ПО РУССКОЙ АМЕРИКЕ

С организацией Российско-Американской компании усили­лись исследовательские работы в районах Северной Аме­рики— на Алеутских островах, на Аляске, по всему Тихо­океанскому побережью Северной Америки.

получило правление компании. Первыми офицерами на службе у ком­пании были Н. А. Хвостов и Г. И. Давыдов, прославившиеся впоследст­вии своим рейсом в Японию и на Курильские острова. Другим офицером компании, известным своими исследованиями внутренних районов Аляс­ки, был Л. А. Загоскин.

Но мало кому известно, что до Загоскина огромную работу по иссле­дованию Аляски провел офицер корпуса флотских штурманов Иван Фи­липпович Васильев,— его непосредственный предшественник. В Русскую Америку Васильев попал на шлюпе «Нева», которым командовал Леон­тий Андрианович Гагемейстер. Шлюп вышел из Кронштадта 20 октября 1806 года, направляясь на службу в Российско-Американскую компа­нию. Гагемейстер повел шлюп вокруг мыса Доброй Надежды, а оттуда— к Южному мысу Тасмании. 13 сентября 1807 года «Нева» стала на якорь на рейде Ново-Архангельска. Чуть меньше года потребовалось морякам, чтобы из пасмурного Кронштадта перейти через три океана и очутиться в далекой Русской Америке.

Молодому штурману Васильеву пришлось много поплавать на «Не­ве», оберегая интересы компании. Остров Кадьяк, Гавайские острова, Командоры, Камчатка — почти не осталось такого места, где не оста­навливались бы суда компании и где не побывал бы Иван Филиппович. Он неплохо зарекомендовал себя как пытливый исследователь. Именно ему Гагемейстер поручал описные работы. В 1809 году Васильев со­ставил «Карту залива Ситха со всеми лежащими в нем островами и ча- стию промером на малую воду в саженях»'. Это удивительно подробная и точная карта залива, вошедшая затем во все пособия для плавания в этом районе.

То, что увидел Васильев, было восстановлено Барановым с помощью матросов «Невы», той самой «Невы», на которой пришел сюда Иван Филиппович, но только во время ее первого кругосветного плавания, когда ею командовал Юрий Федорович Лисянский. Основанный в 1799 году Ново-Архангельск через три года сожгли местные индейцы, подстрекаемые пиратами всех мастей. И тогда в 1804 году Баранов вос­становил с помощью Лисянского крепость. Теперь сюда был перенесен

' ЦГА ВМФ, ф. 1331, оп. 4, д. 133.

144

с Кадьяка центр русских владений в Америке. Отсюда во все уголки Тихого океана рассылал Баранов корабли. Вскоре, в 1812 голу, его по­мощник И. А. Кусков основал в Калифорнии русский форт Росс.

Когда кончился первый пятилетний срок службы Васильева в компа­нии, он остался на второй, а затем и на третий. Долгие годы жизни в Русской Америке, частые плавания на Камчатку, на юг, к берегам Ка­лифорнии, сделали далекие места родным домом штурмана. Он не толь­ко выполнял задания компании по доставке грузов, оборудования и продовольствия, но все больше и больше занимался гидрографически­ми работами, составлением карт посещенных районов.

···

Иван Филиппович Васильев родился в 1776 году в семье матроса. Служить начал в 12-летнем возрасте юнгой на галерах Балтийского флота, через год стал учеником Штурманского училища. Очень много плавал на Балтике, участвовал в трех сражениях против шведов: Ре- вельском, Рочснсальмском и Выборгском.

Еще до отправления на Дальний Восток Васильеву, как преуспеваю­щему в гидрографических исследованиях, директор штурманского учи­лища поручил составить план прохода к порту Хапсалу в Моонзундском проливе на Балтике. И Васильев в 1806 году, плавая на лоц-гукоре «Св. Григорий», успешно выполнил задание, составив «План прохода с моря к городу Гапсалю (Хапсалу.— А. А.) с промером глубины на ординарную в футах, и со внесением береговой ситуации и плана всего города»^s.

Попав в Русскую Америку, Васильев не оставлял не описанным почти пн одного места, где представлялась возможность провести исследова­ния. Кроме упомянутого уже плана Ситхи, сохранился также и «План Павловской гавани, с промером, означением зданий и видом селения»³, на котором показаны берег гавани, постройки, глубины, камни, отмели, плавучее ограждение, грунты. Здесь же приводится рисунок поселения. Но приходилось ему выполнять и иные задания.

В 1809 году в Охотске был спущен па воду для Российско-Американ­ской компании бриг «Финляндия», водоизмещением 250 тонн. В 1812 го­ду бригом командовал Иван Филиппович Васильев. Именно в этот год он. вывез в Охотск из Америки 1001 бобра, 988 бобровых хвостов,

¹ ЦГА ВМФ, ф. 406, оп. 7, № 261, лл. 317—318.

² Описание старинных атласов, карт и планов XVI, XVII, XVIII веков и половины XIX века, хранящихся в архиве Центрального картографического производства ВМФ. Л, 1958, № 341, стр. 83.

³TaM ж е, № 647, стр. 146.

Карта залива Ситха, составленная И. Ф. Васильевым.

146

17 781 морского котика, 96 белых и 2 635 голубых песцов, принадлежав­ших компании.

Вот рассказ Васильева об этом событии: «При тихом восточном вет­ре подошел я (в мае 1812 года.— А. А.)к юго-восточной оконечности острова Меднаго, намереваясь начать отсюда поиски высаженных в 1805 году штурманом Потаповым (ошибка — нужно Потапом Зайко­вым.—А. А.) И человек русских. Я пошел в параллель берега и бес­престанно смотрел в зрительную трубу; уже под вечер, к величайшей радости, увидел в одном заливе строение, велел выпалить из пушки и поднять флаг, а сам продолжал итти к берегу. Скоро усмотрел я лодку, которая плыла из того залива прямо к судну. На лодке находился про­мышленный Шипйцын и еще шестеро русских. Лишь только они взошли к нам на судно, то, перекрестясь, со слезами вскричали: «слава богу! есть еще на свете люди». Невозможно описать их восторга, когда они увидели своих знакомых: обнимались, целовались, плакали, крестились! Потом стали упрекать, что их бросили на острову, и целые семь лет о них забыли. Сперва они никак не хотели оставаться долее на острове, а требовали, чтобы отвести их в Охотск; но после, когда первый ропот прошел, и они посоветовались между собою, то один за другим и все решились остаться здесь еще на год; один только из них за болезнию просил меня взять его с собою в Охотск, на место же его выискался охотник из наших промышленных»¹.

Зиму с 1812 на 1813 год И. Ф. Васильев провел на острове Атхе и пе­ренес там землетрясение. Высокая сопка «горела и такое производила трясение земли, что жители боялись, чтобы их не задавило в юртах»^[148][149].

Когда в 1818 году В.

совершенное сходство; промеры также сходствовали. Это избавило нас от труда делать новую опись»

Сохранилось также свидетельство того, что Васильев совершил ге­ройский поступок. Приведем просьбу его о внесении в послужной список этого подвига: «В бытность мою в Старой Калифорнии в порте Сан- Диего, на бриге Байкал, принадлежащем Российско-Американской ком­пании, в 1827 году имел случай спасти жизнь утопавшим девяти челове­кам солдат Мексиканской Республики, с опасностию в своей жизни, о чем имею честь Вашему Превосходительству (инспектору корпуса флотских штурманов генерал-майору М. Г. Степовому—рапорт от 24 февраля 1835 года.— А. А.) при сем представить свидетельство от Калифорнийского правительства, вытребованное мною через господина Главного правителя Российских колоний в Америке капитана 1-го ранга барона Врангеля и всепокорнейше прошу о исходатайствовании мне позволения занести таковой подвиг в послужной список. Ранее же сего времени я не имел случая по причине сухопутных экспедиций во внутрь Америки донести об оном своему начальству»^а.

Пока не выяснено^э, что делал Васильев до 1829 года. Но в 1829 году, по распоряжению главного правителя Российско-Американской компа­нии в Северной Америке капитана 1-го ранга Петра Егоровича Чистя­кова, И. Ф. Васильев предпринял путешествие по внутренним частям Аляски «для обозрения местности между редутом и заливом Нортон и собрания топографических и этнографических сведений о том крае, равно как и для распространения сношений компании с туземцами» ⁴.

До Васильева служащий компании Петр Корсаковский в зиму 1817/18 года на собаках совершил путешествие от острова Кадьяк до юго-западного берега Кенайского залива. Оттуда он перебрался на озеро Илиамна и дальше по реке в Бристольский залив. Здесь он с мореходом Устюговым описал северный берег Бристольского залива, а"затем уже в 1819 году один описал залив Кускоквим и побережье Берингова моря до устья реки Юкона.

Все исследования в Северной Америке сводились главным образом к обозрению береговой полосы, к составлению морских карт. Васильев впервые принялся за исследование внутренних частей Аляски. В экспе­диции участвовало 15 человек, в основном местные жители.

)48

Васильеву предписано было пойти сначала па остров Кадьяк. Оттуда на боте «Карлук» отправились 31 марта 1829 года и после продолжи­тельного плавания 9 апреля подошли к проливу Шелихова ^,. Не дожи­даясь, пока бот придет в Катмай, Васильев на байдаре поплыл туда. «Карлук» же появился там на другой день. Здесь Васильев сделал про­должительную остановку, готовясь к длительному путешествию. Он на­меревался начать свои исследования с реки Нушагак. Помощником у прапорщика корпуса флотских штурманов Васильева был штурман­ский ученик Петр Федорович -Колмаков, сын известного путешественни­ка компании. По стопам отца пошел и сын Петр. Из русских в экспе­диции участвовали Алексей Батурин и Иван Андреев да креол Семен Лукин —неизменный спутник Васильева, а затем Загоскина. C Кадьяка пошли в экспедицию отличные стрелки Алексей Агучик и Петр Таль- кваяк. Остальные участники экспедиции определились позже.

18 апреля Васильев в сопровождении семи человек пошел внутрь страны и к вечеру добрел до подошвы гор. Погода резко испортилась, пришлось пережидать. Только 23 апреля удалось подняться в горы. Шли на лыжах' снег был очень плотный, как лед, но речки, встречавшиеся в пути, вскрылись, и их приходилось переходить вброд. К вечеру были примерно верстах в пятидесяти от Катмая. Заночевали в охотничьей избушке-одиночке.

Продолжая путь на лыжах, Васильев и Колмаков описывали встре­чавшиеся озера и реки: озера Напуан-иллюк и Накнек, а также реку Игьяк, вытекающую из озера в море. Первое озеро вытянуто с северо- востока на юго-запад на 30 верст, второе — на 35. Ширина озер доходи­ла до полутора верст. Озера соединяются протокой в пол версты. Там, где из них вытекает река Игьяк, путешественники снова просидели из-за непогоды двое суток.

На одиннадцатый день встретили на реке прибывшие из Александ­ровского редута три байдарки, на которых и поплыли вниз. Течение бы­ло такое сильное, что через несколько часов путешественники оказались на побережье у аглегмютского селения Паугвик. После ночевки там пошли напрямик через Бристольский залив, держа курс по компасу, плывя вдали от берегов. 1 маяв три часа дня путешественники появились в Александровском редуте.

Река Нушагак еще была покрыта льдом, часто дули сильные пере­менные ветры, иногда с дождем. Мороз был небольшим, но местные жи­тели говорили, что в этом году зима очень жестокая и продолжитель-

ная. Даже старые люди не помнили ничего подобного. Река, хотя и вскрылась 7 мая, но местами еще стоял толстый лед.

Васильев усиленно готовился к предстоящему походу. Были приго­товлены пять больших (трехлючных) байдар и десять малых (однолюч- ных), наняты гребцы и проводники — жители с реки Кускоквим и с ре­ки Нушагак. 13 и 14 мая начальник экспедиции совершил экскурсию на реку Алегнагак. Правый берег реки возвышенный, левый — низмен­ный. На возвышенном растет ель, ольха, березняк, верба, а на левом—· один тальник. Ширина реки от 50 до 150 саженей, а в верховьях и на байдарах пробираться трудно. Река эта вытекает из озера того же на­звания. Оно было замерзшим. На реке в селении проживало около пяти­десяти кускоквимцев, переселившихся сюда с реки Кускоквим во время междоусобных войн.

Только 31 мая экспедиция на пяти больших и восемнадцати малых байдарах направилась вверх по реке. У редута река очень широкая, более двух миль, но затем резко сужается и доходит до 3—4 кабельто­вых '. Ночевать остановились в излучине реки, на том самом месте, где в 1816 году произошла битва между аглегмютами и киятайглютами. Последних было убито 200 человек. На месте побоища путешественники и сейчас видели множество костей и черепов.

По берегам Нушагака лежало еще много снега и льда, но это не ме­шало рыбной ловле. Рыбу ловили сетями и в ночь, например, на 2 июня поймали 18 щук. Река становилась мелкой, раздробленной на множест­во проток, ориентироваться в них и описывать их становилось все труд­нее. Днем 2 июня встретили 30 байдар киятайглютов и с ними приплы­ли в селение. По дороге видели частые следы работы бобров, встреча­лись и их заботливо устроенные дома-убежища.

Сильные дожди задержали путешественников в этом селении на це­лую неделю. Занимались они преимущественно рыбной ловлей, заготов­кой оленины, покупая ее у жителей. Иван Филиппович описывал внеш­ний вид здешних обитателей, их нравы, быт, одежду. Медленно начина­ло пригревать солнце. Если ночью термометр опускался до нуля, то днем становилось теплее — до 13 и один раз даже до 18 градусов. Но легче не стало, так как вместе с теплом появились в несметных коли­чествах комары, гнус, всякие мошки, от которых не было спасенья.

Перед отправлением в дальнейший путь Васильев рассчитался с про­водниками и гребцами, взятыми в редуте, и отпустил их домой. Вместо них он нанял жителей селения. 10 июня стало возможно плыть дальше. В полдень Васильев определил местонахождение байдар: 59^o25'15"с. ш. и 157^o17'з. д. В этот же день миновали селение Кахатуляк. А плыть ста­новилось все труднее: путь преграждали каменистые перекаты, много­численные мели. Сильное течение также затрудняло плавание.

Через день подошли к месту, где река Нушагак сливается из двух протоков: собственно Нушагака и Ильгаяка. Васильев решил осмотреть приток Ильгаяк, который течет с северо-востока на юго-запад, а затем уж продолжить путешествие по основному руслу. Налегке, оставив весь груз на развилке, он поднялся до того места, где Ильгаяк сливается из двух горных речек. Васильев определил координаты места слияния: 60^o29'16"с. ш. и 156^o10'30"з. д. Через три дня он возвратился на стоянку.

На следующий день продолжали путь по основному руслу с большим трудом. Ночевали там, где застанет ночь. Начались пороги, пришлось байдары с грузом переносить по берегу на несколько верст. А пороги здесь каменистые, покрыты мохом, обманчивы. По берегам растет ель, береза, тополь. Часто встречали оленей, соболей, а однажды встретили даже дикобраза. По прежнему много было бобров.

19 июня подошли к водопаду Тукунагли (или Месту Смерти). Зре­лище было великолепное. Вода падает здесь в трех местах с высоты 18 футов (свыше 5 метров) узкими, но сильными водопадами между скал. Долго любовались, как бурлящая стихия перемалывает здесь де­ревья.

В этот же день обошли еще один трудный водопад и уже к вечеру прибыли на озеро Нушагак, где и остановились в селении. От жителей его Васильев узнал, что с Нушагака можно перебраться на реку Кускок- вим: нужно плыть байдарами до озера Чавыкахтули, затем перенести байдары на второе, третье и четвертое озера. И уже оттуда по притоку — небольшой речке спуститься к реке Кускоквим.

За время этого путешествия Васильев установил, что киятайглюты-— это те же кускоквимцы, переселившиеся сюда для промысла оленей с Кускоквима и здесь осевшие. Само слово киятайглют — означает «жи­вущий при вершине». Такое название и дали переселенцам с верховьев Кускоквима приморские жители. Сначала они приходили только для промысла, а затем поселились на вершине реки Ильгаяк. А уж с прихо­дом русских на реку Нушагак они спустились сюда для торговли с ними. Киятайглюты выступают посредниками в торговле русских с жите­лями внутренних частей Аляски. Купленные у русских вещи они выме­нивают у квихпакцев на бобров, которых в свою очередь сбывают рус­ским. Поэтому они, естественно, не были заинтересованы в продвиже­нии русских внутрь полуострова.

Отсюда у Васильева сбежали два аглегмюта. А между тем стало совсем тепло и ясно. В тени термометр показывал выше 20 градусов. Во время стоянки запаслись олениной и рыбой. Иван Филиппович убеж­дал жителей проводить его на реку Кускоквим и поэтому задержался в селении на два дня. В конце концов ему это удалось.

23 июня экспедиция поплыла по озеру Нушагак. Колмаков и Ва­сильев начали опись. Озеро Нушагак оказалось длиною 33 мили, а ши­

риной — до 8 миль. Но примерно в средней своей части берега его близ­ко сходятся, образуя узкий и мелкий пролив. В средней части глубина озера доходит до 60 саженей, да и у берегов редко где можно взять ло­том глубину. В озеро впадает две речки: Тыкею, текущая из озера того же названия, и Капулагак, несущая свои воды с гор.

Озеро Нушагак соединяется проливом Акулигак с озером Чавыках- тули. Пролив этот всего полторы версты длиной и около сорока саже­ней шириной. Оба озера окружены высокими горами, на склонах кото­рых растет мелкая ель, ольха, тальник и тополь. На вершинах гор еще лежал снег. Озера были полны сигами, нельмой, щуками, налимами.

Озеро Чавыкахтули меньше Нушагака. По определениям Васильева и Колмакова, оно в длину составляет 23 мили, а наибольшая ширина доходит до пяти миль. А вот по глубине озера не уступают друг другу. Чавыкахтули имеет примерно такие же глубины, как и Нушагак.

Пока Иван Филиппович и Петр Федорович описывали озера, сопро­вождавшие их киятайглюты сбежали. Васильев срочно послал в редут нарочного, чтобы выслали людей, так как остались только те, которые пошли с ним из редута. Не ожидая подмоги, Васильев все-таки пошел дальше и поднялся по речке Тыкаю к озеру Тыкаю, которое находится у подошвы высокого хребта.

Погода стояла прекрасная — до 26 градусов жары, но зато донимали комары. Стреляли оленей, ловили рыбу, производили опись озера. Здесь Васильев остановился и стал ждать вестей из редута. Но случи­лось непредвиденное. В ночь на 7 июля сбежали четыре человека. Это были, казалось бы, преданные аглегмюты, бывшие в экспедиции с са­мого редута. Остался только один. Он и рассказал Васильеву, что они узнали, услышали следующее. Оказывается, кускоквимцы, к которым собирался направиться Васильев, хотели убить его со всей коман­дой. Поэтому они уговорили сначала бежать киятайглютов, что те и сде­лали. А с оставшимися русскими и аглегмютцами кускоквимцы долж­ны были по замыслу расправиться без труда. Вот аглегмютцы и испу­гались, оставив Васильева на произвол судьбы.

Продолжать путешествие стало невозможно, некому было даже по­могать при переездах, переходах. Оставаться же на месте было далеко небезопасно. Пришлось возвращаться назад. C большим трудом Ва­сильев уговорил нескольких местных жителей за высокую плату прово­дить экспедицию до редута. 9 июля отправились в обратный путь и по быстрому течению через двое суток возвратились в Александровский редут.

Васильев не намерен был долго отдыхать. Задерживала погода. Шли беспрерывные дожди. Время использовали для подготовки к следующей экспедиции, во время которой предполагалось подробнее описать озера. Дождливый сезон прекратился в начале августа, и с 5-го числа насту­пила ясная солнечная погода. Подготовка к путешествию была в полном

разгаре. Изредка привычный ритм жизни редута нарушался неожидан­ными событиями. Так, 11 августа в редут приехали с реки Квихпака местные жители. У них удалось выменять несколько русских монет и медную медаль с изображением Екатерины II.

Наконец все было готово, и 18 августа И. Ф. Васильев в сопровож­дении двух русских, переводчика и двух жителей Кадьяка на четырех байдарах отправился в очередное свое путешествие. К вечеру того же дня благополучно прибыли по реке Алекнагак к озеру Алекнагак, оста­новившись в селении Игьяк. А на следующий день Васильев начал опись озера.

Он определил координаты места стоянки у озера: 59°19'50"с. ш. и 159^o5'30"з. д. Наибольшая его длина составила 21 милю, а ширина — 8 миль. На озере находится много небольших островов. Так же, как и многие озера Аляски, оно окружено горами, глубина его превышает 50 саженей. В него впадают четыре речки, в которых обнаружили мно­го налимов, харьюзов, щук, максунов и прочей рыбы. Чавыча же, под­нимаясь во время нереста по Нушагаку, заходит во все ручьи, за исклю­чением крупного —Алекнагака. По берегам растет тополь, ель, береза, а в низинах мелкий ольховник.

Закончив опись, Васильев по одной из речек — Акулюкагмаку — поднялся к озеру Памьек. Течение этой речки было настолько сильным, что пришлось тянуть байдары бечевой. Озеро размерами 17,5 на 8,5 мили изобилует рыбой, а берега его поросли лесом, где привольно чувствуют себя многочисленные бобровые семейства. Озеро это соединяется с озе­рами Амакагагьяк и Унгакталык мелкими проливами.

Для обзора местности Иван Филиппович поднялся на высокую го­ру, которая показалась ему выше других, и его взору представилась изумительная картина. Вокруг, насколько хватало глаз, видны были горы, перемежающиеся лентами рек, ручьев и речек, а рядом, как испо­линские чаши, лежали все озера: Амакагагьяк, Памьек, Унгакталык и Чуллин. Это в значительной мере помогло Васильеву правильно сориен­тироваться и описать озера. На озере Унгакталык оказалось множество гусей и уток. В зимнее время, как рассказали местные жители, здесь бывает так много красных лисиц, что их промышляют сетями.

Между тем начинало холодать, температура стала опускаться ниже нуля. На горах выпал снег. А Васильев все шел вперед. Встретившиеся по пути кускоквимцы помогли ему перенести байдары через горы, а за­тем 25-го числа путешественники по равнинам дошли до ручьев, а уж по ним добрались до небольшого озерка Кынга, из которого текла река Анванык. И путешественники поплыли по ней.

Вокруг на протяжении более 80 верст по течению встречалось много бобровых жилищ. Васильев насчитал их более ста. В путевом журна­ле штурман заполнил новые страницы. Берега реки низкие, песчаные или глинистые, покрыты травой, мохом, ольхой, тополем, тальником,

ивняком; кое-где встречали и березу. Ширина реки от 20 до 60 саже­ней, течет она со скоростью 5—6 узлов (миль в час). Но она не глубо­кая. Как заметил Васильев, ее почти везде можно было перейти вброд.

26 июля доплыли до того места, где река впадала в другую реку — Тугияк. Васильев поплыл вверх по ней и вскоре добрался до озера тако­го же названия. По берегам преобладала ольха, кору которой так любят бобры. Васильев приметил, что бобры валят молодой ольховник не для постройки своих жилищ, а только для того, чтобы достать с ветвей моло­дые побеги.

Описав озеро, Васильев вышел к речке Анчагуктули, на которой расположено селение кускоквимцев. У многих жителей этого селения Васильев видел медные крестики, а у одного старика был большой мед­ный крест. Иван Филиппович предположил, что это, вероятно, остатки имущества миссионера Ювеналия, убитого ими близ селения Квингы в 1796 году.

Отсюда Васильев хотел перевалить на реку Кускоквим, но, как и в первый раз, проводники отказались проводить его туда, ссылаясь на трудности пути. Произведя опись реки Анчагуктули и озера Тугияк, Ва­сильев решил плыть обратно, к морю. 29 августа путешественники удоб­но расположились в байдарах и по спокойной реке Тугияк со скоростью шести узлов поплыли вниз, к морю.

Берега реки были низкими, на них не рос никакой лес. Он виднелся дальше. Только многочисленные бобры да вблизи устья нерпы, зашед­шие сюда с моря, нарушали однообразие плавания. На другой день были на устье реки, в селении, расположившемся на песчаной кошке. Населе­ние его занималось морским делом — промыслом нерпы, белуги, моржей и рыбы — летом; оленей — весной и осенью. Бобров они никогда не бьют. За кожи и жир они выменивают себе табак и бисер.

31 августа путешественники вышли в море и, плывя вдоль берега, добрались к вечеру до устья речки Канак. Поднимаясь по ней, они дош­ли до озера Кулюк, а оттуда по небольшой протоке пришли к озеру Кагати, окруженному невысокими горами. Оба эти озера и протока бы­ли описаны и нанесены на карту.

Из озера Кагати вытекает извилистая речка Июмым и впадает в ре­ку Нушагак ниже Александровского редута. Берега ее низки, поросли травой. Если в верховьях она неглубокая, то ближе к устью позволяет в полную воду заход парусных судов и стоянку на якоре. По ней-то и до­брались путешественники до Александровского редута. Это было 5 сен­тября.

Их прибытие совпало с сильным наводнением. 6-го задул большой восточный ветер, солнце едва виднелось сквозь густую мглу. Все предве­щало бурю, которая вскоре и разразилась. Ветер дул навстречу тече­нию, вода стала стремительно подниматься, и уже через полтора часа поднялась на 13 футов выше обычного. Водная стихия обрушилась на

огороды, с которых еще не был снят урожай, унесла заготовленный лес, смыла все строения — частные дома, сараи, амбары. Уцелел только один сарай, в котором лежал годовой запас рыбы и продуктов.

Закончив дела по экспедиции, рассчитавшись с ее участниками и произведя предварительную обработку наблюдений, И. Ф. Васильев 26 ноября в сопровождении одного человека своей команды пошел пеш­ком через полуостров Аляску. Маршрут его, вычерченный на карте ’, позволяет говорить о том, что он шел сначала к вершине Бристольского залива, затем по его восточному берегу, до устья реки Игьяк. Затем он пошел по этой реке, а когда она кончилась, по озеру и по суше к Кенай- скому проливу. О том, как он шел, не осталось записей, только сухо ска­зано, что «на переходе чрез Аляску претерпел множество трудностей от жестокости морозов и недостатка пищи»^[150][151]. В Павловской гавани на Кадьяке Васильев появился 15 января 1830 года.

Существуют еще указания, что Васильев в 1830 году производил опись берега Аляски, а Загоскин говорит, что Васильев описал и реку Кускоквим. «Васильев успел сделать только половину того, что ему бы­ло поручено Чистяковым (обзор страны между Александровским реду­том и заливом Нортона): в первое лето он описал астрономически реку и озеро Нушагак и другия ближайший к Александровскому редуту; во второе, перейдя с вершины Ильгаяка на Хулитну, вышел по ней на Кускоквим, которым спустился до устья и возвратился в редут по Приморью»^[152].

Васильев очень стремился перебраться на Кускоквим, но в первое лето сделать это ему не удалось. Из слов Загоскина следует, что на сле­дующее лето, то есть в 1830 году, он снова путешествовал и достиг своей цели — Кускоквима. На упомянутой уже карте Васильева проложен бе­реговой маршрут от залива Добрых Вестей вдоль берега до мыса Ван­кувера и далее с заходом в устье Кускоквима.

Значение путешествий Васильева (даже только этих) огромно. Изу­чавший и продолжавший их Загоскин дал критическую, но справедли­вую оценку деятельности Ивана Филипповича. Эти замечания пролива­ют некоторый свет на то, что, видимо, к началу 40-х годов, когда Загос­кин собирался в свое путешествие по Аляске и тщательно изучал мате­риалы своего предшественника, Васильева уже не было в живых. Иначе Загоскин не ограничился бы только разбором одних его материалов, а обязательно встретился бы с ними рассказал бы об этом на страницах

своей «Пешеходной описи». Вот что писал Загоскин: «Обозрение Ва­сильевым Кускоквима не точно: по журналу его видно, что постоянные дожди не дозволяли ему определить ни одного пункта астрономически. Будучи часто в опасности быть убитым туземцами, он плыл по Кускок- виму как на почтовых, не означая даже главиейшаго ея направления. Сведения, собранный им о быте и обычаях жителей, поверхностны, сме­шанны и во многом не верны, но в ту пору они были достаточны. Описа­ния некоторых местностей в топографическом отношении весьма опреде- лительны, а собранный им данныя о богатстве страны пушными про­мыслами и торговых сношениях туземцев послужили колониальному начальству краеугольным камнем для основания других заселений. Васильев первый предложил мысль об основании редута в заливе Нор­тон, близ острова Стюарт» '.

После этих путешествий Васильев получил чин подпоручика и про­должал служить в Русской Америке, плавая по Тихому океану, описы­вая реки, берега, озера. В частности, в 1831 году он описал пролив IIIe- лихова. На острове Атха есть бухта Васильева, названная в честь штур­мана, подпоручика Васильева. В этой бухте он зимовал. Судя по най­денному документу о подвиге в Калифорнии, Иван Филиппович к 1835 го­ду был уже в Петербурге. К сожалению, найти новые материалы о жизни и делах этого славного русского Колумба — верного сподвиж­ника А. А. Баранова и И. А. Кускова пока не удалось. Но и то, что соб­рано, яркими штрихами рисует необыкновенную жизнь скромного штур­манского офицера.