ПРЕДИСЛОВИЕ РЕДАКЦИИ

В третьем томе своего труда Рихард Хенниг рассказывает о важных с историко-географической точки зрения путешествиях, совершенных в XIII, XIV и начале XV в., и о связанных с ними как уже разрешенных, так и оставшихся невыясненными проблемах.

В качестве исследователей «неведомых земель» в этом* томе, как и в двух предыдущих, выступают представители различных народов всех трех частей Старого света — Азии, Африки и Европы.

Путешественникам — уроженцам стран Азии Хенниг отводит пять глав (гл. 118, 122, 128, 133, 141). Среди них самой интересной фигурой был китаец-мудрец Чан Чунь, приглашенный Чингис­ханом в его столицу.

Из путешественников африканцев (гл. 132, 139, 148) выде­ляется уроженец города Танжера Ибн-Баттута, по происхождению бербер.

Хенниг справедливо характеризует Ибн-Баттуту «как величай­шего путешественника всех времен до Магеллана» по протяжен­ности пройденных им путей^[1].

Самое большое место Хенниг, разумеется, уделяет европей­ским путешественникам. Все они уроженцы различных стран Западной Европы. Единственное исключение — безымянный «грек» (византиец), якобы открывший около 1370 г. Азорские острова (гл. 152).

Чаще других исследователями «неведомых» для европейцев земель — Центральной Азии, Китая, Индии и Эфиопии — в третьем томе выступают католические монахи различных орденов — легаты римского папы и миссионеры, в том числе итальянцы Джо­ванни Плано Карпини (гл. 119), Джованни Монтекорвино (гл. 131), монах-фламандец Виллем Рейсбрук (более известный под офран­цуженным именем Гильом Рубрук) и др.

Среди светских западноевропейских путешественников в треть­ем томе выступают: итальянцы (гл. 126, 130, 134, 143, 146,

147), в том числе Марко Поло; скандинавы, сделавшие новые открытия в Американской Арктике (гл. 124, 129 и проникшие в глубь Американского материка (гл. 150 и 157, представляющие исключительный интерес по подбору материалов и анализу источ­ников); французы (гл.

Может показаться странным отсуствие в этом перечне арабских путешественников. Но, дело в том, что арабские купцы XIII — XIV вв., посещавшие отдаленные страны, не оставили описаний своих путешествий или их книги и рассказы не дошли до нас. А выдающиеся арабские географы того времени, как правило, не совершали далеких путешествий. Абд а л-Латиф (ум. в 1231 г.), уроженец города Багдада, не выходил вообще за пределы Ближ­него Востока и хорошо знал по личным наблюдениям, кроме своей родины Ирака, соседние арабские страны — Египет и Малую Азию. Составитель арабского географического словаря Якут (ум. 1229 г.) — невыясненного происхождения (в детстве и отро­честве он был рабом) — много путешествовал и по странам Ближ­него Востока, и по Иранскому нагорью, но к северу от него дохо­дил только до Мерва (Мары).

То, что Якут сообщает о Крайнем севере Европы (см. т. II, гл. 98), взято им из книги его предшественников. Не путешество­вал в дальние немусульманские страны ни один из позднейших арабских ученых, чьи сообщения Хенниг использовал и на кото­рые он ссылался во втором томе «Неведомых земель» (см. гл. 87,98, 99, 101, 108, 112, 114): ни испанский араб Ибн-Саид (ум. не позд­нее 1286 г.), ни уроженец южного Ирака «кабинетный ученый» Закария Казвини (1203—1283), ни сирийский араб, знатный вельможа Абу-л-Фида (1273—1331).

Единственным исключением среди видных арабских географов- путешественников этого периода был уроженец Дамаска Юсуф Димашки (ум. в Последней четверти XIII в.). Жаль, что Хенниг совершенно не использовал материалов, собранных этим ученым, который хорошо знал по личным наблюдениям не только арабские и иранские страны, но и Западную Индию, куда он плавал, видимо, не раз.

* * *

Остановимся на первоисточниках, которые комментирует Хен­ниг в третьем томе своего труда.

Ли Чжи-чаном; «История монгалов» Джованни Плано Карпини; «Путешествие в восточные страны» Гильома Рубрука; «Книга Марко Поло»; «Путешествия по Азии» Одорико Порденоне; «Путе­шествия по Азии и Африке» Ибн-Баттуты; «Отчет о путешествии» Джованни Мариньолы; «Путешествие по Европе, Азии и Африке» Иоганна Шильтбергера и «Дневник путешествия ко двору Тимура в Самарканд» Руя Гонсалеса Клавихо. Из этих девяти книг шесть переведены на русский язык, в том числе три книги полностью переизданы с комментариями в советское время; среди них «Путе­шествия в восточные страны Плано Карпини и Рубрука» (1957 г.) и «Книга Марко Поло» (дважды — в 1940 и в 1955 гг.).

Для описания других путешествий и характеристики их исто­рико-географического значения Хенниг широко использовал в третьем томе средневековые погодные записи («анналы»), западно­европейские хроники и другие исторические труды, но не обра­щался ни к русским летописцам, ни к персидским хронистам. К числу первоисточников относятся и подлинные письма восточ­ных и западных правителей — Чингис-хана, великого хана Гуюка, королей Португалии и Франции, пяти римских пап и самих путе-

II

шественников, включая краткие отчеты католических миссионе­ров. Цитируются также различные правительственные документы, в том числе исходящие от папской власти.

Отметим, что в третьем томе Хенниг очень редко пользуется средневековыми географическими справочниками и компилятив­ными трудами. Единственное заслуживающее внимания исключе­

ние — это выдержки из известного итальянского путеводителя для странствующих торговцев, составленного Франческо Баль- дуччи Пего л отти (гл. 140).

Самым оригинальным и пестрым подбором источников отли­чается гл. 150, посвященная одной из самых интересных историко­географических проблем, связанной с так называемой «загадкой Кенсингтонского рунического камня», а именно норманскому про­никновению в глубинный Приозерный район Северной Америки.

В конце введения к первому тому «Неведомых земель» автор писал, что будет рассматривать «лишь достоверные, хотя отчасти расцвеченные вымыслом, путешествия». Тем не менее в третьем томе Хенниг отвел целую главу (гл. 138) рассмотрению вымышлен­ного «путешествия сэра Джона Мандевиля». Сделано это преднаме­ренно и совершенно правильно. Дело в том, что ни одно из описаний подлинных путешествий (даже «Книга Марко Поло») не оказало в XV в. такого влияния на ведущих деятелей эпохи великих откры­тий, как эта книга безвестного автора, возможно льежского врача

Жана де Бургонь. «Поколение, которое начало забывать рассказы Поло, удовлетворяло свою страсть к чудесному в чтении фанта­стических странствований Мандевилл, представляющих лишь книжную компиляцию, обработанную в духе средневековых вымыслов»¹. С этой точки зрения вполне оправдан и разбор Хенни­гом в гл. 144 другой популярной средневековой географической компиляции—«Книги познания», а также сообщений о мнимом плавании в полярные страны венецианцев, братьев Дзено (гл. 153), оказавших сильное влияние на английских полярных мореплава­телей конца XVI в., особенно на Мартина Фробишера.

В отличие от предшествующего периода в XIII в. среди авто­ров, писавших на арабском языке, как отмечалось выше, кроме Юсуфа Димашки, не было крупных исследователей неведомых земель, а в XIV в. был только один марокканец — Абу Абдаллах Мухаммед Ибн-Баттута. И Хенниг широко пользуется книгой Ибн-Баттуты, «без ссылок на которого не обходится ни одна работа, о Золотой Орде или Средней Азии»^[2][3]. Книга Ибн-Баттуты до настоя­щего времени не издана на русском языке, но многие русские И советские авторы приводят из нее обширные извлечения, главным образом такие, которые имеют отношение к истории нашей родины.

Чувствительным пробелом при описании путешествий по Азии в «монгольский период» следует признать то, что.Хенниг совсем не использовал два персидских источника XIII—XIV вв., имею­щих очень важное значение для исторической географии этого периода, а именно книг Джувайни и Рашид-ад-дина.

монгольских племен, их быте (описание юрты, одежды, пищи, ряда обычаев), их верованиях, о политической истории отдельных племен»¹. В этом отношении самую большую помощь Рашид-ад- дину оказал прибывший в Иран из Китая в 1286 г. представитель великого хана Хубилая — эмир Пулад Чжэн-сян: «Он же [Пулад] во всей населенной части мира не имеет равных себе... в знании происхождения тюркских племен и их истории, особенно [истории] монголов»^[4][5].

* * &

Какие же основные историко-географические проблемы рас­сматриваются в третьем томе «Неведомых земель»? Главное вни­мание автор уделяет здесь ознакомлению средневекового Запада с Востоком, связанному с монгольскими завоеваниями XIII в. в Азии и Восточной Европе и с ростом сухопутной торговли пред­метами роскоши. Это ознакомление облегчалось превосходной для того времени системой путей сообщения и организацией связи между различными монгольскими владениями, даже самыми отдаленными.

Описаниям путешествий западноевропейцев в Центральную Азию и Китай в «монгольский период» в третьем томе отводится восемь глав (гл. 119, 120, 121, 126, 131, 137, 140 и 142). С мон­гольской тематикой связано также обширное введение Хеннига к гл. 119—121, посвященное вопросу о возрождении надежд на «царя-священника Иоанна» в первой половине XIII в.^[6]

Из позднейших путешествий западноевропейцев на Восток, относящихся к началу XV в., в третий том включены кастильское посольство Клавихо в Самарканд (гл. 155) и скитания Шильт- бергера (гл. 154)^[7].

Как в своем введении, так и в комментариях к путешествиям по Монгольской империи автор дает преувеличенно высокую оценку основателю монгольского раннефеодального государства Чингис-хану, называя его «величайшим гением», несмотря на то что он «растоптал цветущие культуры и уничтожил миллионы

человеческих жизней». Разумеется, Чингис-хан был одним из самых выдающихся военных организаторов и полководцев, каких знает мировая история. Но созданная им империя была эфемерна и фак­тически распалась уже в середине XIII в. Грабительские походы Чингис-хана и Чингисидов принесли тяжкие бедствия не только другим народам Азии и Восточной Европы, но и самому монголь­скому народу. Они закрепили господство нойонов (монгольской знати) над массами аратов (рядовых кочевников-скотоводов) и привели к экономическому упадку страны.

Нельзя также согласиться с характеристикой Хубилая (гл. 126), последнего великого хана монголов и первого китай­ского императора Чингисида, основавшего в 1280 г. монгольскую династию Юань, которая правила в Китае до 1368 г. Автор ссы­лается на двух «современных китаеведов», утверждающих, что Ху бил ай был «одним из величайших правителей, сидевших на китайском троне», и, «несомненно... величайшим правителем, каких знает история». Но столь же «несомненно», что эти буржуаз­ные «ученые» смотрят на монгольского завоевателя Китая XIII в. глазами его младшего современника и приближенного, венецианца Марко Поло. «Неизменно благосклонное» отношение Хубилая к своим наперсникам, как правило, чуждым китайскому народу, буржуазные историки переносят на весь китайский народ. А между тем монгольское иго в Китае вряд ли было многим легче, чем монголо-татарское игр на Руси. И там и здесь тысячи людей обращались в рабство, народные массы были обременены тяжелыми податями, дорожными и иными повинностями и поборами в пользу монгольских правителей. И там и здесь многие селения отдавались «на кормление» завоевателям, а в городах размещались крупные военные гарнизоны, которые содержались за счет местных жи­телей.

Вторая важная историко-географическая проблема, которая, в отличие от «монгольской темы» в оригинальной и переводной русской литературе, пока очень слабо освещена,— это так назы­ваемое доколумбово открытие Америки.

Уделив этой проблеме много места во втором томе, Хенниг развивает ее и в настоящем томе. Он рассматривает действитель­ные и мнимые плавания европейцев к Гренландии и берегам Америки в XIII и XIV вв. (гл. 129, 149 и 153), исследование нор­маннами северо-западного побережья Гренландии в XIII в. (гл. 124) и их проникновение в глубь Северной Америки, в Приозерную область, в XIV в. (гл. 150).

Однако «загадка Кенсингтонского рунического камня» еще не окончательно разрешена, несмотря на то что подлинность руни­ческих письмен на камне, безусловно, доказана. Не выяснено, для какой цели смешанный шведско-норвежский отряд продвинулся в 1362 г. так далеко в глубь Американского континента. Нельзя

еще считать окончательно установленным и местоположение по­стоянного или временного норманского поселения в «Винланде»^[8]. И совсем уже неубедительно утверждение, будто пришельцы могли попасть «из Винланда на запад», то есть от берегов залива Мэн в район озера Верхнего, только проделав длинный и тяжелый путь вокруг полуострова Лабрадор, через Гудзонов залив и по рекам его бассейна, а не иным, более доступным путем, хотя бы тем, которым пользовались французы в XVI—XVII вв. (вверх по реке Святого Лаврентия и ее притоку Оттаве).

В последней главе третьего тома Хенниг рассматривает также связанный с «доколумбовым открытием Америки» вопрос о зага­дочной судьбе норманской колонии в Гренландии. Свидетельством современника (Ивара Бардсена, гл. 150) доказано, что из двух гренландских колониальных районов более северный, Вестер- бюгд, к 40-м годам XIV в. был оставлен норманскими колонистами по невыясненной причине и при неустановленных обстоятельствах. Неоспоримыми археологическими находками подтверждено, что второй колониальный район Эстербюгд существовал по крайней мере до конца XV в. и снабжался европейскими товарами. Неиз­вестно, куда выселились жители Вестербюгда в XIVв., неизвестно, что сталось и с жителями Эстербюгда в XVI—XVII вв. По этому поводу можно строить только догадки, вроде той гипотезы, кото­рую предложил в порядке обсуждения сам Хенниг.

Значительное место отведено в третьем томе путешествиям, предпринятым в XIII—XIV вв. в Африку как из Европы, так и из Азии (гл. 123, 125, 127, 128, 135, 141, 146 и 156). Собранные путешественниками сведения о посещенных странах, как правило, очень скудны, но все же имеют большое историко-географическое значение. Они свидетельствуют о том, что живая связь между Африкой и странами двух других частей Старого света, даже такой отдаленной, как Китай, не прекращалась и что у португаль­цев и китайцев, плававших в XV в. к западным и восточным бере­гам этого континента, были предшественники в XIII—XIV вв.

Последняя большая историко-географическая проблема, тесно связанная с великими географическими открытиями конца XV в., развивается Хеннигом в гл. 130,134, 143, 145, 147, 151 и 152. Речь там идет о плаваниях европейских мореходов в умеренной, суб­тропической и тропической зонах Атлантического океана и о дей­ствительных или мнимых открытиях ими островов Канарских, Мадейры, Азорских и даже якобы берегов и островов Гвинейского залива (что Хенниг категорически и вполне правильно отрицает).

Освещение подлинного хода открытия атлантических архипелагов очень трудное дело, особенно для той эпохи, когда не МОГЛО быть и речи о сколько-нибудь точном определении географических координат морских объектов — даже широты, а тем более долготы. К тому же работа современного исследователя очень осложняется из-за частой перемены названий отдельных островов и той пута­ницы, которую внесли в этот вопрос средневековые картографы, заполнявшие «белые пятна» на океане фантастическими землями. Нужно отдать справедливость Хеннигу, он блестяще справился со стоявшей перед ним трудной задачей и дал образцовый критиче­ский анализ письменных документов и карт, относящихся к дей­ствительному обнаружению Канарских (гл. 134 и 143) и мнимому открытию Азорских островов (гл. 147).

Однако одна очень важная историко-географическая тема осталась совершенно вне поля зрения Хеннига, а именно ход открытия и исследования русскими моряками и землепроходцами Европейской Арктики, Восточной Европы и Северо-Западной Азии в XIII—XIV вв. Западноевропейский читатель может подумать, что безымянный отрок, который был послан в конце XI в. новго­родцем Гюратой Роговичем «в Печору, к людям, дающим дань Нов­городу...и от них пошел в землю Югорскую» (его сообщение Хенниг включил в. первоисточники, комментируемые в гл. 98 второго тома), был последним средневековым русским исследова­телем «неведомых земель» Северной и Восточной Европы и Северной Азии. Но таких русских путешественников в XII—XV вв. были тысячи. За эти четыре века они исследовали во всех направлениях огромную территорию — бассейн Камы (Волга с Окой были изучены раньше), бассейны северных европейских рек — Онеги, Северной Двины, Мезени, Печоры и широкие губы, в которые впадают эти реки. Русские моряки обошли на своих небольших промысловых судах все северное побережье Европы — от Варан- гер-фьорда до Печорского моря включительно, причем установили наличие полуостровов Кольского, Онежского и Канина и открыли острова Соловецкие, Колгуев, Вайгач и Новую Землю. Через обнаруженные проливы — Югорский Шар или Карские Ворота — они проникали из Печорского в Карское море и к XVI в. открыли его юго-западное побережье с полуостровами Югорским и Ямалом. Они пересекали Ямал, пользуясь местными реками и удобным волоком между ними, и входили в Обскую и Тазовскую губу,, достигая прославившейся своими мехами «страны Мангазеи». Русские ходили в Северо-Западную Сибирь и сухим путем, перева­ливая Северный Урал. Летописи XIII—XV вв., дающие предста­вление об этом массовом движении русских на север и северо- восток, к сожалению, пока почти совершенно неизвестны западно­европейским историкам географических открытий. Но эти источники широко использованы русскими дореволюционными

и советскими учеными. Результаты их исследовательской работы опубликованы в ряде изданий и отражены на исторических картах, в частности, в новейшем советском атласе^[IX].

Перевод третьего тома труда Хеннига сделан со второго, посмертного издания, вышедшего в свет в Лейдене в 1953 г. Душе­приказчики покойного историка поместили в конце этого тома те изменения и дополнения к первому и второму томам, которые Хенниг сделал после их публикации. Они помещены соответст­венно в первом и втором томах русского издания. Исключена дан­ная автором в конце третьего тома генеалогия важнейших чинги- сидов.

Как и в предшествующих томах, в тех случаях, когда автор цитирует источники, переведенные на русский язык, редакция дает соответствующие библиографические справки.

В работе над книгой в качестве консультанта по вопросам истории принимал участие доцент Д. Г. Редер.

И. Магидович