Введение МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ ПОДХОД К ИССЛЕДОВАНИЮ ПОЛИТИКО-ПРАВОВОЙ СИСТЕМЫ ДРЕВНЕЙ РУСИ

Древнерусское государство и право проходят в своем раз­витии ряд последовательно сменяющих друг друга этапов. Пе­риод их возникновения и становления (IX—XI вв.) наименее обеспечен достоверными письменными источниками.

Внимание к периоду становления раннего государства и права на Руси является сегодня вполне обоснованным с точки зрения государственно-правового подхода еще и потому, что институциализация политических и правовых структур проис­ходила здесь на протяжении длительного исторического перио­да, а условия, способы и механизмы властеотношений именно в этот период приобретали системообразующее значение. На нынешнем этапе исследований государственно-правовой исто­рии созрела необходимость и сложились условия для перехода от изучения отдельных политических и правовых реалий Древ­ней Руси к их комплексному, системному анализу. Такому ана­лизу политико-правовой системы Древней Руси в отечествен­ной историко-правовой литературе формально посвящено ог­раниченное количество исследований. Но фактический объем работ, в которых так или иначе затрагиваются различные ас­пекты российского исторического государствоведения и право­ведения, очень широк. Здесь следует назвать работы П.И. Беля­ева, М.Ф. Владимирского-Буданова, А.А. Горского, Б.Д. Греко­ва, И.Н. Данилевского, М.А. Дьяконова, А.А. Зимина, Н.М. Ка­рамзина, В. О. Ключевского, Н.Ф. Котляра, В. В. Мавродина, Е.А. Мельниковой, А.В. Назаренко, А.П. Новосельцева, В.Т. Па- шуто, А.Е. Преснякова, О.М. Рапова, В.А. Рогова, Б.А. Рыбако­ва, А.Н. Сахарова, М.Б. Свердлова, В.И. Сергеевича, С.М. Соло­вьева, М.Н. Тихомирова, П.П. Толочко, А.П. Толочко, А.Н. Фи­

липпова, И.Я. Фроянова, Л.В. Черепнина, З.М. Черниловского, О.И. Чистякова, Б.Н. Чичерина, Я.Н. Щапова, С.В. Юшкова и др.

Многие фундаментальные положения изучаемой пробле­мы вплоть до настоящего времени продолжают оставаться дис­куссионными. В частности, не существует единого мнения от­носительно времени, характера и конкретно-исторических ус­ловий перехода восточно-славянского общества к государству. Так, С.В. Юшков не связывал появление государственности на Руси с наступлением феодализма столь жестко, как это делали большинство его коллег. Он полагал, что возможен и дофео­дальный период в развитии государств, которые возникали в процессе разложения родоплеменного строя, и предлагал на­зывать их «варварскими»¹. Позднее одни исследователи склон­ны были удревнять дату образования Древней Руси и датиро­вать возникновение восточно-славянских княжений VII в., счи­тая их наиболее ранней и элементарной формой государствен­ности². Другие утверждали, что восточно-славянское общество оставалось родоплеменным не только в VIII—IX вв., но и в X— XI вв.³ Но суть спора, как представляется, всегда сводилась к различному пониманию сущности раннего государства и всего ком­плекса исторических реалий, которые охватывает этот термин.

Сама дискуссионность вопроса об определении сущности ран­него государства во многом проистекает из «...логической несоизме­римости явлений древней политической жизни и понятий нашего государственного права», — как точно подметил А.Е. Пресняков⁴.

Известный русский правовед Б.Н. Чичерин отмечал, что только с XV в., когда в Московской земле утверждается едино­державие, можно говорить о Русском государстве. А до тех пор «...это общество, гражданское общество, если хотите, но име­ни государства ему нельзя дать, ибо в нем нет понятия об об­ществе, как о едином теле, управляемом единой верховной вла­стью; в нем господствует не общественное право, а частное»⁵. Да и само слово «государь» и «государство» стало употребляться в современном значении лишь в источниках середины XV в.⁶ Уместно ли в этом случае говорить о государстве в Древней Руси применительно к IX—XI вв.?

Сегодня стало очевидным, что такие определения Древне­русского государства, как «варварское», «раннефеодальное», «раннеклассовое», «дружинное», «надплеменное», упускают из

вида важную черту раннего государства — его динамический компонент.

В настоящее время государствоведы и юристы работают над новыми определениями понятия «государства» и его призна­ков, которые не вытекали бы из привычных и устоявшихся под­ходов, но выработка которых, возможно, оказалась бы плодо­творной для его понимания⁸.

Так, сознавая неадекватность понятия «государство» всему многообразию политических реалий раннего Средневековья, мно­гие исследователи предпочитают оперировать понятием «полити­ческая организация». Последнее употреблено И.Я. Фрояновым для анализа сущности Древнерусского государства с целью подчерк­нуть его переходный характер⁹. Аналогичный смысл вкладывают в это понятие и другие ученые, исследуя политические структуры раннефеодальных славянских государств Центральной Европы¹⁰.

Для характеристики государства и права Древней Руси ис­следователи стали применять и понятие «политическая система»¹¹. Оно входит в арсенал системного метода познания через кон­цепт «система», который обозначает объект, организованный в качестве целостности, где энергия связей между элементами системы превышает энергию их связей с элементами других систем ¹². Указанная категория вносит в научный анализ прин­цип многофакторной зависимости, предполагающий, что на­ряду с экономическими факторами, а в определенных случаях и вопреки им, политические события и институты зависят и от культурной среды, и от традиций, и от природных особеннос­тей, и от структуры господствующих в обществе ценностей. Это понятие максимально соотносится с цивилизационной пара­дигмой видения истории государства и права.

В отечественной науке за последние два десятилетия усто­ялся основной перечень компонентов политической системы. Исследователями выделяются следующие подсистемы: 1) инсти­туциональная; 2) нормативно-регулятивная; 3) функциональ­ная; 4) информационно-коммуникативная; 5) идеологическая¹³.

Что касается категории «правовая система», то она исполь­зуется в современной теории права в основном для того, чтобы охарактеризовать историко-правовые и этнокультурные отли­

чия систем права различных государств и народов. Уточняя ее элементный состав, исследователи предпочитают не закрывать скобки, отмечая, что «...это комплексная, интегрирующая ка­тегория, отражающая всю правовую организацию общества, це­лостную правовую действительность»¹⁴.

В принципе, соглашаясь с положением В.О. Ключевского о том, что «...надобно строго отличать начала, основания поряд­ка и его казуальное развитие... словом, различать право и поли­тику, разумея под политикой совокупность практических средств для осуществления права»¹⁵, отметим, что применение систем­ного подхода предполагает комплексное изучение «оснований порядка» и политики. Это обусловлено целым рядом причин.

Во-первых, как понятие «политическая система», так и понятие «правовая система» содержат в себе однотипные струк­турные блоки-подсистемы. Во-вторых, в условиях зарождавше­гося, становящегося политико-правового организма Древней Руси эти комплексы функционировали как равноценные по отношению друг к другу, и именно в системе проявлялась их нерасторжимая взаимосвязь. Поэтому в трудах некоторых отече­ственных историков государства и права имеется опыт приме­нения комплексного понятия «политико-правовая система»¹⁶ как для исследования проблем современного периода, так и в исто­рической ретроспективе. Но концептуально подобный подход впервые был обозначен в статье С.А. Дробишевского¹⁷, а впос­ледствии развернут в монографическом исследовании В.Н. Си­нюкова, посвященном историко-культурным и генетическим аспектам современной российской правовой системы. В.Н. Си­нюков затрагивает проблему изучения государственно-право­вой системы Древней Руси, отмечая, что «...специфика рус­ской правовой системы во многом предопределяется уже на ранних этапах ее жизни, в том числе через взаимодействие со сложной, нетрадиционной природой государственности Рос­сии»¹⁸.

Как известно, смысл переходного процесса заключается именно в том, что на его протяжении отрабатываются, отбира­

ются и лимитируются условия и границы будущего развития, институционализируется система власте- и правоотношений. Поэтому для начальных этапов генезиса государства и права логично признать существование некоего «общего поля», охва­тывающего и предгосударственный, и предправовой период. Преимущество такого подхода состоит в том, что он призван отразить в целостном виде общую панораму зарождающегося политико-правового пространства. Вероятно, именно о таком подходе идет речь, когда в своей типологии политических сис­тем Г. Алмонд выделяет «доиндустриальную», а С. Айзенштадт — «патримониальную империю» и отдельно — «феодальную сис­тему»¹⁹. Поэтому представляется не только методологически до­пустимым, но и необходимым говорить не о государственно­правовой, а о политико-правовой системе Древней Руси IX— XI вв., поскольку, по нашему мнению, политическая власть предшествует государственной. При этом следует отметить, что исследователи, придерживающиеся взгляда об имманентности политико-юридических явлений всякому человеческому обще­ству прошлого и настоящего, активно используют термины «политическая организация общества и права», «максимальная политическая организация общества и права» и, наконец, «по­литико-правовая система»²⁰. К настоящему времени написаны десятки монографий о праве и политической организации об­щества в «эпоху до цивилизации», но все они являются в ос­новном достоянием зарубежной историографии²¹. Исключение в отечественной историографии составляют работы Д.М. Бон­даренко и А.В. Коротаева, где теоретически обосновывается и подкрепляется конкретно-историческим материалом идея о многолинейности социальной эволюции и неуниверсальности государственной формы политической организации²².

Единое основание политической и правовой систем осо­бенно очевидно при обращении к нормативной стороне каж­дой из них. Эту сторону проблемы можно рассматривать в кон­тексте реализации нормативных функций культуры в целом, связанной с необходимостью для общества поддерживать в нем равновесие, устойчивость, сплоченность его членов, межгруп­повые и межличностные взаимоотношения, осуществлять ко­ординацию различных видов человеческой деятельности, раз­решать конфликты и т. д. Гомогенность политических и право­

вых норм на ранней стадии развития проявляется также в том, что целый ряд из них является одновременно теми и другими. Причем политические нормы могут быть выражены как в нор­мативно-правовом акте государства, так и в политическом акте непосредственно. Юридические нормы могут иметь политичес­кое значение в том смысле, что к их оценке применяется поли­тический подход, они устанавливаются или санкционируются компетентным государственным органом. Таким образом, имен­но процесс параллельного, одновременного возникновения и развития политического и правового дискурса во всем социо- нормативном комплексе культуры делает чрезвычайно сложным и искусственным демаркацию права и политики в Древней Руси.

Наконец, политическая и правовая системы Древней Руси как реальности и как модели при всех различиях между ними являются тесно взаимосвязанными и взаимопроникающими явлениями также и потому, что речь идет о раннесредневеко­вом периоде, когда кровно-родственные связи уже недостаточ­ны, а исключительно экономические — еще слишком слабы, чтобы сделать возможным обновление и развитие общества. В этой ситуации особая доминирующая роль принадлежит пере­ходным, нечетко дифференцированным структурам. В субъект­ный состав политико-правовой системы Древней Руси входят не только официально признанные политической элитой госу­дарственные органы и институты, но и «низовые» корпоратив­ные организации, охватывающие всех подданных и оказываю­щие преимущественно опосредованное, но нередко и прямое влияние на формирование политики и права. Как отмечают ис­следователи, в политической системе «наряду с государствен­ными институтами существовали и другие формальные и не­формальные объединения, игравшие значительную, а време­нами и ведущую политическую роль»²³.

Предметом специального анализа будет последовательно каж­дый из основных компонентов политико-правовой системы. Следует, однако, оговориться о причинах, по которым мы не включаем идеологическую подсистему в общую схему исследова­ния в качестве самостоятельной. Исторические особенности того типа политико-правовой системы, который характерен для ран­него Средневековья, не позволяют рассматривать идеологический аспект в отрыве от остальных, так как в период становления ран­

него государства политическая и правовая идеологии доктриналь­но выражены крайне слабо: они как бы «разлиты» во всех подси­стемах — институциональной, нормативной, функциональной, коммуникативной. Политическое, идеологическое и теологичес­кое еще вообще не расчленены²⁴. В древнерусской политической и правовой истории настолько своеобразно переплетаются опред- меченные, объективированные формы выражения общественных отношений с феноменами общественного сознания — идеологи­ей и психологией, что в соответствии с задачами нашего исследо­вания представляется нецелесообразным особо выделять и специ­ально характеризовать идеологическую подсистему.

Примечания

¹ Юшков С.В. Очерки по истории феодализма в Киевской Руси. М.; Л., 1939.

² Королюк В.Д. Раннефеодальная государственность и формиро­вание феодальной собственности у восточных и западных славян (до середины XI века). М., 1970. С. 4—5.

³ Фроянов И.Я. К истории зарождения русского государства // Из истории Византии и византиноведения / Под ред. Г.Я. Курбатова. Л., 1991. С. 57—93.

⁴ Пресняков А.Е. Княжое право в Древней Руси. Лекции по рус­ской истории. Киевская Русь. М., 1993. С. 58.

⁵ Чичерин Б.Н. Опыты по истории русского права. М., 1858. С. 26.

⁶ Данилевский И.Н. Древняя Русь глазами современников и по­томков (IX—XII вв.). М., 1998. С. 169.

⁷ Котляр Н.Ф. Между язычеством и христианством (эволюция древнерусской государственности в X веке) // Восточная Европа в древности и Среднвековье (далее — ВЕДС): язычество, христианство, церковь. М., 1995. С. 26.

⁸ См.: Пастухов В.Б. От государственности к государству // Поли­тические исследования (далее — Полис). 1994. № 2. С. 5—12; Мамут Л.С. Государство: полюсы представлений // Общественные науки и совре­менность (далее — ОНС). 1996. № 4. С. 45—54; Он же. Образ государства как алгоритм политического поведения // Там же. 1998. № 6. С. 85—97.

⁹ Фроянов И.Я. Киевская Русь: Очерки социально-политической истории. Л., 1980. С. 32.

¹⁰ Ронин В.К. Политическая организация славян Центральной Европы и их отношения с западными соседями в VII — начале IX в. // Этносоциальная и политическая структура раннефеодальных го­сударств и народностей. М., 1987.

¹¹ Мельникова Е.А. К типологии предгосударственных и раннего­сударственных образований в Северо-Восточной Европе (постановка проблемы) // Древнейшие государства на территории Восточной Ев­ропы (далее — ДГВЕ): Материалы исследований (далее — МИ) 1992— 1993 гг. М., 1995. С. 40—41; Свердлов М.Б. Становление феодализма в славянских странах. СПб., 1997. С. 180.

¹² Новейший философский словарь. Минск, 1999. С. 453.

¹³ Марченко М.Н. Очерки теории политической системы совре­менного буржуазного общества. М., 1985. С. 33; Основы теории полити­ческой системы / Отв. ред. Ю.А. Тихомиров, В.Е. Чиркин. М., 1985. С. 21; Дегтярев А.А. Основы политической теории. М., 1998. С. 132.

¹⁴ Теория государства и права: курс лекций / Под ред. Н.И. Мату- зова, А.В. Малько. М., 1997. С. 159.

¹⁵ Ключевский В.О. Курс русской истории: Соч. в 9 т. М., 1987. Т. 1. С. 189.

¹⁶ Кислицын С.А., Кутырев Н.П. Политико-правовые системы и режимы в истории России // Российская историческая политология. Ростов н/Д, 1998. С. 13—47; Политология / Под ред. Н.И. Матузова, А.В. Малько. М., 1999. С. 216.

¹⁷ Дробишевский С.А. Историческое место политической органи­зации общества и права: спорные вопросы // Правоведение. 1991. № 4. С. 80—85.

¹⁸ Синюков В.Н. Российская правовая система. Саратов, 1994. С. 94.

¹⁹ Политология... С. 216.

²⁰ Дробишевский С.А. Указ. соч. С. 84.

²¹ Куббель Л.Е. Очерки потестарно-политической этнографии. М., 1988. С. 233—250.

²² См., напр.: Бондаренко Д.М., Коротаев А.В. Политогенез, «гомологические ряды» и нелинейные модели социальной эволюции // ОНС. 1999. № 5. С. 128—138.

²³ Марченко М.Н. Указ. соч. С. 16.

²⁴ Куббель Л.Е. Указ. соч. С. 93; История политических и правовых учений. Средние века и Возрождение / Под ред. В.С. Нерсесянца. М., 1986. С. 192.