ИБРАГИМ-ИБН-ЯКУБ НА МЕКДЕНБУРГСКОМ ПОБЕРЕЖЬЕ БАЛТИЙСКОГО МОРЯ. И В ЦЕНТРАЛЬНОЙ ГЕРМАНИИ (973 г.)

...От Бурга¹ до границы 10 миль, а до моста 50 миль^[618][619], мост же этот деревянный и длиной в 1 милю^[620], а от моста до крепости [князя] Накона около 40 миль.

Что же касается страны Буислава^[623], то она простирается от города Праги до города Кракова на 3 недели пути и граничит на своем протяжении с турецкими землями [?]. Город Прага построен из камня и извести; это крупнейший торговый центр в тех странах. В Прагу приезжают из города Кракова русы^[624] и славяне с товарами, а также прибывают туда из турецких земель мусульмане, евреи и турки с товарами и деньгами и вывозят оттуда рабов, олово и разные меха. Это самая лучшая и самая обильная богатствами страна на севере... Странно, что жители Богемии см}шлые и с тем­ным цветом волос, среди них мало светловолосых.

Путь из Магдефинга [Магдебург] в страну Буислава и оттуда до крепости Кальбе^[625]10 миль, а от нее до Нуб-Града^[626]2 мили. Это крепость, выстроенная из камней и извести, она расположена на Салаве [Заале], и в нее впадает река Боде. От крепости Нуб- Граддо еврейской солеварни,которая также находится на Заале^[627][628]] 30 миль. Оттуда до крепости Бурджин¹¹— она расположена на реке Мулдаве^[629]—и от нее до леса 25 миль. От начала и до конца этого леса

расстояние 40 миль, а простирается он по непроходимым горам¹. Там есть деревянный мост^[630][631] длиной около 2 миль, ведущий через болото.

Что же касается страны Мешекко^[632], то это самая обширная из тех стран, и опа богата зерном, мясом, медом и рыбой.

Он взимает дань звонкой монетой и на эти средства содержит свою дружину... Со страной Мешекко на востоке граничат русы, а на севере — брусы^[633]. Брусы селятся на берегах Мирового океана, у них свой особый язык. Языка своих соседей они не понимают... Русы совершают на них набеги по морю с запада.

...К западу от этого города живет славянское племя, именуемое народом убаба [унапа]. Народ этот населяет болотистую мест­ность к северо-западу от страны Мешекко. Есть у них па берегу Мирового океана большой город с 12 вратами и гаванью, которая сложена из больших кусков дерева^[634]. Они ведут войну с Мешекко, и войско их многочисленно. У них нет короля, и они не позволяют править собой одному человеку, власть же принадлежит их старей­шинам^[635].

Что же касается короля булгар, то Ибрагим-ибн-Якуб говорит: «Я нс был в его стране, но видел в городе Мазинбург^[636] его послов, прибывших к королю Хуто...»^[637]

Есть там странная птица с зеленой головой, повторяющая все звуки, которые слышит от людей и животных. Иногда ее ловят и устраивают охоту за ней, зовут же ее по-славянски сба [ябя]^[638]. Имеются там также дикие курицы, называемые по-славянски тетрами. У них вкусное мясо, а их щелканье с верхушек деревьев слышно на расстоянии целой фарасанги, а то и более. Они бывают двух видов: черные и пестрые, которые прекраснее павлинов...^[639]

* * *

В а р е нк — местность на побережье северного моря. С север­ной части Мирового океана простирается на юг залив, и земли вокруг этого залива носят его имя; называется же он Морем варен- ков¹. Страна эта расположена на Крайнем севере. Там очень силь­ные холода, воздух мутен, а снег не тает. Климат очень нездоровый для растений и животных, и редко кто добирается туда из-за страш­ных морозов, мрака и снега.

Шу шит [Зост] —это замок в земле славян. Там имеется один соленый источник, и больше во всей этой стране пет соли. Если людям нужна соль, они набирают воды из этого источника, напол­няют ею котлы, ставят их в печь (jurn),сложенную из камней, и разводят под ней сильный огонь; постепенно вода становится густой и мутной. Затем ее оставляют, пока она не остынет, и полу­чается твердая белая соль. Таким образом добывается соль во всех славянских землях.

Ватурбуруна [Падерборн] — это мощная крепость в стране славян поблизости от замка Шуіпит. Там есть чудесный источник, именуемый медовым^[640][641]. Он находится на горе, вблизи леса. Вода его сначала напоминает своим вкусом мед, но потом оставляет горький привкус, который придают ей растущие вокруг деревья^[642].

# * *

Ш л е ш в и к [Шлезвиг] — очень большой город на самом берегу Мирового океана. В центре его находятся источники прес­ной воды... Ал-Тартуши рассказывает: «Они устраивают празд­нество, во время которого собираются все вместе, чтобы восхвалять Бога, есть и пить...

Город этот не богат добром и нет на нем благословения Божь­его. Жители питаются главным образом рыбой, ибо она там водится в большом количестве. Если у кого-либо из них рождаются дети, то отец бросает их в море, чтобы избежать липших расходов... Жены уходят от мужей по собственному желанию, когда им забла­горассудится...»

Он сказал также: «Никогда я не слышал более отвратительного пения, чем у шлезвигцев: из глоток их исходит вой, подобный собачьему, но еще более дикий».

Э б у л ь д а [Фульда] — большой город в стране франков, сложенный из камня. В нем живут одни монахи, и туда не заходит ни одна женщина, ибо так велел им их святой... Ал-Тартуши рас­сказывает: «Никогда мне не приходилось видеть в христианских странах города, который был бы больше и богаче золотом и сереб­ром, чем этот. Большинство их сосудов — кадил, кубков, ваз и чаш — сделано из золота и серебра. Там находится также серебряный идол в виде их святого, обращенный лицом на Запад.

Маганджа [Майнц] — очень большой город, одна часть которого заселена, а другая занята под пашню. Он находится в стране франков на реке, носящей название Рин,и богат пшеницей, ячменем, полбой, виноградниками и фруктами. Там имеют хожде­ние самаркандские дирхемы 301 и 302 гг.¹ с именем повелителя и датой чеканки. Ал-Тартуши говорит: «Я считаю, что это монеты Саманида Наср-ибн-Ахмеда»^[643][644]. Странно и то, что в этом западном городе употребляют пряности, произрастающие только в самых отдаленных странах Востока, например перец, имбирь, пряную гвоздику, лаванду, кост [ароматный корень, похожий на перец. — —Ред.\ и калган; их привозят из Индии, где они растут в боль­шом количестве.

И т р а х т [Утрехт] — большой город в Стране франков, занимающий обширную территорию. Вся земля там — себха^[645], на которой нельзя ни сажать, ни сеять. Средством к существованию для населения служит скот и получаемые от него молоко и шерсть. В их стране нет леса, который они могли бы использовать как топливо, но есть особая глина,которая заменяет им дрова. Делается это так: летом, когда вода высыхает, все отправляются на свои луга и там нарезают топорами глину в форме кирпичей. Каждый режет себе столько, сколько ему нужно, и раскладывает эти кир­пичи на солнце для сушки. От этого они становятся очень мягкими. Когда их кладут в огонь, они загораются, огонь охватывает их, и они дают сильный жар, подобно огню в горне у стеклодувов. Когда такой кирпич сгорает, после него остаются не угли, а только пепел^[646].

Как уже отмечалось выше (см. гл. 86), Балтийское море, все южное по­бережье которого, за исключением Дании, было заселено славянскими на­родностями, оставалось в раппем средпевековье почти совсем неизвестным жителям христианских стран.

Поэтому представляется весьма странным то обстоятельство, что в X в., когда во Франции и в Германии имелись самые скудные и неопределенные сведения об этом море, единственными людьми, описавшими собственные впечателения о прибалтийских странах, были арабские путешественники (если отвлечься от героев скандинавских саг и их подвигов).

Интереснейшим документом того времени, свидетельствующим об одпом таком путешествии к Балтийскому морю, являются записки еврея Ибрагима- ибн-Якуба, который прибыл с неизвестной целью из мусульманских стран, сумел добраться до Страны ободритов в Мекленбурге и где-то в районе совре­менного Висмара достиг берегов Балтийского моря.

Из описания путешествия неясно, что, собственно, привело Ибрагима- ибн-Якуба в эти северные края и каким образом он добрался до них. Видимо, это был один из многочисленных странствующих еврейских торговцев, разъез­жавших в те времена чуть ли не по всем странам от Атлантического океапа до Тихого. Такой вывод позволяет сделать его ярко выраженный интерес к хозяйству, торговле и т. п. Впрочем, Ибрагим-ибп-Якуб неоднократно затрагивает и вопросы санитарии, в связи с чем высказывалось мнение, что он был врачом, приехавшим, вероятно, из мавританской Испании¹. Все же трудно понять, какие причины могли заставить этого путешественника от­правиться в суровые и изобилующие опасностями северные страны.

Ранке говорит неопределенно и к тому же, видимо, не совсем правильно об «еврейском путешественнике из Испании, задавшемся целью изучить славянские области на Востоке»^[647][648].

Сообщения Ибрагима были записаны ал-Бакри (ум. в 1094 г.). Нет уверенности, что последний передал их без сокращений. Во всяком случае, бросается в глаза то обстоятельство, что описание путешествия после крат­кого введения сразу же переходит к характеристике самых дальних из до­стигнутых Ибрагимом земель и нигде не сообщается, чего ради он туда от­правился, откуда прибыл, какой дорогой добирался до района Магдебурга, •с упоминания о котором начинается рассказ.

бережья Адриатики, а дальше следовал по описанному им маршруту к Бал­тийскому морю. Вернулся Ибрагим тем же путем. Однако все это такие же догадки, как и попытки ответить на вопрос о родине Ибрагима. Ученые называли и Северную Африку и арабскую часть Испании. Впрочем, столь же правомерны и другие предположения.

Дату путешествия, напротив, можно установить довольно точно, хоть в самом тексте она и не указана. Дело в том, что, по словам Ибрагима, он встретил при дворе императора Оттона I болгарское посольство. Из немецких летописей того периода нам известно, что такое посольство действительно ■было принято императором весной 973 г. в Кведлинбурге¹. В то время Оттон I после многолетнего отсутствия как раз вновь возвратился на север, в Герма­нию, и в последние месяцы своей жизни (он неожиданно скончался 7 мая 973 г. в Мемлебене) пожинал плоды своей славы, принимая, так сказать, международные почести.

О событиях, происходивших в Кведлинбурге на пасху 973 г., Теллонбах писал следующее: «Это было блестящее общество. Со всех краев земли съеха­лись послы, чтобы воздать хвалу могуществу императора западных стран. Болеслав, князь Чешский, и, вероятно, также Мешко, князь Польский, прибыли лично и привезли своему верховному сюзерену богатые дары. Король Дании прислал дань... Приехало много венгерской и болгарской знати... К императорскому двору явились также послы из Византии, Рос­сии и даже из ссвероафрикапского государства Фатимидов. Это было зенитом в яркой жизни Оттона»^[649][650].

В 973 г. пасха приходилась на 23 марта. Поскольку император Оттон прибыл в Кведлинбург 19 марта, а уехал оттуда 4 апреля^[651], направившись в Мерзебург, Ибрагим-ибн-Якуб, вероятно, видел болгарское посольство в конце марта — начале апреля.

Особенно удивительно, что, будучи евреем, Ибрагим все же получил возможность видеться и беседовать с императором. Сообщая о «городе жен­щин»^[652], якобы находящемся где-то на северо-востоке, Ибрагим добавляет: «Слухи об этом городе верны. Мне рассказывал о нем сам Хуто, король Римский».

Как же могло случиться, что еврейский купец попал ко двору императора и даже удостоился беседы с ним по спорпым географическим вопросам?

Этому может быть дано лишь одно объяснение, которое и нашел Якоб: видимо, Ибрагим имел какое-то отношение к упоминавшемуся «африкан-

скому посольству» и вместе с ним находился при дворе императора в Мер­зебурге. В XI в. летописец великого императора Видукинд писал об этом посольстве следующее:

«Приняв послов из Африки, которые воздали ему королевские почести и преподнесли дары, он оставил их при своем дворе»¹.

Видукинд не сообщает, откуда прибыли эти послы. Нет ничего невероят­ного в предположении, что они действительно были направлены одной из африканских стран, так как еще к Карлу Великому в 797 и 801 гг., по словам Эйнгарда, приезжали послы из Марокко, столица которого Фес именуется Эйнгардом Фессетом². Однако нс может быть сомнений в том, что в 973 г. «африканские» послы прибыли в Германию из мавританской Испании, а не из Африки.

Еще Видукинд неоднократно упоминал о мавританских посольствах, приезжавших из Испании при Карле Великом. Установлено, что в поел єдинії период жизни Оттона I к нему тоже прибыло такое посольство. Послы были направлены князем Хакамом II (961—976), приехали в Германию через Бордо, Руан и Утрехт, преподнесли императору дары и в свою очередь полу­чили от него подарок и устное послание для своего повелителя. В его тож­дестве с «африканским посольством» не приходится сомневаться. Поскольку Южной Испанией владели мавры, ее вполпе могли счесть за африканскую область.

Якоб обнаружил арабское сообщение об этом мавританском посольстве в географическом труде жившего в XIII в. араба Казвини (ум. в 1283 г.). Казвини приводит рассказ одного из членов этого посольства — Ибрагима- ибн-Ахмед ат-Тартуши (то есть из Тортосы), используя при этом ныне утра­ченную работу Ухдри (X в.). Якоб полагает, что послы случайно повстреча­лись с Ибрагимом-ибн-Якубом — не то уже при дворе императора, не то еще по пути туда. По мнению Якоба, это произошло по дороге из Шлезвига в Шверин³. Видимо, послы предложили еврею, который владел языками ц годился для роли переводчика, сопровождать их ко двору императора.

События могли и в самом деле происходить именно таким или сходпым образом. Во всяком случае, трудно себе представить, чтобы без помощи посольства Ибрагим получил возможность долгое время оставаться при дворе императора и даже беседовать с ним.

В сохранившихся источниках нет ни малейшего указания на то, что Ибрагиму-ибн-Якубу и мавританским послам было что-нибудь известно друг о друге. И тем не менее о контакте между ними со всей очевидностью

¹ «Widukinds Chronik», III, 75. См. «Monumenta Gcrmaniae historica», SS III, p. 466. [Автор ссылается па монаха из Корвейского монастыря (на реке Везер) Видукипда (около 925—980), написавшего хронику, или, точнее, историю саксов и первых саксонских королей Генриха I и Оттона I. Свой труд он назвал «Деяния саксов». Третья книга этого труда охватывает период с 946 по 967 г. — Ред.]

² Einhard, Annales ad annos 797 el 801. См. «Monumenta Germaniae historica», SS I, p. 183, 189.

³ G. J а с о b, op. cit., S. 6.

свидетельствует тот факт, что оба сообщения о путешествии, расходясь в деталях, содержат ряд удивительных, подчас дословных совпадений. Особенно это относится к почерпнутым с чужих слов сведениям о нравах и обычаях в Польше, а также к упоминанию мифического «города женщин». Похоже на то, что оба автора одновременно получили возможность слушать одни и те же рассказы. За исключением этих почти тождественных мест, отчеты о путешествии в значительной степени отличаются друг от друга. Ибра- гим-ибн-Якуб описывает исключительно восточные края, и особенно путь из Магдебурга в Прагу, тогда как Ибрагим ат-Тартуши рассказывает о запад­ных областях и о пути, проходившем из Утрехта через Падерборн и Зест в Мерзебург, а затем оттуда через Фульду в Майнц.

Тартуши, видимо, вообще не отличался острой наблюдательностью. Он дает, в частности, следующее странное описание Страны франков: «Она неплодородна, так как почвы там плохие, виноградников мало, и леса немно­гочисленны... [жители] моются всего один-два раза в год холодной водой»¹.

Довольно легко преодолеть и еще одно затруднение, противоречащее приведенному выше толкованию. Болгарское посольство, которое видел Ибрагим-ибп-Якуб, оставалось в Кведлинбурге до 4 апреля, тогда как мав­ританское посольство, которое он, очевидно, сопровождал, было принято императором после4 апреля в Мерзебурге. Здесь, по свидетельству хроник, Оттон находился с 4 апреля до 6 мая, кануна своей смерти. Однако противо­речие это несущественно. Вполне вероятно, что император Оттоп предложил болгарским послам, принятым им еще в Кведлинбурге, сопровождать его в Мерзебург, поскольку их путь на родину лежал в том же направлении. Поэтому Ибрагим встретился с ними лишь в Мерзебурге.

Все ранние комментаторы путевых записей Ибрагима-ибн-Якуба² пола­гали, что он находился в Германии еще в 965 г. Причина этой ошибки заклю­чалась в предположении, что исходным пунктом маршрута Ибрагима был Магдебург. Поэтому считалось, что Ибрагим-ибн-Якуб видел императора именно в этом городе. Между тем после коронации (2 февраля 962 г.) Оттон побывал в Магдебурге всего один раз, а именно в середине лета 965 г. В проти­воположность этому взгляду Френ³, Виггер⁴ и Якоб⁵ подчеркивают, что речь

¹ G. J а с о b, op. cit., S. 25 (и след.).

² М. J. d е G о е j е, Een belangrijk arabisch bericht over de slawische volken omstreeks 965 n. Chr., «Verslagen en mededeelingen, afd. Letterkunde», 2de reeks deel 9, Leiden, 1880, S. 187; А. К у н и к, В. Р о з е н, Известия ал- Бакри и других авторов о Руси и славянах, СПБ, ч. 1—1878, ч. 2—1903; W е s t b е г g, Ibrahim-ibn-Jaqub’s Bericht йЬег die Slawenlandc aus dem Jahre 865, «Memoires de l’Academie Imperiale de St. Petersbourg», 1898, t. Ill, No 4, p. 56. [Ф. Вестберг (род. 1864) — русский арабист, преподаватель Рижского реального училища. Занимался арабскими источниками по истории славянских народов в Европе.— Ред.]

³ С h г. М. F г a h п, Beleuchtung der merkwurdigen Notiz eines Arabers aus dem 11. Jhrhdt. uber die Stadt Mainz, «Memoires de l’Academie Imperiale des Sciences de St. Petersbourg», 1834, p. 97.

⁴ «Jahrbucher des Vereins fur mecklenburgische Geschichte», 1880, B. 45 (перевод сообщения Ибрагима, сделанный Виггером).

⁵ G. Jacob, Zwei arabische Reisebcrichte uber Deutschland aus der Zeit Ottos des GroBen, «Studien in arabischen Geographen», 1892, H. 4.

может идти только о 973 г., поскольку только в этом году в Германию приез­жало болгарское посольство, и что, следовательно, встреча произошла в Мерзебурге и Кведлинбурге.

Якоб окончательно разрешил спор о том, к 965 или к 973 г. относятся описанные события. Во-первых, он установил связь Ибрагима с мавританским посольством 973 г. и, во-вторых, отметил, что Ибрагим-ибн-Якуб упоминает о скворцах и о токующих тетеревах, а Ибрагим ат-Тартуши наблюдал непо­нятную для пего резку торфа в современных Нидерландах.

Последние факты недвусмысленно указывают на то, что оба автора путе­шествовали по Германии весной. Это прекрасно согласуется с пребыванием' Оттона I в Германии весной 973 і., но не с посещением им Магдебурга в сере­дине лета 965 г.

После своей коропации Оттон I ни в какое другое время на территории! Германии вообще не был. Следовательно, можно считать доказанным, что путешествие Ибрагима-ибн-Якуба происходило в 973 г., тем более что он, кроме Магдебурга, прямо называет еще Мерзебург — вероятное, место его встречи с императором.

Автор полностью присоединяется ко всей аргументации Якоба и его многочисленным остроумным замечаниям, за одним, впрочем, исключением. Якоб думает, что мавританские послы сначала находились при датском дворе в Шлезвиге, а затем отправились оттуда прямо в Мерзебург и, встретив по пути Ибрагима-ибн-Якуба, выразили желание, чтобы он их сопрово­ждал.

Упоминание о Шлезвиге, содержащееся в путевых записях Тартуши, действительно, позволяет сделать вывод, что мавританское посольство по' неизвестной причине побывало и там с каким-то дипломатическим пору­чением.

Однако автор этих строк не может поверить в то, что из Шлезвига послы направились прямо в Мерзебург, тем более что как раз в этот период отно­шения между Данией и Германской империей были напряженными и через год привели к войне.

Наименования Утрехт, Зест и Падерборн, фигурирующие в отчете о путешествии Тартуши, несомненно, указывают на то, что посольство следо­вало в Мерзебург по «священної! дороге», то есть по проложенной Карлом Великим «Королевской дороге» («Via regia»),от Нижнего Рейна через обшир­ные леса. Обратный путь шел через Фульду и Майнц. Поэтому автор пола­гает, что посольство сначала побывало в Шлезвиге, а затем направилось в Утрехт, чтобы попасть ко двору германского императора. В Мекленбург послы вообще не попали, а потому и не могли встретить Ибрагима-ибн-Якуба «между Шлезвигом и Шверином». Впрочем, этот вопрос имеет второстепенное значение. Важно то, что Ибрагим-ибн-Якуб повстречал где-то на своем пути мавританское посольство и примкнул к нему. Автору кажется весьма веро­ятным, что эта встреча произошла уже в самом Мерзебурге или незадолго до прибытия туда и что лишь там мавры попросили Ибрагима-ибн-Якуба при­нять на себя обязанности переводчика. О лингвистических познаниях Ибра­гима свидетельствует его беседа с Оттоном I.

Это толкование, несомненно, является лишь несовершенной попыткой пролить свет на общий ход событий.

Предположение, что из Шлезвига мавры сначала отправились в Утрехт, представляется автору тем более вероятным, что в X в. между Шлезвигом и Утрехтом, как установлено, существовали постоянные торговые связи¹.

Отдельного рассмотрения заслуживает короткий абзац в записях Ибра­гима о «большом городе на берегу Мирового океана» и его своеобразных пор­товых сооружениях. Автор подробно рассмотрел этот вопрос в другой работе²' и поэтому ограничится здесь лишь изложением важнейших соображений.

Исследователи по-разному читают приведенное в арабском тексте наименование народа, на территории которого находился город. Лучший знаток этого вопроса Якоб заявляет: «Очевидно, следует читать «унапа»³. По мнению Вестберга, арабиста более раннего времени, занимавшегося обра­боткой путевых записок Ибрагима, название это нужно читать как «винане»⁴. Однако в последнем случае, видимо, имело место самовнушение, так как Вестберг исходил из ложного предположения о том, что речь шла о городе Волин, который в свое время отождествлялся со знаменитым славянским портом Юмпа, прообразом легенды о Винете. Правда, те, кто по-прежнему придерживается неверной точки зрения о тождестве Юмны и Волина, до сих пор отстаивают чтение, предложенное Вестбергом⁵. Однако вариант «вина­не» опровергается хотя бы тем, что название Волин (Вулин) было искусст­венно придумано церковными властями уже после насаждения христианства в 1124 г. (см. гл. 111), чтобы предать забвению напоминавшее о Юлии Цезаре «языческое» наименование Юлин, бытовавшее у язычников-поморян. Название Волин вообще впервые встречается в булле папы Иннокентия II от 14 октября 1140 г., установившей в Волине центр епархии. В X в. этого названия еще не существовало. Поэтому оно никак не могло фигурировать в, арабской, рукописи X в. Пока следует придерживаться предложенного Якобом чтения — «упана», которое, кстати, отчасти созвучно с «Юмна», а, вернее, не с наименованием самого города, а с находившимся поблизости знаменитым Йомсбургом, основанным датским королем Гаральдом Синезу­бым около 950 г. в устье Одера и просуществовавшим до 1043 или 1044 г. Еще первые исследователи этого вопроса — Якоб⁶, Фогель⁷, Ларсен⁸ — под­черкивали, что описание Ибрагима-ибн-Якуба может быть отнесено только к приморскому городу Юмне или, что еще вероятнее, к соседнему Йомсбургу.

¹ W. V о g е 1, Geschichte der deutschen Seeschiffahrt, Berlin, 1915, S.117.

² R. Hennig, Wo lag Vineta?, «Mannus-Biichcrei des Reichs-Bundes fur deutsche Vorgeschichte», B. 53, Кар. 20: «Ein zeitgenossisches arabisches Zeugnis fur die Jomsburg», S. 102 (и след.).

³ G. J а с о b, op. cit., S. 14.

⁴F. Wcstberg, Ibrahim-ibn-Jaqub’s Bericht uber die Slawenlande aus dem Jahre 865, «Memoires de l’Academie lmperiale de St. Petersbourg», St. Petersburg, 1898, t. III. No 4, p. 56.

⁵ A. H of m ei s t er, Der Kampf urn die Ostsee vom 9. bis 12. Iahrhun- dert, Greifswald, 1931, S. 36.

⁶ G. J а с о b, op. cit., S. 5.

⁷ W. V о g e I, op. cit., S. 153 (и след., примечание 6).

⁸ S. Larsen, Jomsburg, Kobenhavn, 1932, S. 340 (примечание 1).

Когда же швед Вейбулль¹ выдвинул предположение, что никакого Йомс- бурга вообще никогда нс существовало и все многочисленные упоминания о пем следует считать поэтическим вымыслом, против пего решительно высту­пил такой авторитет в этой области, как Финнур Йопссоп³. А такой крупный знаток скандинавских саг и скандинавской истории, как Ниднер, также заявил без всяких оговорок: «Несомненно, что эта крепость существовала»³.

По сравнению с заявлениями таких специалистов немногого стоят высказанные за последнее время в Германии взгляды, согласно которым все упоминания о Йомсбурге представляют собой лишь «романтическую фанта­зию». Именно сообщения Ибрагима-ибн-Якуба о «гавани па берегах Миро­вого океана» представляются одним из важнейших доказательств того, что Йомсбург в 973 г. стоял на берегу Балтийского моря и что весть о нем в то время уже донеслась до двора германского императора Оттона⁴.

¹ L. W с і b u 11, Kritiska undcrsokningar і Nordens historia omkring aar 1000, Lund, 1911, S. 178 (п след.).

² F. Jonsson, Jomsvikingerne, «Historisk Tidsskrift», Kobenhavn, В. VIII, S. 3, 263.

³ Предисловие Феликса Иидпера. См. «Тішіе», В. 19, S. 14.

⁴ Появившиеся за последнее время в результате раскопок Волина (1934 г.) утверждения о том, что там находились Йомсбург п Юмна-Винета, носят слишком восторженный и предвзятый характер. За исключением самих уча­стников раскопок и близких к ним кругов, все исследователи весьма скепти­чески оценивают результаты, якобы долженствующие доказать существование в прошлом большого приморского города. Об этом свидетельствует подборка таких отзывов, приведенных автором в предстоящем новом издании его труда «Загадочные страны» (см. также гл. 111). Автор отмечает, что покойный Фогель, бывший одним из самых рьяных сторонников отождествления Юмпы-Випеты с Болином, писал ему 14 марта 1935 г. после появления его работы «Где находилась Винета?»:

«Я также считаю возможным, хоть пока и маловероятным, что Юмна и Юлин •— это разные города. В таком случае следует предположить гибель Юмны около 1100 г.»