Об эгоизме, альтруизме и нормальном поведении

Моралисты выступают, как правило, против эгоизма и за альтруизм. Насколько это правильно и правильно ли

вообще? Все зависит от того, что мы понимаем под эгоиз­мом и альтруизмом.

Возьмем эгоизм. Как мне представляется, нельзя по­нимать его как б ольшую заботу и любовь к себе по сравне­нию с заботой и любовью к другим. Иначе мы объявим эгои­стами всех без исключения людей. Ведь абсолютно есте­ственна преимущественная забота и любовь к себе по срав­нению с заботой и любовью к другим. Давайте подсчитаем, сколько времени мы тратим на себя и сколько на других. И выясним, что практически во всех случаях тратим вре­мя больше на себя, чем на других. Это и сон, и питание, и туалет, и уход за телом, и одевание-раздевание, и устрой­ство своего жилья, и учение, и отдых, и хобби. Давайте не будем кривить душой и честно признаем: мы думаем больше о себе, чем о других; любим больше себя, чем других; заботимся больше о себе, чем о других. И хватит упрекать в эгоизме себя и других только за то, что ты или кто-то другой позаботился о себе, потратил время на себя.

Эгоизм — это когда человек заботится о себе в ущерб, во вред другим, за счет других, когда в конфликтной ситу­ации “или-или” (столкновения личных интересов и интере­сов других: или то или другое, третьего не дано) человек делает выбор в свою пользу и во вред другим.

К сожалению, весьма распространенным является дру­гое понимание эгоизма — как большей заботы о себе, чем о других. Аристотель, например, писал:

“Помимо всего прочего трудно выразить словами, сколько наслаждения в сознании того, что нечто принад­лежит тебе, ведь свойственное каждому чувство любви к самому себе не случайно, но внедрено в нас самой приро­

дой.

Смотрите, как он сказал: эгоизм “заключается не в люб­ви к самому себе, а в большей, чем должно, степени этой любви”. Это слишком широкая и неопределенная формули­ровка, позволяющая трактовать эгоизм как всякую любовь к себе. В самом деле, что такое выражение “в большей любви к себе, чем должно”? Каждый может трактовать ее, как хочет. Ведь под должным некоторые могут понимать и жизнь для других, самоотречение. Аристотель не дает здесь критерия для определения должного. Напротив, указание на эгоизм как на “большую любовь к себе” кажется понят­ным и убедительным.

На поверку негативная оценка “большей любви к себе” (как эгоизма) означает, по закону противопоставления, мо­ральный запрет на любовь к себе, вообще, поскольку не определен должный размер любви к себе, и любое, в том числе обманчивое, ощущение якобы большей любви к себе могут истолковать как эгоизм, т. е. как нечто дурное.

По большому счету моральный запрет на большую лю­бовь к себе противоестественен. Он означает, что человек не может совершенствовать это чувство к себе, развивать его, культивировать, усиливать и т. д. и т. п. Ему остается только постоянно сдерживать себя в этом чувстве или лице­мерить. Любовь, любая любовь — это такая “вещь”, кото­рая внутри себя имеет пружину расширения, усиления, развития, совершенствования, и постоянное сдерживание ее может привести к самоуничтожению или к взрыву пове­дения, к непредсказуемым хаотическим действиям.

Альтруизм, самопожертвование, самоотвержен­ность. Я утверждаю, что альтруизм так же плох, как и эгоизм. Слово “альтруизм” происходит от латинского слова

“alter” — другой. В мягком варианте альтруизм означает большую заботу о других, чем о себе. В жестком варианте он может означать заботу о других в ущерб себе, вплоть до самоуничтожения.

Умные люди давно уже подметили губительность аль­труизма для тех, на кого он направлен. Оскар Уайльд в “Идеальном муже” устами героя пьесы говорит: “Самопо­жертвование следовало бы запретить законом, так как оно развращает тех, кому приносится жертва”. О том же писал наш А. С. Макаренко в “Книге для родителей”. Он рассказал о конкретном случае материнского самопожертвования и отрицательных последствиях этого самопожертвования. Им было наглядно показано, что альтруизм одних почти не­избежно приводит к эгоизму других.

Мало того, альтруизм может иметь разрушительные, катастрофические последствия для тех, на кого он направ­лен. Чрезмерная забота о других обычно приводит к тому, что эти другие почти буквально перестают заботиться о себе, становятся иждивенцами, паразитами, духовными и даже физическими инвалидами.

Выше было сказано, что альтруизм губителен как норма поведения. В принципе, эта оговорка насчет “нормы поведе­ния” не нужна. Альтруизм по определению утверждает са­мопожертвование-самоотверженность как норму поведения. Иначе он не был бы “измом”.

Героизм. Отвергая альтруизм как повседневное, обыч­ное, нормальное поведение человека, я в то же время не отвергаю положительное значение отдельных актов само­пожертвования-самоотверженности, когда человек оказы­вается в исключительных обстоятельствах, т. е. в ситуации “или-или” (или он заботится о себе, жертвуя другими, на­

нося вред другим, или он заботится о других, жертвуя со­бой). В этих обстоятельствах, делая выбор в пользу дру­гих, человек поступает как герой. Героизм в чрезвычайных ситуациях, на пожаре, на войне и т. п., вполне оправдан и обычен, если позволительно говорить о нем как нормаль­ном явлении. Да, героизм — нормальное поведение в не­нормальных (исключительных) обстоятельствах! И он же...

Нормальное поведение. В большинстве случаев чело­век не эгоист, не альтруист и не герой, в меру заботится о себе и других. Потому что большинство случаев — это ситуации, когда забота о себе, любовь к себе и забота о других, любовь к другим неразделимы, суть одно. Возьмем любовь мужчины и женщины. Она тем больше любовь, чем больше в ней взаимности. Любя женщину, мужчина любит себя, свои чувства, свою душу и тело. И женщина любит мужчину в значительной мере благодаря тому, что она любит себя и любит, когда ее любят.

Любое общение — а мы купаемся в общении, — это улица с двусторонним движением. Оно необходимо предпо­лагает взаимный интерес, приязнь, заботу. Там, где обще­ние односторонне, оно быстро затухает или еле тлеет...

Теперь возьмем творчество. Наряду с любовью оно яв­ляется важнейшим элементом жизни. Творчество — это и воспитание, и обучение, и образование, и познание, и ис­кусство, и философия, и управление, и изобретение, тех­ническое творчество. И что же? Практически любой акт творчества — одновременно акт для себя и для других. Ины­ми словами, как и любовь, творчество не разделяет “для себя”—“для других”. Творя, человек испытывает высшую радость жизни и в то же время работает на всех людей, служит прогрессу жизни.

Если бы я был поэтом, то сочинил бы оду, поэму, гимн нормальному поведению, нормальной жизни человека. В нор-

мальпости есть все для того, чтобы дерзать, чтобы лю­бить жизнь и радоваться ей!

15.13.