<<
>>

МОДЕЛИ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТИ (БАНКРОТСТВА)

Е. В. Широкова, аспирант кафедры гражданского права и процесса Академии труда и социальных отношений

Являясь результатом сложных политических решений, банкрот- ное право различных государств развивалось в соответствии с про- должниковской либо прокредиторской моделями (от умеренных до радикальных[321] ).

«В основе данного деления лежит достаточно аб­страктный критерий - целевая направленность законодательства - в частности преимущественной защиты либо интересов кредиторов, ли­бо интересов должника»[322][323][324]. Как указывает профессор Филипп Вуд, це­лью про-должниковских юрисдикций является максимизация активов должника, доступных для распределения между кредиторами. Аргу­ментом про-кредиторских юрисдикций является необходимость избе- 323

жать потерь, вызванных дефолтом должника .

Современный период развития правового регулирования несо­стоятельности (банкротства) характеризуется стремлением к созданию наиболее сбалансированной модели, учитывающей законные интересы всех участников правоотношений.

Об отказе от радикальной направленности банкротного законо­дательства в сторону кредитора или должника свидетельствуют и ре­зультаты исследований, отраженные в отечественной доктрине. В частности, Фролов В. И. указывает на то, что «современная концепция законодательства о несостоятельности (банкротства) не может далее существовать в рамках достаточно упрощенной прокредиторской или продолжниковой концепции, а требует более дифференцированного подхода и разработки моделей построения механизмов оптимального соотношения изначально противоречивых интересов «должник- кредитор», «доминирующий кредитор-кредитор», «должник- арбитражный управляющий-кредитор».

На наш взгляд, о направленности банкротного законодательства можно судить на основе анализа степени кредиторского контроля при проведении процедур, правового статуса обеспеченных кредиторов, а также результативности правовых механизмов, направленных на вос­становление платежеспособности должника.

Очевидно, что эффектив­ная реабилитационная процедура способна не только повысить стои­мость действующего бизнеса по сравнению с его ликвидационной сто­имостью, но и обеспечить решение социальных задач. Таким образом, правовое регулирование несостоятельности (банкротства) должно быть объяснено «не только необходимостью достижения оптимального эко­номического результата для кредиторов, а как система более обосно­ванных решений для управления отношениями всех лиц, пострадавших 325

от финансового кризиса» .

Несомненное влияние на формирование сбалансированной мо­дели и реформы в области развития несостоятельности (банкротства) многих зарубежных юрисдикций оказывают либеральные концепции «должник во владении» («debtor in possession») и «свежего старта» («fresh start»). Данные концепции отражают цель банкротного регули­рования, заключающуюся в предоставлении должнику возможности продолжить финансовую деятельность, свободную от обременения накопленной кредиторской задолженности. «Это дает честному, но неудачливому должнику ... новую возможность в жизни и ясную об­ласть для будущего усилия, не нарушенную давлением и ущемлением 326 ранее существовавших долгов» .

Например, банкротная модель США основана на приоритете ин­тересов действующего руководства над управлением кредиторами и реализует подход к проведению реорганизационной процедуры с со­хранением за должником контроля над управлением делами после от­крытия производства по делу о банкротстве[325][326][327]. Данная практика носит название «должник во владении» («debtor in possession») по главе 11 Кодекса о банкротстве и обеспечивает должнику незамедлительную защиту от кредиторов: введение моратория, приостановление любых неблагоприятных действий против должника, право должника аннули­ровать сделку, заключенную в течение девяносто дней до подачи заяв­ления о банкротстве. В противовес критикам процедуры «debtor in

possession», сравнивающим ее с лисой, ответственной за курятник, практические результаты свидетельствуют о ее эффективности, а также о заинтересованности и готовности кредиторов к сотрудничеству.

Кроме того, должник в США защищен таким механизмом, как «cram-down», который заключается в утверждении судом плана ре­структуризации вопреки мнению некоторых кредиторов при опреде­ленных условиях и для достижения общих социальных целей.

Другим примером служит французское законодательство, кото­рое отдает приоритет таким целям банкротного регулирования, как оптимизация проведения реорганизационных процедур, восстановле­ние платежеспособности и сохранение рабочих мест. Кроме того, вдохновленный американской главой 11, французский законодатель в 2005 году дополнил арсенал защитных механизмов должника, введя защитную процедуру «proce'dure de sauvegarde», которую может ини­циировать должник (кредиторы не обладают таким правом), столкнув­шись с трудностями, которые он не в состоянии преодолеть, не нахо­дясь при этом, в ситуации неисполнения платежей . Целью процеду­ры является содействие реорганизации бизнеса, с тем, чтобы обеспе­чить продолжение экономической деятельности. В этот период вводит­ся мораторий и органы управления продолжают осуществление своих полномочий, разрабатывается план спасения, предусматривающий, в том числе реструктуризацию обязательств.

В отличие от американской и французской, немецкая модель ре­гулирования развивалась как прокредиторская, старавшаяся обеспе­чить справедливое распределение имущества и удовлетворение требо­ваний кредиторов в максимально возможной степени, не поддерживая должника. Соответственно, кредиторы были наделены полномочиями контроля и определения направленности дела о несостоятельности в отношении должника. Предпочтительной являлась ликвидационная процедура и продажа бизнеса целиком, спасавшая действующий иму­щественный комплекс, но теряя организационно-правовую форму должника и не заботясь о его интересах. В качестве альтернативы кредиторы имели возможность договориться о плане реструктуриза­ции, целью которого, впрочем, также является улучшение положения кредиторов.

Вместе с тем, в современный период следует констатировать по­ложительную тенденцию немецкого законодательства в сторону защи­ты прав должника, возвращения его к конкурентоспособности и разви- [328]

тия восстановительных процедур.

В частности, с 201 2 года законода­тель ввел в немецкое Положение о несостоятельности нормы, преду­сматривающие проведение «Schutzschirmverfahren»[329]. Возможность «защитного экрана» встроена в процесс с момента подачи ходатайства о несостоятельности и открытием производства по делу о несостоя­тельности. В это время вводится мораторий, как правило, на три меся­ца, для проведения переговоров с основными кредиторами по плану несостоятельности. План утверждается собранием кредиторов с со­блюдением определенных правил голосования по классам кредиторов. Решение кредиторов требует одобрения суда для обеспечения защиты классовых кредиторских меньшинств. Закон требует от суда отклонить план неплатежеспособности по ходатайству кредитора, который про­голосовал против этого плана и оказывается в худшем положении, чем было бы при проведении процедуры ликвидации. Таким образом, ис­ключается экспроприация большинства кредиторов и всевозможные захваты инициативы «дружественными» кредиторами. Существенно, что в данной процедуре руководство должника не отстраняется от ис­полнения своих обязанностей, но находится под наблюдением назна­ченным судом лицом.

В ситуации неплатежеспособности своего контрагента, кредитор стоит перед выбором: позволить должнику попытаться восстановить платежеспособность, но самому подпасть под мораторий и долгосроч­ную перспективу или ликвидировать должника в надежде скорейшего погашения задолженности. Российские кредиторы склонны выбирать второй вариант, несмотря на то, что эмпирические факты указывают на его неэффективность: в результате проведения процедуры конкурсного производства процент удовлетворения реестровых требований креди­торов практически равен нулю.

Анализ действующего российского законодательства и право­применительной практики свидетельствует о том, что должник, фак­тически находясь под тотальным контролем кредиторов, не имеет дей­ственного защитного механизма своих интересов в любой из преду­смотренных процедур банкротства, несмотря на то, что отечественный правопорядок дифференцирует два подхода к реабилитации должника. В первом случае - сохраняет за должником право самостоятельно осу­ществлять деятельность, в соответствии с установленными законом ограничениями, под контролем кредиторов и административного управляющего (процедура финансового оздоровления). Второй подход

предполагает переход полномочий по управлению делами должника от руководителя к внешнему управляющему и введение моратория на удовлетворение требований кредиторов (процедура внешнего управле­ния). Каждый из обозначенных подходов к определению полномочий должника имеет свои недостатки и положительные моменты. С одной стороны, сохранение за должником правомочий по управлению иму­ществом при условии добросовестности и наличия эффективного ме­неджмента может усилить шансы восстановления платежеспособности. С другой стороны, сохранение за должником полномочий по управле­нию имуществом может вызвать недоверие со стороны кредиторов, презюмирующих дискреционное поведение должника, влекущее риск растраты имущества и уменьшение стоимости активов.

Установленные российским банкротным законодательством ши­рокие правомочия кредиторов в деле о банкротстве, используемые ими в большинстве случаев для ликвидации должника и «не работающие» на практике процедуры, направленные на восстановление платежеспо­собности должника, позволяют говорить о прокредиторской направ­ленности отечественного регулирования. «Среди прочих недостатков правового регулирования банкротства в России можно выделить моно­польное право конкурсных кредиторов на принятие решения о даль­нейшей судьбе должника»[330]. Об этом свидетельствует и исключитель­ное правомочие кредитора на указание кандидатуры арбитражного управляющего или саморегулируемой организации, из числа членов которой возможен выбор арбитражного управляющего и отсутствие такого правомочия у должника.

Существенный перевес правового регулирования в сторону пре­обладания интересов кредиторов над интересами должника диктует необходимость пересмотра философии банкротства в российском пра­вопорядке, рассмотрения возможных альтернативных методов управ­ления должником, терпящим финансовые трудности, и перехода от единственно работающей процедуры ликвидации должников, по сути уже «мертвых по прибытии» («dead on arrival») - к более реанимаци­онным мероприятиям. Прогрессивный опыт иностранных правопоряд- ков без радикальной прокредиторской и продолжниковской направ­ленности свидетельствует о том, что создание сбалансированных мо­делей несостоятельности (банкротства) возможно путем проведения эффективных реабилитационных процедур под контролем суда, а не

путем проведения ликвидационных процедур под тотальным контро­лем кредиторов.

Литература

1. Карелина С. А. Механизм правового регулирования отношений несостоятель­ности. М., Волтерс Клувер. 2008. - 568с.

2. Мифтахутдинов Р. Т. Реформирование законодательства о банкротстве в части совершенствования реабилитационных процедур. «Предпринимательское пра­во». Приложение «Право и Бизнес» 2016 № 3. С.37-40.

3. Телюкина М. В. Конкурсное право: теория и практика несостоятельности (банкротства)». М. Дело. 2002. - 536с.

4. Фролов И. В. Проблемы прокредиторской и продолжниковой концепции со­временного российского законодательства о несостоятельности (банкротства). Предпринимательское право. 2011 № 4 С. 20-25.

5. Donald R. Korobkin, «Value and Rationality in Bankruptcy Decionmaking». William & Mary Law Review. (1992) № 2. Р. 333-366.

6. Philip R. Wood. Principles of International Insolvency (Part 1). Sweet & Maxwell, London, 1995. V.1064.

7. Reinhard Bork. Principles of Cross-Border Insolvency Law. Intersentia Ltd., 2017. V. 290.

<< | >>
Источник: Современное состояние адвокатуры и пути ее совершенствования : сборник материалов Международной научно­практической конференции - Международных чтений, посвящен­ных 176-летию со дня рождения Ф. Н. Плевако, Москва, 21 апреля 2018 г. / А.Н. Маренков. — Москва : РУСАЙНС,2019. — 286 с.. 2019

Еще по теме МОДЕЛИ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТИ (БАНКРОТСТВА):

  1. ПРАВОВАЯ ПРОБЛЕМА ЛИКВИДАЦИОННОЙ НАПРАВЛЕННОСТИ ПРОЦЕДУР БАНКРОТСТВА
  2. ПРАВОВЫЕ МЕХАНИЗМЫ МОДЕРНИЗАЦИИ СОВРЕМЕННОГО РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА В ОБЛАСТИ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ БАНКОВСКОГО КРЕДИТОВАНИЯ
  3. Тема 11. Правовое обеспечение операций финансовой аренды (лизинга). Особенности правового регулирования международных операций коммерческих банков
  4. ТЕМА 4. Правовое регулирование учреждения и прекращения деятельности кредитных организаций.
  5. Тема 7. Вексельное законодательство РФ. Правовое регулирование операций банков с оборотными документами
  6. Тема 6. Правовое регулирование основных банковских операций. Часть2. Кредитные и гарантийные операции банков
  7. О ПРАВОВОМ РЕГУЛИРОВАНИИ ЮРИДИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ, СВЯЗАННОЙ С ОКАЗАНИЕМ КВАЛИФИЦИРОВАННОЙ ЮРИДИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  8. Тема 5. Правовое регулирование основных банковских операций. Часть 1 Депозитные и расчетные операции банков
  9. § 2. Банкротство КФХ
  10. ВИДЫ И МОДЕЛИ НОТАРИАТА АНГЛО­АМЕРИКАНСКАЯ НОТАРИАЛЬНАЯ СИСТЕМА
  11. КОРПОРАЦИИ В КОНТИНЕНТАЛЬНОЙ И АНГЛОСАКСОНСКОЙ ПРАВОВЫХ СИСТЕМАХ
  12. ПРАВОВАЯ ПРИРОДА ДОГОВОРА О СОЗДАНИИ КОНСОЛИДИРОВАННОЙ ГРУППЫ НАЛОГОПЛАТЕЛЬЩИКОВ
  13. Раздел I. ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ
  14. 2. Правовые основы административной юстиции
  15. ТЕНДЕНЦИЯ ВНЕДРЕНИЯ ПРИМИРИТЕЛЬНЫХ ПРОЦЕДУР В НАЛОГОВОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО: МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВОЙ АСПЕКТ
  16. ПОНЯТИЕ, ПРАВОВАЯ СУЩНОСТЬ И НАЗНАЧЕНИЕ ПОЖИЗНЕННОГО ЛИШЕНИЯ СВОБОДЫ
  17. Тема № 6: “Правовий статус людини та громадянина в Європейському Союзі”
  18. ОСОБЕННОСТИ ФОРМИРОВАНИЯ УСТАВНОГО КАПИТАЛА КОРПОРАЦИЙ В РАЗЛИЧНЫХ ПРАВОВЫХ СИСТЕМАХ
  19. Правовий статус та порядок діяльності Європейської ради в системі органів Європейського Союзу