НОРМАННЫ НА СЕВЕРО-ЗАПАДЕ ГРЕНЛАНДИИ (1267 г.)

В то лето (1266 г.), когда священник Арнальд покинул Грен­ландию и они сели на мель в Исландии у Хитарнеса, там были найдены в море куски дерева, отесанные маленькими топориками или теслами; среди них был один, в котором торчали части зубов и костей.

Потом три дня и три ночи они плыли обратно и натолкнулись на несколько жилищ эскимосов, когда высаживались на берег на некоторых южных островах. Затем после доброго дня плавания они снова достигли Кроксфьордархейдра к празднику Святого Иакова¹. По ночам тогда морозило, но солнце светило днем и ночью. В полдень оно стояло так высоко, что тень от борта судна, обращенного к солнцу, падала на лицо человека, лежащего в шестивесельной лодке поперек борта. В полночь солнце поднима­лось так высоко, как дома^[182][183], когда оно стоит на северо-западе. Потом они вернулись в Гардар^[184].

і

Эрлинг Сигватсон, Бьёрн Тордиссон и Эндридий Оддисов сложили эти вышки в субботу перед Днем похода¹ и пережили ледяную бурю^[185][186].

Как мы уже знаем, еще плавание фризских дворян около 1040 г. (см. т. II, гл. 105) иногда рассматривалось как первая в истории полярная экспедиция. Между тем фризские дворяне, как и участники экспедиции короля Гаральда Строгого, вряд ли доходили дальше 65° с. ш. Действительно, «первая поляр­ная экспедиция»^[187], если мы исключим совсем случайное открытие Шпицбер­гена (см. т. II, гл. 116), была предпринята норманнами в 1266—1267 гг. в водах Гренландии. К географическим исследованиям норманнов побуждали практические цели. Нансен объясняет это плавание тем, что викинги хотели наряду с другим выяснить, в какой мере были заселены эскимосами местности на западном побережье Гренландии, лежавшие к северу от их земель^[188].

Сообщение об этой весьма интересной экспедиции дошло до нас только в изложении исландского писателя Бьёрна Йонссона, жившего в XVII в.

Но поскольку Йонссон, по его словам, заимствовал свой рассказ из потерян­ной для нас, к сожалению, части книги «Хауксбок», написанной в 1300 г. и считающейся весьма надежным историческим источником, то нет никаких оснований подвергать его сомнениям.

Своеобразными инициаторами этого исследовательского плавания были священники. Гардар, резиденция гренландского епископа, и был отправным пунктом плавания. Он находился на месте современного Игалико. Отсюда отважные норманны продвинулись дальше на север примерно на 13,5°. К северу от норманских поселений на юго-западном побережье Гренландии находились прежде всего так называемые Нордсетур [северные селения],

которые, видимо, посещались норманнами каждое лето в промысловых целях. Их точное местоположение не установлено. Более ранние исследователи перенесли их слишком далеко на север^[189]. Теперь можно считать более или менее

доказанным, что самое северное летнее поселение, посещавшееся норманна­ми, находилось только немного выше 65° с. ш. на месте ныне покинутого поселка Атангмик в районе Готхоб-фьорда, у самой кромки материкового льда^[190] (см.

<

Рис. 2. Карта юго-западной оконечности Гренландии с древними норманскими поселениями. См. R. С г о n.a u, America, Leipzig, 1892, В. -I Черные кружки—руины древних_норманских поселений.

Глава. 124

Эти новейшие сообщения совпадают с предположением датского чинов­ника в Гренландии д-ра Ринка, высказанным еще 70 лет назад. По сведе­ниям Ринка, сфера деятельности гренландских поселенцев в средневековье, видимо, простиралась примерно до 65° с. ш.¹

Самым северным пунктом, которого достигали до 1266 г., согласно пер­воисточнику, был Кроксфьордархейдр. Где следует его искать, не совсем ясно. Нансен отождествляет этот фьорд либо с заливом Диско, либо с Вайгатом, которые лежат под 70,5° с. ш.^[191][192] Гельмуйден в упомянутом выше специальном исследовании высказал догадку, что Крокс-фьорд нужно искать только под 71°48(; более ранние исследователи передвигали его даже до 75°46'^[193], однако доводы Нансена представляются убедительными^[194]. Плавание на север, предпринятое с исследовательскими целями из пункта, находивше­гося в столь высоких широтах, можно с полным основанием назвать поляр­ной экспедицией.

Как далеко к северу зашли мореплаватели, точно установить уже нель­зя, несмотря на явное старание автора рассказа как можно точнее опреде­лить широту на основании астрономических наблюдений. Гельмуйден пола­гал, что норманны дошли, вероятно, до 74°34' с. ш.^[195] Рейтер в новейшем тща­тельном исследовании этой проблемы с учетом астрономических данных также пришел к выводу, что самый северный пункт, достигнутый экспедицией, находился, вероятно, на побережье Гренландии под 74,5° с.

В противоположность Нансену другие, более ранние исследователи пред­полагали, что норманны, вероятно, достигли такой высокой широты не у грен­ландского побережья, а на западе Баффиновд залива, примерно в районе про­лива Ланкастер (севернее Баффиновой Земли)^[198]; залив этот открыл для науки Баффин в 1616 г., но только в 1819 г. выход из него нашел Парри^[199]. Это предпо-

ложение основывалось на том месте первоисточника, где особенно подчерки­вается, будто мореплаватели ушли так далеко в море, что земля скрылась из их глаз и потом долгое время стояла туманная погода. Даже в более позднее время один известный историк судоходства в северных морях примкнул к мнению, что норманны зашли в пролив Ланкастер¹. Фридерици выступал в защиту гипотезы о том, что в 1267 г. гренландские норманны, вероятно, попали в пролив Ланкастер или даже в пролив Джонс^{[200][201][202]}. Однако с этой гипо­тезой трудно согласиться. Указание источника на то, что обратное плавание от конечного пункта в Крокс-фьорд длилось только три дня, никак не подходит к проливу Ланкастер и может относится только к точке,находящей­ся на побережье Гренландии, будь то залив Мелвилл или какое-нибудь дру­гое место, лежащее несколько севернее. Это предположение можно, пожалуй, считать на сегодня доказанным. Плавание, предпринятое по инициативе священника Халдора из Гардара, вероятно, было продиктовано экономиче­скими соображениями.

Как старательно велась разведка участниками экспедиции, по мнению автора, можно установить из сообщения о большом количестве увиденных ими тюленей, моржей и белых медведей. Поскольку всех этих ценных живот­ных можно было значительно чаще встретить на севере Гренландии, чем на юге, в XIII в. утвердилось мнение, будто этот остров связан сушей с матери­ком. В диалоге из «Королевского Зерцала» — книги, относящейся примерно к 1240 г.,— ясно говорится, что Гренландия не может быть островом, так как водящиеся там белые медведи, песцы, полярные зайцы и другие звери могли попасть туда только с континента^[204]. Так возникло представление, продержав­шееся до XVII и даже до XVIII в., будто Гренландия может быть только полу­островом Евразийского континента (см. т. II, гл. 115).

Пристальное внимание было обращено мореплавателями и на наличие плавника, представлявшего большую ценность для совершенно безлесной Гренландии и встречавшегося в изобилии на ее западном побережье. Этот плавник, вынесенный большими сибирскими реками, попал в Гренландию через Ледовитый океан^[205][206]. Даже следы обработки древесины человеком, обна-

руженщге мореплавателями, указывают на сибирское происхождение деревьев. В этой связи хочется отметить, что большие скопления сибирского плавника в гренландских водах побудили Нансена организовать свое беспримерное по' смелости плавание на «Фраме» в 1893—1896 гг. таким образом, чтобы его корабль следовал за дрейфующим лесом по Ледовитому океану через полюс.

Так как вновь открытые области изобиловали промысловым зверем, то плавание 1267 г. на крайний северо-запад Гренландии едва ли было единствен­

ным в своем роде, хотя до нас и не дошли предания о других экспедициях ана­логичного характера. Однако следует учесть, что всегда только исключитель­ные обстоятельства служили поводом для записи сообщений об удачных раз­

ведках новых районов или о плаваниях к уже знакомым охотничьим угодьям. Даже о замечательной «полярной экспедиции» 1267 г. мы так ничего и не уз­нали бы, если бы священник Халдор случайно не сообщил об этом в письме своему знакомому капеллану Арнальду, ранее подвизавшемуся в Гренландии и находившемуся тогда при дворе норвежского короля Магнуса, и если бы это сообщение не сохранилось.

Следует добавить еще несколько слов об очень интересной попытке авто­ра сообщения определить широту достигнутого на севере пункта при помощи данных о точке солнцестояния и длине тени в полдень. Такого рода астроно­

мические наблюдения с давних пор хорошо проводились именно на Крайнем

севере. Ведь знает же история исландской культуры некоего странного «Звездного Одди», жившего около 1000 г. Этот исландец был бедным просто­людином, батраком крестьянина Торда, поселившегося в пустынной северной части Исландии у Фельсмули. Одди Хельгасон ловил рыбу для Торда на ост­рове Флатей и, находясь в полном одиночестве среди безграничного простора, использовал свой досуг для наблюдений, благодаря которым стал одним из величайших астрономов, каких знает история. Занимаясь неустанными наблюдениями за небесными явлениями и точками солнцестояния, Одди изобразил движение небесных тел в цифровых таблицах. Точностью своих

расчетов он значительно превосходил всех современных ему средневековых ученых. Одди был замечательным наблюдателем и математиком, поразитель­ные достижения которого оценены только в наши дни^[CCVII].

Астрономические данные, приведенные Халдором, также можно расценить как проявление похвального стремления к максимальной научной точности. Однако эти данные очень примитивны и совершенно недостаточны для точ­ного определения географической широты, на которую они указывают. Рейтер пытался расшифровать астрономические данные, сообщенные в «Хауксбоке», с учетом методов определения высоты солнца, применявшихся норманскими мореплавателями. Сделанный им чертеж (см. рис. 3) наглядно показывает применение для этой цели «зонборда», то есть особого стержня, устанавли­вавшегося в вертикальном положении на борту корабля. На основании своих вычислений Рейтер приходит к выводу, что мореплаватели 1267 г., видимо, прошли вдоль западного побережья Гренландии до 74,5° с. ш. Эту широту

мы можем теперь считать наиболее вероятной. Следовательно, отважны© моряки действительно зашли даже несколько севернее залива Мелвилл, ко­торый Нансен считал конечным местом их плавания.

Заслуживает внимания и краткое упоминание о «скрелингах», жилища которых норманны нашли покинутыми.

Участки побережья, заселенные эскимосами, видимо, находились в ты время еще сравнительно далеко от норманских поселений. «Королевское Зер­цало», относящееся примерно к 1240 г., несмотря на содержащееся в нем мастерское описание Гренландии, еще ничего не сообщает об эскимосах.

В древних скандинавских источниках эскимосы упоминаются поразителы но редко.'Нансен пытается объяснить это тем, что «скрелинги» считались гно­мами, о которых не полагалось говорить, чтобы не навлечь па себя беду. Автор только передает эту гипотезу Нансена, не присоединяясь к ней¹.

Все изложенные выше рассуждения должны только доказать, что экс­педиция 1267 г. привела норманнов в воды северо-западной Гренландии, но им едва ли удалось зайти за 74,5° с. ш. Нельзя категорически отрицать, что другие мореплаватели, сведения о которых до пас пе дошли, после 1267 г.., возможно, заходили еще дальше на север и проникли дДжс к Баффиновой Земле. Некоторые более поздние исследования дают нам основания для такого вывода. Так, в 1875 г. Джордж Нейрс якобы обнаружил на острове Вашингтон, восточнее Земли Элсмира, под 79°ЗГ с. ш., следы пребывания там древних норманнов^[208][209]. Впрочем, его утверждения представляются спорными и не могут служить надежным доказательством. Однако Расмуссен, пожалуй,, доказал, что, занимаясь охотничьим промыслом, гренландские норманны пла­вали до пролива Смит под 77° с. ш.^[210]. Кроме того, на побережье Америки Исаксен сделал в 1906 г. находку^[211], доказывающую, что древние норман­ны видели лежащий под 76° с. ш. пролив Джонс (между Девоном и островом' Элсмира). На северном берегу залива Исаксен нашел устроенные челове­ком гнезда для гаг. Этого никогда не делали эскимосы, а только норманны, собиравшие гагачий пух — этот ценный товар. Сидящие на яйцах гаги обкладывали пухом такое гнездо для своих птенцов, если они чувствовали себя в нем удобно.

Во всяком случае, представляется несомненным, что экспедиция 1267 г. (даже если ее участники первыми проникли так далеко на север) отнюдь вс была единственной в этом, районе. Это предположение подтверждается ещ© одним очень своеобразным документальным свидетельством^[212].

В июне или июле 1824 г. проводник экспедиции датчанина Гро совершил восхождение на самое высокое ровное плато скалистого, лишенного расти-

тельности острова Кингигторсуак, принадлежащего к группе так называемых Женских островов и расположенного в трех милях севернее Упернивика (в Гренландии), под весьма высокой широтой 72^5^. Проводник (эскимос, по имени Пелинут) обнаружил там искусно возведенные каменные вышки,

р и с. 3. Норманский зонборд для измерения высоты солнца в полдень.

Воспроизводится по Рёйтеру.

частично разрушенные, а на среднем из них—маленький камень с рунической надписью в три строки. Камень этот длиной 10 см и шириной 4 см был куском зеленого гранитизированного сланца. Гро взял камень с собой в Данию и передал рунологу Раску, который записал свою расшифровку 2 ноября 1824 г. Финский ученый Магнусен опубликовал надпись в 1827 г. в журнале «Анти- квариске Анналер» на основании сообщения миссионера Крага и добавил, что ее фразеология типична для XII в., а подлинность не подлежит сомне­нию. Раск в том же журнале высказал догадку, что надпись указывает на 1135 г. В этом случае воскресеньем перед Днем похода было 18 апреля 1135 г.

Позднее Рафи сделал обстоятельный разбор рунической надписи на камне¹. Однако, если чтение даты Раском, расшифровавшим ее как 1135 г., вскоре было подвергнуто сомнению, то все же Гумбольдт подчеркнул следующее:

«Брюныольфсен и Гро по другим признакам определенно считают, что важный памятник с Женских островов (как и рунические надписи, най­денные у Игалико и Эгегейта, 60°51' и 60°0' с. ш., а также руины строений у Упернивика, 72°50' с. ш.) относятся к XI и XII вв.»^[213][214].

Подлинность надписи на камне никогда не вызывала сомнений. Но про­тив правильности ее толкования некоторые ученые возражали, например Монике, Клапрот, Брюньюльфсеп. Особенно оспаривалось, что в рунах дей­ствительно указан 1135 г. Гумбольдт тоже выразил сомнение по этому по­воду. Подлинный рунический камепь был доставлен в свое время в Копенга­генский музей северных древностей, по здесь загадочно исчез, как это было установлено при ревизии в 1866 г. Поэтому при толковании надписи мы огра­ничиваемся только более старыми копиями и рисунками.

За последние десятилетия исчезнувший камепь и его надпись часто при­влекали внимание скандинавских ученых. Финнур Йоиссон разъяснил в 1893 г., что рунические знаки на камне относятся примерно к 1300 г. п, сле­довательно, не могли быть высечены на нем раньше^[215]. Это мнение разделял Бугге^[216]. Нансен высказал предположение, что норманны Кипгигторсуака, возможно, попали в беду и хотели сами поставить себе памятник^[217]. Однако эта догадка кажется маловероятной, так как иначе об этом было бы что-либо сказано в надписи.

Цехлин полагал даже, что рунический камень предназначался «для заклинания от непогоды»^[218]. Но трудно себе представить, чтобы для такой цели брали на себя тяжелый и продолжительный труд по нанесению рунических знаков на камень. Насколько известно автору, о подобных случаях нигде не сообщалось.

Йонссон посвятил руническому камню специальное исследование^[219]. После его работы не остается сомнений, что дата 1135 г. в тексте не названа и что все выводы, сделанные когда-то из факта столь раннего появления нор­маннов на северо-западе Гренландии, несостоятельны. По Йонссону, самый надежный вариант рун гласит:

«Erlingr Sighvatsonr ok Bjarne Thordarson ok Endridi Odds.sonlaugardaginn fyrir gagndag hlodu varda tha ok ryndu».

В новой американской работе предлагается другой вариант, идентичный по смыслу, по выраженный другими словами:

«Ellikr; Sikuatbs: son: г: ok: Baanne: Tortarson: ok: Enrithi: Osson: laukar- tak: in: fyrir: gakntag: lothu: vartate: okrytu...»¹

За этим текстом следует еще шесть рунических знаков, которые не под­даются расшифровке. По Йонссопу, это тайные знаки (lenruner).В докладе, сделанном Лёффлером в Стокгольме 13 марта 1705 г., утверждалось, что по­следние шесть рунических знаков, прочитанные Раском как «...высекли эти руны в 1135 г.'», в действительности означали: «они убрали лед...»(?)^[220][221]. В своем письме к автору этих строк, написанном в 1936 г., Неккель присоединился к этому толкованию.

Как бы то ни было, теперь можно считать достоверным, что надпись отно­сится не к 1135 г., как предполагали первые ее толкователи, а сделана па 150—200 лет позже. Ольсен особенно тщательно исследовал эту надпись и был склонен отнести ее к 1333 г.^[222] Немецкий рунолог Краузе присоединился к этому толкованию и дал новый вариант чтения надписи, приведенный среди перво­источников в начале этой главы^[223][224]. Маттиассен утверждал, что надпись отно­сится к концу XIII в.^[225], а Холанд в связи с этим сообщил, что в одном своем еще не опубликованном исследовании он самостоятельно установил дату — 1291 г.⁶ Какое предположение более правильно, автор судить не берется. Смотря по толкованию, дату можно отнести к 20 апреля 1291 г. или к 24 апреля 1333 г. Впрочем, для данного исследования несущественно, какой вариант соответствует действительности. Так или иначе, будь то в 1291 или в 1333 г., викинги уже достигли высоких северных широт.

Недалеко от Кингигторсуака находится эскимосское стойбище Инугсук, где Маттиассен обнаружил при раскопках предметы, несомненно, норман­ского происхождения, видимо похищенные у викингов: молоток из медного сплава, кусочки ткани, какую обычно находят в погребениях викингов, шах- матную’фигуру из кости и, кроме того, фигурки в одежде норманнов, вырезан­ные эскимосами.

Недалеко от места этой находки, у Упернивика, под 72°48' с. ш., обна­ружен еще один рупический камень^[226].

Нас поражает время года, которое, согласно источникам, было выбрано для плаваний. Издавна самые северные широты обычно посещались, что вполне естественно, в середине или в конце лета., Упомянутая в отчете о пла­вании 1267 г. «рекордная высота», составлявшая по меньшей мере 74° с. ш., была также достигнута во второй половине июля, как это следует из перво­источника. Но трудно понять, как норманны в апреле смогли попасть в район

Упернивика. Разумеется, до Кингигторсуака можно было добраться не только на корабле, но и по льду. Ведь дальние путешествия по льду через замерзшие моря не редкость у эскимосов. Еще 100 лет назад жители Аляски ежегодно в конце зимы переправлялись через замерзший Берингов пролив на пушные ярмарки чукчей, устраивавшиеся на покрытой льдом реке Анюй на террито­рии Колымы¹. Нередко случается также, что арктические животные зимой перебираются по морю с Лабрадора в Гренландию. К тому же не исключается и возможность перехода на лыжах, как это подчеркивает Расмуссен, весьма компетентный знаток эскимосской культуры^[227][228].

Итак, не исключено, что гренландские норманны зимой, так же как и эскимосы, поднялись далеко на север для охоты или же летом поплыли в эти регулярно посещавшиеся «северные охотничьи места» (Нордсетур) и там зазимовали, добровольно или поневоле. Такая догадка вполне правдоподобна; ведь провел же Фрёйхен в наши дни в Северной Гренландии под 77° с. ш. не менее 20 зим^[229]. Так или иначе, нельзя сомневаться в том, что руническая над­пись была составлена в апреле и, следовательно, в этом месяце норманны нахо­дились в Гренландии, почти под 73° с. ш. Поскольку сейчас уже нельзя выяс­нить, почему был воздвигнут памятник с рунической надписью, пожалуй, сле­дует рассмотреть вопрос, не хотели ли три участника экспедиции обозначить сооружением «каменной бабы» самый северный пункт, до которого они дошли.

Ведь такой обычай бытовал в древности, когда не раз сообщалось о раз­личных «столбах Геракла». Он сохранился и до наших дней. Каменной выш­кой отмечают первое восхождение на труднодоступные горные вершины; ею же отметил Норденшельд достижение мыса Челюскин 19 августа 1878 г., обозначив крайнюю точку маршрута. В рассматриваемом здесь случае речь может идти, конечно, только о самой северной точке, достигнутой именно.этой норманской экспедицией, ибо другие норманны проникли гораздо дальше на север уже в 1267 г. Однако охотничьи угодья «Нордсетур», очевидно^ весьма регулярно посещались норманнами, поэтому трудно понять, почему одна из подобных экспедиций приложила особые старания, чтобы увековечить свое достижение. Рафн дает правильное разъяснение по этому поводу; руни­ческий камень «недвусмысленно доказывает, что древние скандинавы — гренландцы или исландцы — в те времена доходили до этих местностей, нахо­дящихся в 20 милях к северу от полуострова Свартенхук»^[230]. Отсюда можно •сделать вывод, «что норманны нередко посещали эти северные местности».

Надпись па камне из Кингигторсуака — это «самая северная надпись в мире»^[231].