Управление мусульманами на Кавказе и в Средней Азии

В 1860-е годы наместник Кавказского края князь Барятинский попытался распространить дагестанский эксперимент на весь Север­ный Кавказ. В 1860 г. Кавказская линия и военная администрация были упразднены, а на территории Северо-Западного Кавказа созда­ны Кубанская и Терская области.

В начале 60-х годов были подготовлены документы, гарантирую­щие всем прочим северокавказским мусульманам те же права и сво­боды, что и дагестанцам. Так, в «Прокламации к чеченскому народу», обнародованной Барятинским в 1860 г., говорилось: «§ 1. Каждый из вас может свободно отправлять свою веру, и никто не будет вам пре­пятствовать исполнять обряды ее. § 2. От вас никогда не будут тре­бовать рекруг и никогда не обратят вас в казаков... § 4. Правители, поставленные над вами, будут управлять по адату и шариату, а суд и

расправа будут отправляться в народных судах, составленных из луч­ших людей, которые будут избираемы вами и назначаемы в должно­стях с согласия ваших начальников...» (РГВИА, ф. 23, on. 1, д. 398, л. 76об.).

Как и в Дагестане, на Северо-Западном Кавказе и в Чечено-Ингу­шетии были запрещены кровная месть и другие нормы адата и ша­риата, не совместимые с российским уголовным законодательством. В уже цитировавшемся выше обращении 1860 г. к чеченцам по этому поводу сказано: «Повинуйтесь назначенным над вами начальникам; преследуйте, ловите и выдавайте преступников и беглых, не скрывая их ни под каким предлогом, и назначайте от себя по очереди людей для того, чтобы караулить их в аулах и отводить их в другие места по назначению начальников.

Вы отныне должны быть убеждены, что ваша вера, ваша собствен­ность и ваши обычаи остаются неприкосновенными. Один только обы­чай кровомшения, как противный Богу и наносящий неисправимый ущерб лицам, должен быть уничтожен между вами. Каждый из вас, совершивший убийство вследствие канлы (т.е. убийство кровника- канлы. —В.Б.), будет судим по русским законам и подвергнут нака­занию по определению суда. Вы скоро сами поймете пользу уничто­жения этого дикого обычая и, когда увидите, что Правительство твердо охраняет ваше спокойствие, станете просить сами об измене­нии и некоторых других обычаев ваших, не сообразных с нынешним положением вашим» (РГВИА, ф. 23, on. 1, д. 398, л. 77-79).

Аналогичные постановления в 60-е годы были обнародованы в других районах Терской и Кубанской областей. Здесь были образо­ваны подобные дагестанским сельские (аульные) общества. В окруж­ных центрах создавались народные суды. В 1869 г., согласно указу «О сельском суде», при каждом селении учреждались горские словес­ные суды в составе трех судей, кандидата в судьи и сельского кади (эфенди). Члены сельских судов избирались на сельских сходах сро­ком на три года, а народных — назначались российскими властями (подробнее см.: Бабич: 1999, 101-120). Однако народные суды про­существовали тут недолго. Уже в 1870 г. они были упразднены и за­менены в 1871 г. горскими словесными судами, применявшими наря­ду с адатом и шариатом также нормы российского законодательства. В обеих областях не удалось сохранить адат как автономную судебно­правовую систему.

На Северо-Западном Кавказе послевоенные российские реформы пали на иную почву, чем в Дагестане. Судя по исследованиям совре­менных историков и этнологов, полуавтономное социальное поле

адата туг было другим. Он в меньшей степени опирался на сельскую общину, которая, в свою очередь, не играла у мусульман Терской и Кубанской областей такой большой роли, как дагестанский джамаат XIX в.

План Барятинского по созданию военно-народного управления на Северо-Западном Кавказе был окончательно сорван сгоном подав­ляющего большинства горцев с их земель. Уже в первой половине 60-х годов основная масса коренного мусульманского населения края эмигрировала в Османскую империю. Их земли были заняты казаками и переселенцами из Южной и Центральной России. К началу XX в. на Северо-Западном Кавказе горцы составляли меньшинство. Они жили в укрупненных селениях бок о бок с переселенцами из России. Поэтому уже в 1871 г. горское население Кубанской и Терской областей было переподчинено общероссийской гражданской админи­страции. Здесь удалось провести в жизнь только некоторые элементы военно-народного управления, касающиеся судебной и общинной организации местных мусульман (Кондрашева:1999, 209; Бабич:

1999, 103; см. также недавно опубликованную работу: Ибрагимова:

2000, 20-26, 185-207).

Наиболее полно идеи военно-народного управления удалось осу­ществить в Нагорном Дагестане и в Закатальском округе Северного Азербайджана. Вариант военно-народного управления в середине XIX в. был учрежден у мусульман и отчасти исламизированных хри­стиан Закавказья (Карсская область, Сухумский, Батумский и Артвин-

ский округа Кутаисской губернии). Здесь оно называлось военно- адатным (Статистические сведения о кавказских горцах, состоящих в военно-народном управлении: 1868, 5-14; Национальная политика в императорской России: 1997, 88-89).

В 60-80-е годы XIX в. власть Российской империи была распро­странена на Среднюю Азию, и идеи военно-народного управления оказались вновь востребованы при организации власти и суда в областях, населенных новыми мусульманскими подданными России. Следует отме­тить, что в завоевании новых территорий и устройстве российской администрации Средней Азии участвовали военные, прежде служив­шие в системе военно-народного управления на Кавказе. Среди них прежде всего следует отметить уже упоминавшегося выше генерала Комарова, некоторое время возглавлявшего Центр кавказского воен­но-народного управления, а в 1883 г. назначенного начальником За­каспийской области (Энциклопедический словарь: 1895, XV, 815).

Судебно-административные реформы, проведенные в последней трети XIX в. в Средней Азии и Казахстане, основывались на прин­ципах, сходных с теми, которыми руководствовались при введении военно-народного управления на Северном Кавказе. Подобно кав­казским горцам, кочевники и полуоседлые мусульмане Средней Азии приобрели у русских дурную репутацию «дикарей» и «разбойников». Для управления ими на первых порах решено было опираться в основ­ном на обычное право. Идеологию реформ хорошо отразил А.Лома­кин, офицер, участвовавший в их осуществлении. По его словам, «русские, заняв Туркмению, оставили в принципе систему туземного судопроизводства нетронутою в силу того, что отправление правосу­дия по русским законам у полудиких туркмен, степных разбойников, так резко отличавшихся от завоевателей своими обычаями, нравами и даже образом мышления, было бы совершенно невозможно» (Домакин:1994, 66).

У туркмен и прочих среднеазиатских мусульман российские власти ввели народные суды, решавшие дела «на основании... обычаев», т.е. по адату и шариату, поставив их под контроль русских чиновников. Власть кади, в которых видели возможных зачинщиков мусульманско­го повстанчества, ограничили, оставив за ними лишь роль консультан­тов по шариату при народных судах (Национальная политика в импе­раторской России: 1997, 400). В то же время среднеазиатских му­сульман объединили в общины. Как и на Кавказе, это были два важ­нейших направления российских судебно-административных реформ в регионе, закрепленных в «Положении об управлении Закаспийской областью» в редакциях 1874, 1882, 1884 и 1890 гт. Чуть позже эти принципы российской политики были сформулированы в «Положе­нии об управлении Туркестанского края» (Свод законов Российской империи: 1912, кн. 1, т. 2, 427-446).

Основной податной и судебно-административной единицей в Сред­ней Азии и Казахстане, как и в Дагестане, стала обшина. «Оседлое туземное население в каждом уезде разделяется на волости, а волос­ти — на сельские общества. Сельское общество (аксакальсгво) состав­ляется из одного или нескольких мелких, ближайших друг к другу се­лений или выселков, хуторов, чеков и курганчей, имеющих общие хозяйственные выгоды по пользованию землей и оросительными ка­налами (арыками)» («Положение об управлении Туркестанского края», § 73-74). Власть над обществом передавалась сельским старшинам (аксакалам). На три года их выбирали на сельских сходах местные жители и затем утверждал начальник уезда (там же, § 80, 82, 93-95). Подобные институты управления были созданы и у кочевников (там же, § 108, 110, 115; Национальная политика в императорской Рос­сии: 1997, 389-393, 395). Как и на Северном Кавказе, в Средней Азии реформы создали совершенно новую общинную организацию, причем отличия ее от дореформенного мусульманского общества тут оказались еще значительнее.

В Закаспийской области была создана своя иерархия народных судов. По § 230 «Положения об управлении Туркестанского края», «народный суд составляют: 1) единоличные судьи, 2) съезды судей и 3) чрезвычайные съезды судей» (Национальная политика в император­ской России: 1997, 403).

Декларируя неизменность правовых обычаев местных мусульман, российские власти на деле значительно изменили нормы обычного права и процесса в Средней Азии, как и на Северном Кавказе. Было запрещено судить по адату дела по убийствам, нанесению приведших к смерти побоев, изнасилованиям, грабежам, 'поджогам; отвечать убийством на убийство или откупаться от кровной мести штрафом — наряду со случаями укрывания беглых, хищения казенного имущества, государственной измены и бунтов эти дела передавались в ведение общероссийских уголовных судов («Положение об управлении Турке­станского края», § 141; Ломакин:1994, 93-95). Шире, чем прежде, стали применять тюремное заключение, ввели совершенно новый вид

наказания принудительные общественные работы. В местном адате появилось и еще одно процессуальное нововведение: чрезвычайные съезды народных судей стали рассматривать некоторые иски заочно, без участия тяжущихся сторон (Ломакин:1994, 68, 81).

5