§ 3. Приостановление и лишение адвокатского статуса

Приостановление статуса адвоката в практике явление относительно редкое и особых конфликтов, как правило, не вызывает. ФЗ об адвокатуре в ст. 16 о приостановлении ста­туса адвоката предусматривает следующие основания таких решений: 1) избрание адвоката в орган государственной вла­сти или орган местного самоуправления на период работы на постоянной основе; 2) неспособность адвоката более шести месяцев исполнять свои профессиональные обязанности; 3) призыв адвоката на военную службу; 4) признание адвока­та безвестно отсутствующим в установленном федеральным законом порядке.

Решение о приостановлении статуса адвоката принимает совет адвокатской палаты того субъекта Российской Федера­ции, в региональный реестр которого внесены сведения об этом адвокате. Суд также может рассмотреть вопрос о приос­тановлении статуса адвоката в случае принятия решения о применении к адвокату принудительных мер медицинского характера.

Приостановление статуса адвоката влечет за собой при­остановление действия в отношении данного адвоката гаран­тий, предусмотренных ФЗ об адвокатуре, за исключением га­рантий, предусмотренных пунктом 2 статьи 18 ФЗ, о недопу­стимости привлечения адвоката к какой-либо ответственно­сти (в том числе после приостановления или прекращения статуса адвоката) за выраженное им при осуществлении ад­вокатской деятельности мнение, если только вступившим в

законную силу приговором суда не будет установлена винов­ность адвоката в преступном действии (бездействии). Лицо, статус адвоката которого приостановлен, не вправе осуществ­лять адвокатскую деятельность, а также занимать выборные должности в органах адвокатской палаты или Федеральной палаты адвокатов. Нарушение этого положения влечет за со­бой прекращение статуса адвоката.

Сведения о приостановлении либо возобновлении стату­са адвоката вносятся в региональный реестр территориаль­ным органом юстиции в 10-дневный срок со дня получения уведомления от Совета палаты.

Приостановление статуса адвоката не связано с обстоятель­ствами, в какой-либо степени компрометирующие адвоката, и не имеет отношения к дисциплинарной практике. Но исто­рия русской адвокатуры даёт основания для обсуждения воз­можностей этого института именно в качестве средства дис­циплинарного воздействия. Учреждением судебных установ­лений 1864 г. предусматривалась более широкая система мер воздействия на адвоката-нарушителя, нежели наше современ­ное законодательство, включая КПЭА. Возвращение к опыту многолетней давности имеет в данном случае не тот смысл, чтобы истиной признать давно забытое, а для его взвешен­ной оценки и выделения рационального зерна, если таковое обнаружится.

Уложение судебных установлений в ст. 368 предусматри­вало право Совета присяжных подвергать присяжных пове­ренных за допущенные нарушения предостережениям, выго­ворам, запрещению отправлять обязанности поверенного в

продолжение определенного советом срока, но не долее од­ного года, исключением из числа присяжных поверенных, «преданию уголовному суду в случаях особо важных». «При­сяжный поверенный, подвергшийся два раза запрещению отправлять временно обязанности поверенного, в случае но­вой вины, которую совет признает заслуживающей такого же взыскания, исключается советом из числа поверенных» (ст. 369). Смысл столь дробной шкалы дисциплинарных воз­действий можно усмотреть в обеспечении справедливости воз­действия путем приближения воздаяния к тяжести проступка и личности нарушителя. Наши предшественники это отлич­но понимали. «Исключение из сословия вызывается полной непригодностью лица к ношению звания; временное запре­щение - единичным, хотя и серьёзным отступлением от пра­вил профессиональной этики.

прошлом шкале мер дисциплинарного воздействия на при­сяжных поверенных и о значении временного приостановле­ния статуса адвоката мы привели не для того, чтобы обосно­вать очередное предложение об изменении действующего за­конодательства. В этой ссылке на историю адвокатуры мы видим опыт поучительный, заслуживающий обсуждения при оценке современной дисциплинарной практики советов ад­вокатских палат.

Вопрос о целесообразности такой меры дисциплинарного воздействия в современных условиях нами был поставлен перед адвокатами. На вопрос: «Советами присяжных пове­ренных использовалась и такая мера дисциплинарного воздей­ствия, как лишение присяжного поверенного права отправ­лять обязанностгі поверенного в продолжение определенно­го советом срока, но не долее одного года (Уложение судеб­ных установлений в ст. 368). Предполагалось, что такое расширение способов воздействия в большей мере обеспечи­вает их соответствие тяжести проступка и личности на­рушителя. Считаете ли Вы целесообразным включение та­кой меры, как временное лишение статуса адвоката, в число мер дисциплинарного воздействия»? большинство опрошен­ных выразили согласие (30 против 20).

Приведенный нами ниже пример из дисциплинарных ре­шений советов адвокатских палат, пересмотренных судом, подтверждает мысль о необходимости расширения спектра мер дисциплинарного воздействия с целю их справедливого со­отношения с обсуждаемым проступком адвоката.

В адвокатскую палату Алтайского края поступила частная жалоба Н. на адвоката К., в которой указано, что Н. обращался за юридической помощью к адвокату К., консультировался с ним по вопросам, связанным с предъявленным ему обвине­нием по ст. 159 ч. 3 УК РФ. В судебном заседании адвокат К. вступил в дело в качестве представителя потерпевшего С. Н. считает действия адвоката незаконными, не этичными и не корректными.

Распоряжением президента АПАК по данной жалобе было возбуждено дисциплинарное производство в отношении ад­воката К. Совет АПАК, изучив материалы проверки и заслу­шав присутствующего на заседании Совета адвоката К., при­ходит к выводу, что в действиях адвоката К. имеется соств дисциплинарного проступка, выразившегося в участии в уго­ловном деле на стороне потерпевшего C., вопреки законным интересам подсудимого H., обращавшегося к адвокату ранее за юридической помощью по этому делу Адвокатом были нарушены требования ст. 7 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре РФ», ст. 8 и. 1, ст. 10 ч. 1, ст. 12 ч.І Кодекса про­фессиональной этики адвоката, ст. 72 ч. 3 УПК РФ.

Руководствуясь пи. 8 и. 3 ст. 31 ФЗ «Об адвокатской дея­тельности и адвокатуре РФ», ст. 72 ч. 3 УПК РФ, ст. ст. 8, 10, 12, 13, 14 Кодекса профессиональной этики адвоката, Совет АПАК принял решение прекратить статус адвоката К.

Адвокат К. обратился в Центральный районный суд г. Бар­наула Алтайского края с иском об отмене решения Совета АПАК. К. заявил, что юридической помощи Н. не оказывал, денег от него не получал.

Судом установлено, что К. знал об обстоятельствах дела от подсудимого H., но в нарушение ч. 3 ст. 72 УПК РФ пред­ставлял интересы потерпевшего, т.е. в его действиях имеется состав дисциплинарного проступка.

Вместе с тем суд полагает, что, учитывая то, что ис­тец ранее к дисциплинарной ответственности не привле­кался, а также то, что применение такой суровой меры, как прекращение статуса, не соответствует тяжести дисциплинарного проступка, решил отменить решение Совета АПАК о прекращении статуса адвоката К.»^[110]

У нас нет сведений о той мере воздействия, которая была принята Советом адвокатской палаты Алтайского края по это­

му делу в конечном счёте, но полагаем, что это могло бы быть временное прекращение статуса адвоката, как наиболее адек­ватная проступку. Возможно, в результате обсуждения про­блемы адвокатским сообществом, такая мера будет включена в перечень мер дисциплинарной ответственности адвоката, предусмотренных ст. 18 ч. 6 КПЭА.

Как видим, крайней и наиболее конфликтной мерой дис­циплинарного воздействия является прекращение статуса адвоката. Решения такого рода принимаются по основани­ям, предусмотренным ст. 17 ФЗ об адвокатуре по решению Совета адвокатской палаты субъекта Российской Федерации, в региональный реестр которого внесены сведения об адво­кате, на основании заключения квалификационной комиссии в случаях: 1) неисполнения или ненадлежащего исполнении адвокатом своих профессиональных обязанностей перед до­верителем; 2) нарушения адвокатом норм кодекса профессио­нальной этики адвоката; 3) неисполнения или ненадлежаще­го исполнения адвокатом решений органов адвокатской па­латы, принятых в пределах их компетенции.

В практике с неизбежностью возник вопрос о возможнос­ти и условиях возобновления утраченного статуса адвоката. Советом ФПА РФ по этому поводу дано следующее разъяс­нение: «Учитывая отсутствие в законодательстве об адвока­туре правовых норм, регулирующих порядок приобретения вновь статуса адвоката лицом, ранее утратившим его в дис­циплинарном порядке, считать возможным, что этот вопрос в каждом конкретном случае должен решаться советом адво­катской палаты субъекта Российской Федерации с учетом об­стоятельств совершенного адвокатом проступка, его тяжести и личности адвоката, чей статус был прекращен.» (Пункт 6 Решения от 23 июня 2005 г.

Мы разделяем эту позицию как отвечающую принципам гуманизма и справедливости. Качества личности не остают­ся неизменными и ей не может быть отказано в возможности исправления. На этом основаны многие важные принципы

уголовной политики и институты уголовного права: возмож­ность освобождения виновного от наказания, условного осуж­дения, условно-досрочного освобождения осужденного, дав­ность уголовного преследования, ограничение сроков сохра­нения судимости и условий её снятия и пр.

В письме ФПА РФ президентам адвокатских палат субъек­тов РФ от 14.04.2009 г. сообщается, что соответственно обоб­щённым статистическим сведениям адвокатских палат в 2008 г. привлечено к дисциплинарной ответственности 2328 адвокатов, при этом 498 адвокатам был прекращен ста­тус. Последняя цифра расшифровывается следующим обра­зом: в 95 случаях - за неисполнение или ненадлежащее ис­полнение обязанностей перед доверителем; в 88 - за наруше­ние норм КПЭА; 14 - за действия (бездействия), связанные с выполнением поручений органов уголовного преследования и суда; 301 - за неисполнение решений органов адвокатских палат.^[111] Здесь первые две цифры (95 и 88) скрывают по обще­му правилу случаи нарушения профессионального долга, не­добросовестное и некачественное выполнение поручений доверителей (подзащитных). Остальные случаи лишения ад­вокатского статуса связаны с грубыми нарушениями трудовой и корпоративной дисциплины. Чаще всего речь идёт о неот- числении адвокатом средств в общий фонд палаты, либо о фак­тическом прекращении адвокатской деятельности. Последний вывод подтверждается и материалами Отчёта Совета адвокат­ской палаты г. Москвы о работе за 2008 г.: из 35 случаев прекра­щения статуса адвоката только 3 решения были мотивированы установленными проступками адвокатов. Остальные 32 реше­ния обосновывались утерей связи с адвокатской палатой (не уплачивали отчисления, не осуществляли адвокатскую деятель­ность, работали в иных организациях и пр.)^[112].

Случаи нарушений профессионального долга, влекущие лишение адвокатского статуса, нередко представляют собой комплекс проступков, как в виде недобросовестного и нека­чественного выполнения поручений, так и финансовых зло­употреблений, не всегда доказуемых, но, несомненно, влия­ющих на ужесточение меры дисциплинарного воздействия. Приведём типичный пример такого рода.

Заявитель К.Д. в жалобе, поданной в Совет адвокатской палаты Московской области, указал, что он заключил согла­шение с адвокатом Н. об оказании юридической помощи бра­ту К.А. по уголовному делу, уплатив ему ЗЗОООО руб., из кото­рых, по словам адвоката, 30000 руб. - гонорар за работу, а 300000 руб. - для следователя, экспертов и т.д. Защиту ука­занный адвокат осуществлял неквалифицированно. Он уго­ворил брата дать признательные показания и затем придер­живался позиции следствия о виновности доверителя. Когда К.А. в конфиденциальной беседе с адвокатом Н. сообщил, что преступления не совершал, адвокат сказал ему: «Ладно, подпи­сывайте, потом разберемся». По делу адвокатом не было за­явлено ни одного ходатайства, ни одного свидетеля со сторо­ны защиты не вызывали. При этом адвокату неоднократно называли фамилии свидетелей, которых необходимо допро­сить для доказывания невиновности брата. Однако адвокат ходатайства об их допросе не заявил. Не принял адвокат мер к устранению имеющихся в деле противоречий. После уста­новления, что преступление было совершено не в 7 часов утра, а в 10.30, адвокату были переданы товарные и кассовые чеки, подтверждающие, что подсудимый в момент совершения преступления находился в другом месте, адвокат в суде не за­явил ходатайства об их приобщении к материалам дела.

Кроме того, в АПМО обратился с жалобой К.А., защиту которого осуществлял адвокат H. В жалобе он подтвердил уплату адвокату Н. его братом 300000 руб., в том числе 30000 руб. как причитающееся ему вознаграждение. При встрече с адвокатом тот ему пояснил, что их позиция будет основываться

на том, что преступление им совершено на почве ревности и в состоянии аффекта. В то же время адвокат не потребовал от следователя предоставления возможности встретиться с подзащитным наедине. В ходе допроса в качестве подозревае­мого он, К.А., не знал, какие показания давать и поэтому в присутствии адвоката Н. следователь переписал ранее дан­ные им показания. При оказании юридической помощи адво­кат Н. не подал ни одного ходатайства и не привлёк на сторо­не защиты ни одного свидетеля, хотя таковые были и они могли подтвердить алиби подзащитного. Также адвокат не использовал сообщенные ему доверителем сведения о нали­чии в отношении жены угроз и фактах обращения им и женой в правоохранительные органы по этому поводу. Документы по этим фактам заявитель просил адвоката Н. приобщить к материалам дела, но этого сделано не было. В жалобах ста­вится вопрос о привлечении адвоката Н. к дисциплинарной ответственности и возврате уплаченных денег.

Доверитель К.Д. в заседании Квалификационной комис­сии пояснил, что он на следующий день после задержания встретился с адвокатом Н. Тот ему сообщил, что брат дал при­знательные показания и потребовал ЗЗОООО руб., из которых 30000 руб. составляют вознаграждение ему, остальные нуж­ны для решения вопроса с экспертом о признании действий брата, совершенными в состоянии аффекта. Кроме того, адво­кат не беседовал со свидетелями, могущими дать показания в пользу брата. Также адвокату были предложены чеки об упла­те братом денег в ателье в то время, когда произошло убий­ство. Они оправдывали его, т.к. подтверждали алиби брата. Однако адвокат отказался взять и использовать их в защиту подзащитного. Перед судом адвокат Н. требовал еще 5000 дол­ларов США для дачи взятки. В судебное заседание адвокат Н. не явился и фактически в одностороннем порядке расторгнул соглашение, хотя он от его помощи не отказывался.

В заседании Квалификационной комиссии адвокат Н. по­яснил, что он при заключении соглашения получил от К.Д.

30000 руб. Других сумм он от него не получал. Товарные чеки у доверителя он видел, но ему их не передали, а допросить свидетелей защиты он планировал не на следствии, а в суде. О 5000 долларов США он доверителю говорил в шутку. На протяжении предварительного следствия он участвовал в следственных действиях, изучал документы, которые пред­ставлялись для ознакомления.

Изучив материалы дисциплинарного производства, за­слушав стороны дисциплинарного производства, Квали­фикационная комиссия признала, что в действиях (без­действии) адвоката имеются следующие нарушения Фе­дерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ»:

- п./п. 6 п. 4 ст. 6, запрещающего адвокату отказываться от принятой на себя защиты;

- п./п. 1 и 4 п. 1 ст. 7, обязывающего адвоката честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные ин­тересы доверителя всеми не запрещенными законода­тельством Российской Федерации средствами, соблюдать Кодекс профессиональной этики адвоката;

а также положений Кодекса профессиональной этики ад­воката:

- п./п. 1 ст. 8, предписывающего адвокату честно, ра­зумно, добросовестно, квалифицированно, принципиально и своевременно исполнять свои обязанности, активно защи­щать права, свободы и интересы доверителей всеми не зап­рещенными законодательством средствами, руководствуясь Конституцией Российской Федерации, законом и настоящим Кодексом;

- п. 2 ст. 13, установившего, что адвокат, принявший в порядке назначения или по соглашению поручение на осуще­ствление защиты по уголовному делу не вправе отказаться от защиты, кроме случаев, указанных в законе, и должен выполнять обязанности защитника, включая, при необходи­мости, подготовку и подачу кассационной жалобы на приго­

вор суда в отношении своего подзащитного а также в слу­чае принятия поручения на защиту в стадии предваритель­ного следствия в порядке назначения или по соглашению, ад­вокат не вправе отказаться без уважительных причин от защиты в суде первой инстанции.

При принятии решения Квалификационная комиссия при­няла во внимание, что нарушение адвокатом требований за­конодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката, совершенное умышленно или по грубой неосторожности, влечет примене­ние мер дисциплинарной ответственности, предусмотренных этим законодательством и Кодексом (и. 1 ст. 18 КПЭА).

Одновременно Квалификационная комиссия оставляет без рассмотрения требование заявителя о возврате уплаченного адвокату вознаграждения, поскольку в соответствии с п. 2 ст. 25 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» соглашение об оказа­нии юридической помощи, заключаемое между доверителем и адвокатом, представляет гражданско-правовой договор и вопросы его расторжения регулируются Гражданским кодек­сом РФ.

Проведя голосование именными бюллетенями, руко­водствуясь п. 7 ст. 33 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» и п. 9 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката, Квалификационная комиссия Адвокатской палаты Московской области большинством голосов дала зак­лючение о наличии в действиях (бездействии) адвоката Н. нарушения норм законодательства об адвокатской деятелъ- ности гі адвокатуре и КПЭА и ненадлежащем исполнении им своих обязанностей перед доверителями КД. и КА. Решени­ем Совета АПМО статус адвоката Н. прекращен¹.

Здесь, как видим, отмечен ряд нарушений и ФЗ об адвока­туре, и КПЭА. Все они связаны с игнорированием требова-

Журнлл Адвокатская Палата /№11, 2009, стр. 38-40.

ний, входящих в содержание статуса адвоката, и, прежде все­го, и. 1 ст. 8 ФЗ, предписывающего адвокату «честно, разумно, добросовестно, квалифицированно, принципиально и своев­ременно исполнять свои обязанности, активно защищать пра­ва, свободы и интересы доверителей всеми не запрещенны­ми законодательством средствами». Сомнений в обоснован­ности решения не возникает. Правда, осталась без реагирова­ния информация о криминальном характере поведения адво­ката H.^[113]Да и вопрос об уровне квалификации адвоката H., как и во всех подобных случаях, не затрагивался, поскольку его оценка не входила в предмет рассмотрения Квалификацион­ной комиссии. Подобного рода упрёк в адрес квалификаци­онных комиссий, рассматривающих дисциплинарные про­ступки адвокатов, был бы неуместен. Однако с точки зрения предупреждения проступков, связанных с невыполнением или небрежным выполнением обязанностей, диктуемых статусом адвоката, активная деятельность советов палат по контролю качества правой помощи, могла бы влиять на сокращение дис­циплинарных проступков.

В Отчёте Совета ФПА РФ за 2007-2009 г. не даётся оценка обоснованности и объективности дисциплинарной практи­ки адвокатских палат и их президентов, отвергающих более 75% жалоб и обращений. Приведенные сведения о прекра­щении статуса 938 адвокатов нуждаются в комментариях, ибо решение о прекращения статуса может быть обжаловано в суд, который не всегда подтверждает его законность. Так, по ито­гам 2007 г. 8 решений советов адвокатских палат о прекраще­нии статуса адвоката были признаны необоснованными (из 96 обжалованных).^[114] Совет ФПА РФ свою озабоченность по

поводу состояния дисциплинарной практики выразил в пись­ме президентам адвокатских палат субъектов Федерации (14 апреля 2009 г. за подписью вице-президента ФПА В.В. Ka- литвина). «В связи с тем, что в ФПА РФ поступают много­численные жалобы от граждан по поводу обоснованности вынесенных решений об отказе в возбуждении дисциплинар­ных производств принято решение проанализировать эту си­туацию, а также меры, принимаемые по сообщениям (част­ным постановлениям и определениям) судей». Президентов палат этим письмом Совет ФПА просит выслать информа­цию за 2008 г. об основаниях отказов возбуждения дисципли­нарных дел, копии сообщений судей и ответов судебных па­лат по этим судебным актам^[115]. Результаты этой полезной ак­ции до адвокатской общественности пока не доведены.

Вопросы обобщения дисциплинарной практики советов адвокатских палат субъектов Российской Федерации, форми­рование единых критериев ответственности адвокатов, свя­занных проступками, свидетельствующими о недобросовест­ном, либо неквалифицированном выполнении профессио­нальных обязанностей, осознаются органами корпоративно­го самоуправления адвокатского сообщества. Решением Тре­тьего Всероссийского съезда адвокатов (апрель 2007 г.) на базе Совета Федеральной палаты адвокатов, как отмечалось выше, создана Комиссия по вопросам дисциплинарной практики и применения Кодекса профессиональной этики адвоката.^[116]

Следующим шагом на наш взгляд могло бы быть решение о создании Апелляционной комиссии при Совете ФПА РФ. Её назначение видится в создании дополнительных гарантий не только права граждан на квалифицированную юридичес­кую помощь, но и защиты прав адвокатов от произвольных решений, обеспечении организационных условий единства дисциплинарной практики. При этом сокращалось бы число

обращений адвокатов в суды за защитой своих прав, что не­безразлично для престижа адвокатуры и принципа корпора­тивности. Появились бы и дополнительные основания для реализации Советом ФПА РФ его координирующей роли.

Возникнут, естественно, вопросы о правовых основаниях создания апелляционной комиссии при Совете ФПА РФ, по­рядке комплектования апелляционной комиссии, её полно­мочиях и об ограждении от неосновательной перегрузки. Все они заслуживают серьёзных предварительных обсуждений и взвешенных решений. В этом отношении в известной мере может быть использован опыт судейского сообщества, кото­рое сохраняет в своей сфере все контрольные функции по от­ношению к членам сообщества - судьям.

ФЗ ОБ ОРГАНАХ СУДЕЙСКОГО СООБЩЕСТВА В РОС­СИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ (2002 г. с последующими измене­ниями) отнес к их числу квалификационные коллегии судей субъектов Российской Федерации и Высшую квалификаци­онную коллегию судей Российской Федерации.

Квалификационные коллегии судей субъектов Российской Федерации наряду с вопросами расстановки кадров утверж­дают состав экзаменационных комиссий по приему квалифи­кационного экзамена у кандидатов на должность судьи соот­ветствующего суда;.... приостанавливают, возобновляют либо прекращают полномочия .... председателей и заместителей председателей районных судов, членов соответствующих со­ветов суд ей;... на лагают дисциплинарные взыскания на судей соответствующих судов (в том числе на председателей и за­местителей председателей районных судов) за совершение ими дисциплинарного проступка и пр.;

Высшая квалификационная коллегия судей РФ наря­ду с решением кадровых вопросов утверждает положение о порядке работы квалификационных коллегий судей; рассмат­ривает вопросы, отнесенные к компетенции квалификацион­ных коллегий судей субъектов Российской Федерации, в слу­чае невозможности их разрешения этими коллегиями; знако­

мится с работой квалификационных коллегий судей субъек­тов Российской Федерации, заслушивает сообщения их пред­седателей о проделанной работе и дает рекомендации, направ­ленные на совершенствование деятельности указанных кол­легий; изучает и обобщает практику работы квалификацион­ных коллегий судей, организует учебу членов этих коллегий; принимает решения о представлении судей к награждению государственными наградами Российской Федерации и при­своении им почетных званий Российской Федерации и пр.

В этих актах содержатся и правила комплектования ква­лификационных коллегий, в которые наряду с представите­лями судейского сообщества делегируются и представители общественности.

В соответствии с Федеральным конституционным законом от 9 ноября 2009 года № 4-ФКЗ «О Дисциплинарном судеб­ном присутствии» сформировано и приступило к исполне­нию своих полномочий Дисциплинарное судебное присут­ствие в составе судей Верховного Суда Российской Федера­ции. К его компетенции отнесено рассмотрение жалоб на ре­шения Высшей квалификационной коллегии судей Россий­ской Федерации и квалификационных коллегий судей субъек­тов Российской Федерации о досрочном прекращении пол­номочий судей за совершение ими дисциплинарных проступ­ков и обращения на решения Высшей квалификационной кол­легии судей Российской Федерации и квалификационных кол­легий судей субъектов Российской Федерации об отказе в дос­рочном прекращении полномочий судей за совершение ими дисциплинарных проступков.

Постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Россий­ской Федерации № 3/2 от 4 февраля 2010 года утверждено положение о РЕГЛАМЕНТЕ ДИСЦИПЛИНАРНОГО СУ­ДЕБНОГО ПРИСУТСТВИЯ, решения которого вступают в законную силу немедленно после их оглашения, являются окон­чательными и обжалованию не подлежат.

Приведенные фрагменты полномочий органов судейского сообщества по вопросам работы квалификационных колле­гий, их системы и субординации исключают возможность произвольных решений в отношении судей, а также и лиц, претендующих на соответствующую должность судьи. Реше­ния об ответственности судьи в случае совершения проступ­ка, решения о досрочном прекращении полномочий судьи и многих других решений, так или иначе затрагивающих его репутацию, вопросы поощрений и продвижения по службе не поставлены в зависимость от одного органа. Они конт­ролируются системой органов и в этом залог законности и справедливости принимаемых решений, залог бережного от­ношения к кадрам. Представляется, что этот опыт судейского сообщества является одним из аргументов в пользу создания Апелляционной комиссии при Совете ФПА РФ.

Вопрос о целесообразности создания такой Апелляцион­ной комиссии нами был поставлен перед опрошенными ад­вокатами в следующей форме: «В ряде случаев лицо, считаю­щее региение Совета адвокатской палаты необоснованным, вправе обжаловать его в суд (случаи отказа в допуске к ква­лификационному экзамену, приостановления либо лишения статуса адвоката). Считаете ли Вы целесообразным созда­ние при Совете ФПА РФ апелляционной комиссии для про­верки обоснованностгі таких решений палат субъектов фе­дерации в интересах обеспечения их справедливости и сокра­щения судебных спорові»Выявлено явно одобрительное от­ношение опрошенных к этой идее: Да...43, Нет 7.

Реализация идеи об Апелляционной комиссии при Сове­те ФПА РФ, если таковая найдет поддержку адвокатского со­общества, не может быть отнесена к компетенции корпора­тивного нормотворчества, ибо её состав не может ограничи­ваться только представителями от адвокатуры. В ней, как и в квалификационных комиссиях адвокатских палат, должны присутствовать и представители судейского корпуса, и пред­ставители общественности. Это означает, что потребуется за­

конодательное решение в виде соответствующего дополнения в ФЗ об адвокатуре нормами о составе и полномочиях пред­лагаемой комиссии.