II. Договоры русскихъ съ нѣмцами

Происхо­жденіе дого­воровъ рус­скихъ съ нѣмцами и ихъ значе­ніе.

русскихъ съ Варяжскаго,

Мы отмѣтили выше, что договоры русскихъ съ греками имѣли, между прочимъ, своею цѣлію обез­печеніе мирныхъ торговыхъ сношеній съ Визан­тіей) славяно-русскихъ племенъ, обитавшихъ по великому водному пути „изъ Варягъ въ Греки".

1) Важнѣйшая литература о торговлѣ русскихъ съ нѣмцами по договорамъ съ ними : И. Е. Андреевскій „О договорѣ Новгорода съ нѣмецкими городами и Готландомъ, заключенномъ въ 1270 г.

сукна, вино, всякаго рода издѣлія. Древнимъ путемъ, по кото­рому прибывали нѣмецкіе гости въ Новгородъ, былъ Финскій заливъ и Нева, откуда они входили въ Ладожское озеро и плыли по Волхову. Подобно тому, какъ развитіе торговли русскихъ на югѣ требовало заключенія мирныхъ договоровъ съ гре­ками, такъ оно-же вызывало необходимость ихъ на сѣверѣ съ нѣмцами. Древнѣйшимъ изъ дошедшихъ до насъ догово­ровъ былъ договоръ Новгорода съ нѣмцами отъ 1195 г. (1188): затѣмъ договоры 1263 и 1270 гг. (древнѣйшіе договоры Смо­ленска съ нѣмцами относятся къ 1229 и 1240; Полоцка и Ви­тебска — къ 1264 г.) Договоръ 1195 г., относимый нѣкоторыми учеными къ 1188 г., былъ заключенъ Новгородскимъ кн. Яросла­вомъ Владимировичемъ съ жителями острова Готланда на Ва­ряжскомъ (Балтійскомъ) морѣ. На островѣ этомъ стоялъ городъ Висби, который еще задолго до ганзейскаго союза былъ глав­нымъ торговымъ пунктомъ на означенномъ морѣ. Съ XIII вѣка ганзейскій союзъ распространяетъ свое вліяніе, во главѣ съ г.

въ 1263 г. при Александрѣ Невскомъ и третій — въ 1270 г. при кн. Ярославѣ Ярославичѣ. Кромѣ договоровъ Новгорода съ нѣм­цами, такіе-же договоры заключали и другіе города. Такъ, Смоленскъ заключилъ при кн.

Форма догово- Договоры русскихъ съ нѣмцами, какъ и дру- ровъ русскихъ гіе древнѣйшіе договоры, обычно, начинаются со съ нѣмцами; вступленія, въ которомъ указывается, кто за- право, въ нихъ _ключаетъ договоръ, а затѣмъ дается обѣщаніе ¹ хранить миръ и т.

главная часть, въ которой содержатся юридическія нормы, относительно примѣненія которыхъ другъ къ другу стороны пришли къ соглашенію. Договоры затѣмъ имѣютъ не­рѣдко заключительныя статьи различнаго содержанія. Какъ и въ другихъ памятникахъ древности, нечего искать и въ догово­рахъ русскихъ съ нѣмцами какой-либо одной строго выдержан­ной системы изложенія этихъ нормъ, такъ какъ нормы, от­носящіяся къ уголовному праву, перемѣшиваются съ нормами права гражданскаго, или процесса, при чемъ на долю однѣхъ нормъ приходится иногда большее, даже подавляющее, число статей, на долю же другихъ — лишь немногія статьи; иногда-же въ договорахъ вовсе отсутствуютъ цѣлые отдѣлы права. Составители древнѣйшихъ юридическихъ актовъ вообще преслѣдовали цѣли чисто-практическія — установленіе мирныхъ взаимныхъ отношеній; они вовсе поэтому не брали на себя заботы о полнотѣ постановленій и ихъ систематизаціи, но пы­тались лишь опредѣлить важнѣйшее, съ ихъ точки зрѣнія. Содержаніе договоровъ заслуживаетъ вниманія нетолько потому, что говорится въ нихъ о тѣхъ или иныхъ вопросахъ, но и потому, какіе вопросы здѣсь разсматриваются, такъ какъ послѣднее служитъ вѣрнымъ указаніемъ на то, что считали наши предки необходимымъ прежде всего установить во взаим­ныхъ отношеніяхъ къ другимъ народамъ, какъ и, наоборотъ, указываютъ, чего добивались послѣдніе. Что же касается права, содержащагося въ договорахъ русскихъ съ нѣмцами, то оно, не­сомнѣнно, должно считаться гораздо болѣе русскимъ, чѣмъ право договоровъ нашихъ съ греками. Нѣкоторые ученые, какъ, напр., проф. Ясинскій, думаютъ даже, что „право дого­воровъ съ нѣмцами, — т. е. юридическія нормы, содержащіяся въ нихъ, — почти тождественно съ русскимъ обычнымъ правомъ того времени". Названный ученый исходитъ при этомъ какъ изъ того положенія, что — „у народовъ, стоящихъ на одной или близкой ступени развитія, правовыя нормы не представляютъ существенныхъ отличій; русскіе-жѳ и нѣмцы XII и XIII вѣковъ стояли въ культурномъ правовомъ отношеніи почти на одномъ уровнѣ, — такъ и изъ соображе­нія о томъ, что „русскіе стойко оберегали нормы своего обычнаго права и нелегко уступали требованіямъ нѣмцевъ и ихъ права" (Лекціи, стр.

ганзейскаго союза на культуру Новгорода и другихъ го­родовъ, съ коими онъ велъ сношенія. По этому взгляду союзъ, ожививъ русскую торговлю, создавъ богатства указан­ныхъ городовъ, открывъ имъ всѣ блага европейской цивили­заціи, повліялъ благодѣтельно на многія стороны нхъ быта (см., напр., Hermann — „Beitrage zur Geschichte des Russischen Reiches", Leipzig, 1843). Не входя въ подробности по указан­ному вопросу, можно согласиться съ выводомъ проф. Сергѣе­вича, что, въ виду того, что „содержаніе договоровъ съ нѣмцами представляетъ результатъ соглашенія двухъ сторонъ*', оно „по­тому можетъ отражать въ себѣ нѣкоторое вліяніе нѣ­мецкихъ воззрѣній". (Лекціи и изслѣдованія, С.-П., 1883 г., стр. 144).

Перейдемъ теперь къ обзору нѣкоторыхъ от­дѣльныхъ договоровъ русскихъ съ нѣмцами и разсмотримъ обстоятельства, при . которыхъ они составлялись, кратко отмѣтивъ тажке ихъ содер­жаніе.

Договоръ Нов­города съ нѣмцами 1195 года и его со­держаніе.

Еще въ первой половинѣ XII вѣка новгородцы пред­принимали путешествія на островъ Готландъ, а также и въ Любекъ, при чемъ подвергались нерѣдко то кораблекрушеніямъ, то нападенію со стороны датчанъ и шведовъ. На Готландѣ они имѣли свою церковь и свой торговый дворъ. Мирныя сно­шенія новгородцевъ съ Готландомъ были прерваны, однако, въ 1188 г.; лѣтопись кратко упоминаетъ, что „въ то же лѣто (1188 г.) рубоша Новгородцѣ Варязи, на Гътѣхъ (на Гот­ландѣ) Нѣмьцѣ, а на весну не пустиша изъ Новгорода своихъ не единаго мужь за море, ни съла (посла) въдаіпа Варягомъ, нъ (но) пустиша я (ихъ) безъ мира", т. е., что, вслѣдствіе кроваваго столкновенія новгородцевъ съ нѣмцами на Готландѣ, новгородцы не пустили, для торга, за море весною ни одного своего мужа и не дали посла варягамъ (какъ назывались гот­скіе или готландскіе купцы), а отпустили ихъ „безъ мира". Отъ этого разрыва мирныхъ торговыхъ сношеній страдали всего болѣе („аш schwersten"), — какъ утверждаютъ нѣмецкіе ученые, — новгородцы, почему ихъ князь Ярославъ Владиміро­вичъ и поспѣшилъ послать въ г. Висби посла для заключенія мира съ готами и нѣмцами, которые тогда, и съ своей стороны, пожелали забыть старое (Winckler, стр. 11); иначе, впрочемъ, представляютъ дѣло русскіе ученые, полагающіе, что „сами готы спѣшили поскорѣй уладить дѣло, которое разстроилось по ихъ винѣ". (Бережковъ, стр. 78). Какъ-бы то ни было, миръ былъ заключенъ, договоръ былъ подписанъ, хотя дата его п не можетъ считаться точно установленной; наиболѣе вѣро­ятною является, впрочемъ, 1195 г. Эта мирная грамота съ

нѣмцами^[20][21]) устанавливаетъ безпрепятственное плаваніе новго­родцевъ въ нѣмецкую землю и на Готландъ, а нѣмцевъ (варя­говъ) — въ Новгородскую землю, при немъ мирный договоръ можетъ быть подтвержденъ преемниками тѣхъ князей (русскаго и нѣмецкаго), которые его заключили. Затѣмъ договоръ назна­чаетъ виру за убійство новгородскаго посла или торговца („коупчины") за моремъ, какъ и обратно нѣмецкихъ (посла или торговца) въ Новгородѣ, пени — за арестъ безъ вины („оже моужа свяжутъ безъ вины"), „за соромъ" (срамъ), за побои и раны, за оскорбленіе замужней или дѣвушки (а именно, за сорваніе повязки съ головы чужой жены или дѣвушки, вслѣд­ствіе чего она „явится простоволоса"), опредѣляетъ порядокъ рѣшѳпія тяжебъ нѣмцевъ съ новгородцами и обратно, уста­навливаетъ обязанность новгородцевъ давать „кормика" (лоц­мана) для каждой нѣмецкой ладьи, приходящей въ Новгородъ, запрещаетъ сажать, — какъ нѣмца-должника въ Новгородѣ, такъ и новгородца „въ Нѣмчехъ", — „въ погребъ" (въ тюрьму), но пред­писываетъ „емати свое (т. е. долги) у виновата" на его иму­ществѣ, наказываетъ, наконецъ, за насиліе, совершенное надъ рабою, между тѣмъ какъ по Русской Правдѣ „рабы не считались объектомъ преступленій", какъ это уже отмѣчено проф. Вл.- Будановымъ. Въ виду древности этого договора, его постано­вленія по уголовному праву и процессу представляются весьма важными, какъ это будетъ указано въ своемъ мѣстѣ болѣе подробно.

Минуя договоры Новгорода съ нѣмцами, за­ключенные послѣ 1195 г. по 1270 г., о которыхъ сохранились весьма неполныя свѣдѣнія, остано­вимся на договорѣ 1270, какъ на самомъ полномъ изъ дошедшихъ до насъ новгородскихъ договоровъ. Германскіе купцы съиздавна пользовались правомъ торговли въ Новгородѣ и имѣли тамъ свой особый торговый дворъ (св. Петра), которымъ управляли на основаніи правилъ, постановленныхъ въ Любекѣ и изложенныхъ въ такъ называемыхъ „сирахъ",

Договоръ Нов­города съ нѣ­мецкими горо­дами и Гот­ландомъ 1270 года; причи­ны, вызвавшія его заключеніе и обзоръ со­держанія до­говора.

являвшихся для нихъ обязательными уставами („sera", по терми­нологіи первоисточниковъ, есть „tabula": она называется также „liber juris") По справедливому замѣчанію ученаго издателя

этихъ „sera"Шлютера, купцы изъ Германіи „устроились, какъ у себя дома (въ Новгородѣ), за крѣпкими стѣнами своего двора и ради сохраненія порядка среди постоянно мѣнявшагося на­селенія двора и обезпеченія всѣмъ безопасности, нѣмцы выработали свои законы (окры), по которымъ во всѣхъ внутреннихъ дѣлахъ пхъ судили ими-же избранные старшины". Съ XIII вѣка, когда ганзейскій союзъ сталъ конкурировать въ торговлѣ съ Ливоніею, для его членовъ явилось крайне необходимымъ упро­чить свое положеніе въ Новгородѣ и добиться отъ него приви­легій, подобныхъ тѣмъ, какія уже имѣлъ этотъ союзъ въ разныхъ западно-европейскихъ государствахъ. Причины, почему эта не­обходимость особенно сказалась въ концѣ XIII вѣка, изслѣдо­ватель договора 1270 г. проф. Андреевскій сводитъ, между прочимъ, къ тому, что число нѣмцевъ, пріѣзжавшихъ въ Новго­родъ, съ XIII вѣка сдѣлалось значительнѣе прежняго, что нѣмцамъ надо было добиться обезпеченія въ безпрепятствен­номъ и безопасномъ пути въ Новгородъ изъ-за моря, такъ какъ, съ одной стороны, нападенія шведовъ на морѣ и разбои, бывшіе весьма частыми въ самой Новгородской землѣ, съ другой, очень затрудняли ихъ сношенія съ Новгородомъ, что, наконецъ, сильное развитіе торговли требовало пересмотра прежнихъ пра­вилъ о ней и усовершенствованія судоустройства и судопроизвод­ства, причемъ нѣмцы желали получитъ здѣсь для себя нѣкоторыя привиллегіи. Повидимому, и сами новгородцы шли на встрѣчу ихъ желаніямъ, такъ какъ Новгороду, по выводу того же автора, даже необходимо было предоставить германскимъ купцамъ преимущества, нбо онъ могъ опасаться соперничества городовъ Ливонскихъ, которые старались изъ собственныхъ пристаней сдѣлать складочные рынки русскихъ и арабскихъ продуктовъ и непосредственно и исключительно производить торговлю съ купцами германскими, въ чемъ, можетъ быть, и успѣли-бъ, если-бъ Новгородъ не представилъ германскимъ торговцамъ особыхъ привиллегіи"(ibid., стр. 4—С); о соперничествѣ германскихъ купцовъ съ лифлянд- цами говорятъ и нѣмецкіе ученые, касавшіеся ганзейской тор­говли въ древней Руси ^г). Нельзя не отмѣтить этой мудрой политики Новгорода, съѵмѣвшаго весьма удачно, для своего вре­мени, обходиться безъ посредниковъ и пытавшаго за­вязать прямыя сношенія съ Ганзою. Германскіе купцы доби­вались отъ Новгорода, во 1-хъ, подтвержденія права руководиться,

докторомъ III л го т е р о м ъ , въ книгѣ „Новгородская скра въ семи редакціяхъ отъ XIII до XVII вѣка* (Die Nowgoroder Sera in sieben Fassungen vom XIII bis XVII Jahrhundert.“), Юрьевъ, 1911 г.

1) См. 5 главу того же сочиненія W i n с k 1 е г ’а — „Uebergewicht der Livlander auf dem russischen Markte“ стр. 35 сл.

при взаимныхъ сношеніяхъ, своими собственными законами, какъ это вообще дѣлали ганзейцы въ чужихъ странахъ, во-2-хъ — признанія ихъ Новгородомъ особою корпораціею, ко­торой подчиняются всѣ нѣмцы, пребывающіе въ Новгородѣ и, наконецъ, въ-3-хъ, опредѣленія, по договору, взаимныхъ отно­шеній русскихъ и нѣмцевъ по торговымъ и другимъ дѣламъ. Новгородцы согласились и результатомъ этого соглашенія явился обширный Новгородскій договоръ 1270 г., предоставлявшій рядъ преимуществъ всѣмъ пріѣзжающимъ нѣмцамъ и опредѣ­лявшій торговыя и иныя отношенія нѣмецкихъ купцовъ къ новгородцамъ. Этотъ договоръ состоитъ изъ „введенія^[22], въ которомъ указываются лица, заключившія миръ и подписавшія „Правду¹¹¹), и 26-ти статей, по преимуществу, касающихся тор­говли, такъ что договоръ этотъ можетъ быть названъ торговымъ международнымъ трактатомъ, въ которомъ, однако, имѣются и постановленія по праву уголовному, гражданскому и процессу. Что касается торговли, то договоръ устанавливаетъ прежде всего правила „о пути по Невѣ между Кетлингеномъ (остро­вомъ Котлинымъ, гдѣ нынѣ стоитъ Кронштадтъ) отъ Готланда и опять отъ Новгорода до Кетлингена¹¹, говоритъ о правѣ нѣм­цевъ требовать себѣ лоцмановъ при проходѣ у порога по Вол­хову, съ уплатою ему пошлинъ „по старинѣ¹¹, о послѣдствіяхъ кораблекрушеній, о пошлинахъ съ приходящихъ барокъ, о льго­тахъ по торговлѣ пріѣзжихъ купцовъ, о вѣсахъ и гиряхъ, о взысканіяхъ за порчу и растрату товаровъ и т. д. Надо при этомъ замѣтить, что многія требованія нѣмцевъ, казавшіяся Новгороду чрезмѣрными, или неудобными къ исполненію, не были внесены въ договоръ, какъ это видно изъ сравненія текста проекта договора съ самимъ договоромъ. Находящимся нѣмец­кимъ гостямъ въ Новгородѣ было обезпечено право свободнаго проѣзда „водою и сухимъ путемъ¹¹ въ военное время „такъ

далеко, какъ простирается господство новгородцевъ". Въ слу­чаѣ убійства новгородскаго посла „за моремъ", какъ и нѣмец­каго въ Новгородѣ и его области, установлена одинаковая вира въ 20 марокъ серебра; та же вира полагается за убійство ольдермана (старшины) и священника; за купца-же полагается уплата 10 марокъ; за пораненіе острымъ оружіемъ или копь­емъ — 1^г/₂ марки и т. д. Если возникала вообще ссора между нѣмцами и новгородцами, то она должна была разрѣшаться на дворѣ церкви Св. Іоанна Предтечи, стоявшей близъ нѣмецкаго двора, и разрѣшаться при новгородскомъ посадникѣ, тысяцкомъ и купцахъ. Изъ постановленій по гражданскому праву можно отмѣтить статью, въ которой нетолько запрещается сажать нов­городцевъ за долгъ нѣмцамъ, или обратно, „въ погребъ", но устанавливается, что „нельзя посылать къ нимъ бирича, ни брать ихъ за одежду, но съ каждой стороны должно требовать пристава тысяцкаго", т. е. здѣсь устанавливаются гарантіи про­тивъ произвольнаго ареста за долги.

Договоръ Смо­ленскаго кня­зя Мстислава

Давыдовича съ Ригою, Гот­ландомъ и нѣ­мецкими горо­дами, заклю­ченный въ 1229 г. Значе­ніе договора.

Обстоятель­ства, при ко­торыхъ дого­воръ былъ заключенъ.

и

Изъ договоровъ другихъ русскихъ городовъ съ нѣмцами остановимся еще на одномъ, а именно на договорѣ Смоленскаго князя Мсти­слава Давыдовича съ Ригою, Готландомъ и нѣ­мецкими городами 1229 г.¹). Договоръ этотъ нетолько является древнѣйшимъ, изъ числа до­шедшихъ до насъ договоровъ Смоленска съ нѣм­цами, но онъ, вмѣстѣ съ тѣмъ, долженъ счи­таться вообще однимъ пзъ в а ж н ѣ й ш и х ъ договоровъ русскихъ съ нѣмцами, по своей пол­нотѣ и содержательности. Онъ открывается сло­вами, что то, что „дѣется во времени, то и отходитъ со временемъ („что ся дѣетѣ по вѣремь- немъ, то отиде то по вѣремьнемъ"), а, что „при­казано" людямъ добрымъ (къ исполненію) или утверждено грамотою, то будетъ вѣдомо имъ всѣмъ, а равно и тѣмъ, кто „посль (насъ) живый останѣться" ; затѣмъ идетъ указаніе на то, кто его заключалъ (оно приведено частію намп уже выше, какъ образецъ „вступленія" къ договорамъ) и, наконецъ, отмѣчается, что договаривавшіяся стороны рѣшили написать этотъ договоръ („Правду"), „ажбы миръ твьрдъ (твердъ) былъ", чтобъ было „любо" (хорошо) князю, всѣмъ рижанамъ, всему „латинскому языку" и всѣмъ тѣмъ, кто посѣщаетъ При­балтику и что эту „Правду" должны „держать" (т.-е. соблю-

дать, какъ русскіе съ латинянами, такъ и латиняне съ русскими. Какъ это интересное вступленіе къ договору, такъ и еще болѣе — главная пасть его, въ которой содержится много такихъ поста­новленій, какихъ нѣтъ въ другихъ договорахъ русскихъ съ нѣм­цами, доказываютъ, что стороны, его заключавшія, отнеслись очень внимательно къ трудному дѣлу установленія мирныхъ взаимныхъ отношеній и пытались создать прочную основу для этихъ отношеній, что имъ и удалось, такъ какъ эта „Мсти­славова Правда", — какъ иногда называется договоръ 1229 г. — подтверждалась, въ общемъ, не разъ смоленскими князьями въ послѣдующее время и подтверждалась въ теченіи, по край­ней мѣрѣ, цѣлаго вѣка.

Все вышесказанное достаточно ясно указываетъ на значе­ніе этого знаменитаго договора. Отмѣтимъ теперь кратко тѣ обстоятельства, при которыхъ онъ былъ составленъ. Заключе­нію договора предшествовало „розлюбьѳ" между нѣмцами л рус­скими. Торговля ливонскихъ нѣмцевъ съ Смоленскомъ, какъ равно и съ Витебскомъ и Полоцкомъ, началась еще въ XII вѣкѣ, при чемъ уже въ концѣ XII вѣка Смоленскій князь Мсти­славъ Романовичъ заключилъ договоръ съ нѣмцами, до насъ, впрочемъ, недошедшій, но о которомъ имѣются указанія въ источникахъ. Мирныя отношенія, однако, часто нарушались, особенно послѣ основанія г. Риги въ 1201 г. и учрежденія ли­вонскаго ордена меченосцевъ (въ 1202 г.), въ которомъ рижскій епископъ Альбертъ нашелъ дѣятельнаго помощника въ рев­ностной работѣ своей по обращенію въ католичество тузем­ныхъ жителей прибалтійскаго побережья ; нѣмецкіе купцы также усердно помогали епископату п ордену въ его дѣлѣ, при чемъ нерѣдко обращали въ католичество п подданныхъ русскихъ князей, что вызывало ихъ неудовольствіе и приводило къ разрыву мирныхъ сношеній. Такой разрывъ былъ между Ригою и Смо­ленскомъ и во 2-ой четверти XIII вѣка, когда (въ январѣ 1229 г.) умеръ основатель г. Риги епископъ Альбертъ, а Смоленскій князь Мстиславъ Давыдовичъ послалъ вскор Г. же, именно лѣтомъ того же года, въ Ригу „своего лучшаго попа Еремѣя" и „умна мужа Пантелея", смоленскаго сотника, для заключенія мира. Этимъ посламъ помогали добрые люди — „Ролфо ис Кашеля" (Рольфъ изъ Касселя), „Вожи дворянинъ" (т.-е. рыцарь ордена) „Тоумаше (Томасъ) Смолнянинъ". Изъ Риги послы поѣхали на Готландъ (какъ видно изъ того же вступленія къ договору), гдѣ составили проектъ договора, который былъ затѣмъ скрѣпленъ печатями городовъ Висби, Риги, Любека, Бремена и другихъ, представители отъ которыхъ упоминаются въ заключительной статьѣ къ договору, заканчивающейся словами: „который роу- синъ (русскій) или латынескыи (латинянинъ, т.-е. католикъ)

G5 противоу сее Правды молвить (что-нибудь скажетъ), того почьсти (надо считать) за лихии моужь. Ся грамота есть вы­дана на Гочкомъ берьзѣ (на берегу готскомъ, т.-е. на островѣ Готландѣ) пьрьдъ (передъ) Роускимь посломъ и пьрьдъ всеми латинескими коупци". Эту „Правду" признали затѣмъ князья Витебской и Полоцкой земли, какъ это видно изъ ея текста и она такимъ образомъ получила весьма широкое распространеніе ; но, когда и при какихъ обстоятельствахъ это совершилось, точ­ныхъ свѣдѣніи въ русскихъ источникахъ не имѣется; нѣмецкіе же ученые, основываясь на данныхъ ганзейской исторіи, утвер­ждаютъ, что князь Мстиславъ Давыдовичъ Смоленскій послалъ въ Ригу и Бисби въ 1229 г. пословъ какъ отъ себя, такъ и отъ имени князей Полоцка и Витебска, чтобъ уничтожить недовольство, бывшее съ обѣихъ сторонъ, и устранить недоразѵ- мѣнія между смолянами и нѣмцами (Winckler, ibici., стр. 13); а недоразумѣнія эти, несомнѣнно, весьма обострились съ учре­жденіемъ ливонскаго ордена и развитіемъ дѣятельности епи­скопа Альберта.

Обзоръ содер­жанія дого­вора 1229 г.

кахъ древняго

Какъ уже указывалось выше, договоръ 1229 г. весьма богатъ содержаніемъ, при чемъ въ немъ находятся нѣкоторыя постановленія, невстрѣчаю­щіяся въ другихъ нашихъ юридическихъ памятни- времени. Таковы прежде всего постановленія о „полѣ" или о поединкѣ. О судебныхъ поединкахъ идутъ извѣ­стія издревле, а именно еще отъ арабскихъ писателе ііХ—XI вѣ­ковъ, но Русская Правда не упоминаетъ о нихъ вовсе. Въ до­говорѣ 1229 г., наоборотъ, 2 статьи говорятъ о нихъ: въ пер­вой запрещаются поединки на чужой (для вызываемаго) землѣ, откуда надо заключить, что русскій могъ вызвать нѣмца въ его землѣ, какъ и нѣмецъ — русскаго въ тѣхъ княжествахъ, гдѣ имѣла примѣненіе „Мстиславова Правда"^[23]); во второй статьѣ указывается, что поединки нѣмцевъ между собою въ русской землѣ, какъ и поединки русскихъ въ Ригѣ и на Готландѣ (на готскомъ берегу),- не подлежать вмѣшательству ихъ властей, т.-е. въ русскихъ княжествахъ — княжеской вла­сти, въ нѣмецкихъ земляхъ — властп данныхъ земель. Статьи эти, устанавливающія привпллегію для иностранцевъ, одинаково примѣняемую къ нѣмцамъ и русскимъ, весьма любопытны, какъ древнѣйшее оффиціальное упоминаніе о „полѣ"^[24]) или поединкѣ,

игравшемъ когда-то вообще у насъ важную роль въ качествѣ судебнаго доказательства (объ этомъ будетъ вестись рѣчь особо въ отдѣлѣ о процессѣ въ древнее время). Не ка­саясь другихъ постановленій подобнаго характера, отмѣтимъ вообще, что договоръ содержитъ рядъ правилъ, относящихся до торговли, а затѣмъ нормы права международнаго, уголовнаго, гражданскаго и процесса, при чемъ въ каждомъ отдѣлѣ этихъ нормъ встрѣчаются весьма любопытныя постановленія, то до­полняющія, то разъясняющія опредѣленія другихъ древнѣйшихъ нашихъ памятниковъ, не исключая и Русской Правды. Въ своемъ мѣстѣ эти постановленія будутъ разсмотрѣны нами болѣе подробно. Теперь же лишь отмѣтимъ бѣгло важнѣйшія изъ нихъ, чтобъ имѣть общее представленіе о содержаніи даннаго договора. Что касается правилъ о торговлѣ, то они опредѣля­ютъ порядокъ перевозки нѣмецкихъ товаровъ въ Смоленскъ, устанавливаютъ право свободной торговли со стороны нѣмцевъ въ Смоленскѣ (и, вѣроятно, въ Витебскѣ и Полоцкѣ, на кото­рые распространялось дѣйствіе договора)^[25][26]), а русскихъ въ Ригѣ, Висби и Любекѣ, затѣмъ дозволяютъ нѣмцамъ, безъ уплаты проѣзжихъ пошлинъ (мыта) по дорогѣ, вести торговлю на пути отъ Готланда до Смоленска, какъ и обратно, русскимъ отъ Смоленска до Готланда^[27]) и опредѣляютъ размѣры торго­выхъ пошлинъ. Ввиду важности правильнаго взвѣшиванія това­ровъ (гл авнымъ образомъ воска, который вывозился тогда изъ Смоленска) устанавливается, что торговые вѣсы должны повѣ­ряться по образцовымъ вѣсамъ, которые берегутся одни — въ православной церкви св. Богородицы, другіе — „оу латиннескои церкви" и т. д. Изъ статей но международному публичному праву обращаетъ на себя вниманіе статья, запрещающая при­нуждать какъ нѣмцевъ, обитающихъ въ княжествахъ, въ кото­рыхъ примѣнялся договоръ, такъ и русскихъ въ Ригѣ и Гот­ландѣ, къ участію въ военныхъ походахъ данной земли^[28]).

Повидимому, обычай такого рода существовалъ, иначе договору 1229 г. не было бы нужды его запрещать, и несомнѣнно, онъ заслуживаетъ упоминанія, такъ какъ бросаетъ свѣтъ на взгляды этой отдаленной эпохи на гостей-чужестранцевъ.

Весьма богатъ договоръ постановленіями по праву уголов­ному, содержа постановленія объ убійствѣ, о кражѣ, о нанесе­ніи ранъ, увѣчій, побоевъ и оскорбленій дѣйствіемъ, о лишеніи кого-либо свободы, о прелюбодѣяніи и изнасилованіи. Русская Правда, какъ извѣстно, не касается преступленій противъ нрав­ственности, почему, между прочимъ, постановленія объ этихъ преступленіяхъ „Мстиславовой Правды" заслуживаютъ вниманія, какъ древнѣйшія нормы свѣтскаго законодательства по дан­ному вопросу. Къ гражданскому праву относятся статьи, ка­сающіяся договора займа и купли-продажи и нѣкоторыхъ обя­зательствъ. Впрочемъ, отдѣлъ нормъ гражданскаго права до­говора гораздо бѣднѣе отдѣла нормъ права уголовнаго, который вообще выступаетъ на первое мѣсто въ древнѣйшихъ Правдахъ, но зато весьма многочисленны и важны, по своему значенію, постановленія по процессу уголовному и гражданскому. Здѣсь мы находимъ правила о порядкѣ взысканія долговъ, о судеб­ныхъ доказательствахъ, объ арестѣ по уголовнымъ дѣламъ, о подсудности тѣхъ и иныхъ дѣлъ, о судебныхъ рѣшеніяхъ и т. п.

Договоръ 1229 г. имѣетъ 2 редакціи и дошелъ до насъ въ 7 спискахъ на русскомъ языкѣ.