Судебно-административная реформа 1860-х годов

В 60-е годы XIX в. Дагестан был разделен на две неравные части. Город Дербент и окружающая его небольшая полоска прикаспийской земли в устье р. Самур были отнесены к гражданскому управлению.

Наместник Кавказский генерал-фельдмаршал князь А.И.Барятинский

обычного права в 1860-1868 гг. здесь была проведена судебно-адми­нистративная реформа.

Основные принципы преобразования горского общества были определены в «Особой инструкции для управления горцами», состав­ленной наместником Кавказского края князем А.И.Барятинским еще в кбнце 50-х годов. Первым законодательным актом, закрепившим проведение реформ, явилось принятое 1 апреля 1858 г. «Положение о Кавказской армии», которое включало в себя отдельную часть: «По управлению горскими народами, не вошедшими в состав гражданского управления». 5 апреля 1860 г. Барятинский утвердил «Проект поло­жения об управлении Дагестанской областью». Аналогичный документ был принят для Закатальского округа (АКАК: 1904, XII, 434-440). Тогда же в канцелярии наместника был разработан проект штатов создававшейся в Дагестане новой военной и гражданской админист­рации (там же, 439-440). Текст обоих постановлений без изменений

(лишь с приложением ведомости штатов Закатальского округа) вошел в обший «Приказ по Кавказской армии (№ 208)», изданный Барятин­ским 20 мая 1860 г. (АКАК: 1904, XII, 1201-1209). Создание воен­но-народного управления в крае в основном завершилось после при­нятия 26 апреля 1868 г.

Согласно § 27-28 «Положения» 1860 г., у мусульман области «су­допроизводство отправляется по адату и шариату и по особым прави­лам, постепенно составляемым, на основании опыта и развивающейся в них потребности (т.е. тот же адат, но измененный сообразно нуж­дам правительства. —В.Б.)» (АКАК: 1904, XII, 435). Адату остались подсудны дела по мелким уголовным правонарушениям, включая ра­нения, ссоры и драки, иски по оскорблению девушек и женщин, слу­чаи воровства, поджогов и порчи имущества, а также поземельные и хозяйственные споры (§ 45-47 // там же, 436). По шафиитскому (а у шиитов на юге области — по джафаритскому) толку фикха долж­ны были разбирать гражданские иски, включая случаи раздоров меж­ду мужем и женой, родителями и детьми, бракоразводные процессы, споры по завещаниям (васийа) и мечетной собственности (вакф) (Комаров:1868, 13).

«Положение» 1868 г. превратило джамаат в бессословную общи­ну (сельское общество). Власти попытались сгладить различия между общинниками, рабами, окончательно освобожденными в 1867-1868 гг., ханами и беками.

«Проект положения о сельских обществах...». Темир-Хан-Шура, 1898

Были созданы новые органы управления сельским обществом. Они включали сельский сход, старосту-старшину (ар-ра ’ис) с помощниками и сельский суд в составе кади и знатоков местного адата (ст. 4-11, 23-24, 33-34 // там же, 2-3, 8-9, 14; см. также: Адаты Дагестан­ской области и Закатальского округа: 1899, 36).

Реформированный джамаат стал основным посредником между горнами-мусульманами и российскими властями. Обязанности сельских обществ по отношению к Российскому государству сводились к упла­те налогов, поддержанию правопорядка, поимке и выдаче абреков, ремонту дорог и выделению подвод для нужд войск, проходящих по их территории (Проект положения о сельских обществах: 1898, ст. 12, 13, 25, 32, с. 4-6, 9-14; Проект положения об устройстве судебной части: 15). Мусульмане Дагестана были освобождены от рекрутских наборов и всеобщей воинской повинности. На россий­скую военную службу и в местную милицию из них принимали только добровольцев.

По мысли российской администрации, реформа обычного права и общины в Дагестане преследовала следующие основные цели.

Во-первых, она должна была преодолеть судебно-административ­ную раздробленность и создать единую централизованную организа­цию края. В ходе реформы были упразднены последние мусульман­ские политические объединения, обладавшие собственной юрисдик­цией, — ханства Казикумухское (в 1858-1859 гг.), Аварское (в 1861- 1864 гт.), Кюринское (в 1862-1865 гг.), владения Кайтага и Табаса­рана (в 1866 г.), шамхальство Тарковское и Мехтулинское ханство (в 1867 г.).

Округа делились на наибства и участки. Интересно отметить, что их границы в Нагорном Дагестане, как правило, совпадали с грани­цами наибств Шамиля, а тем самым и с границами существовавших здесь прежде «вольных обществ». Их пределами оставались неизменные природные барьеры: реки, горные хребты, перевалы (полевой мате­риал В.О.Бобровникова, собранный в 1992—1996 гг. в Хунзахском,

Ботлихском, Цумадинском, Ахвахском районах РД). Гарантом соблю­дения постановлений адатных судов вместо сельских обществ горцев, местных беков или ханов стало Российское государство, а низовыми органами судебной и законодательной власти для местного мусульман­ского населения — единые сельские словесные суды (араб, махкамат ал-карйа). Они могли разбирать по адату мелкие уголовные преступ­ления против личности (семейные ссоры, сельские драки, публичные оскорбления женщин) и преступления против собственности (обман, утаивание денег, воровство), если сумма иска не превышала 30 руб. Им были подсудны также хозяйственные преступления, совершенные на землях общины (потравы, нарушения единого сельскохозяйствен­ного оборота). Кроме того, они должны были разбирать по шариату гражданские тяжбы, сумма иска которых не превышала 100 руб. (Проект положения об управлении Дагестанской областью: 1904, § 35, с.

Принцип судебной апелляции, впервые примененный в имамате Шамиля, получил дальнейшее развитие. В отличие от дореформенной эпохи решения сельских судов не были окончательными. Они могли бьггь обжалованы в месячный срок в девяти окружных народных су­дах, созданных при окружных начальниках. Последним были переда­ны адатные иски, изъятые из ведения сельских словесных судов: по тяжким правонарушениям против личности (ранения, изнасилования, похищение женщин) и серьезным правонарушениям против собствен­ности (обман, утаивание денег, воровство на сумму более 30 руб.). В юрисдикцию окружных судов входили также поземельные тяжбы по поводу владения и пользования пастбищами, лесами, дорогами и вод­ными ресурсами (Проект положения об управлении Дагестанской областью: 1904, § 45, 47-49, с. 436; Адаты Дагестанской области и Закатальского округа: 1899, 34). По шариату они разбирали серьез­ные гражданские тяжбы, сумма иска которых превышала 100 руб.

Апелляционной инстанцией для окружных судов стал Дагестан­ский народный суд. Он был сформирован при генерал-губернаторе Дагестанской области в г. Темир-Хан-Шура. В месячный срок он раз­бирал жалобы на решения окружных народных судов (Проект поло­жения об управлении Дагестанской областью: 1904, § 42-44, 49, с. 436). Случаи убийств, грабежей, хищений казенного имущества, бунтов, нападений на сельское и окружное начальство, скрытого или явного неповиновения властям, приравненные в пореформенном Дагестане к тяжким уголовным правонарушениям, передавались в ведение военных властей. Они разбирались в Комиссиях военного суда, созданных при расквартированных по области войсках (там же, § 51, 52, п. 3, с. 436-437). Уголовные и поземельные тяжбы между

дагестанскими мусульманами и русскими переселенцами решались по российскому законодательству в Дагестанском областном суде, а с 1875 г. — в заменивших его трех мировых отделах, заседавших в городах Дербент, Темир-Хан-Шура и Петровск (Проект положения об управлении Дагестанской областью: 1904, § 38, с.

Другой целью реформы было ослабление исполнительной, судеб­ной и законодательной власти мусульманских руководителей сельских обшин (кади, правоведов-факихов, суфийских шейхов) и создание светской местной и общедагестанской администрации, пользующейся доверием и авторитетом у местных жителей и послушно исполняющей решения российских властей.

При этом на северо-западе области, где позиции российской адми­нистрации были довольно слабы, было решено оставлять на их преж­них постах должностных лиц имамата, добровольно перешедших- на сторону русских в последние годы Кавказской войны. По замечанию И.И.Воронова, проезжавшего по этим районам в 1867 г., «в Верхнем Дагестане (в Гунибском и Андийском округах. —В.Б.) во главе на­родного (точнее, военно-народного.—В.Б.) управления сидят все еще шамилевские наибы; но теперь они, по крайней мере с виду, — агнцы...» (Воронов:1868, I, 20). Действительно, офицерами горской милиции стали шамилевский наиб Фата-Али сын Сурхай-хана Авар­ского, Кебед-Мухаммед из Телетля, при Шамиле имевший чин мудира и управлявший семью наибствами. Наибами военно-народной адми­нистрации служили бывшие наибами при Шамиле Мухаммед из Гоцо- ба и Исмаил сын Инхов-хаджи Чохского (Сто писем Шамиля: 1997, 252, 257, 261-262, 269-270; см. также: Кавказский календарь за 1880 г.: 1879, IV, 188). После подавления восстания 1877 г. контроль над мусульманскими чиновниками военно-народного управления был усилен. Те из них, кто поддержал восставших, например Х.-Э.Алкадари, были высланы из Дагестана. В то же время члены сельских и окруж­ных судов были поставлены под строгий надзор российских военных властей области.

Словесные суды содержали сельские обшины. Члены Дагестанско­го народного суда, окружных народных судов и председательствую­щие в словесных судах сельские старосты стали получать жалованье (ЦГА РД, ф. 2, оп. 12, д. 31, л. 1-11; ср. аналогичные архивные ма­териалы по Терской области, обработанные З.Х.Ибрагимовой: Ибра­гимова:2000, 27-28). В частности, староста-бегавул получал от пра­вительства 240 руб. в год и по 3 руб. с каждого домохозяйства (дыма) своего джамаата (Егорова:1970, 106). Жалованье кади и депутатов окружных народных судов составляло 250 руб. в год, секретарь-пись­моводитель этого суда получал 150 руб. Выше была ставка кади и депутатов Дагестанского народного суда. Они получали соответствен­

но

Мухаммед Мамалав Чохский, подполковник горской милиции и начальник Казикумухского округа

но по 350 и 400 руб. в год. Наиб из «туземцев» имел ежегодный оклад в 500 руб. (АКАК: 1904, XII, 437-440, 1205-1207). Старосты, кади и судьи были освобождены от налогов и повинностей.

По своему составу словесный суд мало отличался от местных до­реформенных судов. В него входили имам соборной мечети (кади/ дибир), секретарь (амил), обязанности которого обычно выполнял муэдзин (будун), и несколько старшин (py'aca'),как правило по одно­му от каждого тухума. Членов суда должно было быть нечетное коли­чество и никак не менее трех (Проект положения о сельских общест­вах: 1898, ст. 32-34, с. 13-15). Местная социальная терминология судейских чинов осталась прежней. Несмотря на то что реформа значительно унифицировала судебную организацию дагестанских му­сульман, членов сельских судов везде называли по-разному (авар. ч1ух1би [чухби] и г1адилзаби [¹адильзаби, мн. от ¹адил «справедливый»], кум. карты, лак. кунисса и марцарантал, лезг. аксакалы и тамазалар,

табасар. кевхи и т.д.). Численность старшин в сельских судах колеба­лась от трех человек в небольших селениях, как Башлы, Тлондода, Утамыш, Хварши, Шиназ, до одиннадцати и более в Кубани, Уркара- хе, Харбуке (Хашаев.- 1956, 53-55; Рамазанов:1900, 26-27; поле­вой материал В.О.Бобровникова, собранный в 1996-1997 гг. в раз­ных горных районах РД).

После реформы в состав сельского суда был введен сельский ста­роста (бегавул). До 1866 г. эта должность встречалась только в селе­ниях Северо-Западного и Центрального Дагестана. В окружные на­родные суды входили три избранных всенародно депутата из числа знатоков адата и шариата, кади и секретарь-письмоводитель. Офицер, выполнявший обязанности начальника округа, наблюдал за деятель­ностью суда, не участвуя в разборе дел (Адаты Дагестанской области и Закатальского округа: 1899, 34). Дагестанский народный суд со­стоял из председателя и назначенных генерал-губернатором из по­четных жителей области депутатов, трех кади, а также секретаря (АКАК: 1904, XII, 437-440, 1205-1207; Эсадзе:1907,1, 186-187).

У дагестанских мусульман осталось право выбирать большинство членов адатных судов всех уровней. Дибир и будун, бегавул, а также остальные члены суда выбирались каждые три года. Сохранился вы­сокий образовательный и возрастной ценз для судей: они должны были быть старше 25 лет, хорошо знать арабское делопроизводство (в Южном Дагестане также тюркское на аджаме), адат и шариат (Проект положения о сельских обществах: 1898, с. 55-65, ст. 21-24; Проект положения об устройстве судебной части, 12-13; Комаров: 1868, 7). Кроме того, сельские общества сохранили прежний поли­цейский аппарат. Он включал в себя глашатая (мангуш), который объ­являл постановления суда, а также судебных исполнителей (у аварцев и андийцев называвшихся Нел [эл], у даргинцев — баруман, у кумыков и лезгин — тургак, чауш), которые должны были приводить в испол­нение решения суда. В зависимости от количества населения глаша­таев в селении было от 1 до 4, а судебных исполнителей — от 1 до 12. Глашатай и исполнители, как и прежде, назначались по очеред­ности или по жребию из членов общины сроком от одного месяца до года (Комаров:1868, 7, 78).

В то же время реформа ограничила судебную самостоятельность джамаата. Прежде важнейшие постановления сельского суда выноси­лись на обсуждение сельского схода (джамаа, авар, руккел), на кото­ром присутствовало все мужское население в возрасте от 15 лет. После 1868 г. сход стал играть чисто совещательную роль. На него допускались по одному представителю от каждого домохозяйства (дыма). Была также ограничена власть дибира. Вместо него председа­телем словесного суда стал сельский староста — бегавул. Если при голосовании общество разделялось на две равные части, то вопрос

решался так, как говорил бегавул. Сход без него не имел права соби­раться, а если и собирался, принятое решение не имело юридической силы. После восстания 1877 г. начальник округа стал назначать бега- вула, а также утверждать кандидатуры избранного сходом дибира и членов суда (диванбеков): «...по назначению начальства занимают должности сельского старосты и его помощников» (ИГА РД, ф. 4, оп. 2, д. 5, л. 18; см. также: Проект положения о сельских общест­вах: 1898, ст. 7-11, 18, 25, с. 3, 7, 9-11).

Третьим важнейшим направлением реформы было ослабление ша­риата и модернизация адатного права и процесса с целью подгото­вить постепенный переход дагестанцев к единому российскому судо­производству и уголовному законодательству (РФ ИИАЭ, ф. 5, on. 1, д. 22, л. 7). На первом этапе такого перехода, рассчитанного на не­сколько десятилетий, были сохранены основные нормы адатного су­допроизводства и права, общие для всех мусульманских народов Да­гестана. По форме суд остался прост. Процесс по-прежнему носил обвинительный характер, одинаковый при разборе уголовных и по­земельных дел. Прокуроров и адвокатов не было. Сельский суд соби­рался у мечети по пятницам, если заявление не требовало немедлен­ного разбирательства. За исключением случаев изнасилований, увоза девиц и оскорбления женщин, дела в судах всех уровней всегда рас­сматривались гласно (Проект положения о сельских обществах: 1898, ст. 9, 39-51, с. 3, 17-20; Проект положения об устройстве судебной части, 11-12).

Пореформенные адатные суды всех уровней по-прежнему разли­чали два основных вида исков: прямые (с доказательствами) и по по­дозрению (Байан таварих ар-русум ад-дагистаниййа: 1965, 215, 223; Адаты Андийского округа Западного Дагестана // Памятники обыч­ного права Дагестана: 1965, 120, 125, 134-135, 143-144, 169- 170). Новым видом дел стал иск по доносу полиции (Адаты Дагестан­ской области и Закатальского округа: 1899, 37-38). Доказательства­ми считались: 1) собственное признание обвиняемого; 2) вещественные доказательства; 3) показания свидетелей (тусев), данные под присягой (халф). Ответчик мог очиститься совместной присягой своих родствен­ников и односельчан. Как и прежде, различали клятву именем Аллаха и так называемую кебинную присягу (кебин талак, хатун талак) (Кома­ров:1868, 19; Хрестоматия по истории права и государства Даге­стана: 1999,1, 114; мечетные архивы селений Рутул, Саситли и др.).

Из принятых в адате наказаний в несколько измененном виде юридическую силу сохранили изгнание кровника (канлы) из сельского общества, штраф за пролитие крови (дият, алым) и иные платежи (композиции) за любое уголовное преступление, взимавшиеся как в пользу пострадавшего, так и в пользу общества. Шире, чем до ре­формы, стало применяться тюремное наказание. Предпринимались

попытки ограничить распространение ответственности за уголовные преступления на ближайших родственников подсудимого (Омаров: 1966, 256; Омаров: РФ ИИАЭ, ф. 3, on. 1, д. 49, л. 13).

Вместе с тем российская администрация попыталась запретить ряд архаичных уголовных норм адата, прямо противоречащих российско­му законодательству. Начальникам округов было вменено в обязан­ность не допускать применение в народных судах «решений по ша­риату и адату, которые противоречат общему духу наших законов» (Комаров:1868, 13). Кровомшение приравнивалось к убийству, совер­шенному при отягчающих обстоятельствах (Памятники обычного права Дагестана: 1965, 181). Был запрещен адат, разрешавший трехднев­ный грабеж имущества убийцы (Комаров:1868, 18). Вместо ишкиля и кровной мести устанавливались денежные композиции (дият) по адату при посредничестве (маслахат/маслиат) сельских имамов и рос­сийских офицеров, возглавлявших наибства и округа Дагестанской области.

Адатный процесс и право после реформы были несколько унифи­цированы. По всему Дагестану штрафы стали чаше исчисляться в деньгах, хотя натуральные платежи скотом и зерном также сохра­нились во всех округах области (ПОА РАН, ф. 103, on. 1, д. 344, л. 13, 16—21; ЦГИА РГ, ф. 545, on. 1, д. 88, л. 25-48). Новыми ме­рами наказания в пореформенном адате стали принудительные обще­ственные работы (ИГА РД, ф. 21, оп. 5, д. 64, л. 52; ф. 289, on. 1, д. 1,л. 21).

Появились новые единые правила ведения судебного делопроиз­водства. Не порывая с местной дореформенной арабоязычной тра­дицией, чиновники военно-народного управления умело приспособи­ли ее к нуждам российских властей. Достаточно просмотреть любой документ, вышедший из сельских словесных или окружных народных судов, чтобы понять, в чем туг новшество. Юридическое оформление правовых актов в целом следовало шаблону, сложившемуся еще в средние века. По-прежнему основным официальным языком права был арабский. Без изменения сохранились правовая терминология (хотя с новыми коннотациями) и даже судебный почерк (дагестанский насх). Практически прежней осталась структура поземельных актов и сводов уголовных постановлений по адату. Для придания документу юридической силы в нем, как и прежде, приводились списки свидете­лей сделки или соглашения и краткое описание хода судебного раз­бирательства. Свидетели ставили оттиски своих печатей или отпечат­ки пальцев в конце документа.

В то же время в документах второй половины XIX — начала XX в. исчезает преамбула с басмалой и хамдалой. Айаты из Корана в конце правового акта заменили датой, подписями и печатями российских должностных лиц (бегавула, членов сельского суда; в особо важных

Инструкция начальника Хунзахского участка Аварского округа о правилах ведения делопроизводства в сельских судах

случаях — наиба или начальника округа и депутатов окружного суда). Без них документ считался недействительным. Датировка актов по хиджре была переведена в христианское летосчисление (по старому стилю). Появился совершенно новый вид юридических документов: тетради, в которые записывали важнейшие дела, решенные судом, завещания, обязательства и торговые сделки. В обязанности сельско­го кади вошло также вести учет смертей, браков и рождений на тер­ритории его сельского общества (Проект постановления о сельских обществах: 1898, ст. 52-54, с. 20-21; ср.: РФ ИИАЭ, ф. 14, on. 1, № 387; on. 1, кн. 2, № 2659; ф. 16, on. 1, № 757, 780, 979, 980, 1209). Постановления по адату и шариату стали хранить не в мечет­ных собраниях, а в канцеляриях старост-бегавулов, наибов и началь­ников округов. Все эти факты свидетельствуют о быстрой, хотя и ма­лозаметной секуляризации судебного делопроизводства у мусульман дореволюционного Дагестана.

4