Дѣло Ф. И. Мельницкаго

Дѣло Ф. И. Мельницкаго по обвиненію въ растратѣ казенныхъ денегъ и N1. Ф. Литвинова въ преступленіи по должности.

3-го ноября ISSl года казначей московскаго воспитательнаго дома кол- лежскій асессоръ Ф.

Высокое общественное положеніе Мельницкаго въ гор. Корчевѣ, гдѣ онъ до службы въ воспитательномъ домѣ 4года по единогласному избранію глас­ныхъ былъ предсѣдателемъ земской управы, одиннадцатилѣтняя служба въ должности казначея въ воспитательномъ домѣ, матеріальная обезпеченность Мельницкаго, его почтенный возрастъ,—все это не оставляло сомнѣнія въ томъ, что Мельницкаго постигло несчастіе.

Тѣмъ не менѣе, въ виду значительности суммы похищеннаго была про­изведена тщательная провѣрка заявленія Мельницкаго и обслѣдовано поведеніе Мельницкаго за все время его службы.

Было установлено, что Мельницкій, когда ему представлялась возможность обогащенія, не останавливался для этого предъ сомнительными средствами, что Мельницкій не всегда правильно записывалъ проходившія черезъ его руки 'суммы.

Было обнаружено, что Мельницкій изъ находившихся подъ его отвѣт­ственностью суммъ часть присвоилъ, что Мельницкій черезъ своего сослуживца Литвинова продавалъ находившіяся въ кассѣ воспитательнаго дома облигаціи, принадлежащія пріюту принца Ольденбургскаго.

Вмѣстѣ съ этимъ раскрылась растрата 5.000 рублей изъ суммъ, принад­лежащихъ воспитательному дому. Мельницкій періодически получалъ отъ дирек­тора воспитательнаго дома деньги для раздачи ихъ служащимъ. Передъ 3 ноября онъ получилъ 5.307 р. 79 коп., записалъ ихъ въ расходъ, но не роздалъ.

Мельницкій объяснилъ, что заимствованія изъ суммъ, хранившихся въ кассѣ воспитательнаго дема, имъ дѣйствительно производились, но дѣлалъ онъ это для того, чтобы оказать услугу находящимся въ затруднительномъ положеніи своимъ сослуживцамъ, и всегда взятыя суммы возвращалъ.

Въ это время большимъ матеріальнымъ достаткомъ Мельницкій не обла­далъ Домъ его былъ заложенъ, имѣвшіяся у него 500 дес. земли служили обезпеченіемъ исполненія имъ казначейской обязанности по воспитательному дому и не могли быть проданы, все остальное имущество представляло незна­чительную цѣнность. Покрыть растраты собственными деньгами Мельницкій не могъ, и являлось естественное предположеніе, что якобы украденныя у него деньги онъ присвоилъ себѣ.

Несомнѣнность присвоенія Мельницкимъ денегъ подтверждалась слѣдую­щими фактами.

До этого случая Мельницкій не бралъ изъ Государственнаго Банка деньги для перенесенія ихь на текущій счетъ въ Купеческій Банкъ, такъ какъ суммы воспитательнаго дома постоянно оставались въ Государственномъ Банкѣ на те­кущемъ счету Купеческаго и выбирались только по мѣрѣ надобности; и въ этотъ день кассиръ Государственнаго Банка, какъ это дѣлалось обыкновенно, заготовилъ для Мельницкаго переводъ на Купеческій Банкъ, но Мельницкій сказалъ ему, что онъ желаетъ получить деньги; затѣмъ, вопреки правилъ Учр. Вѣд. Имп. Маріи, согласно которымъ л:що, получающее изъ какого-либо учрежденія деньги, должно быть' сопровождаемо счетчикомъ, Мельницкій на этотъ разъ, получивъ деньги, сопровождавшаго его счетчика отпустилъ.

Кромѣ того, Мельнпцкй, куда-то очевидно торопясь, не просчиталъ всѣхъ денегъ, противъ своего обыкновенія съ довольно большою тяжестью отпра­вился въ Купеческій Банкъ пѣшкомъ, избравъ къ тому самый неудобный путь.

По всѣмъ этимъ обстоятельствамъ Мельницкій далъ очень сбивчивыя и не­ясныя показанія. По его словамъ, деньги онъ взялъ изъ Банка потому, что въ этотъ день онъ поздно явился въ Государственный Банкъ и не могъ ужо получить перевода, а счетчика онъ отпустилъ потому, что не зналъ правила о томъ, что счетчикъ долженъ сопровождать казначея при полученіи денегъ.

Кромѣ Мельницкаго, къ слѣдствію былъ привлеченъ и счетчикъ Литви­новъ. Онъ обвинялся въ томъ, что, зная о своей обязанности сопровождать казначея при полученіи денегъ, на этотъ разъ обязанности своей не ис­полнилъ.

Дѣло по обвиненію Мельницкаго и Литвинова слушалось въ Московской судебной палатѣ съ участіемъ присяжныхъ засѣдателей 4—8 ноября 1882 года.

Предсѣдательствовалъ членъ палаты Терновскій при членахъ палаты Вое­водскомъ и Орловскомъ.

Обвинялъ прокуроръ палаты Гончаровъ.

Повѣренными со стороны Воспитательнаго дома’ были присяжные повѣ­ренные Плевако и Шмаковъ; со стороны учрежденій Императрицы Маріи: юрисконсультъ—тайный совѣтникъ Колесовъ.

Защищали присяжный повѣренный Куриловъ (Мельницкаго) и отставной поручикъ Миллеръ (Литвинова),

Вердиктомъ присяжныхъ засѣдателей Мельницкій въ приписываемомъ ему преступленіи былъ признанъ виновнымъ и приговоромъ палаты присужденъ къ лишенію всѣхъ особенныхъ правъ и къ ссылкѣ на житье въ Томскую губернію.

Литвиновъ признанъ невиновнымъ.

Обнаруженные впослѣдствіи факты подтвердили правильность вердикта присяжныхъ: уже послѣ осужденія Мельницкаго присвоенныя имъ деньги были найдены у его дѣтей и другихъ близкихъ родственниковъ.

Рѣчь въ защиту интересовъ гражданскаго истца—мо­сковскаго воспитательнаго дома.

Здѣсь выяснилась внѣшняя, строгая церковная дисциплина Мель­ницкаго: онъ постится, почитаетъ праздники, соблюдаетъ обычаи.

Но та вѣра, которая мощно вліяетъ на нравственное настроеніе человѣка,—есть вѣра не внѣшняя, а внутренняя.

Обрядность царила въ эпоху рожденія Богочеловѣка въ іудействѣ, но когда же болѣе низко, чѣмъ въ то время, падало нравственно еврейство?! Недаромъ къ нему обращенъ упрекъ, сравнивающій его съ роскошнымъ гробомъ, вмѣщающимъ въ себѣ издающій зловоніе, разлагающійся трупъ...

Внѣшне вѣрующій—не лицемѣръ: онъ вѣритъ въ существо­ваніе Того, Кому молится, но духа его не разумѣетъ.

Такъ, внѣшнею вѣрою можно объяснить почти комическія явленія жизни: похитители чужого, говорятъ, разъ въ году, подъ одинъ изъ большихъ праздниковъ, служатъ молебны, призывая помощь небесную на свои дѣла; такъ, балерины и пѣвицы нерѣдко, выступая предъ публикой въ сладострастномъ па или съ шутливо-фривольною пѣсен­кой, набожно крестятся предъ выходомъ на подмостки...

Полное невѣжество первыхъ, простота и наивность послѣднихъ, •есть результатъ ихъ внѣшней вѣры.

Мельницкій плакалъ у прокурора...

Говорятъ, что это доказательство его невинности.

. Но это не такъ.

Заявляя о потерѣ, онъ зналъ, что ему не вдругъ повѣрятъ и начнутъ дѣло; что, во всякомъ случаѣ, обнаружится, что онъ 25.000 взялъ для пополненія прежнихъ грѣховъ; что карьера его въ этотъ день убита, что жизнь кончена.

Волненіе, охватившее человѣка въ такую минуту, могло вызвать слезы. Плачутъ даже убійцы, когда имъ приходится нести повинную и навсегда разрывать съ прошлымъ...

Прокурорскій надзоръ ошибочно привлекалъ другихъ лицъ. Были аресты.

Конечно, желательно, чтобы рядомъ съ рвеніемъ въ преслѣдованіи росло во властяхъ и уваженіе къ свободѣ и личности гражданъ; но ошибки власти, самое большее, ведутъ къ отвѣтственности ея за свои промахи, и отсюда нельзя вывести логическаго заключенія, что за это слѣдуетъ оставить безъ удовлетворенія законные интересы потерпѣв­шихъ отъ преступленія...

Мельницкій присвоилъ чужое.

Законъ и совѣсть не съ одинаковою строгостью караютъ разные виды похищенія. Давно похищеніе средствъ, принадлежащихъ хри­стіанскимъ храмамъ, карается строже,—какъ святотатство.

Не къ числу ли святотатствъ слѣдуетъ отнести и подобный по­ступокъ?

Храмы молитвъ и пѣснопѣній—не все, что нужно для вѣры. Вѣра любви и братства требуетъ иныхъ алтарей. Воспитательные дома, гдѣ мы призрѣваемъ отверженныхъ безъ вины, пріюты, гдѣ мы даемъ сред­ства осиротѣлымъ дѣтямъ павшихъ воиновъ—развѣ это не храмы дѣятельной любви къ ближнему?..

Но рядомъ съ нищетой, на межѣ между нею и богатствомъ, стоятъ милліоны людей, не нищихъ, но живущихъ заработкомъ дня, пока сильна рука, пока видитъ глазъ, пока мыслитъ мозгъ. Болѣзнь слу-.

чайная, безработица, арестъ и т. п.,—и труженикъ—кандидатъ въ нищету.

Борясь противъ этого, люди додумались до самопомощи, до ссуд­ныхъ кассъ, потребительныхъ обществъ. Это—не храмы богатства...

Мельницкому ввѣрены были интересы и тѣхъ, и другихъ учре­жденій. Онъ безжалостно растопталъ ихъ, все принеся въ жертву своему эгоизму.

За этотъ-то интересъ, за эти-то храмы дѣятельнаго христіанскаго общенія людей я предстательствую.

Можетъ быть, я и всѣ мы, его обвиняющіе, заблуждаемся; можетъ быть, факты такъ злополучно собрались на несчастномъ...

Тогда я желаю вамъ (ораторъ обращается къ защитѣ) всякаго успѣха и всяческой силы, желаю полнаго торжества невинности!

Но трудно вамъ будетъ сдвинуть съ мѣста тотъ вопросительный знакъ, который стоитъ надъ вашимъ кліентомъ, надъ его нрав­ственной цѣнностью, надъ его человѣческимъ достоинствомъ!..

Вторая рѣчь по тому же дѣлу: возраженіе защитѣ.

Я отниму у васъ ю минутъ, но зато можете успокоиться: моимъ, словомъ закончится сезонъ обвинительныхъ рѣчей.

Я дорожу вашимъ довѣріемъ къ моему слову, а потому буду защищать себя противъ подрывающихъ его общихъ взглядовъ за­щитника.

Ко мнѣ не относится упрекъ въ томъ, что я рѣчь велъ не противъ Мельницкаго, обвиняя кого-то другого, а не его.

Я обвинялъ того Мельницкаго, который 3-го ноября получилъ наши деньги, но не донесъ ихъ; того Мельницкаго, который говоритъ, что онъ деньги потерялъ, но противъ котораго зловѣще собра­лись факты и могущественно управомочиваютъ къ обвинительному заключенію.

Я обвиняю того Мельницкаго, которому вчера пожелалъ, въ лицѣ его защитника, успѣха въ борьбѣ, если это —факты несчастія, а не свидѣтели его преступленія.

Мнѣ поставили въ упрекъ то противорѣчіе, которое я допускаю или намѣренно обхожу. Если Мельницкій присвоилъ 300 тысячъ, при­крываясь несчастіемъ, потерей, то почему онъ оставилъ въ воспита--

тельномъ домѣ улики въ другихъ своихъ поступкахъ и, такимъ обра­зомъ, дѣлалъ безцѣльнымъ свое усиліе замаскировать свое послѣднее яреступленіе?

Отвѣчаю: въ планъ Мельницкаго не входило бить на вѣрное оправданіе. Совершенное правонарушеніе по пріюту и ссудо-сберега­тельной кассѣ уже висѣло надъ нимъ. Средствъ прикрыть ихъ не было. Только суммы воспитательнаго дома давали рессурсы къ этому. Надо было дожидаться дня, когда онѣ пройдутъ чрезъ его руки.

Но взять только то, что нужно на пополненіе кассъ, значитъ, снять съ себя одну и надѣть другую петлю. Все равно, растрата обна­ружится, и онъ погибнетъ. Такъ ужъ отвѣтить, но и себя не забыть: семь бѣдъ, одинъ отвѣтъ!

Но зачѣмъ же тогда пополненіе?..

Безъ пополненія растрата была бы очевиднѣй, а съ пополненіемъ— потеря выигрываетъ въ достовѣрности, и расчитанное необнаруженіе старыхъ грѣховъ давало надежду на успѣхъ плана...

Меня упрекаютъ, что я обвиняю Мельницкаго безъ уликъ, а на основаніи подбора фактовъ, предшествовавшихъ преступленію. Такіе факты, говоритъ защитникъ, изъ любой сотни лицъ приведутъ 50 на скамью подсудимыхъ.

Да, приведутъ, если въ одно и то же время будутъ налицо 50 преступленій, требующихъ для объясненія своего бытія 50-ти злыхъ воль.

Какія бы улики сейчасъ ни были на каждомъ изъ гражданъ дан­наго города, ихъ не тронутъ.

Но если сейчасъ въ десяти мѣстахъ города одновременно вспых­нутъ десять пожаровъ, несомнѣнно преступнаго свойства,—десять пре­ступниковъ среди насъ предполагаются, и сомнительные факты изъ жизни десяти лицъ, житейской логикой связанные съ данными пожа­рами, обратятся въ неотразимыя улики...

Я изучалъ жизнь Мельницкаго 3-го ноября и въ дни предшествую­щіе. Я прошелъ мимо тѣхъ фактовъ, которые не имѣютъ генетической связи съ поступкомъ. Но въ растратахъ по пріюту и кассѣ, въ ожи­даніи внезапной ревизіи, въ поступкахъ Мельницкаго 3-го ноября, въ ихъ несходствѣ съ поступками, сопровождавшими прежнія получки крупныхъ суммъ, въ ихъ необходимости для задуманнаго присвоенія денегъ—я увидѣлъ объясненіе вопроса.

Приходя къ этому выводу, я руководился той аксіомой здраваго смысла, которая ищетъ позднѣйшему факту причину въ предшество­вавшихъ событіяхъ; той аксіомой, которая заставляетъ примѣнять къ фактамъ человѣческой жизни то же изреченіе, которое философъ вы­сказываетъ о движеніяхъ физическаго міра: „вся наша жизнь на­сквозь—сплошная причинность".

Нѣсколько словъ, сказанныхъ древнимъ мыслителемъ Цицерономъ, въ его, кажется, ,,De nature deorum", навели когда-то Гуттенберга на идею книгопечатанія. Не наведутъ ли эти слова и васъ на вѣру въ мой способъ доказательства?

Доказывая, что міръ управляется божественной силой, Цицеронъ говоритъ: „если бы взять и нарѣзать изъ дерева громадное количе­ство буквъ и затѣмъ кидать ихъ кучами на полъ,—буквы падали бы въ безпорядкѣ и ничего бы собою не выражали. Но если бы вы пришли и увидали ихъ сложенными въ такой порядокъ, что они со­ставляли бы цѣлую рѣчь, образцовое произведеніе ораторскаго искус­ства,—вы бы ни за что не допустили тутъ случая, а искали бы Творца этой рѣчи и крѣпко бы были убѣждены въ Его суще­ствованіи".

Воспользуйтесь этой мыслью въ данномъ случаѣ.

Если вы видите, что отдѣльные, отъ общаго порядка отступающіе поступки Мельницкаго 3-го ноября слагаются въ такую стройную систему дѣйствій, при предположеніи, что .исчезновеніе денегъ есть преступленіе; если вы видите, что случайности составляютъ части цѣлаго плана,—тогда невольно въ томъ, отъ кого зависятъ эти слу­чайности, разумъ подсказываетъ видѣть и виновника плана!..

Мнѣ поставили въ упрекъ, что я коснулся и той, дорогой для подсудимаго черты его личности, которую наз алъ „внѣшнимъ хри­стіанствомъ".

Но я счелъ себя въ правѣ это сдѣлать.

Мнѣ надо было доказать, что внѣшнее, обрядовое испол­неніе вѣры не противорѣчитъ дурно настроенному духу, что духъ возвышается отъ усвоенія внутреннихъ требованій вѣры.

Ясчелъ себя въ правѣ на это, такъ какъ для меня христіанство— не система привилегированной метафизики, а нѣчто болѣе святое, и въ этой области я могу распознаться...

Теперь нѣсколько словъ о Литвиновѣ: о немъ вчера