ГЛАВА 93 ОТЕР В БЕЛОМ МОРЕ (около 875 г.)

Отер рассказал своему господину, королю Альфреду, что его родина —• самая северная из всех норманских земель. Он поведал, как плыл на север вдоль берега по Западному морю, и сообщил, что к северу суша простирается на далекое расстояние, но совер­шенно безлюдна, если не считать нескольких мест, где разброса­ны поселения финнов, занимающихся зимой охотой, а летом рыбной ловлей.

Однажды он, по его словам, захотел установить, как далеко на север простирается суша и что находится на севере этой пустын­ной местности. Вот он и поплыл вдоль берега, держа курс точно на север. В течение трех дней безлюдный берег был у него с право­го борта, а открытое море — с левого, и он оказался в тех север­ных водах, в которые обычно заходят китобои. Но он продолжал свой путь на север в течение еще трех дней. Тут берег поворачивал на восток или море вторгалось в сушу — этого он не знал. Зато он точно помнил, что в этом месте ему пришлось ожидать западного или запад-северо-западного ветра. Затем он поплыл вблизи берега на юго-восток^[439] и придерживался этого направления в течение четы­рех дней, пока не пришлось снова задержаться, на этот раз в ожи­дании северного ветра. В этом месте берег отклонялся к югу или море вдавалось в сушу — этого он не знал. Затем он повернул на юг и плыл вдоль берега в течение 5 дней, пока не достиг устья, большой реки. Он вошел в реку, потому что не рисковал продол­жать плавание дальше, опасаясь столкновений с мнітелями побе­режья, которое по ту сторону устья было густо населено. С того дня, как они покинули родную гавань, им еще не встреча­лась обработанная земля, потому что берег, видневшийся с правого борта, населяли лишь финны — рыбаки, птицеловы и охотники, а с левого борта все время простиралось открытое море.

Биармия^[440] оказалась страной искусно возделанных пашен, жите­ли которой, однако, воспротивились их высадке на берег.

Он сообщил, что Страна норманнов очень длинная и узкая. Все пастбища и пахотные земли расположены вдоль берега моря. В некоторых же местах местность совсем гористая, а за полоской обработанной земли повсюду вздымаются пустынные, дикие верши­ны. В горах обитают финны [лопари]. Полоса возделанной земли достигает наибольшей ширины к востоку, а к северу суживается. В восточной части ширина ее доходит до 60 миль и более, в середи­не ■— до 30 миль и более, а на севере она суживается до 3 миль. В глубь суши пустынные земли местами простираются так далеко, что их пересечь можно лишь за две недели, зато в других местах на это потребовалось бы не более шести дней. По ту сторону пустын­ных земель со Страной норманнов соседствует Свеаланд [Швеция], а далее к северу — Квенлапд [Страна финнов]...

Отер сообщил, что та часть страны, где он живет, называется Халогаланд [Хельгеланн]; севернее его родины нет населенных людьми [норманнами] земель. Далее на юге страны имеется гавань, носящая имя «Sciringes heale»[примерно в Осло-фьорде].

По его словам, плавание туда займет больше месяца, при усло­вии, что ночью придется стоять на якоре, а днем плыть при попут­ном ветре; все плавание проходит вдоль берега.

Ирландией и нашей страной, потом наша страна и, наконец, Сци- рингсаль. А с левого борта все время будет видна Норвегия. Южнее Сцирингсаля в сушу вдается огромное море, просторы которого не охватить человеческим глазом. А по другую сторону расположены на берегу Ютландия, а далее вглубь — Силленде [примерно Шлезвиг]. Это море вдается на многие сотни миль в глубь суши.

Рис. 4. Факсимиле англосаксонской рукописи короля Альфреда Великого о плавании Отера в IX в. (Библиотека Британского музея, Лондон).

По его словам, из Сцирингсаля он плыл еще пять дней и достиг гавани, именуемой ат-Хетум¹. Эта гавань расположена между землями венедов, саксов и англов и принадлежит датскому коро­лю. По пути из Сцирингсаля с левого борта у него, была Дания [Сконе, бывший в то время датским владением], а с правого борта— море шириной в три дня пути. А в течение последних двух дней плавания до Хетума с правого борта были Ютландия, Силленде и множество островов. В этих местностях жили англы, прежде чем они попали в нашу страну. С левого же борта в эти последние дни плавания он видел острова, принадлежащие Дании...^[441][442]

* * *

[От берегов Биармии на Белом море] поплыли они, дождав­шись попутного ветра, в дальние области Биармии. Климат там

суровый, земля скрыта под толстым слоем снега и лишена тепла летнего солнца. Страна покрыта непроходимыми лесами, бесплод­на и изобилует невиданными зверями. Там множество рек, русла которых так усеяны скалами, кто течение их напоминает сплошной бурлящий водоворот¹.

Английский король Альфред Великий (871—901) был не только одним из самых выдающихся и одаренных правителей, ио и храбрым воином, круп­ным полководцем, человеком, проявлявшим чрезвычайно живой и разносто­ронний интерес к литературе. В мирные годы он сам занимался сочинительст­вом и всячески содействовал развитию паук. Альфред Великий принадлежал к числу тех немногих средневековых государей, которые поощряли геогра­фические исследования.

Оба плавания состоялись почти одновременно, но никак не связаны друг с другом. В одном сообщении говорится об Отере, норманне из Северной Нор­вегии, который совершил плавание из залива Шлей мимо Нордкапа до Белого моря; другое повествует о путешествии норманна Вульфстана, добравше­гося по Балтийскому морю, в то время малоизвестному христианским наро­дам, до Вислинского залива.

Мы не знаем, как король Альфред встретился с обоими норманнами. Вероятно, они попали в Англию по торговым делам и были приглашены ко двору королем, который был заинтересован в том, чтобы познакомить своих подданных, в то время еще слабо разбиравшихся в мореходстве, с тай­нами морских просторов. Во всяком случае, Отер поступил к Альфреду на временную службу, вероятно, в качестве преподавателя мореходного искусства. Весьма правдоподобным кажется также предположение о том, что

я Отер и Вульфстаи прибыли в Англию ко двору короля по настоятельной просьбе самого Альфреда. Ведь о короле Альфреде известно, что он «отовсю­ду приглашал к себе различных людей»¹, а об Отере сообщается, что «он при­был в страну не случайно, а с определенной целью и намерением».

Очевидно, Отер в ответ на расспросы короля рассказал ему о своих прежних морских плаваниях, сообщения о которых не проникли в литературу того времени. Его рассказ был записан либо самим королем, либо каким-то писцом. Так дошел до нас этот великолепный образчик страсти к исследова­ниям у людей средневековья, первый достоверный источник сведений о морях Крайнего севера, о Нордкапе, Северном Ледовитом океане и Белом море.

Обычно утверждают, что Отер предпринял свое плавание по морям Крайнего севера по поручению короля Альфреда и что оно было чисто исследовательской экспедицией. Еще Спелман придерживался этой точки зрения, отдавая, вероятно, дань преклонению англичан перед королем Альфредом. Вот что он писал: «Некий Отер [Октерус], кимвр, предпринял морское путешествие по поручению короля Альфреда».

Еще совсем недавно в одной английской статье высказывалось мнение, что плавание Отера состоялось «по просьбе короля Альфреда»^[445][446]. Введенный в заблуждение подобными решительными заявлениями, автор также рань­ше считал, что Отер пустился в плавание, «очевидно, по поручению коро­ля»^[447]. Вот почему теперь автор особенно хочет подчеркнуть, что, на его взгляд, не может быть и речи о какой-либо «заранее обдуманной исследо­вательской экспедиции»^[448], предпринятой по инициативе короля, и что, наобо­рот, Отер скорее всего совершил свое интересное плавание еще до того, как он впервые был принят королем. Поэтому Хаклюйту, впервые опубли­ковавшему этот ценный исторический документ^[449], строго говоря, не полага­лось включать морской поход Отера в свой перечень выдающихся морских экспедиций английской нации!

Все авторы, считавшие, что плавание Отера было предпринято по при­казу короля Альфреда, исходили из того, что в начале сообщения этот государь назван «господином» (hlaforde).Но такое заключение находят весь­ма спорным. Ведь с тех пор как Отер поступил на службу к Альфреду, вероятно, в качестве преподавателя искусства кораблевождения, король имел все основания называть себя «господином» норманна.

дают и все дальнейшие выводы. Зато следующие соображения весьма убеди­тельно свидетельствуют против того, что плавание состоялось по поруче­нию короля. Если бы и впрямь инициатором и организатором экспедиции Отера был сам Альфред, то совершенно невероятно, чтобы в описании, при­надлежащем перу того же короля, об этом ничего не упоминалось. Однако в сообщении о плавании таких намеков нет. Кроме того, из самого описания явствует, что путешествие началось не в Англии, где, естественно, оно долж­но было бы начаться, если бы его организовали Альфред, а в Хельгеланне, то есть на севере Скандинавии, на родине Отера. Если все же остаются какие- то сомнения в правильности высказанных соображений, то они должны исчезнуть перед лицом абсолютно достоверной аргументации самого Оте­ра, который говорит, что «однажды он захотел установить, как далеко па север простирается суша». Эти бесхитростные слова были бы бессмыслицей, если бы Отер пустился в плавание не по доброй воле, а по приказу короля.

К тому же Отер был весьма состоятельным, более того, очень богатым человеком, которому не было никакой нужды поступать на службу к королю ради заработка. Отеру принадлежало не менее 600 оленей, а также много другого скота. Совершенно очевидно, что норманн стал обладателем всех этих богатств благодаря прибыльной заморской торговле с дальними стра­нами и необычайно удачной охоте на китов, моржей и тюленей еще до того_г как он прибыл ко двору английского короля. Отер, несомненно, был одним из опытнейших мореходов своего времени, и, вероятно, именно поэтому король Альфред избрал его в качестве наставника в искусстве корабле­вождения.

Дату путешествия Отера к берегам Биармии можно определить лишь весьма приблизительно. В сообщении не указывается, когда именно этот норманн жил в Англии. Лишь на основании некоторых исторических фактов можно предположительно установить хронологию всех событий. Как сооб­щает биограф и ученый советник Альфреда Ассер, позднее ставший епископом Шер бор неким, король Англии начал заниматься литературной деятельно­стью в 887 г.¹; его первой работой был перевод Боэция. Как показывает Босуорт, перевод из Орозия, о котором в данном случае идет речь, мог быть выполнен Альфредом между 890 и 893 гг., поскольку лишь в течение шести мирных лет, с 887 по 893 г., король имел досуг для занятий науками^[450][451]. Поэто­му 890 г. можно рассматривать как дату, до которой Отер прибыл в Англию. Однако Отер, вероятно, уже за несколько лет до этого находился на службе у короля. Представляется вполне правдоподобной гипотеза англий­ских исследователей этого вопроса, считающих что Отер приехал к Альфре­ду, «вероятно, вскоре после заключения мира в Уэдморе»^[452]. Уэдморский мир с норманнами был заключен Альфредом в 878 г. Возможно, английский король уже тогда понял, что следует ожидать новых нападений со стороны норманнов, и поэтому загорелся желанием вывести свой народ на море,

где только и можно было рассчитывать на успешный отпор их разбойничь­им набегам. Первую изнурительную войну с датчанами король счастливо» закончил блестящей победой под Эдингтоном (май 878 г.). Известно, что- уже с 882 г. Альфред «увеличил флот, прибавив к нему много новых кораб­лей, которые он построил в несметном количестве, затратив на это огромные усилия»¹. Этой боеспособной эскадрой он действительно вскоре нанес сокрушительный удар датскому флоту. Отсюда следует, что превращение английского народа в морскую нацию началось между 878 и-882 гг.^[453][454] Пред­положение, что в подготовке событий принимал активное участие норвежец Отер, можно считать почти доказанным. В этом случае его пребывание и деятельность в Англии следует отнести к 880 г. Если дальние морские пла­вания Отера, поразившие воображение короля, состоялись за несколько- лет до этого, то они могут относиться лишь к периоду между 870 (Плиш- ке^[455]) и 880 гг. (Рейтер^[456][457]). Следовательно, самой вероятной датой плавания Отера представляется середина 70-х годов IX в.

Бросается в глаза, что среди упоминаемых Отером северных животных и товаров еще не фигурируют белые медведи и их шкуры. Трудно поверить, что они были неизвестны столь опытному кормчему северных морей. Во всяком случае, следует напомнить, что именно около 880 г. в Норвегии, как известно, впервые увидели белого медведя (см. т. I, гл. 20).

Как уже указывалось, сообщение короля Альфреда о путешествиях Отера и Вульфстана впервые было переведено па новоанглийский язык и опубликовано Хаклюйтом в 1598 г. В 1678 г. Спелман обнародовал древ­неанглийский текст вместе с переводом па латынь и английский. Впослед­ствии появилось еще несколько изданий в других редакциях (главным обра­зом в Англии). Из них самое обстоятельное —• уже упоминавшееся исследо­вание Босуорта. Последнее прекрасное издание Орозия в переводе короля Альфреда принадлежит СуитуЗ. Гейдель посвятил специальное исследование роли короля Альфреда в географической науке^[458].

Полная достоверность сообщения о плавании Отера никогда нс под­вергалась сомнению, тем более что его оригинал сохранился^[459]. Даже человек, поверхностно знакомый с береговой линией Северной Европы, не может не признать, что ее описание сделано точно и со знанием дела, отличающими рассказ Отера, лишенный малейшего налета фантастики, от почти всех сочинений подобного рода, относящихся к раннему средневековью.

И тем не менее в одном вопросе сообщение это представляется спорным. -Из текста следует, что Отер якобы руководствовался лишь своим желанием, ■когда он «захотел установить, как далеко на север простирается суша», и что он был, вероятно, первым жителем Западной Европы, проникшим до мыса Нордкап и даже в Белое море. Автору кажется весьма сомнительным, что все плавание порождено случайностью. Он полагает, что экспедиция к Северной Двине была организована преднамеренно. Отер и его спутники, несмотря на довольно холодный прием, смогли беседовать с жителями Биар­мии, причем о вещах, не относящихся к кругу самых необходимых и актуаль­ных дел. Это свидетельствует о том, что норманны находились в стране, которая по крайней мере некоторым из них была известна раньше. При пер­вом знакомстве с дикими, неведомыми доселе народностями не ведут таких обстоятельных бесед!

И действительно, плавание Отера к берегам Биармии предстает в совер­шенно новом свете, если учесть следующие соображения. Как раз для того периода, когда жил Отер, плавания в Биармию изображаются в скандинав­ской «Хеймскрингле» как нечто не слишком новое и необычное. Правда, эти «Истории о норвежских королях» нельзя рассматривать как исторический труд в строгом смысле этого слова. В них чувствуется явный налет вымыс­ла, и их нельзя считать достоверными во всех деталях. Все же нет ни малей­шего сомнения в том, что дух эпохи они передают правильно. И если в «Хеймс­крингле» говорится, что во второй половине IX в. было совершено несколь­ко плаваний к берегам Биармии, то это сообщение нельзя воспринимать как вымысел.

Как бы то ни было, плавания Отера были совершены в необычайно дли­тельное правление норвежского короля Гаральда Прекрасноволосого (865— 932). Но именно об этом государе в «Историях о королях»¹ говорится, что он послал своего ближайшего друга Хаука Длинные Штаны сначала в Нов­город, чтобы «закупить там дорогие товары», а затем в Биармию на берегах Северной Двины для «закупки мехов». В обоих случаях речь шла о путеше­ствиях в страны, с которыми издавна поддерживались торговые связи. Более того, сообщается, что сопровождавшие Хаука норвежцы затеяли в Биармии драку со шведами, тоже прибывшими туда для закупки мехов. Мимоходом упоминается и о том, что Хаук Длинные Штаны привез приемной матери короля Гаральда Прекрасноволосого, по имени Хейд, «жившей на берегу Белого моря», подарки от ее приемного сына. Все это свидетельствует о том, что во времена Отера Велоре море, Северная Двина и Виармия были давно известны в Скандинавии.

В пользу такого вывода говорит еще одно обстоятельство, на которое обратил внимание Бугге^[460][461]. В названиях самих северных фьордов Европы до настоящего времени сохранило окончание «ангер» (например, Варангер- ■фьорд). Однако уже в период открытия Исландии (863 г.) этот суффикс не

использовался в географических названиях. Следовательно, северные фьорды получили свое наименование в более древние времена. Если это так, а автори­тет Бугге не оставляет места для сомнений, то мы имеем неопровержимое доказательство, что норвежцы задолго до Отера были знакомы с водным путем, ведущим к устью Северной Двины. Один скандинавский исследователь еще 100 лет назад писал, что викинги «часто совершали плавания» к берегам Биармии¹. Поэтому, думается, можно считать установленным, что Оте­ра, как и других норманнов, привлекала к Белому морю торговля мехами, а не желание- исследовать неведомые земли и не приказ короля Альфреда.

Почему же Отер изложил королю Альфреду положение дел не так, как оно фактически должно было выглядеть? И почему в его сообщении, в целом, видимо, достоверном, ничего не говорится о важнейшем богатстве Биармии — о пушнине?

Автор полагает, что норманн сделал это не без тайного умысла. Ведь король интересовался лишь географическими деталями путешествия в неиз­веданные районы самой северной части Европы, и Отер добросовестно рас­сказал Альфреду все, что ему было известно об этой стороне дела. Но ему вовсе не хотелось, чтобы иноземный правитель узнал, какие богатейшие возможности для торговли таятся в негостеприимных дальних странах и какие барыши сулят они мореплавателям. Поэтому для объяснения своего знаком­ства с самыми северными землями и морями Отер привел явно вымышленную причину своего плавания, облачившись в тогу человека, интересующегося лишь чисто географическими исследованиями. Автору кажется, что просто невозможно как-то иначе объяснить очевидное противоречие между утвер­ждением Отера, что он первым достиг мыса Нордкап, а также Биармии, и тем фактом, что в его времена эти воды и их побережья были давно известны норвежцам.

Имеются даже некоторые основания предполагать, что сам Отер не один, а несколько раз совершал плавания по Северному Ледовитому океану, а, возможно, также и по Б елому морю. Его искренний рассказ никак не походит на хвастовство. Поэтому можно с полным доверием отнестись к сообщению о том, что он со своими спутниками однажды всего за два дня убил 60 мор­жей. Однако, как доказал Нансен, такая богатая добыча могла выпасть на долю охотника только в том случае, если на помощь удаче приходили умение и опыт^[462][463]. А поскольку моржи водятся в больших количествах только в Северном Ледовитом океане, то из этого следует, что Отер него спутники не раз заплывали севернее Нордкапа, благодаря чему и стали искусными охотниками. Правда, убедительность этого самого по себе очень веского довода значительно снижается тем обстоятельством, что 1000 лет назад райо­ны распространения моржей были гораздо обширнее, чем теперь. Брем сообщает, что во времена древнего Рима моржи «населяли» даже побережье

Шотландии¹. Во времена Отера, то есть в IX в., они, разумеется, встречались в достаточно большем количестве у берегов Финляндии, поскольку их нали­чие в тех водах засвидетельствовано даже в XIII в.^[464][465] Между тем в настоящее время этих животных там уже нет. Итак, не исключено, что Отер и другие- его спутники приобрели свои промысловые навыки, охотясь на моржей у берегов своей родины.

Тем не менее, даже если нет оснований рассматривать необычайно удач­ную охоту Отера как неопровержимое доказательство его неоднократных плаваний в районы, расположенные севернее Нордкапа, все же множество признаков указывает па то, что этот норманн не был первооткрывателем северных морей.

Как следует из всех приведенных выше фактов, плавание Отера не было в тот век необычайным событием. Нансен полагает^[466], что и в саге об Эгиле, сыне Скаллагрима, рассматривающей о походе некоего Торольва, сыне Квелъ- дульва, который отправился в 874 г. в страну Кирьяланд, расположенную намного восточнее Финляндии, также говорится о плавании к берегам Биар­мии^[467]. Совершенно очевидно, что под Кирьяландом надо понимать Карелию. Нансен высказывает предположение, что в тот период карелы жили в Биар­мии, так что поход сына Квельдульва мог иметь конечной целью эту страну^[468]. Впрочем, предположение Нансена так и остается гипотезой, поскольку мы не располагаем никакими доказательствами в его пользу. Во всяком случае, Нансен вполне определенно заявляет: «Приходится сделать вывод, что норвежские охотники за моржами уже очень давно занялись поисками лучших, сулящих более богатую добычу лежбищем и направились с этой целью в восточные районы Северного Ледовитого океана, изобиловавшие эти­ми животными. В этом направлении плыл и Отер... Вполне вероятно, что уже задолго до него охотники за моржами бывали в этих водах»^[469].

Торфеус полагает, что норманны еще в III в. открыли путь в Биармию. Этот исследователь даже перечисляет все древнейшие плавания, которые, по его мнению, были туда совершены^[470]. И хотя некоторые из этих предпола­гаемых плаваний носят явно легендарный характер, а утверждения Торфеуса в значительной степени недоказуемы, все же нельзя безоговорочно отри­цать, что по крайней мере частично они соответствуют действительности. В конечном счете не так уж важно, на столетия или лишь на десятилетия опередили Отера другие мореходы, раньше его посетившие Биармию. Ясно одно, не он был первооткрывателем пути к устью Северной Двины. В связи с этим приведем предположение Коля, высказанное им еще в 1869 г.: «Нор-

вежцы с древнейших времен охотились на моржей в Северном Ледовитом ■океане»¹.

Как бы то ни было, по все сказанное выше не оставляет никаких сомне­ний в том, что экспедиция Отера была предпринята не по поручению коро­ля Альфреда.

Плавание норманна состоялось, разумеется, в начале или в конце лета. Вот что пишет по этому поводу Рейтер: «Отер, несомненно, воспользовался для своего плавания длинным полярным днем; по его словам, 15 дней ушло на путь до устья Северной Двины, и, вероятно, столько же длилась стоянка у Нордкапа и Святого Носа в ожидании погоды. Обратный путь занял не меньше времени; за два месяца Отер не видел пи одной звезды, а следова­тельно, и Полярной»².

Тот факт, что в сообщении Отера дважды подчеркивается необходимость ожидания попутного ветра, приводит нас к заключению, очень важному в навигационном и культурно-историческом отношениях. Суда викингов ■более позднего времени могли плыть, «не заботясь о том, в каком направле­нии дует ветер»³. Соответствующая установка парусов давала возможность почти в любом случае плыть в бейдевинд, то есть обеспечивала поступатель­ное движение при 20 из 32 румбов, что соответствует сектору в 225°. Совер­шенно очевидно, что Отеру этот прием был неизвестен.

Разумеется, и после Отера норманны неоднократно совершали плавания к устью Северной Двины, правда отделенные друг от друга десятилетиями⁴. Так, Эйрик Бодёк предпринял плавание к Белому морю в 920 г., Гаральд Серый Плащ — в 965 г., Торе Хунд с Карли и Гуннстейном—в 1026 г., Хакон, ■сын Магиуса,— в 1090 г. и т. д. Кроме того, плавания в Биармию вплетены в ткань датской саги о Горме и исландской саги о Херрапде и Боси. Конечно, в сагах использованы лишь некоторые эпизоды подлинных событий. Суще­ствующий до настоящего времени населенный пункт Холмогоры на Северной Двине назывался раньше, по очень убедительно аргументированной гипоте­зе Даниэля, Хольмгард⁵, то есть так же, как и крупнейший когда-то торговый центр норманнов на берегу Ильмень-озера — Новгород. Вместе с Холмого­рами он был для норманнов важнейшим восточным рынком по торговле пушниной.

Последние плавания норвежцев в Биармию, которые, правда, вылились в кровавые стычки с коренным населением, произошли в 1217 и 1222 гг.⁶ 'В 1236 г. древняя Биармия пала под натиском монголов (см. гл. 98)⁷. Да и новгородцы, ставшие хозяевами богатых пушным зверем земель на побе­режье Белого моря, препятствовали дальнейшим плаваниям норманнов

¹ «Petermanns Mitteilungen», 1869, S. 17.

² О. S. Reuter, op. cit., S. 13.

³ J. R. Forster, op. cit., S. 103.

⁴ Хорошо составленный сборник всех памятников о Биармии опублико­ван Адлербетом. См. «Iduna», Stockholm, 1813, Н. 4, S. 78—173.

⁵ Н. A. Daniel, Handbuch der Geographie, Leipzig, 1895, В. II, S. 1059 (в переработке Б. Фольца).

⁶ О. D а 1 і n, Geschichte von Schweden, Wismar, 1756, В. II, S. 144.

⁷ G. Weber, Allgemeine Weltgeschichte, Leipzig, 1883, В. V, S. 751.

по следам Отера. С XIII в. скандинавские мореходы лишь изредка огибали Нордкап, пока в 1553 г. англичане не напали случайно на водный путь к устыо Северноії Двины, который Отер постарался скрыть от них¹.

По мнению автора, нет никаких оснований сомневаться, что Отер дейст­вительно побывал в устье Северной Двины, то есть примерно там, где в XVI в. вырос Архангельск. Именно здесь с давних пор находилось то единстевенное место, которое обладало огромной притягательной силой для заморских купцов. Это были самые доступные для мореходов ворота в страну, богатую драгоценным северным пушным зверем. Только здесь, в устье Северной Дви­ны, мог увидеть Отер «обработанную землю» и «большую реку». Непонятно, как мог Нансен не обратить внимания на все эти факты. Из рассказа Отера он сделал вывод, будто, войдя в Белое море, норманн все время плыл «вдоль берега», держа курс на юг, и поэтому никак пе мог попасть к устыо Северной Двины, ибо пролив, соединяющий Белое море с Северным Ледовитым оке­аном, настолько широк, что берега его теряются из виду. Отсюда Нансен делает вывод, что Отер добрался лишь до устья небольшой реки Варзуги или в крайнем случае до Кандалакши, но никак не до района Архангель­ска и Холмогор².

Автор не может согласиться с предположением Нансена. Дело не только, в том, что на берегах Варзуги никогда не было «обработанной земли», такая поездка была бы бесцельна и с точки зрения торговых интересов: ведь эта местность поныне пустынна и бесплодна. Делать такие далеко идущие выво­ды из слов «вдоль берега», к каким приходит Нансен, нельзя хотя бы потому., что подобные заключения противоречили бы данным по истории культуры и путей сообщения. В рассказе Отера совсем не обязательно должно было, найти отражение кратковременное пересечение пролива, а в остальном пла­вание к устыо Северной Двины действительно проходило «вдоль берега». Несравненно важнее указание Отера на то, что от берега Мурмана он плыл в течение пяти дней все время «на юг» [sudrihte belande].Такой курс дей­ствительно мог привести его только к устыо Северной Двины. Чтобы попасть к Варзуге, а тем более в Кандалакшскую губу, ему пришлось бы вскоре, изменить курс на западный, о чем, однако, в сообщении Отера, обычно очень скрупулезно отмечавшего каждое изменение курса, нс говорится ни слова. Чересчур педантичный подход к отдельным словам («вдоль берега») представ­ляется нам казуистикой в тех случаях, когда все данные по истории торговых связей свидетельствуют в пользу совершенно однозначного географического, толкования текста, как это наблюдается в данном случае. Последнее тща­тельное исследование этого вопроса, сделанное Рейтером, привело его к сле­дующим выводам: «Южный курс приводит к устыо Двипы и Архангельску, расположенным в областях, которые и позже называли Биармией»³.

¹ Имеется в виду плавание английского моряка Ричарда Ченслера,

который 24 августа 1553 г. достиг устья Северной Двины. См. И. П. М а ги­дов и ч, указ, соч., стр. 171—172; М. С. Боднарский, Великий Северный морской путь, М.—Л., 1926, стр. 15 —16.— Прим. ред.

² F. Nansen, op. cit., В. I, S. 187.

³ О. S. Reuter, op. cit., S. 9 (примечание).

Название «Биармия», часто встречающееся в скандинавских сагах, фонетически связано с современным наименованием «Пермь». Древняя Пермь (Биармия), столицей которой была нынешняя Ч ер дынь¹, достигла высокого* уровня культуры и значительного благосостояния, что объяснялось прибыль­ной торговлей мехами. Влияние этого государства распространялось вплоть, до берегов Белого моря², где в тот период уровень культуры был, по всей вероятности, выше, чем в более поздний период, после вторжения на русскую землю полчищ Золотой Орды. Это государство Пермь еще в VIII в., то есть, за 100 лет до Отера, поддерживало товарообмен с северной частью Скандина­вии. Об этом свидетельствует обнаруженный на полуострове Варангер клад, относящийся к раннему периоду железного века в истории Перми³.

Если принять во внимание, какое сравнительно большое значение имели земли вокруг Чердыни на Колве для развития торговли в раннее средневековье, то, по мнению автора, не останется никаких сомнений отно­сительно того, какая именно область носила название «Bjarma ulterior» [«более отдаленная Биармия».— Ped.],которое встречается в оригинальных текстах Саксона Грамматика, Нансен и в этом случае, как и в других, к со­жалению, слишком многих случаях, полагает, что речь идет о легендарной стране. В своем труде «Родина туманов», в остальном, несомненно, представ­ляющем ценный вклад в науку, он называет сообщение Отера «фантастиче­ским»⁴, хотя сам признает, что «норвежские мореплаватели тех времен захо­дили в воды Северного Ледовитого океана значительно восточнее Отера».

Автор не видит пи малейшего повода рассматривать сообщение о «Bjarma ulterior»как вымышленное. Он не может также согласиться с тем, что под этим названием надо понимать в самом крайнем случае Новую Землю. Ведь хорошо известно, что на двух островах, объединенных этим названием, нет пи рек, ни больших лесов, которые, как это настойчиво подчеркивается в источниках, характерны для «Bjarma ulterior».С точки зрения истории культуры наиболее вероятной остается гипотеза о том, что название «Bjarma ulterior»было собирательным для земель в бассейне Печоры и Колвы вплоть до Урала, то есть для богатейшего в Европе пушного района, который араб­ские купцы, торговавшие мехами, называли Югрой. Это понятие включало не только более отдаленную Биармию, но и области, покрытые дремучими лесами, а также крупные реки. В то время эти земли были чрезвычайно лакомым куском как для предприимчивых арабских купцов, так и не в мень­шей степени для норманнов (см. гл. 98). Ведь вполне авторитетным ученым высказывалось даже предположение, что уже в XII в. холмогорские и новго­родские купцы пересекли полуостров Ямал и вышли к нижнему течению Оби⁵. Так что весьма раннее проникновение европейских и арабских купцов,

¹ Статья Хеннига. См. «Islam», 1935, S. 249 (и след.) и гл. 97 этой книги.

² F. Н. Muller, Der ugrische Volksstaat, Berlin, 1839, В. II, S. 382.

³ F. Nansen, op. cit., S. 231.

⁴ F. Nansen, op. cit., В. II, S. 111.

⁵ A. Schultz, Sibirien, Breslau, 1923, S. 58. [Подробнее см. Л. С. Берг, Древнейшие сведения о крайнем севере Сибири, «Очерки по истории русских географических открытий», АП СССР, 1946, стр. 68—70.— Ред. ]

торговавших мехами, в богатые пушным зверем северные районы вплоть до Оби представляется вполне вероятным.

В свете этих фактов должны исчезнуть последние сомнения по поводу конечной цели плавания Отера. Безусловно, здесь пе может быть и речи о географической экспедиции с чисто исследовательскими целями; Отер, скорее всего, с некоторыми умолчаниями рассказал королю Альфреду о своем прежнем торговом плавании к устью Северной Двины. Такое толкование

ничуть не снижает ценности