Смерть и бессмертие

В живой природе и человеческом обществе связь ко­нечного и бесконечного приобретает характер взаимоопос- редствования. Это отчетливо видно на примере соотноше­ния смертности и бессмертия.

Первоначально живое являло собой скорее промежу­точную, переходную форму конечного и бесконечного, чем их взаимоопосредствование. В делении простейших одно­клеточных организмов мы видим некоторую нераздельность, непосредственный переход от конечного к бесконечному (ко­нечное еще не отдифференцировано достаточно четко от бесконечного, а бесконечное от конечного; индивидуум и род еще не обособились друг от друга. Деление одноклеточного организма есть просто его тиражирование, копирование, повторение). Тем не менее уже в делении выступают ос­новные черты размножения — величайшего завоевания жизни. Возьмем для сравнения кристаллическое тело и

живой одноклеточный организм. Первое сохраняет себя лишь благодаря устойчивости химических связей между его “ча­стями” и устойчивости самих “частей” — атомов. Возмуща­ющие действия среды сразу или постепенно разрушают кристаллическое тело, прекращают его существование, оконечивают. Конечность кристаллического тела, таким об­разом, не подконтрольна ему самому, внешня ему. Если нет возмущающих действий среды, то такое тело может су­ществовать неопределенно долго, почти вечно. С другой сто­роны, оно совершенно беззащитно перед внешней средой и его существование может прекратиться в любой момент. В самом кристаллическом теле нет программы его оконе- чивания, саморазрушения, перехода в другое тело. Хими­ческая связь, благодаря которой оно существует, “нацеле­на” только на сохранение, на “химическое бессмертие”. Ко­нечное и бесконечное оказываются для бытия кристалли­ческого тела хотя и взаимозависимыми, но все же доста­точно равнодушными друг к другу противоположностями.

Совсем другое мы видим у живых организмов. Программа оконечивания заложена в них самих.

родной стихии, его время “жизни” целиком зависит от при­хотей окружающей среды. Живой организм, включив в себя конечность, изменчивость, получил возможность приспо­сабливаться к изменяющимся условиям среды и этим в ка­кой-то мере обезопасил себя от них. Он поставил сам себе предел существования, но так, что его конец совпадает с началом существования подобного ему организма, являю­щегося для него дочерним. Последний продолжает “дело” приспособления к изменяющимся условиям среды и так до бесконечности. Живой организм, таким образом, обладает пластичностью, которая совершенно не свойственна крис­таллическому телу.

Кристаллическое тело не знает воспроизведения себе подобных и поэтому по отношению к нему бессмысленно говорить о бессмертии рода. Его “жизнь” целиком ограни­чивается рамками “индивидуального” существования. Жизнь же организма неотделима от жизни рода. Его бренность как бы нейтрализуется, снимается в бессмертии рода. С другой стороны, последнее возможно лишь при наличии конечных существований отдельных организмов.

Далее, если внимательно приглядеться к различиям внутри живого, то можно увидеть, что для одноклеточных организмов, размножающихся путем митотического деле­ния, противоположность конечности и бесконечности суще­ствования не так ярко выражена, как для многоклеточных организмов, размножающихся половым путем.

ти и о неопределенно долгом существовании тела как о его бессмертии. Конечно и одноклеточные организмы поги­бают, если условия среды для них крайне неблагоприятны. Но их гибель не есть их смерть в точном смысле этого слова. В них самих нет “механизма”, программы умирания, смерти, как это мы видим у многоклеточных организмов. Последние при любых условиях среды запрограммированы на смерть. Одноклеточные же запрограммированы только на деление, размножение и если погибают, то лишь при неблагоприятных изменениях окружающей среды. Ученые говорят о проверенном в эксперименте делении парамеции в течение 8400 поколений как доказательстве возможности неограниченного процесса последовательных делений. Но сама жизнь демонстрирует нам это на каждом шагу. В на­стоящее время на Земле существуют и процветают много­численные одноклеточные организмы, которые начали де­литься, размножаться миллиарды лет назад. Они факти­чески не знают смерти! Они делятся и делятся практически бесконечное число раз, пока существуют благоприятные условия среды.

В свете сказанного хотелось бы обратить особое вни­мание на необходимость четкого разграничения понятий “ги­бель” и “смерть”. Не все, что является гибелью, заслужи­вает названия смерти и, наоборот, не все, что умирает, гибнет. Строго говоря, смерть — это прекращение жизне­деятельности многоклеточного организма в результате со­вместного действия внутренних и внешних факторов жиз­ни (естественного развития организма и неблагоприятных условий среды).

го с ним) вследствие внешних неблагоприятных воздействий. Гибнут не только отдельные живые организмы, но и их сообщества (надорганизменные образования — популяции, человеческие цивилизации, народы, государства), гибнут также предметы культуры и т. д.

Итак, феномен смертности возникает лишь на стадии многоклеточных организмов, размножающихся половым пу­тем. Эти организмы не просто гибнут, а умирают. Их смерть обусловлена как внешними случайными причинами, так и внутренними условиями существования, что дает основа­ние рассматривать ее как необходимый момент оконечива- ния жизни многоклеточных организмов.

На запрограммированный характер смерти у высших орга­низмов косвенно указывает такой факт. Отдельные организмы в силу каких-то наследственных аномалий ускоренно прохо­дят этапы жизненного цикла и умирают намного раньше своих сородичей. Венгерский король Людовиг II в 14 лет имел боль­шую бороду, а в 18 лет она поседела. В 30 лет Людовиг умер со всеми признаками глубокой старости. Медицинская статис­тика знает случаи, когда новорожденные оказывались малень­кими стариками. Индивидуальное развитие многоклеточного организма закономерно приводит его к смерти.

Смерть как запрограммированный конец — эволюцион­ное приобретение жизни, и не исключено, что человек, изменив соответствующим образом свою генетическую про­грамму, может покончить со смертью. Жизнь как таковая не носит в себе зародыш смерти. Она, бесспорно, носит в себе зародыш изменения, преобразования, но не смерти, а тем более не гибели.

Возникновение смерти как явления оконечивания жиз­ни привело к большей дифференциации (большему проти­вопоставлению) конечного и бесконечного.

ем их взаимоопосредствования, опосредствующих связей между ними. Половое размножение как раз играет роль та­кого опосредователя. Оно, с одной стороны, противопос­тавляет организм и род (конечное и бесконечное), а, с дру­гой, является связующим звеном между ними.

Противопоставляющая роль полового размножения со­стоит в том, что оно, во-первых, делает ненужным инди­видуальное “бессмертие” организма и, во-вторых, при по­ловом размножении организм не повторяется полностью в своем потомстве, не тиражируется один к одному и, следо­вательно, не сохраняет себя в своей особенности. Конеч­ность, особенность, индивидуальность отдельного организ­ма выступает в этом случае ярче, острее, обнаженнее.

Роль полового размножения как связующего звена со­стоит в том, что оно “приобщает” организм к бессмертию и в гораздо большей степени, чем это было у делящихся организмов. Продолжение рода — реальное биологическое бессмертие высших организмов. В нем мы видим постоян­ный переход конечного в бесконечное, а бесконечного в ко­нечное, причем так, что ни конечное, ни бесконечное не исчезают, но сохраняются как моменты этого перехода. В чисто конечном существовании нет продолжения рода, как нет его и в чисто бесконечном существовании.

В человеческом обществе происходит дальнейшее уг­лубление взаимоопосредствования конечного и бесконечно­го. Проблема смертности и бессмертия осознается и реша­ется как одна из важнейших проблем человеческого бытия.

Многие философы связывают эту проблему с пробле­мой смысла жизни. И это справедливо, поскольку данная проблема заставляет человека, хочет он того или нет, ос­мысливать жизнь в целом.

Жизнь, смерть, бессмертие — явления одного поряд­ка. И если жизнь противоположна смерти, а смерть — бес­смертию, то, следовательно, жизнь и бессмертие суть одно и то же.

внутренне присуще ей. С другой стороны, смерть (как это мы выяснили раньше) не совсем внешня жизни, хотя и про­тивостоит ей. Правильно поэтому сказать так: жизнь со­здает и разрешает противоречие между смертностью и бессмертием. В этой формуле — общее решение пробле­мы смертности и бессмертия.

Точка зрения, которая противопоставляет смертность и бессмертие, считает их несовместимыми, несоединимы­ми, в конечном счете парализует волю и разум людей или заводит их в тупик В самом деле, тот, кто отрицает смер­тность и верит в личное бессмертие (бессмертие души), тем самым обесценивает реальную жизнь, как бы сказать, совместную жизнь души и тела. А тот, кто считает, что человек только смертен, стремится жить одним днем, не заботясь о будущем, не заботясь об улучшении жизни во­обще, так как для него существует только понятие его конкретной, данной жизни.

Я взял крайние случаи, но они наглядно показывают, к чему может привести противопоставление смертности и бессмертия, абсолютизация одной из сторон этого проти­воречия жизни.

13.3.