О происхождении понятия «абрек»

По словам Ф.И.Деонтовича, обобщившего сведения дореволюци­онных авторов об этом термине, «абрек — изгой, исключенный из семьи и рода... По своему положению абреки были бездомные бродя­ги.

Считается, что этот термин восходит к ср.-перс, *aparak(н.-перс. avara) — «бродяга, грабитель» (Этимологический словарь русского языка: 1963, I, ч. 1 (А), 17). Из персидского через тюркские уже в древности он попал в кавказские языки. В некоторых из них, на­пример в аварском, термин сохранил свою изначальную форму (авар. апараг, мн. апарагзаби, ср.: карат., цез., бежт. aπapaκl (Саидов: 1967, 34; Магомедова, Халилова:2001, 25; Халилов:1999, 29; 1995, 29), однако повсюду утратил прежний, оскорбительный отте­нок. В Нагорном Дагестане и Чечне XVI—XVIII вв. апарагами называ­ли свободных переселенцев, занимавших в сельской общине проме­жуточное положение между полноправными общинниками и рабами. Аварская пословица гласит: «Дом пришельца — на краю селения» (авар. Апарагасул рукь росо раг!алда). Среди апарагов было немало кровников, бежавших из родных мест из-за совершенного ими убий­ства (Анчабадзе:1979, 137; Агларов:1988, 101-104; см. также обычно-правовой документ XVIII в. из с. Урала: РФ ИИАЭ, ф. 5, oπ..l, д. 57, л. 3).

Судя по моим полевым материалам, на северо-западе Нагорного Дагестана потомков свободных переселенцев из других сельских обшин до сих пор называют апарагами (полевой материал В.О.Боб- ровникова, собранный в 1995-1997 гг.

1961, 223; Мансуров:1995, 23; Халилов:1995, 383). Во втором- третьем поколении апараги наделялись землей и получали равные с коренными жителями права. Однако при заключении браков горцы старались не выдавать своих дочерей за «чужаков», предпочитая им местные, более знатные тухумы. Отголоски деления жителей горных обшин на коренных и пришлых сохраняются в большинстве селений Нагорного Дагестана.

У горцев Северо-Западного Кавказа тот же термин, звучавший здесь как абрег (кабард. абредж, более древняя форма — абрегь; абхаз, и абаз. абрагь, осет. абырэг, мегрел, и сван, абраги), до конца XVIII — начала XIX в. означал изгнанного из общества за проступок или преступление представителя «благородного» сословия — князя (пши) или /дворянина (уздень) (Кажаров:1994, 337-338; см. также: АВПР, ф. 115, Кабардинские дела, on. 1 (1754 г.), д. 6, л. 218).

Важно отметить, что ни в одном из перечисленных случаев апа- раг/абрег еще не употреблялся по отношению к бездомному бродяге, вынужденному жить разбоем. Дагестанские апараги были надежно защищены от преследований кровников общиной и кланом-тухумом своих хозяев-кунаков, у которых они поселились на чужбине. Адыг­ские и осетинские князья-абреки обычно находили убежище у своих вассалов-дворян в Закубанье и Малой Кабарде (современные Крас­нодарский край, Карачай, Чеченская Республика).

В русский язык слово «абрек» попало из черкесского (адыгского) ближе к концу Кавказской войны XIX в. Причем к этому времени оно означало уже не столько «беглец» и «изгой», сколько «разбойник». Так стали называть любого «немирного горца» (Кажаров:1994, 337).

К этому времени слово «абрек» приобрело подобное значение и в большинстве кавказских языков (Абаев:1958, 25-26). Наряду с ним в том же значении нередко употреблялось тюркское слово «качак» (например, кум. кьачагъ/кьачакь, мн. кьачакълар) — «разбойник, бан­дит, беглец, скрывающийся от властей и промышляющий грабежом» (см.: Джидалаев:1990, 161). Оно отмечено у аварцев, цезских народов, даргинцев, лакцев, лезгин и других народов Нагорного Дагестана (авар, хъачагъ, бежт., карат., лак. и цез. кьачагь и т.д.; см.: Саидов: 1967, 524; Джидалаев:1994, 20; Халилов:1995, 153; 1999, 146; Магомедова, Халилова: 2001, 178).

И все же в эпоху военного противостояния России и горцев в первой половине XIX в. представление коренных жителей Север­ного Кавказа об абреках отличалось от взгляда, принятого среди русских военных. Об этом свидетельствует любопытный разговор об абречестве полковника Руновского с Шамилем. «Значение слова „абрек“ у нас понимают различно, — отмечал Руновский. — Некото­рые думают, что это бездомные горцы, голяки, у которых, кроме ло­шади, оружия и оборванной черкески, ничего нет, и что вследствие этих именно причин они вечно мотаются в окрестностях наших пере­довых линий, чтобы грабить... Другое мнение основано на созвучии слов „абрек“ и „обрек"; причем это последнее слово производят от глагола „обречь“, „обрекать⁴¹. Те, кто придерживается этого мнения, убеждены, что абреки суть отчаянные фанатики, которые из религи­озной ненависти к христианам вообще, а к русским по близкому со­седству в особенности „обрекли" себя на смерть и на истребление возможно большего числа неверных.

Судя по словам Шамиля, и то и другое мнение вполне ошибочны или по крайней мере нимало не сходны с тем понятием об абреках, которое имеет Шамиль и все горцы. На вопрос мой: „Что такое абрек?" — Шамиль объяснил, что абрек — то же, что эмигрант, ускок, беглец.

— Дагестанскую милицию (иррегулярная конная жандармерия из горцев-добровольцев. В ней служило немало перебежчиков с земель, подвластных имамату, в том числе кровники самого Шамиля и его приближенных. — В.Б.) знаешь?

— Знаю.

— Вот это абреки... А знаешь, что ваши мирные горцы бегали от вас и являлись ко мне?

— Знаю.

— Вот это тоже абреки. Больше нет» (Дневник полковника Рунов­ского: 1904, 1422-1423).

Постепенно в ХЕК — начале XX в. термин снова, но уже не так сильно меняет свое значение, превращаясь и для северокавказских му­сульман, и для российских военных и гражданских чиновников, служив­ших на Кавказе, в «благородного разбойника из кавказских горцев». Одним из первых эту трансформацию подметил М.Ю.Дермонтов (Лермонтов:1976, IV, 12). Генерал-майор Б.Н.Полозов, перед револю­цией служивший в жандармерии Елизаветпольской губернии (сейчас Северный Азербайджан) и сам боровшийся с абреками, пишет, не скрывая уважения к своим бывшим противникам: «Часть разбой­ничьего люда... на Северном Кавказе называют абреками, а на юге, в Закавказье, — кочахами (искаж. гачаг), т.е. „беглецами" (ср. тур. kaςak — „беженец"; азерб. гачаг— „разбойник, дезертир, контра­бандист"; см.: Джидалаев:1990, 161.—В.Б.). Абреки, или кочахи,

ничего почти общего с русскими разбойниками, в первую очередь ворами и грабителями, не имеют. Правда, все они также находились под угрозой Сахалина или даже виселицы, а многие уже побывали на каторге и со сказочными приключениями бежали, после мытарств по тайге и России добрались до Кавказа и вступили в шайку какого-ни­будь знаменитого харамбаши (атамана. —В.Б.) и таким образом пе­реходили на нелегальное, но свободное житье в лесных и горных дебрях седого Кавказа. На каторгу эти натуры попадали главным образом, около 80 процентов, за убийство по старинному азиатскому обычаю кровной мести „канльГ» (Полозов.1905 и 1906 годы в За- кавказье//ВАИ, л. 1-2).

Последние изменения в нюансах толкования термина «абрек» про­изошли в советское время. Под влиянием официальной советской пропаганды он предельно идеологизируется, приобретая значение «участник антиколониального/антигосударственного движения против России/СССР». Например, в Толковом словаре русского языка Оже­гова абрек определяется следующим образом: «В период присоеди­нения Кавказа к России: горец, участвовавший в борьбе против цар­ской администрации и русских войск» (Ожегов:1960, 15; см. также аналогичную статью в Большой Советской Энциклопедии: 1926, 83 (Абрек); далее БСЭ, конечно, отмечала, что «после революции 1917 г. абречество выродилось в обычный уголовный бандитизм»). Примерно в таком же значении термин «абрек» вошел во все советские словари и энциклопедии.

3