большинстве от рас­тительно-рутинной жизни, освященной веками и тысяче­летиями сельского труда, к жизнетворчеству: научному,

художественному, изобретательскому, управленческому, философскому...

Четвертый большой период — космический. Начало эмбрионального развития космической цивилизации (в не­драх машинно-информационного общества) можно датиро­вать 1957—1961 гг., когда был выведен на орбиту первый искусственный спутник Земли и состоялся первый полет человека в Космос.

Ближайшее будущее человечества — космическая ци­вилизация. Человек сначала будет осваивать околоземное пространство, затем околосолнечное и далее — галакти­ческое пространство. Он значительно изменится как живое существо, приобретет самые разные биологические фор­мы. Часть космического человечества (а может быть, и все человечество) откажется от живорождения и будет выра­щивать потомство в искусственных биологических услови­ях.

Освоение космического пространства будет сопровож­даться дальнейшим прогрессом науки, техники, искусства и других форм культуры.

На смену общей судьбе человечества как земного сооб­щества живых существ придет множественное сосущество­вание космических цивилизаций, где-то объединенных, где- то только взаимодействующих друг с другом, а где-то изо­лированных друг от друга. На смену конвергенции культур, народов, земного человечества придет дивергенция косми­ческого человечества. Следствием этого будет то, что тем­пы развития-становления разных космических цивилизаций будут весьма различными.

Выше, в разделе “Философская картина мира”, были рассмотрены такие предельно широкие понятия, как ста­новление, развитие, эволюция, революция. Зона действия обозначаемых этими понятиями процессов, безусловно, вы­ходит за рамки человеческой истории. Тем не менее, стоит поразмышлять над их категориальным статусом примени­

тельно к ней. Ведь они как меридианы и параллели позво­ляют определить направление исторического процесса, воз­можные пути-дороги на длительную перспективу.

Эволюция и революция в человеческом обществе

Человеческая история — продолжение истории живой природы и в качестве такового она не хуже и не лучше последней. Как и в истории живой природы, в ней есть ме­сто для эволюций и революций. Она — арена эволюционных и революционных процессов.

В последние два-три века в связи с известными исто­рическими событиями, процессами понятия эволюции и ре­волюции стали предметом ожесточенных споров и дискус­сий. К ним, как ни к каким другим понятиям, применим тезис Т. Гоббса: если бы геометрические аксиомы задевали интересы людей, то они, наверное, опровергались бы. Кон­сервативно настроенные люди вообще против любых изме­нений: и революционных, и эволюционных. Умеренные эво­люционисты — за постепенные изменения-преобразования, за реформы, но против революций. Революционеры, ко­нечно, за революционный путь преобразования общества, хотя они не отвергают и путь реформ (но только не вмес­то революции, а после нее). И, наконец, ультрареволюци­онеры-ультрарадикалы — за перманентную, непрерывную революцию и против эволюционных изменений-преобразо­ваний. Крайние взгляды нужно, безусловно, отсечь как аби­отические, противоестественные, антигуманные. Умеренные взгляды с той и другой стороны заслуживают того, чтобы относиться к ним серьезно. Сторонники социальной эволю­ции утверждают, что для общества как большой массы, статистического ансамбля людей наиболее естественны, соразмерны медленные, постепенные изменения. Сторонни­ки социальной революции утверждают, что общество, по­добно живому организму, имеет устойчивую форму, орга­низацию, которую можно изменить лишь скачком, т. е. что

переход от одного способа организации общества к другому невозможен эволюционным путем. Те и другие правы по- своему. Каждый из них видит общество с одной стороны. Эволюционисты слишком большое значение придают содер­жанию, считают, что его изменением можно добиться все­го, а форму предлагают не трогать, не изменять. Револю­ционеры, напротив, преувеличивают значение формы (вер­нее, не формы, а ее изменения), считают, что от измене­ния формы зависит все, а содержание — этакое приложе­ние к форме, которое автоматически меняется вслед за ее изменением. Эволюционисты “молятся” на старое, потому что оно старое. Революционеры “молятся” на новое, пото­му что оно новое.

Революция без эволюции — социальное потрясение, катастрофа. Эволюция без революции — социальный зас­той, болото, медленная смерть.

Сторонники эволюции и революции должны осознать, что для общества в равной степени важны революция и эволюция, и договориться друг с другом. Ожесточение спо­ров, войн белых и красных должно уйти в прошлое. При­верженцы старого пусть знают, что новое рано или по­здно придет на смену старому или потеснит его; с ним луч­ше разбираться спокойно, по-человечески, без крови и на­силия, лучше договариваться, а не драться. Сторонники нового пусть знают, что насилие над старым, торопливость, забегание вперед может обернуться поражением нового. Опыт Октябрьского переворота в России показывает так­же, что новое не всегда является действительно новым, т. е. поднимающим жизнь общества на более высокую сту­пень становления. Это “новое” может быть движением в сторону или даже движением назад (как в случае, напри­мер, с исламской “революцией” в Иране). Октябрьский пе­реворот не был по-настоящему революцией^[74]. Ведь даже согласно Марксу революции — локомотивы истории^[75]. А ре­

зультаты и последствия Октябрьского переворота не тако­вы. Коммунистическая Россия все время плелась в хвосте мирового прогресса, была фактически, за малым исключе­нием, паразитом мирового прогресса. Знаменитый лозунг 30-х годов. “Догоним и перегоним!” так и не был реализован. Да, Октябрьский переворот привел к серьезным изменени­ям в жизни России. Но были ли эти изменения восхождени­ем от низшего к высшему? Нет, конечно.

Оказывается, не все, что люди называют революцией, на самом деле является революцией. Общественные по­трясения и государственные перевороты сами по себе не являются революциями. Революция — такое изменение формы общества (общественного строя), которое ведет к переходу от низшего к высшему. Всякое другое употреб­ление слова “революция” является осознанным или неосоз­нанным искажением его смысла, политической спекуляци­ей или наивной демагогией.

Оценить тот или иной общественный процесс как рево­люцию можно скорее всего лишь ретроспективно, задним числом, по прошествии определенного, достаточно длитель­ного времени. (Выше я говорил, что революция имеет смысл революции лишь в логической связке с эволюцией. Она дол­жна быть подготовлена эволюцией и проверена, испытана на прочность эволюцией же.)