Рост значения принуждения

Как уже сказано, развитой и формализованный аппарат принуждения не обязателен для ранних государств. Но что, несомненно, можно уви- ють в них - это рост роли принудительных методов управления со стороны верховной власти.

Этим ранние юсударства отличались от ряда демократических аналогов вроде древнеисландского, где такое насилие на общеполити­ческом уровне отсутствовало или было весьма слабым. Л большей Самостоятельностью верховной власти в свободе применения наказа­ний и репрессий государство отличается от аналогов с племенной (клановой) структурой и слабым центром, где какие-то карательные акции против нарушителей обязательств перед центром могли осуще- I гвляться только с согласия большинства кланов.

Другой важный момент связан с изменениями в войске. Государ­ственные реформы едва ли не в половине случаев в той или иной сте­пени касаются именно армии. И это неудивительно, поскольку воен­ная сфера более всего и требует вмешательства государства. Этим раннее государство отличается от сложного (составного) вождесгва или другого 'аналога, где изменить традиции в военном деле более і ложно. И начало многих государств (в смысле создания истинно но­вых политических и административных форм) часто шло именно от таких военных структур, обычаев, институтов, например военных ла­герей юношей, дружин, личной гвардии, охраны и т. п. (см., например: Миллер 1984: 191 и др.; Орлова, Львова 1978; Бочаров 1991: 70).

Хотя было немало ранних государств с нерегулярной армией, но и н этих случаях мы, скорее всего, найдем, что новые формы регулиро­вания жизни заметно коснулись и ее. Это могло выразиться в особом порядке формирования частей и назначении командиров, в укрепле­нии дисциплины, в унификации вооружения и регулярности военных сборов для обучения воинов и многом другом. Кроме того, принуди- гельный характер призыва на войну и жестокие наказания за уклоне­ние, вплоть до смертной казни или продажи в рабство, более харак- ісрньї для ранних государств, чем для аналогов, во многих из которых участие в военных походах было добровольным делом, даже у воинст- ненпых ирокезов (см: Фентон 1978: 127)⁴⁸.