ГЛАВА 27 ЭКСПЕДИЦИЯ ПТОЛЕМЕЯ В ЭФИОПИЮ И ЮЖНУЮ АРАВИЮ (III в. до н. э.)

Птолемей III, часто охотившийся па встречающихся в стране слонов, послал для исследования этой земли своего приближенного, по имени Симмий.

Как сообщает историк Агафархид Книдский, этот доверенный, снабженный необходимым продовольствием, выехал туда и тща­тельно ознакомился с племенами, жившими па побережьях.

Он рассказывает, что эти эфиопы вообще не пьют никаких го­рячительных напитков, так как они легко возбудимы... Он сооб­щает также, что они не вступают в разговор с иноземцами. Даже при неожиданном появлении незнакомца они не поднимают глаз, которые остаются опущенными, если никого поблизости нет; они остаются невозмутимыми и неподвижными. Они не спасаются бегством, когда на них нападают с обнаженными мечами. Они не возмущаются, когда их бьют, и покорно переносят несправед­ливость. Даже толпу нельзя было возмутить плохим обращением. Она оставалась неподвижной, не проявляя никаких признаков гнева или сострадания, когда на ее глазах убивали женщин и де­тей. Если им самим причиняли страшнейшую боль, они остава­лись спокойными, застывшим взглядом смотря на то, что проис­ходило, или сопровождая каждое действие кивком головы. Они не пользуются разговорной речью, заменяя ее жестами рук, когда им что-нибудь нужно¹,

«fc «і⁵

Эта [выдающаяся в сторону Аравии часть Африки] именуется Посидонией, ибо Аристон, который был послан Птолемеем для исследования аравийского побережья вплоть до океана, посвятил там богу моря Посейдону алтарь^{[557][558][559][560]}.

«fc -I*

Отправляясь от города Героев [по словам Артемидора], мы подходим прежде всего к городу Филотере подле Троглодитики,

так названному по имени сестры Птолемея II; город основан Са­тиром, посланным для исследования охоты на слонов и побережья Троглодитики... Еще дальше следует недалеко от охоты на слонов Птолемаида, основанная Эвмедом, именно: будучи послан Фила- дельфом на охоту, он обвел тайком остров рвом и валами, успев расположить к себе сопротивляющихся жителей и из врагов сделать своими друзьями.

Нил принимает в себя две речки, вытекающие из нескольких озер на востоке и обнимающие очень большой остров Мероэ. Одна из этих рек называется Астабора и течет на восточной сторо­не, другая—Астапус, называемая иными Астасобою в отличие будто бы от другой реки Астапуса, которая вытекает из несколь­ких озер на юге, течет почти по прямой линии и образует массу вод Нила; разлитие реки производится летними проливными дож­дями... Над Мероэ лежит Псебо, огромное озеро с хорошо насе­ленным островом. Так как западный берег реки Нила занят Ли­вийцами, а восточный Эфиопами, то обладание островами и бере­говой землей переходит попеременно от одного народа к другому, причем победители изгоняют побежденных... Птолемеи вообше интересовались такими предметами, преимущественно так назы­ваемый Филадельф, отличавшийся любезностью, постоянно искав­ший новых развлечений и увеселений по причине слабости здо ■ ровья^[561].

Ф •І’ «і*

Установлено, что в Беренике, городе троглодитов, и в Птоле- маиде, городе, удаленном оттуда на 4820 стадий, основанном на берегу Красного моря для охоты на слонов и принадлежащем тому же народу, наблюдается то же явление [отсутствие тени в пол­день] в течение 45 дней до и после солнцеворота и что в течение промежуточных 90 дней тень падает на юг...

Путешествие па корабле из Мероэ в Сирбит [Сеннар] длится 12 дней. Первым много далее Мероэ проник Далион, затем Аристо- крсон и Базилис. Симонид-младший даже пробыл пять лет в Ме­роэ, когда он писал свой труд об Эфиопии... По свидетельству Далиопа, на той стороне Нила, которая простирается внутрь страны за Большим Сиртом вдоль Южного океана, живут кисоры, которые так именуются, ибо располагают только дождевой водой, кроме них лангомлоры на расстоянии пяти дней от ойпкаликенов, далее осибалки, исбелы, перусии, балии, киспии. Остальное будто пустыня, а за ней следует легендарное. На западе живут нигрои, вождь которых имеет только один глаз на лбу, агриофаги, которые питаются преимущественно мясом львов и пантер, памфаги, кото­рые все едят, антропофаги, питающиеся человеческим мясом,

кинамолги с собачьими головами, четырехногие артабатиты, кото­рые бродят, как дикие звери¹.

* *

За мосхофагами, у моря, находится небольшой торговый пункт, отстоящий от Береники, конечного пункта направляющейся к северу торговли, приблизительно на 4000 стадии; это так назы­ваемая охотничья Птолемаида (IlxoXspaU У) txov 07]pSv), от которой при Птолемеях царские охотники углублялись внутрь страны. В этом торговом местечке есть настоящая [морская] черепаха и в небольшом количестве сухопутная и светлая, с мень­шим щитом. Здесь можно найти немного слоновой кости, похожей на адулитскую. Местечко не имеет гавани, а только пристань для лодок^[562][563].

* * *

Клеарх упоминает об этом в своем труде о дюнах и сообщает, что Псамметих, царь Египта, когда он хотел исследовать истоки Нила, велел воспитать себе мальчиков для вкушения рыбы и дру­гих, которые должны были упражняться в воздержании от питья, для того чтобы они могли исследовать ливийскую пустыню. Но только немногие из них остались в живых^[564].

* *

Там был построен для царя большой город, по имени великого царя Птолемея, и он^[565] разместил в нем солдат Его Величества и все ведомства Египта и подчиненных (?) стран. Он создал там пашни, они обеспечивались (?) зерном и скотом, [этого] там не было никог­да. Он поймал там много слонов для царя, которые были приве­зены царю на его кораблях морем как диковинки. Сокровища были ему из восточных... привезены. Подобное не свершалось ни одним царем на всей земле. Его корабли вышли навстречу его кораб­лям в середине вод Кем-вер... [«Вечная Чернота»—горько-соле­ные озера на Суэцком перешейке.—Ред.] После того как стало голодно... Музыка, напитки, притирания, одежды были в нем. Они знают в своих сердцах, как велики чудеса царя. Его великие сходят к нему со своими дарами, чтобы в сердцах своих (?) быть полезным царю. Они принесли дань к его дому (?). Это место (?), в котором царь это совершил, является местом его отца Атума,

великого Бога жизни Теку, которое сделал для него Ра, чтобы там совершать, что он пожелает; он сделал его для своего возлюб­ленного сына, царя Птолемея¹.

«fc •І'

Великий Птолемей, сын Птолемея и Арсинои, божественных брата и сестры, внук Птолемея и Вероники, божеств, помощь дарующих, полученное от отца царство расширил, используя привезенных им и его отцом из Эфиопии и прирученных слонов, совершил большие завоевания в Малой Азии и Фракии, наконец подчинил себе всю верхнюю Азию вплоть до Бактрии и при воз­вращении в Египет послал войска по прорытым рекам [небольшой конец надписи не сохранился]^[566][567].

За 2—3 тысячелетия до пас п еще ранее область распространения сло­нов, как африканских, так и индийских, была значительно шире, чем теперь. Эти могучие животные водились тогда во многих странах Ближнего Востока, Северной и Северо-Западной Африки, где в эпоху классической древности они уже исчезли или начали вымирать. Еще Гумбольдт занимался вопросом распространения слонов в прошлом^[568]. Из новейших авторов этой проблемой занимался Арнольд, труд которого пролил свет па мпогие неясности^[569]. В глу­бокой древности слоны водились не только в Египте, о чем свидетельствует частое использование слоновой кости в самые ранние времена^[570], но и в Си­рии. В этой стране можно было охотиться па слонов еще в ту пору, когда Египет был великой державой, и на протяжении долгого времени в I тыся­челетии до п. э. Надписи великого фараона Тутмоса III (1501 — 1447 гг. до и. э.) сообщают, что царь в стране Нии на Евфрате (ниже Каркемиша) убил на охоте 120 слонов^[571]. Ассирийские надписи правителей Тиглагпала- сара I (конец XII в.) и Ашшурнасирапала (884—859 гг. до н. э.) также сооб­щают об охоте на слонов и их ловле^[572].

На черных обелисках Салманасара (859—824 гг. до н. э.) и на других ассирийских памятниках отчетливо изображены индийские слоны. НаИран-

ском нагорье примерно в то же время, видимо, также водились слоны. Об этом свидетельствуют почерпнутые из древнейших сказаний строки, кото­рые встречаются в песнях Фирдоуси¹. Слоны, видимо, были распространены здесь вплоть до Турана.

В ледниковое время африканский слон, вероятно, еще населял хорошо обводненную территорию Сахары. Слоны встречались также на некоторых островах Средиземного моря, например на Мальте³. Позднее, по мере увели­чения засушливости, эти животные отступали в более влажные, прибреж­ные районы и в горные леса, особенно в Атлас. Там наряду с африканским слоном (на мысе Гир или Каптен), о котором упоминают Ганнон и Геродот⁴, видимо, еще встречался отличающийся от них Elephas atlanticus.Вероятно, его описывал Геродот как быка с «очень толстой и твердой кожей», который «пасется, отступая назад» и «постоянно упираясь в землю рогами»⁵.

Платон писал, что в его знаменитой «Атлантиде» был «широко пред­ставлен род слонов»⁰. Это позволяет сделать заключение, что в ранние исто­рические времена слоны водились также на территории современной Испа­нии или их ввозили туда из Африки⁷. В пользу такого предположения гово­рят и находки слоновой кости в погребениях каменного века⁸.

Массовое использование слонов в военных целях, длившееся несколько столетий с IV в. до н. э., их убийство на цирковых играх в Риме начиная со II в. и очень высокий спрос на слоновую кость, долгое время удовлетво­рявшийся только охотой,—вот те причины, которые привели к истребле­нию этих животных в средиземноморских странах.

Слоновая кость с самых ранних времен считалась ценным и дорогим товаром. Не только в древнейшем Египте додинастического периода, но и в знаменитой Трое II, датируемой примерно 2500 г. до п. э.⁹, а также на Кри­те¹⁰ уже были распространены украшения и мелкие художественные изде­лия из слоновой кости. В гомеровских поэмах нередко встречаются свиде­тельства того, как популярен был этот материал, ценившийся наравне с зо-

¹ A. F. Schack, Heldensagen des Firdusi, Berlin, 1851.

² В. Arnold, op. cit.

³ Сообщение профессора Арнольда в письме от 16 января 1944 г.

⁴ С. Muller, Geographi graeci minores, Paris, 1885, v. I, p. 1; Ге­родот, III, 114; IV, 191.

⁵ Геродот, IV, 186.

⁶ Платон, Критий, 114A. Ср. A. Berger, Elefanten auf Atlan­tis, «Petermanns Mitteilungen», 1927, S. 143.

⁷ Письменное сообщение проф. Арнольда (см. выше).

⁸ «Reallexikon der Vorgeschichte», В. V, S. 55.

⁹ II. Schliemann, Troja, Leipzig, 1883 (рис. 124).

¹⁰ D. F і m m e n, Die kretisch-mykenische Kultur, Leipzig—Berlin, 1921,

S. 120,

лотом¹. Слоновую кость часто находили в Галлыптатских захоронениях 1500—500 гг. до н. э;, где она иногда сочеталась в красивых изделиях с се­верным янтарем, например в «прямо-таки кичливом убранстве мертвых»². В те дни украшения из слоновой кости вместе с изделиями из серебра и стек­ла попадали даже в страны Северной Европы³.

Несмотря на это, даже эллины классической эпохи долго не знали сло­нов. Правда, древние египтяне рано познакомились с ними, но они всегда больше интересовались слоновой костыо, чем самими животными, которым египетские памятники уделяют мало внимания. Египтяне всегда могли увидеть слонов на южной границе своего государства, у нынешнего Асуана⁴. Там, на Ниле,' находился остров Абу (который греки называли Элефаптипой, то есть Островом слонов).

По сохранившимся до нас памятникам первым греком, увидевшим ин­дийского слона в Вавилоне около 400 г. до н. э., был, видимо, Ктесий⁵. На долю Геродота, совершавшего дальние путешествия, такого приключения не выпало, хотя остров Элефантина был самым южным пунктом, которого он достиг. Геродот рассказывал об африканских слонах только понаслышке⁶.

Лишь во времена походов Александра Македонского большое число греков впервые получило возможность увидеть слонов. В битве при Арбеле (331 г.) Александр захватил 15 слонов у Дария, а позднее он получил в пода­рок от индийского царя Пора еще 30 животных⁷.

В IV и III вв. до н. э. слоны были особенно важпым и грозным средством ведения войны. Они решили исход сражения против римлян на поле боя у Аускула в Апулии (279 г.) в пользу царя Пирра, а при Тунесе (255 г.)— в пользу карфагенян. Попятно, что в те времена интерес к живым слонам особенно усилился и что египтяне начали стремиться к обладанию ими. Пто­лемей II Филадельф (282—248 гг. до н. э.) и Птолемей III Эвергет (247— 222 гг. до н. э.) отправили нескольких доверенных в страны, где водятся слоны. Один из них, Эвмед, основал далеко на юге, па Красном море, коло­нию Птолемаиду-Ферон (Рас-эль-Дебир), а другой, Сатир,—колонию Фило- теру. По поручению Птолемея II, его доверенные просили, правда безуспеш­но, жителей Страны слонов, чтобы они больше не преследовали и не уби­вали этих животных. Туземцам было обещано исключительно высокое воз­награждение, с тем чтобы сами доверенные могли поймать живых слонов⁸.

¹ Г о м е р, Илиада, IV, 141; V, 576 (и след.); Одиссея, IV, 67 (и след.); XVIII, 196; XIX, 55 (и след.); XIX, 564 (и след.); XXI, 5 (и след.); XXIII, 195 (и след.).

² A. Kiekebusch, Deutsche Vor- und Fruhgeschi elite, Leipzig, 1935, S. 79.

³ «Reallexikon der Vorgeschichte», В. V, S. 55.

⁴ Статья Штейпдорфа. См. Paul y-W і s s о w a, Real-Encyclopadie der klassischer Altertumswissenschaft, В. V, S. 2322.

⁵ A e 1 і a n, Hist, anim., XVII, 29.

⁶ Геродот, III, 114; IV, 191.

⁷ Арриан, Анабасис Александра, V, 3.

⁸ Agatharchides, De mari Erythraeo, 56.

Об основании Птолемаиды-Феропа свидетельствует один египетский памятпик. Самые важные для нас части надписи, сделанной на этом памят­нике, приведены выше¹. Здесь в виде поразительного исключения на побе­режье Красного моря, почти лишенном растительности, простирался об­ширный лес, где добывалась древесина, пригодная для кораблестроения. Это обстоятельство оказало благотворное влияние на развитие судострое­ния. Если в более ранние времена египтяне не достигли значительных успе­хов в мореходстве, хотя и плавали с давних пор, то главной причиной этого было отсутствие корабельного леса в их стране. Весь необходимый лес они должны были завозить из Ливана или Синая. Поэтому судоходство па Красном море почти не развивалось до III в. до н. э., когда египтяне не­ожиданно нашли в Птолемаиде-Фероне базу для развития кораблестроения. Возможно, что с этим связан начавшийся в тот же период заметный расцвет египетско-греческого судоходства в Индийском океане. Птолемаида-Ферон была лишена удобной гавани и всегда оставалась третьеразрядным населен­ным пунктом. Видимо, египтяне, несмотря на давность своих плаваний по Красному морю, поздно обнаружили там лес. Очевидно, прежде они избе­гали приставать к неудобному берегу и поэтому не увидели там деревьев.

Только из краткой записи Плиния мы узнаем о каких-то в остальном неизвестных греках, которые исследовали Страну эфиопов. Не ясно, ка­кие намерения преследовал Далион, который был первым греком, якобы проникшим на юг за остров Мероэ. Видимо, подобные путешествия эллины действительно хотя бы частично предпринимали с исследовательскими це­лями. Об этом свидетельствует тот факт, что один из них 5 лет прожил на Мероэ, а затем якобы написал свой, к сожалению утерянный, труд об Эфио­пии. Правда, распространялись также всякие вымыслы, которые, вероятно, большей частью черпались из сообщения Далиона. Поразительно, что одни и те же сказки из самых различных частей света имели хождение в древности, в средневековье и в начале нового времени; одпоглазость, приписываемая сицилийским циклопам и сибирским аримаспам (см. гл. 10), обнаруживается вновь у вождя нигроев, а собакоголовые люди появляются даже в научных трудах по естествознанию XVI в., например у Ликосфена².

Теперь уже нельзя установить, когда и при каких обстоятельствах по­лучены были сведения о местности, лежащей между островом Мероэ и Крас­ным морем то есть об области истоков Голубого Нила. Очепь важное зна­чение пролегавших севернее караванных путей между Нилом и портами Красного моря, особенно Берепикой, создавало большой соблазн следовать от Мероэ сначала по восточным притокам—Атбаре и Голубому Нилу, чтобы затем выйти по возможности к самому южному пункту Красного моря. Ведь это море было так неудобно для плавания под парусами! Можно предполо" жить, что для египтян было определенно удобнее плыть по Голубому Нилу

¹ U. Koehler, Zur Geschichte Ptolemaios' II Philadelphus, «Sitzungs— Berichte der Preussischcn Akademie der Wissenschaften, philologisch-his- torische Klasse», 1895, S. 965.

² K. Wolffhar t-L ycosthenes, Chronicon prodigiorum ac osten- torum, Basel, 1557.

или Лтбаре, а не по главной реке—Белому Нилу. Но когда именно было предпринято это плавание, нам не известно. Лишь от Страбона¹ мы впервые узнаем о верховьях Голубого Нила, о примечательных географических осо­бенностях этой местности и прежде всего о большом высокогорном озере Тана (Псебо) в Эфиопии. Ко времени Страбона эта местность, вероятно, была давно уже разведана; возможно, что и в этом случае первооткрывателями были Птолемеи III в. до н. э. Доказать это, однако, нельзя. Из краткого фрагмента² утерянпой записи Клеарха (лещ Srvwv) мы, во всяком случае, узнаем, что уже Псамметих II (595—589 гг. до и. э.) старался приучить опре­деленное число отроков питаться одной рыбой и хорошо переносить жажду. Царь предполагал использовать их, когда они возмужают, чтобы найти истоки Нила и исследовать Ливийскую пустыню. Что получилось из этого эксперимента, мы не знаем.

К исследовательским путешествиям, организованным Птолемеями, относится и упомянутое Агафархидом, но в остальном неизвестное странствие некоего Аристона «для исследования арабского побережья до Океана». Теперь нельзя установить, кто именно дал это поручение, Птолемей II или Птоле­мей III. К сожалению, нет также и подробных сообщений о приключении доверенных людей, которых Птолемеи послали в Страну слонов.

Особого рассмотрения заслуживает исключительно странная надпись па Адулисском монументе, хвастливый текст которой приведен выше. Мы имеем здесь дело с памятником времен Птолемея IV Филопатора (222—205 гг. до н. э.), который был сооружен каким-то чиновником или придворным в Адулисе (вероятно, в Мерса-Дале, на берегу залива Зула). Мы знаем о ней только благодаря путешественнику по Индии Козьме Индикоплову, кото­рый в VI в. до н. э. побывал в Адулисе и по просьбе главы города расшифро­вал греческую надпись, сделанную на мраморной доске. Просьба эта объяс­нялась тем, что доску должны были передать царю аксумитов Эласлаану. Позднее Козьма приобщил эту надпись к собственному труду. Содержание ее настолько невероятно и даже бессмысленно с исторической точки зрения, что неоднократно выражались сомнения, не сочинил ли сам Козьма всю эту историю. Однак о для этого нет достаточного основания, а тщательное исследование, проведенное Бутманом и Зальтом, показало, что подлинность монумента не вызывает сомнений. Правда, продолжение приведенного выше текста, которое Козьма также нашел на памятнике и рассматривал как до­полнение времен Птолемеев, относится к более позднему времени (вероятно, к II в. до н. э.). В нем описываются победоносные походы неизвестного царя аксумитов против горных народов, живших «по ту сторону Пила в суровых, покрытых снегом горах», а также против некоторых других пародов и даже в Аравшо «до страны Сабеев». Сам памятник очень давно исчез бесследно, вероятно, после Козьмы его не видел ни один путешественник³. Город Аду-

¹ Страбон, XVII, 2, § 2—3.

² К I е а г с h, Fraguiente, 74; см. «Athen», VIII, 345Е.

³ Реконструированное изображение памятника с текстом см. В е г- n а г d de Montfaucon, Patram et scriptorum Graecorum... nova collectio, Paris, 1706, v. II, p. 141 (и след.), 189,

17 Р.п хард Хенниг

лис тоже исчез. Предполагают только, что поле с руинами у залива Зула было тем местом, где некогда находился этот весьма знаменательный торго­вый город.

Загадку Адулисского монумента, возможно, разрешил Мапнерт¹. Он полагает, что чрезмерно усердный придворный хотел внушить жителям Адулиса почтение к могуществу и величию своего царя и приписал ему фан­тастические подвиги, которых тот никогда не совершал; кроме того, со­хранившийся текст, вероятно, лишен заключительной части, которой уже не было ко времени Козьмы. В ней, видимо, содержалась ссылка на основа­ние Адулиса или отношение Птолемея IV к этому городу.

То обстоятельство, что надпись на монументе была написана на грече­ском языке, с точки зрения истории культуры представляет наибольший интерес. Отсюда следует неизбежный вывод, что в Адулисе, городе, основан­ном беглыми египетскими рабами, сильно ощущалось влияние греческой культуры. При господствовавших в то время условиях это влияние могло исходить, пожалуй, только от обосповавшихся там и создавших свою коло­нию греческих купцов.

¹ К. Manner!, Geographie der Griechen und Romer, Leipzig, 1825, В. X, 1, S. 140.