Правовая реформа Шамиля: правда и вымыслы

Современное состояние обычного права и формы правового плю­рализма в Нагорном Дагестане в значительной мере были предопре­делены административно-судебными преобразованиями, проведенными в первой половине XIX в.

Без особых изменений эту формулировку воспроизводили крупней­шие советские исследователи дореволюционного Дагестана Х.-М.О.Ха- шаев, В.Г.Гаджиев и др. (Хашаев: 1961,47; Гаджи-Али:1995, 19- 20). К настоящему времени огульное осуждение политики Шамиля давно сменилось ее не менее неумеренным восхвалением. Однако, за

исключением М.Гемера (см. книгу, подготовленную на основе его диссертации: Gammer: 1994, 225-247, а также ее русский перевод 1997 г. и статьи: Гемер:1993, 37-43; 1997), практически никто серьезно не обращался к анализу собственно правовых преобразова­ний имама в обшей истории адата и шариата в Дагестане. Знамени­тое уложение, или низам, Шамиля еще ждет своего исследователя.

Мне представляется, что борьба Шамиля с некоторыми нормами адата не шла вразрез с развитием обычного права в Нагорном Даге­стане.

Шамиль (правил в 1834-1859 гг.) создал в регионе военно-теокра­тическое государство — имамат. Превращение имама в правителя на­чалось еше при первом имаме Гази-Мухаммеде. В поддержавших его селениях он нередко оставлял своих заместителей-наибов. У Гамзат- бека были уже постоянные наибы, каждый из которых возглавлял определенный район. После уничтожения аварских ханов (1832 г.) Гамзат-бек открыто взял власть над всей Аварией в свои руки. Процесс оформления государственного аппарата завершился при Шамиле. К середине 50-х годов XIX в. третий имам стал суверенным правителем, сформировав и используя сложный государственный аппарат (в частности, в 1842 г. был создан совет (диван) из прибли­женных Шамиля) (Движение горцев: 1959, 619-620).

Идеологией и политической основой своего государства Шамиль сделал мусульманское право (шариат). Это было действенное оружие в борьбе с «неверными» русскими завоевателями. Он провел целый ряд судебно-административных реформ. Их целью провозглашалось укрепление шариата и искоренение тех норм обычного права (‘ада, раем) и нововведений (араб. мн. бида‘, ед.ч. бил‘а), которые появи­лись на Кавказе в результате контактов с русскими и противоречили исламу. В одном из писем к наибу Баширу имам писал: «Распоряжай­ся в своем вилайете (наибстве.—В.Б.), руководствуясь высокочти­мым шариатом. Запрещай неприличные дурные поступки и разврат...» (Сто писем Шамиля: 1997, 214-215). Инструкции и постановления Шамиля, принятые, в 1842-1847 гг. по разным правовым и военным вопросам и известные под названием низам, были равносильны зако­нодательству (Гемер:1993, 41).

На местах имам попытался разграничить судебную и военно-испол­нительную власти. Одно из изданных им постановлений-фетв гласило: «Наибы... должны оставить решение дел по шариату муфтиям и кади

и не входить в разбирательство тяжб, хотя бы и были алимами. Им предоставляется вести дела только военные. Сим низамом запрещает­ся вручать одному лицу две должности (т.е. судебную и военную. — В.Б.)» (Низам Шамиля: 1870, 10). В 1840-е годы для контроля над деятельностью наибов была введена должность мудира. Ему подчиня­лись округа, составленные из нескольких наибств (вилайа) — адми­нистративных округов, на которые делилась территория имамата. Мудирами были назначены Даниял-бек, султан Елисуйский, Кебед- Мухаммед из Телетля и сын Шамиля Гази-Мухаммед (Абдурахман из Газикумуха:1997, 78).

Другим новшеством было введение иерархии судов. Вводилось право апелляции на решения сельских судов. Над сельскими кади бы­ли поставлены муфтии в наибствах. Интересно отметить, что границы последних, как правило, совпадали с границами присоединившихся к движению «вольных обществ» — Анкратля (авар. Анкьракь — «Се- миземелье»), ауховцев, багулал, каратинцев, чамалал и пр. Абдурах­ман из Газикумуха:1997, л. 91a-936, 95a-98a-, см. также: Движение горцев: 1959, 403, 729). Во главе пирамиды стоял сам имам (амир ал-му’минин — араб., «предводитель правоверных»), которому при­надлежала верховная исполнительная, законодательная и судебная власть. Два дня в неделю — субботу и воскресенье — он посвящал приему жалобщиков. Решение самого имама обычно выносилось на месте и не подлежало пересмотру (Алкадари:1994, 132; Арабоязыч­ные документы эпохи Шамиля: 2001, 121, 123; подробнее см.: Ге- мер:1997, 10-13).

Считаясь высшим авторитетом в вопросах фикха (араб, муджтахид) в имамате (Дневник полковника Руновского: 1904, 1459-1460), он позволял себе изменять некоторые нормы шариата, приспосабливая их к условиям Нагорного Дагестана и затяжной войны с русскими. В частности, были сильно изменены уголовные нормы шариата, пред­усматривающие членовредительство (худуд).

Из переписки Шамиля с наибами по судебным вопросам

Сохранившиеся в частных и мечетных архивах записи решений имама выявляют еще одну любопытную особенность его политики. Порой Шамиль не отменял, а изменял местные нормы адата. Например, им были упорядочены штрафы, взимавшиеся за незакон­ную вырубку деревьев в общинных лесах, «запретных по адату», и за нарушение очередности пользования оросительными сооружениями джамаатов (Шарафутдинова:1982, 169; Движение горцев: 1959, 494-495, 499-501, 531-532, 560, 601-602, 619-620; см. также: Бобровников, Рошин:1995, 124).

Вот несколько характерных постановлений из недавно опублико­ванных писем имама к своим наибам:

«Обуздывай тех, кто притесняет жителей селения (ахл карйа) Хиндах в отношении воды [для полива] (фи хакк ал-ма’), будь то Инховхаджи или Мухаммед из Кудали, или кто-либо другой из кудалинцев и

керехцев; запрети же им орошать свои пашни их водой, когда они сами ждут, пребывая в нужде» (Письмо Шамиля наибу Кебед-Мухам- меду, 3 ша‘бана 1269/12 мая 1853 г. // Сто писем Шамиля: 1997, 94); «Не запрещай обшине наиба Исмаила (риджал ан-на’иб Исма'ил) пользоваться лесом (айка) для нужд укрепления, ибо это общее дело» (Письмо Шамиля наибу Курбанил Мухаммеду, 25 ша‘бана 1274/ 10 апреля 1858 г.

Ввиду убыли мужского населения в годы войны в некоторых селе­ниях им были введены правила об обязательных браках вдов, находя­щие аналоги в дошамилевских постановлениях согласно адату (Рунов­ский:1862, 344-353; Тахнаева:1997, 73-75). Известны поземель­ные постановления имама и его муфтиев, которые следует отнести скорее к новому адату, чем к шариату. Так, спор из-за пастбища меж­ду харачоевцами (чеченское «вольное общество») и андийцами был решен им с учетом адатного «соглашения», записанного на камне в XVII или XVIII в. и хранившегося в с. Харачой под Ведено (Попов: 1868, 7; Лавров:1968, ч. 2, 83, 154).

Любопытный поземельный адат, принятый на сельском сходе и одобренный Шамилем, сохранился в уже не раз упоминавшемся выше мечетном Коране середины XVIII в. в с. Хуштада. Интересно отметить, что в отличие от предыдущих записей адата в той же книге здесь впер­вые появляется печать муфтия, поставленного Шамилем судить в Баг- валинском наибстве (вилайат Багулал), в которое вошли Хуштада и другие джамааты багулал. Этот памятник был обнаружен, переведен и дважды опубликован дагестанским историком Т.М.Айтберовым:

«Жители селения Хуштада (авар, хушлал) с разрешения имама Ша­миля (Шаму’ил) согласились: разделить между собой харим, который находится на берегу реки[‡‡‡‡]^[§§§§]. Раздел этот производят они на условии, что участок, полученный после раздела харима, никогда не будет продаваться ими кому бы то ни было из числа лиц, проживающих за пределами селения Хуштада. Жители селения Хуштада согласились также: толстое (гализ) наследство должно будет уйти из рук человека, который долю свою от названного здесь харима продаст кому-либо, проживающему за пределами селения Хуштада, в каком бы то ни бы­ло количестве. С этим согласились опытные и...’* люди. Записал это кади Хасан Хуштадинский сын Салмана. 1273 год (1856-57 г.)» (Хре­стоматия по истории права и государства Дагестана: 1999, I, 108- 109; см. также: Рукописная и печатная книга: 1991, 157, 158).

От 30-50-х годов XIX в. сохранилось немало подобных докумен­тов о разделе общинного харима на частно-семейные мульки при

«оживлении харима» (араб, ихйа’ ал-харим) согласно мусульманскому праву (например, документы Государственного Исторического музея в Москве, д. 49, цит. по кн.: Покровский:2000, 364). Эти земли не­редко переходили во владение приближенных Шамиля — его наибов и мюридов из числа местных жителей, реже — к мухаджирам, введен­ным в состав джамаатов, чей харим подлежал разделу,

Возьмем для примера характерный правовой акт из писем Шамиля:

«Оставь подателю сего Ладе участок общественной земли у реки, которым он распоряжался (ма кана фи йадихи мин харим ан-нахр)... Оставь нашему брату Ибрахиму место, где косят траву на обществен­ной земле у реки (макта¹ ал-хашиш фи харим ан-нахр), ведь он гово­рит, что нуждается в этом наделе» (Письмо Шамиля наибу Мухамме­ду из Гоцоба, 27 зу-л-хиджжа 1275/8 августа 1858 г. // Сто писем Шамиля: 1997, 166).

Такие разделы вызывали недовольство местных жителей (Сто пи­сем Шамиля: 1997, 270; Покровский:2000, 364-365). Отражение подобных настроений можно найти в местном фольклоре и историче­ских преданиях. Во время полевых исследований в Цумадинском районе мне не раз рассказывали о том, что хуштадинцев, разделив­ших свой харим, Бог покарал за нарушение закона (адат): вскоре их постигла чума, а при Советской власти разделенные земли харима, ставшие садами (багв. Милгьол, Мишол), были отняты под строитель­ство военного завода в с. Агвали (полевой материал В.О.Бобровни- кова, собранный в 1992, 1995 гт. в Цумадинском районе РД).

Суммируя все сказанное выше, можно с немалой уверенностью предположить, что Шамиль не был таким уж непримиримым врагом адата и сторонником «чистого» шариата, каким его рисуют дагестан­ские исторические предания. Правовая реформа (низам) Шамиля, как и другие мероприятия в имамате, проводившиеся в условиях непре­рывной войны, не могла быть последовательной и окончательной. Положения мусульманского права сочетаются в ней с некоторыми нормами адата. В наибствах по законам низама судили обязательно с учетом местного обычного права.

Вопреки укоренившемуся мнению реформы Шамиля не прерыва­лись после его поражения в войне с Россией. Как мы увидим ниже, российские власти нередко продолжали его преобразования, порой проводя их руками шамилевских наибов, перешедших на российскую службу. Опыт реформ Шамиля в дореволюционном Дагестане был использован и на юге края, а также на равнине, никогда не входив­ших в состав имамата. Как ни парадоксально такое утверждение на первый взгляд, уничтожение горской знати и унификация судебно­административного аппарата Нагорного Дагестана и Чечни, осуще­ствлявшиеся в имамате, помогали утверждению российского владыче­ства на Северо-Восточном Кавказе.