Общество ■— взаимодействие людей

Общество — некоторое взаимодействие людей, обще­ние людей. С одной стороны, человек без общения жить не может, а, с другой, он достаточно обособлен. Человек все­гда стремится не только к общению, но и к уединению.

(Когда слишком много общения, человек как бы раство­ряется в других, теряет себя, свою личность. Когда слиш­ком много уединения, он начинает испытывать чувство оди­ночества, заброшенности, покинутости, ненужности. И то, и другое плохо.

Нельзя жить слишком тесно. Притчей во языцех стали коммунальные квартиры, которые насаждали большевики в 20-е годы XX в. Все коммуны тоже канули в лету.

Но нельзя жить и в полном одиночестве. Тогда теряет­ся связь с людьми, с обществом, а вместе с этим теряется и смысл жизни.)

В притче А. Шопенгауэра о дикобразах говорится: “Ста­до дикобразов легло в один холодный зимний день тесною

кучей, чтобы, согреваясь взаимной теплотою, не замерз­нуть. Однако вскоре они почувствовали уколы от игл друг друга, что заставило их лечь подальше друг от друга. За­тем, когда потребность согреться вновь заставила их при­двинуться, они опять попали в прежнее неприятное поло­жение, так что они метались из одной печальной крайности в другую, пока не легли на умеренном расстоянии друг от друга, при котором они с наибольшим удобством могли пе­реносить холод. — Так потребность в обществе, проистека­ющая из пустоты и монотонности личной внутренней жиз­ни, толкает людей друг к другу; но их многочисленные от­талкивающие свойства и невыносимые недостатки застав­ляют их расходиться.

Несколько в ином ракурсе о том же писал А. И. Гер­цен: “Своеволье и закон, лицо и общество и их нескончае­мая борьба с бесчисленными усложнениями и вариациями составляют всю эпопею, всю драму истории. Лицо, которое только и может разумно освободиться в обществе, бунту­ет против него. Общество, не существующее без лиц, ус­миряет бунтующую личность. Лицо ставит себя целью. Об­щество — себя.

Этого рода антиномии (нам часто приходилось говорить о них) составляют полюсы всего живого; они неразрешимы потому, что, собственно, их разрешение — безразличие смерти, равновесие покоя, а жизнь — только движение. Полной победой лица или общества история окончилась бы хищными людьми или мирно пасущимся стадом”^[55].

15.2.