ПУТЕШЕСТВИЕ В КИТАЙ МАРКО ПОЛО (1271-1295 гг.)

(Гл. II). В то время, когда Балдуин¹ был императором в Кон­стантинополе, то есть в 1250 г.^[260][261], два брата — Николай Поло, отец Марко, и Матвей Поло — находились тоже там; пришли они туда с товарами из Венеции; были они из хорошего роду, умны и сметливы.

(Гл. III). Пришли они в Солдадию и решили итти далее. И что же? Вышли из города и пустились в путь; по дороге с ними ничего не случилось; так-то они и прибыли к Барка-хану, что татарами владел и жил в Болгаре да в Сарае. С большим почетом принял Барка Николая с Матвеем; обрадовался он их приходу...

Целый год прожили братья в земле Барка-хана, и началась тут война между ним и Алау^[262], владетелем восточных татар... А по дорогам, в то время как они воевали да сражались, ходить вовсе нельзя было, всех в плен забирали. Бывало это на той сто­роне, откуда братья пришли, вперед же можно было итти. Стали братья совещаться: в Константинополь с товарами нам возвра­щаться нельзя, так пойдем вперед, по восточной дороге, оттуда можем и назад поворотить. Собрались, да и вышли из Болгара. Пошли они к городу, что был на границе земли западного царя и назывался Укака. Выйдя отсюда, переправились через реку Тигри^[263]и семнадцать дней шли пустынею...

Рис. 4. Марко Поло.

См. Н. Yule, The Book of Ser Marko Polo, London, 1871. Портрет из галереи Бадин в Риме.

Путешествие в Китай Марко Поло

97

(Гл. IV). Перейдя через пустыню, пришли они в Бухару. Город большой, величавый. Бухарою зовется и вся страна. Царст­вовал там Барак. Во всей Персии Бухара самый лучший город...

И когда они там жили, пришло посольство отАлау [Хулагу], восточного царя, к Кублаю, великому царю всех татар. Подивился немало посланник, увидев Николая и Матвея; в тойстраненикогда не доводилось ему встречать латинян.

«Господа,— сказал он братьям,— будет вам и прибыль боль­шая, и почет великий, коль вы меня послушаетесь».

Отвечали ему на это братья, что охотно послушаются в том, что смогут сделать.

«Господа,— говорил им посланник,— великий царь всех татар никогда не видел? латинян, а видеть он очень- желает. Коль вы со мной пойдете, уверяю вас, с радостью и с почетом примет вас великий царь и будет щедр и милостив. Со мною же пройдете беспрепятственно и безопасно».

(Гл. V). В ответ на посольские речи говорили братья, что пойдут с ним охотно. Пошли они вместе. Целый год шли на север и на северо-восток и только тогда пришли...

(Гл. VI). Пришли Николай и Матвей к великому хану, и при­нял он их с почетом, с весельями да с пирами; был он очень доволен их приходом...

(Гл. VIII)...И решил он отрядить посла к апостолу. Стал он просить братьев итти в этом посольстве с одним из его князей...

Позвал великий хан Когатала, одного из своих князей, и объявил ему свою волю, чтобы шел он с братьями к апостолу [папе].

Велел потом великий хан изготовить на турецком языке гра­моты для отправки к апостолу, передал их братьям и тому князю да поручил им также и на словах сказать от своего имени апо­столу...

(Гл. IX)....Изготовили все нужное Николай с Матвеем и тре­тий посланец, простились с великим ханом, сели на коней и пусти­лись в путь.

, Проехали они ни мало, ни много, и заболел тут татарин, что следовал с ними; дальше ехать не мог он и остался в некоем городе...

Ехали, ехали они и добрались до Лаяса. Ехали они три года...

(Гл. X). Из Лаяса [Аяса] отправились они в Акру [Акка]. При­шли они туда в апреле 1269 г. по р. х. и услышали, что умер апостол. [Здесь они услышали о кончине папы Клементин IV, последовавшей незадолго до этого, 23 ноября 1268 г.] '

Из Акры пошли они в Негропонт, а там сели на судно и плыли до тех пор, пока не вернулись домой.

[Дальше следует описание двухлетнего пребывания в Венеции в ожидании избрания нового папы, которое необычайно долго затягивается. Наконец, оба, брата отправляются в путь в сопро­вождении юного Марко, хотя новый папа еще не избран. Они направляются в Акку, где взамен письма папы берут от своего покровителя, папского легата Тебальдо де Висконти, письмо к великому хану, затем посещают Иерусалим и едут через Аяс в Армению. Здесь братьев Поло настигает гонец из Акки, который просит их вернуться туда, так как папой избран сам Тебальдо де Висконти (1 сентября 1271 г.), принявший имя Григория X (1271—1276) и теперь, став папой, захотевший послать официаль­ный ответ великому хану. Кроме служебных писем, он посылает с ними двух монахов в качестве миссионеров. Однако эти монахи еще в Армении поворачивают назад, ибо опасности путешествия кажутся им чрезмерными.]

(Гл. XIV). Пошли Николай с Матвеем да Марко, сын Николая, далее; ехали они к великому хану и летом, и зимою. Великий хан жил в то время в большом городе Клеменфу [Шанду?]...

Три с половиной года, знайте, странствовали они по причине дурных дорог, дождей да больших рек, да потому еще, что зимою не могли они ехать так же, как летом.

Скажу вам по истинной правде, когда великий хан узнал, что Николай и Матвей возвращаются, выслал он им навстречу, за сорок дневок. Служили им хорошо, и был им всякий почет.

[Далее следует описание весьма почетного приема и передачу папского письма и подарков. Юного Марко Поло зачисляют в почетную свиту великого хана и на протяжении многих лет исполь­зуют в многочисленных специальных посольствах, причем он основательно знакомится с природой Китая и даже предпринимает по поручению императора путешествия на Зондские острова, в Бирму и Индию...

Только в 1292 г. великий хан, после неоднократных тщетных просьб, позволяет венецианцам, которых он не хочет отпускать от себя, вернуться на родину.

(Гл. XIX)....Приказал он потом снарядить четырнадцать судов; на каждом судне было по четыре мачты, и зачастую они ходили под двенадцатью парусами...

Когда все было готово, три князя с невестою, Николай с Мат­веем да Марко — все простились с великим ханом и отправились на суда и много народу с ними. Великий хан дал им продовольствие на десять лет...

Пустились они в море, плыли три месяца и пристали к острову Яве на юге... От того острова дотуда, куда шли, плыли они по Индийскому океану осьмнадцать месяцев и много всяких диковин насмотрелись...

По правде сказать, когда они сели на суда, не считая судовщи­ков, было их шестьсот человек; перемерло много; всего только восемнадцать человек осталось в живых...

[В гавани, куда пришли суда, братья Поло узнают, что 10 марта 1291 г. умер царь Аргун. Следует описание девятимесячного отдыха в Персии. Путешественники еще здесь узнают, что в феврале 1294 г. умер также восьмидесятилетний великий хан, и, таким образом, они освобождаются от своего обещания вернуться к нему.]...Простились три посла... и пустились в дорогу; ехали каждый день, пока не добрались до Трепизонда [Трабзон], оттуда в Кош стантинополь, потом в Негропонт и, наконец, в Венецию, и было это в 1295 г. по р. х.¹

150-летний период, в течение которого опасность монгольского нашест­вия грозовым облаком висела над Европой, оказал все же величайшее влия­ние на торговлю христианского мира в XIII и XIV, вв., а также на обмен культурными ценностями. В противоположность мусульманам, относившимся к христианам с фанатической ненавистью, монголы не чинили никаких пре­пятствий для мирных связей. Хениш тонко подметил, что «для китайского купца монгольский век должен был.быть, в сущности, золотым веком.

К сожалению, этот культурный обмен совершенно прекратился после свержения монгольского господства в Китае в 1368 г.^[266] и начал медленно ожи­вать только в XVII в. Что он значил для XIII в., лучше всего показывает книга о путешествии венецианцев Поло в Срединную империю, предпринятом первоначально с торговыми целями. Среди всех средневековых путешествий оно, несомненно, по праву считается самым замечательным.

Во время этого путешествия не было открыто ни одной совсем неизвест­ной страны. Был пройден только тот путь, которым десятки раз уже поль­зовались как безымянные, так и известные по имени купцы и послы, в том числе дядя и отец Марко Поло, с которыми он совершил свое странствие. Если это путешествие, затянувшееся более чем на. 24 года, все же было пои­стине выдающимся событием, то этому способствовала замечательная книга Марко Поло. Эта книга своим великолепным описанием различных стран

и. народов открыла людям того времени широкие географические горизонты, показав им дотоле закрытый для них мир.

Заслуги Марко Поло в этом отношении достойны такого же восхищения, как и достижения великого Птолемея в древности. Книга Поло вызвала бур­ную сенсацию в христианских странах того времени и оказала величайшее влияние на географические представления в следующие столетия вплоть до эпохи Колумба. Она способствовала также тому, что в Европе тотчас же стали заимствовать культурные достижения Китая, о которых раньше в боль­шинстве случаев ничего не знали; начали сажать деревья по обочинам дорог, использовать уголь, выпускать бумажные деньги и т. д.

Кто знает, пришло ли бы в голову Марко Поло написать свою замеча­тельную книгу, отличающуюся большой правдивостью, трезвостью суждений и широтой кругозора, если бы венецианец не попал в плен к генуэзцам в битве у Корчулы.

Большой удачей Поло было также и то, что его путешествие в Китай состоялось, когда этой страной правил монгольский император, являвшийся, несомненно, выдающимся правителем по сравнению с другими преемниками Чингис-хана, - культурный уровень которых был сравнительно невысок. Хубилай-хан¹, внук основателя династии, родился в 1214 г. Это был образован­ный человек, интересовавшийся искусством и науками, мягкий и мудрый правитель. Только большое расположение Хубилая к венецианцу позволило Марко Поло приобрести обширные сведения о Дальнем Востоке. При Хуби- лае китайское государство, ранее переживавшее различные политические потрясения, после почти 500-летнего перерыва снова достигло зенита поли­тической мощи и экономического расцвета, правда при чужеземной монголь­ской династии.

Восприняв высокую культуру Древнего Китая, внук Чингис-хана прев­ратился в одного из самых блестящих правителей, каких знает история. Синологи нашего времени называют Хубилая «одним из величайших пра­вителей, сидевших на китайском троне»^[267][268], и даже причисляют его, «несомнен­но, к величайшим правителям, каких знает история»^[269].

Вот что говорит о нем Марко Поло: «И воистину он зовется так [великим государем]; да знает всякий, от времён Адама, нашего предка, и доныне

не было более могущественного человека, и ни у кого в свете не было столь­ко подвластных народов, столько земель и таких богатств»¹.

Даже летописи династии Юань, написанные после изгнания этой монгольской династии в 1368 г. и дышащие ненавистью к захватчикам, от­дают должное Хубилаю и отзываются о нем так:

«Ши-цзу [Хубилай-хан] отличался прямотой и большой дальновидностью. Он умел ставить людей на службу по их способностям... То, что было создано одним поколением, послужило примером для последующих времен».

Удачная характеристика летописи «он умел ставить людей на службу по их способностям» подтверждается следующими словами Франке: «Хубилай, видимо, либо хорошо знал людей, либо удачно выбирал своих друзей. Почти все они заняли высокие, а многие их них самые ответственные посты. Ни одного из них хану не пришлось лишать своей благосклонности, и они до своей кончины пользовались доверием и вниманием своего государя».

Какой государь может похвалиться таким достижением? Рассказы Марко Поло о громадных городах страны, о ее неслыханно многочисленном населе­нии, о прекрасных средствах сообщения, о великолепной организации госу­дарственного управления и хозяйства казались европейцам 1300 г. настоящей сказкой. Марко Поло получил прозвище «господина Миллиона» из-за неоднократно встречающихся в его книге больших цифр, которым тогда не верили. Европа того века еще почти ничего не знала о Китае, и вдруг европейцы узнают, что там есть неслыханно обширное и могущественное госу­дарство, достигшее небывалого расцвета, государство, с которым вряд ли может сравниться какая-либо другая страна и которое управлялось пои­стине великим императором. Пекин, названный Марко Поло Камбалу (Хан- балык — город великого хана) и превращенный Хубилаем в столицу только в 1264 г., благодаря книге Марко Поло приобрел свою легендарную славу. Легенда об этом городе через два столетия с магической силой привлекала к нему чувства и мысли Колумба. Как мудро действовал Хубилай, можно проиллюстрировать следующим примером. Подчинив своей власти Южный Китай и Тибет, он, в противоположность своим предшественникам, воздер­живался от насилий. Так, в 1268 г. монголы захватили Ханчжоу (Кинсай у Поло), а через 10 лет этот город достиг того невиданного расцвета, кото­рый так образно описал нам Марко Поло в знаменитой CLII главе своей книги.

Именно перенесение столицы монгольских правителей в Китай оказалось весьма полезным как для этой страны, так и для упрочения славы о могуще­стве монголов. Однако с точки зрения политической'їеографии это было ошиб­кой, как показал еще Рихтгофен 60 лет назад: «Хубилай покинул Каракорум, хотя только эта резиденция по своему положению была пригодна для управ­ления империей, и перенес свою столицу в Китай. В связи с этим переместился центр тяжести его империи и начался распад этого огромного государства»^{[270][271][272]}.

Такой распад действительно не заставил долго себя ждать при бездар­ных преемниках Хубилая. В дни Марко Поло великий император еще крепко

держал в своих руках самые отдаленные части государства.

Книга Поло сообщает нам не об одном, а о двух путешествиях в Китай. Первое совершили примерно в 1254—1269 гг. два брата Поло — Никколо и Маффео не совсем по своей воле. Марко, сын Никколо, принял участие только во втором путешествии семейства Поло, которое заняло в общей слож­ности более 24 лет (с 1271 по 1295 г.). Но это путешествие имело гораздо более важное значение, особенно потому, что братья Поло выступали на этот раз как официальные послы папы. Между тем при первом посещении Китая они ездили туда только как купцы, на свой риск.

Оба раза путешественники доходили до Китая по суше. Начиная с 763 г. сухопутные дороги были заброшены более чем на 450 лет (см. т. II, гл. 89), но в XIII в. их снова открыли. Завоевание монголами всей Центральной Азии и их неустанная забота о хорошем состоянии главных путей сообщения сде­лали безопасным передвижение купцов по суше. Между тем к этому же вре­мени на морском пути в Китай, которым долгие годы только и могли пользо­ваться купцы, их поджидали опасности. Ведь Ормуз и Киш воевали тогда друг с другом. Приблизительно с 1236 г. все страны между, Русью и Китаем находились под властью монголов и всех правителей этих стран связывали тесные узы близкого родства. По тем же политическим причинам, о которых уже говорилось в гл. 118, на дорогах всей монгольской Азии путникам обеспе­чивалась такая безопасность, какой только можно было добиться в те вре­мена. Поло попали в Азию именно в этот период, когда для предприимчивых купцов, путешественников и исследователей там открывались самые благо­приятные возможности. Они пришли в богатый, густо населенный Китай, между тем их предшественники — Карпини, Лонжюмо, Рубрук и другие путе­шественники, посетившие великого хана, попали в скудные монгольские степи,

где не нашли ничего такого, что поразило бы их воображение. Взорам Поло открылась сказочная Страна шелка, с ее огромными богатствами. Понятно, что все увиденное венецианцами пробудило такое стремление к подражанию, которого никогда не вызвали бы рассказы о путешествии в Каракорум.

К этому счастливому стечению обстоятельств присоединилась еще одна удача. Никколо и Маффео Поло вопреки своему желанию из-за военных раз­доров должны были поехать из городов Болгар и Сарай в Бухару, где они случайно встретились с посольством Хулагу. Это посольство направлялось как раз к вновь избранному великому хану Хубилаю. Руководитель посоль­ства вежливо предложил братьям Поло сопровождать его в Китай, гаранти­руя полную безопасность. Лемке полагает, что это посольство к Хубилаю было как раз тем самым, которое должно было по поручению Хулагу угово­рить вновь избранного великого хана принять на себя высокий сан^[273]. Хубилай

первоначально^-не мог на это решиться, ибо его брат Ариг-Бука, находившийся в Каракоруме, до 1265 г. тоже претендовал на то, чтобы стать великим ханом. Предположение Лемке представляется вполне правдоподобным и дает нам отправную точку для определения даты встречи с посольством Хулагу, к со­жалению не указанной Поло. Хубилай был избран повелителем монголов 4 июня 1260 г., поэтому встреча венецианцев с посольством Хулагу в Бухаре, видимо, состоялась не раньше 1261 или 1262 г., а в Китай они прибыли, веро­ятно, через год. При первом посещении Китая братьями Поло Хубилай нахо­дился еще в Кайпине, который в 1259 г. был превращен в резиденцию вели­кого хана предшественником Хубилая Мункэ. Однако Кайпин оставался столицей только в течение пяти лет. Отсюда следует, что первое прибытие семейства Поло в Китай может быть отнесено к 1263 или 1264 г. Они остава­лись там, очевидно, около полутора лет. В 1265 или 1266 г. они отправились, вероятно, в обратное путешествие и через три года попали в Аяс, а еще через несколько месяцев в Акку, куда они прибыли в апреле 1269 г. К сожалению, это единственная дата, которая сообщается в книге Поло.

Второе, более длительное и имеющее гораздо более важное значение путешествие семьи Поло в Китай, в котором уже принял участие Марко, можно датировать несколько точнее, чем первое, хотя он и в этой части своей книги, к сожалению, избегает дат. Весной 1269 г. Никколо и Маффео, веро­ятно, вернулись в родной город. В связи с тем, что братья хотели дождаться избрания папы, прежде чем, согласно данному ими обещанию, еще раз пое­хать в Китай, их пребывание в Венеции неожиданно затянулось. После смерти папы Клементия IV, последовавшей в Вцтербо 23 ноября 1268 г., папский престол поразительно долго оставался незанятым. Различные события и инт­риги почти на три года задержали избрание нового папы. Братья Поло нако­нец решили, что ждать больше нельзя, хотя им очень хотелось доставить великому хану личное послание нового папы. Итак, летом 1271 г. они снова отправились в Китай. По прибытии в Акку они попросили находившегося там папского легата Тебальдо де Висконти, архидиакона Льежского^[274], кото­рый еще раньше относился к ним весьма благосклонно, чтобы он дал им письмо к великому хану взамен папского послания. Легат удовлетворил их просьбу, и венецианцы прежде всего направились в Армению. Но здесь они получили известие, что сам их покровитель Тебальдо де Висконти был избран пацой 6 сентября 1271 г., хотя он не был ни кардиналом, ни епископом. Новый папа, принявший имя Григория X (1271—1276), в качестве главы церкви пожелал написать великому хану другое, имеющее большую ценность письмо и поэ­тому еще раз призвал наших путешественников в Акку. Два монаха должны были сопровождать братьев Поло в Китай, чтобы заняться там проповедова­нием христианской веры.

Из-за этих событий отъезд снова затянулся на многие месяцы. Полудив письмо папы¹, Поло в сопровождении двух монахов — Никколо из Виченцы и Гуйельмо из Триполи — опять уехали из Акки. Но уже в Армении монахи расстались с Поло, испугавшись опасностей дальнего путешествия.

Как мы еще покажем ниже (гл. 131), такое безответственное поведение

малодушных монахов, вероятно, сорвало попытки насаждения христианства в Китае в самый благоприятный для этого момент.

Какой путь избрали сами Поло, нам точно не известно. Кордье предпола­гает, что они следовали через Мосул и Багдад, так как оба этих города упоми­наются в книге Марко Поло^[275][276]. Однако это предположение представляется необоснованным, так как Поло перечисляет многие пункты, о которых он уз­нал понаслышке. Пензер доказал, что венецианцы, видимо, не были в Месо­потамии^[277]. В одной новой английской работе высказано предположение, что путь братьев Поло шел из Акки и Аяса через Кайсери, Сивас, Эрзинджан, Эрзурум, севернее озера Ван в Тебриз, а затем через Кашан, Йезд и Керман в Ормуз, который путешественники, безусловно, посетили^[278][279]. Дальше их мар­шрут проходил через Герат, Балх и Памир⁸ в Кашгар, Яркенд, Хотан, мимо Лобнора к летней резиденции великого хана—Кайпину. Видимо, после 9— 10 лет отсутствия они снова прибыли к императорскому двору примерно вес­ной 1275 г. Поло были приняты Хубилаем с величайшим почетом и неизменно пользовались его благосклонностью. Марко Поло, которому тогда, вероятно, было около 19 лет, завоевал особую любовь и доверие императора; ему отныне часто поручались дипломатические миссии. Марко Поло оказался вполне достойным этого высокого доверия, так как отличался трезвыми взглядами и выдающимися способностями. Китайские летописи монгольской династии Юань в записях, относящихся к 1277 г., сообщают, что Поло был назначен комиссаром тайного совета. У нас есть основания предполагать, что в этом году Марко Поло находился в городе Сиань, который он называет Кенжин-фу^[280]. Выполняя поручения императора, Марко Поло смог постепенно объехать все провинции Китая, за исключением Гуаней и Гуандуна^[281]...

Папа Николай III (1277—1280) попытался, правда, в апреле 1278 г. еще раз послать клириков в Китай, избрав для этого монахов-миноритов

Герхарда из Прато, Антонио из Пармы, Иоанна из Санта-Агаты, Андрея из Флоренции и Матвея из Ареццо. Такая попытка была сделана в связи с тем, что незадолго до этого, еще при предшественнике Николая Иоанне XXI (1276—¹ 1277), к папскому двору прибыли монгольские послы из Персии и сообщили, будто великий хан принял христианство¹. Папа Николай хотел воспользовать­ся этим благоприятным обстоятельством. Поэтому он послал перечисленных выше монахов, снабдив их письмом к великому хану, в котором обращался к нему как к не помешало путешественнику вторично вступить в брак через три-четыре года после возвращения. Когда его единственный сын Марко попал в плен к генуэзцам, не оставив семьи, Никколо счел своим долгом для продолжения рода позаботиться о потомстве. Итак, незадолго до конца- века, когда Никколо было под 70, если не все 70, у него родилось еще три сына. Марко Поло, освобожденный из плена в 1299 г., также женился около 1302 г., но от этого брака родились только две дочери. В дальнейшем Марко- никогда уж не покидал своего родного города на длительное время.

Год смерти этого великого человека не установлен. Известно только, что к началу 1324 г. Марко составил завещание. Возможно, он вскоре умер, предположительно в возрасте около 70—74 лет. Характерно, что, когда Марко лежал на смертном ложе, его осаждали друзья, настаивавшие, чтобы он для облегчения совести отрекся от многих «обманов», содержащихся в его книге. Более того, Аморетти сообщает нам следующее:.

«Мы знаем от брата Якопо ди Акуи, как долго издевались над Поло даже после его смерти. На венецианских карнавалах неизменно присутствовала маска, изображавшая Марйо Поло и забавлявшая толпу рассказами о небы­лицах»¹.

Такое надругательство над памятью великого человека можно рассма­тривать как лишнее доказательство того, каким громадным и беспримерным был его подвиг для того времени'.

Все снова и снова мы встречаемся с тем, что такие правдивые сообщения, как отчет Пифея о его путешествии, надпись на Несторианской стеле, книга Марко Поло и другие, встречали полное недоверие со стороны современников и потомков. Между тем самая чудовищная ложь и вздорные бредни, вроде измышлений Онесикрита (см. т. I, гл. 22, 25), «Книги познания», «Путе­шествия Джона Мандевилл» и др., сразу же принимаются всерьез. То же самое наблюдается в технике (перпетуум мобиле), медицине, политике. К сожалению, мрачный пессимизм Банзе еще слишком часто подкрепляется действительностью.

«Чем, чище твоя правда, тем больше будут подозревать тебя во лжи; но чем искуснее ты лжешь, тем больше верит тебе весь мир»^[285][286]

Всеобщее недоверие, с которым встретили первоначально книгу Поло, было причиной того, что его описаниям в течение. 100 лет почти не придавали значения. В то время как фантастическое путешествие Джона Мандевилл (см., гл.. 138) и значительно менее интересные приключения Ганса Шильтбер- гера (см. гл. 154) пользовались огромной популярностью, на поразительные наблюдения венецианского путешественника не обращали никакого внимания. Лишь в XV в. его книга вызвала повышенный интерес, но прежде всего потому, что только в ней упоминался таинственный остров Чипингу [Япония], о сказочных сокровищах которого на основании рассказа Поло сложилось сильно преувеличенное представление.

В книге Поло встречаются места, свидетельствующие о его блестящем

таланте рассказчика, но именно они составили ему когда-то незаслуженную репутацию сочинителя сказок. К таким местам относится прежде всего зна­менитая CLII глава, где Марко Поло описывает кипучую жизнь и оживлен­ные торговые связи большого портового города Киисай, современного Ханч­жоу. Кинсай был тогда самым богатым городом в мире и в нем проживало, по сообщению Поло, 1600 тыс. семей. В современном Ханчжоу насчитывается только 900 тыс. жителей. Вполне вероятно, что во времена Поло этот город

был крупнее и имел гораздо более важное значение. Тогда рукав Янцзы еще впадал в залив Ханчжоувань и отсюда можно было войти в эту реку, играю­щую важную роль в сети внутренних водных путей сообщения, а также в Вели­кий китайский канал¹. С заилением рукава старый эстуарий Янцзы сильно обмелел^[287][288], и, как подчеркивает Рихтгофен, крупные суда теперь уже не могут заходить в Ханчжоу: «В связи с этим подход к сети внутренних водных путей потерял свое былое значение»^[289].

Книга Поло в некоторых отношениях не отвечает нашим запросам. Мы уже отмечали, что он не любил указывать даты различных событий. Если Рубрук сообщает так много точных дат, что мы можем проследить неделю за неделей, где именно он находился, то по поводу Поло часто возникают серьез­ные сомнения, в каком году или даже в каком десятилетии он посетил ту или иную часть Китая. Нередко нельзя даже выяснить, был ли он лично в той или иной местности или сообщает о ней понаслышке. Так, в одном месте своей книги Марко Поло подробно рассказывает о путешествии, которое по пору­чению императора он совершил из Пекина через Восточный Тибет и провин­цию Юньнань в глубь Бирмы. Но мы не знаем ни даты, ни цели этого путешест­вия. Описание этой поездки начинается словами: «По выезде из города через десять миль...»^[290] Далее говорится только, что «послал тот самый великий хан господина Марко гонцом на запад» и что путешествие длилось четыре месяца. Поло дает точное и надежное описание местностей и городов, которые он посе­тил, а затем продолжает свое повествование без перерыва рассказом о стра­нах, в которых он, безусловно, не побывал, например о Бенгалии. Впрочем, с определенного места^[291] Поло перестает сообщать расстояния в днях пути. Это в лучшем случае позволяет сделать вывод, что о последующем он уже знает не по личным наблюдениям, а из расспросов. Однако этот вывод нена­дежен. Можно только предполагать, что во время этого путешествия Поло дошел до города Мянь, столицы одноименного царства, соответствующего современному Ава на Иравади.

В другом месте^[292] упоминается, что незадолго до отъезда на родину «вер­нулся Марко из Индии, из-за многих морей». Нам очень хотелось бы знать подробности о целях, времени и ходе плавания, но Марко умалчивает об этом.

Мы можем только восхищаться Марко Поло и быть благодарными ему за его способ наведения справок о тогда еще совсем неизвестных областях земного шара. При отборе сведений венецианец руководствовался здравым смыслом и отбрасывал прочь бесчисленные рассказы о чудесах и легендарные небылицы, бывшие тогда в моде и особенно ценившиеся многими старыми писателями, которые придерживались правила: «Чем неправдоподобнее, тем

интереснее». Сообщения Марко Поло, наоборот,’ можно считать хорошо про­веренными и весьма надежными.

Однако, когда венецианец ограничивается передачей чужих рассказов, а не сообщает о том, что видел своими глазами, он тоже становится жертвой мистификаций. Особенно отчетливо это проявляется в его рассказе о Чипингу (Японии). Марко Поло был первым европейцем, сообщившим об этом остров­ном государстве Восточной Азии. Он рассказывает разные небылицы как о якобы несметных богатствах этой страны, так и о нравах ее жителей, кото­рых изображает людоедами¹. Это враждебное и неверное суждение, вероятно, связано с тем, что именно в те годы, когда Поло жил в Китае, монголы и японцы чаще всего находились в состоянии войны. Хубилай хотел покорить Японию. В 1271 г. он потребовал от японцев, изъявления покорности, но его требование было отклонено. Позднее была сделана попытка вторжения на Японские острова, однако флот Хубилая, состоявший из 300 кораблей, был уничтожен японцами у Цусимы в 1274 г., а попытка высадки па острове Кюсю в 1275 г. также была отбита. Когда в 1278 г. Хубилай вторично потребовал изъявления покорности и выплаты дани, первый министр 91-го микадо Го-Уда- Тенно (1275—1278) приказал казнить ханского посла. За этим последовал новый поход военного флота из 900 судов, закончившийся для монголов ката­строфой после первоначальных побед. Из-за атак японских судов, но н еще большей мере из-за страшного тайфуна в 1281 г. погибло все монгольское войско и флот, подобно тому как в 1588 г. погибла испанская Армада. Из 100 тыс. человек в живых осталось якобы только трое. Тем не менее Хубилай в 1283 г. приказал готовить новый поход, возглавить который должен был' военачальник Атагай. Однако возникли различные препятствия, и, когда в 1286 г. плавание должно было наконец состояться, другие политические осложнения принудили великого хана отказаться от своего намерения. Разу­меется, этот период, когда страсти особенно разгорелись, мало подходил для сбора объективных сведений в Китае о стране врага.

Особенного внимания заслуживает сообщение Поло о том, что он разуз­нал о Южном море:

«Умные рыбаки да знающие мореходы, что здесь плавали и истинпую правду ведают, говорят: в этом море семь¹ тысяч четыреста сорок восемь островов, и на многих люди живут. На всех этих островах, скажу вам; нет дерева не пахучего и не полезного так же, как алоэ, а иное и полезнее. Всяких дорогих пряностей тут много. Родится тут перец, белый как снег, много так­же черного. А сколько тут золота и других драгоценностей, так это просто диво!

Острова "эти далеко, истомишься плыть до них. Бойко и прибыльно тор­гуют тут суда из Зайтона и Кинсая [Цюаньчжоу и Ханчжоу]; целый год идут они сюда, выходят зимою, возвращаются летом»².

Поло был не первым путешественником, поведавшим европейцам об Южном море. Уже армянский канцлер Смбпат в своем письме от 1248 г. (см. гл. 120) сообщал:

:--------------------------------------------- і

¹ «Книга Марко Поло», М., 1955, стр. 173.

² Там же, стр. 173.

Путешествие в Китай Марко Поло 109

«Царство Катай — самое большое государство, на свете; оно изобилует людьми и несметными богатствами и лежит на берегу моря. В море так много островов, что никто не знает их числа и никто не может похвалиться также, что все их видел»¹.

С некоторыми из этих островов, лежащих в «Восточном океане», особенно с Явой и Суматрой, Поло смог подробно ознакомиться на обратном пути. Однако о прочих Зондских островах он едва ли что-нибудь знает. Кругозор арабов в этом отношении был, несомненно, значительно шире (см. т. II, гл. ИЗ). Современник Марко Поло, Казвини (ум. 1283 г.), знал еще и об остро­вах, лежащих гораздо восточнее тех, с которыми ознакомился венецианец. Как мы уже говорили, Казвини, а за 300 лет до этого его единоверец Масуди уже знали о каком-то сумчатом животном^{[293][294][295]}. Кроме того, до Казвини дошел уже слух об островах, на которых произрастали мускатный орех и гвоздика³. Между тем до венецианца эти чрезвычайно важные сведения не дошли. Нас­колько непогрешимыми считались во времена Марко Поло все географические сведения Птолемея, можно судить по следующему замечанию Поло, которое далает честь его логике, но одновременно свидетельствует о том, что люди того- века были неспособны критически подходить к источникам. Поскольку размеры Цейлона у Птолемея весьма сильно преувеличены, Поло делает вывод, что с тех пор, как жил этот географ, ³/₃ территории острова были смыты морем. Здесь Поло допускает такую же ошибку, как и Лаппенберг, утверж­давший в 1830 г., что остров Гельголанд за 1000 лет, видимо, уменьшился на ¹/₇. Оба эти утверждения совершенно неосновательны.

С культурно-исторической и географический точек зрения большой ин­терес представляет гл. CCXVI книги Марко Поло, в которой автор рассказы­вает обо всем, что он разузнал в Китае относительно самых северных областей Азии. К тому же эти сведения исключительно надежны, что можно доказать их сопоставлением с другими источниками того же века. Из сообщений Марко Поло можно сделать еще один поразительный вывод: географический круго­зор китайцев его времени простирался, видимо, до побережья Ледовитого ■океана. Следующая цитата из книги Поло вряд ли допускает сомнения по это­му поводу: «У них большие медведи, все белые и длиною в двадцать пядей. Есть тут лисицы, совсем черные и большие, и дикие ослы...»^[296]

Но белые медведи в Северной Азии встречаются только на побережье. Северного Ледовитого океана, а «черные лисы» — лишь на крайнем севере Сибири. Отсюда следует, что во времена Поло купцы доставляли в Китай меха с побережья Северного Ледовитого океана. Ведь согласно китайским

летописям, империя Хубилая простиралась «от моря, покрытого льдом, до Малаккского пролива»¹.

В Азии, как и в Европе (см. т. I, гл. 10, и т. II, гл. 98), торговля ценными мехами велась во все времена, и имеются доказательства того, что китайцы знали о странах, находившихся почти на побережье Северного Ледовитого океана, еще во времена династии Вэй (398—524)^[297][298]. Страленберг в XVIII в. подтвердил, что постоянная торговля шкурками белых песцов велась на огром­ной территории от самых северных областей на Енисее до Персии, Турции и других теплых стран^[299]. Норденшельд в связи с сообщением Поло высказывает предположение, что, вероятно, «уже около 1200 г. самая северная часть Азии была населена или по крайней мере посещалась охотниками»^[300].

В третьей части своей книги Поло сообщает о многих других, мало извест­ных тогда областях земного шара, с которыми он сам не ознакомился. Осо­бого внимания заслуживает упоминание им «острова Мадейгаскар», под кото­рым мы должны, видимо, подразумевать Мадагаскар. Насколько известно автору, это первое упоминание о Мадагаскаре, встречающееся в средневековой европейской литературе. Сведения Поло об этом острове, заимствованные, видимо, из трудов арабских авторов, разумеется, не безупречны. Возможно, они относятся к побережью Африканского материка, в частности к местности около Могадишо. Сообщение Марко Поло, что жители острова — мусуль­мане и что там водятся слоны, никак не подходит к Мадагаскару. Согласно Поло, родина гигантской птицы «Рох», известной нам по сказкам «1001 но­чи»,— остров «Мадейгаскар». Венецианец дает также фантастическое описание птицы «Рох». Судя по этому, источник, из которого он черпал свои сведения, видимо, был довольно сомнительным. Отсюда вопрос о том, был ли Поло действительно первым христианином, упомянувшим о Мадагаскаре, остается открытым.

Царство Кесмукоран^[301] долгое время представляло собой еще одну геогра­фическую загадку в книге Поло, которую, кажется, разрешил Шавиньоп в своем новом издании. Шавиньон считает, что Поло имел в виду провинцию Мекран, называвшуюся на Востоке Кедж-Мекран^[302]. В этом названии, кото­рое уже было известно Ибн-Баттуте, слилось наименование провинции и глав­ного города. Превращение названия Кедж-Мекран в Кесмакоран не вызы­вает удивления, если мы вспомним, как передавались старинные наименова­ния иностранцами.

Путешествие в Китай Марко Поло

В связи с Кесмакораном Поло упоминает о двух островах, лежащих в океане приблизительно в 50 милях к югу. Один из них якобы населен только мужчинами, а другой — только женщинами. Видимо, их можно ото­ждествить с более мелкими островами вблизи мыса Гвардафуй, возможно с островами Абд-эль-Кури¹. Острова эти действительно существовали, так как о них сообщают многие другие авторы, как христиане, так и магометане.

Поскольку в книге Поло, несомненно, рассказывается о многих странах, которые он знал только с чужих слов, не побывав там сам, Штрейхер недавно высказал догадку^[303][304] весьма неудачную, по мнению автора этих строк. Все путе­шествие Поло по Китаю Штрейхер объявляет «мифом». Марко Поло будто бы составил лишь «татарский средневековый бедекер» [путеводитель] по рас- просным данным и только Рустичано из Пизы придумал историю о посеще­нии Индии и Китая семьей] Поло. Эта странная гипотеза правильно игно­рируется]^ Исследователями и абсолютно неприемлема. Достоверность путе­шествий Поло доказана слишком большим количеством фактов и не вызывает никаких сомнений. Многочисленные детали описания не могли быть заимст­вованы из чужих рассказов, путешественник должен был видеть их лично.

Описание путешествия по Китаю, сделанное Поло, несколько позднее было хорошо дополнено другими западными путешественниками — Одорико, Монтекорвино, Ибн-Баттутой и др. Однако никто из современных Поло писа­телей не может сравниться с ним пи по широте географического кругозора, ни по надежности, ни по высокому интеллекту. Ученые нашего поколения имеют полное основание благодарить судьбу за то, что около 1260 г. разрази­лась война между двумя монгольскими правителями, двоюродными братьями Бараком и Хулагу. Именно эта война вынудила Никколо и Маффео против их воли поехать в глубь Азии.

Большой дом семьи Поло и сейчас еще показывают иностранцам, приез­жающим в Венецию. Хотя Марко Поло совершил далеко не такие большие путешествия, как его отец и дядя, «господин Миллион» стал самым выдающим­ся из всех христианских путешественников средневековья- благодаря его чудесной книге, которую по праву можно считать шедевром христианской средневековой географии^[305].

Несмотря на недоверие к книге Поло, она привлекла к себе значительное внимание еще при жизни автора. Это доказывается тем, что уже в 1320 г. Франческо Пипитто из Болоньи перевел ее на латынь. В 1485 г. этот перевод был напечатан в Антверпене.

г

Нельзя закончить эту главу, не подчеркнув неизмеримого значения книги Марко Поло для великого подвига Колумба. Раньше ученые сомнева­лись в том, что Колумб мог что-либо знать о венецианском путешественнике, поскольку при важнейших переговорах й в документах он никогда не ссылался на Поло. Однако это возражение неубедительно. Все, что знал Колумб об им­перии великого хана и о Чипингу, почерпнуто, очевидно, из книги Марко Поло, пусть даже косвенно. Впрочем, Колумб и сам был знаком с трудом венецианца, как это видно из его письма с Гаити от 1498 г., адресованного королевской чете, в котором он цитирует Поло¹. В основательном знакомстве Колумба с этим крупнейшим географическим трудом средневековья, пожалуй, нельзя сомневаться, так как он заимствовал те названия, которые Поло дает странам и городам Восточной Азии.

Как исследователя Поло по значению можно сравнить с Колумбом. И к нему следует также отнести восторженные слова Вольтера, сказанные ■о Колумбе, что он «а double les oevres de la creation» [он повторил акт тво­рения]^[306][307].

По сообщению Форстера, монахи, сопровождавшие Поло при втором путешествии, были напуганы вторжением халифа в Армению, и это побудило их вернуться вопреки данному им поручению^[308].

Вызывает, однако, недоумение, что имя Поло почти не упоминается в ки­тайских источниках (см.стр. 104), хотя он утверждает, что был императорским чиновником. Олыпки недавно посвятил этому вопросу обстоятельное иссле­дование^[309].