ЧТО САМОЕ ВАЖНОЕ ДЛЯ РОССИЯН?

По данным Института социологии РАН, в 2017 году 68% россиян позиционировали себя в качестве православных, 4% — мусуль­ман, 1% — исповедующих другие религии, 12% — атеистов,10% — внеконфессиональных верующих^[31].

сторон жизни человека. Бескорыстие, скромность, трудолюбие, готов­ность прийти на помощь другим, терпеливое перенесение страдания ради поддержания общего блага помогают соответствовать главному требованию нравственной культуры — быть «как все». Все эти качест­ва — основные критерии самоуважения человека и моральной оценки его личности окружающими людьми.

Вот ценности россиян по данным ВЦИОМА и Левада-Центра 2007 и 2011 гг.

В 2007 г. респонденты ВЦИОМ указали, что самыми безнравствен­ными действиями они считают наркоманию, плохое воспитание детей, жестокое обращение с животными и пьянство. Примерно одинаково разделились мнения о супружеской измене: 48% не видят этому ника­кого оправдания, а 44% с ними не согласны. Среди этих действий на­званы и такие, которые каждый третий или пятый респондент считает допустимыми в некоторых случаях либо требующими снисхождения.

Согласно опросу Левада-Центра (август 2012 г.), злоупотребление алкоголем считают морально неприемлемым 64% респондентов; ку­рение марихуаны — 78% опрошенных; увлечение азартными игра­ми — 56% респондентов (из них 24% считают, что это не вопрос мора­ли); уклонение от уплаты налогов — 53% (из них 24% также считают, что это не вопрос морали); супружескую измену считают неприемле­мым 58%, многоженство — 73%, секс вне брака — 23%, аборт — 36%, получение взятки — 63%, дачу взятки — 56%. Несмотря на довольно терпимое отношение к гомосексуализму, благодаря СМИ, действо­вавших по концепции Овертона, доля негативно оценивающих идею разрешения однополых браков существенно возросла за период 1995— 2005 гг. — с 38 до 59%. По данным же ВЦИОМ 2012 г., 74% россиян считают гомосексуальность пороком, и уже 79% выступают против легализации однополых браков. При этом 86% опрошенных ВЦИОМ в 2012 г. поддерживают введение запрета пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних. Согласно опросу Левада-Центра (август 2012 г.), гомосексуализм считают морально неприемлемым 81% опро­шенных.

Нецензурная лексика широко распространилась в России, где, по данным опроса ВЦИОМ 2008 г., ее использует 61% граждан. 42% рос­сиян вынуждены слушать нецензурную брань в своем ближнем кругу (данные ВЦИОМ 2012 г.). При этом абсолютное большинство россиян (80%) считают использование матерных слов в широкой аудитории недопустимым. Но вместе с тем мат стал «рабочим дискурсом» значи­тельной части молодежи, хотя в данном плане студенчество по-преж­нему воспринимается как ведущее себя более цивилизованно, нежели основная часть молодого поколения.

Таким образом, ценности россиян остаются достаточно традицион­ными и консервативными.

Согласно опросам Левада-Центра, изменение ценностного миро­воззрения, кризис морали, культуры и нравственности большинство респондентов относят к острым общественным проблемам. В 2010­2011 гг. эта проблема тревожила, соответственно, 28 и 29% опрошен­ных. Это подтверждается и данными Института социологии РАН (2011 г.), согласно опросам которого моральное состояние общества в 2000-е гг. получило лидирующую позицию среди сфер жизни общест­ва, в которых положение дел в течение этих лет ухудшалось, обогнав при этом такие сферы, как уровень жизни, состояние социальной сфе­ры (здравоохранения, образования, культуры), борьбу с коррупцией и состояние правопорядка. При этом моральный упадок характери­зуется как основной вектор, направляющий и определяющий развитие общества в последние 20 лет.

Изучая ситуацию в современной России по материалам СМИ, мож­но проследить процесс ментальной динамики, основанный на заим­ствовании «западных» — американских — ценностей, на обращении к историческому наследию через «русские» и «советские» ценностные образцы, а также основанный на инновациях через формирование но­вых, так называемых российских культурных образцов. Все эти цен­ности и образцы сосуществуют в России и составляют полистилис- тическую мозаику современного российского менталитета. Однако в результате верхушечных политических преобразований над другими элементами доминирует именно заимствование.

Навязываемые ценности, не воспринимаемые основной массой населения, порождают кризис между существующими ментальными моделями и пришедшими стереотипами. В наибольшей степени этой ситуации оказываются подвержены верхние слои и низы общества, многочисленные маргинальные группы населения. Впрочем, с точки зрения ментальных деформаций эти два уровня российского общества изначально самые уязвимые. Поскольку такие социальные болезни, как алкоголизм и наркомания, можно считать значимыми индикатив­ными характеристиками общества.

Рассмотрим подробнее имеющиеся данные по данным заболева­ниям в России. Согласно данным Росстата, потребление учтенного алкоголя на душу населения в стране выросло с 5,38 л абсолютного ал­коголя в 1990 г. до 10 л в 2008 г., то есть в 1,8 раза. Однако согласно дан­ным ВОЗ, уровень потребления алкоголя в литрах чистого этанола на душу населения (в возрасте 15 лет и старше) выше. В 2005 г. он составил

11 л учтенного потребления и 4,7 л неучтенного. По другим социоло­гическим данным, уровень потребления алкоголя на душу населения в 2010 г. составил около 18 л. Несмотря на значительное сокращение регистрируемых случаев заболеваемости, уровень алкоголизма и пси­хических расстройств в России по-прежнему остается высоким. По данным Росстата, в 2008 г. число больных алкоголизмом, взятых под диспансерное наблюдение с впервые в жизни установленным диагно­зом, составило 173,4 тыс. человек (на 24% меньше, чем в 2003 г.); а в 2011 г. — 138,1 тыс. человек (на 20% меньше, чем в 2008 г.). Всего же в 2011 г. больных алкоголизмом в России зафиксировано в количестве 2 млн человек. Численность наркоманов, взятых под диспансерное на­блюдение с впервые в жизни установленным диагнозом, по данным Росстата, в 2003 г. составляла 22,9 тыс., но в 2007 г. увеличилась до 30 тыс. человек. Однако, начиная с 2008 г., их число снизилось и в 2011 г. составило 21,9 тыс. человек. Всего же в России наркоманов в 2011 г. за­фиксировано 342 тыс. человек (в 2003 г. — 349 тыс. человек).

Как именно меняется нравственный климат? По мнению россиян, резко выросли цинизм (57%) и агрессивность (51%), а ослабли тради­ционные для российской нравственности товарищество (52%), беско­рыстие (59%), душевность (62%), доброжелательность (63%), патрио­тизм (65%), доверие (65%), честность (66%) и искренность (67%).

Среди основных причин аморализации в постсоветской России можно отметить разрушение привычной идеологической и социаль­ной системы, которое привело к кризису общественной морали и по­пуляризации криминала, псевдолиберальное понимание свободы как несоблюдения любых правил и запретов, как разнузданности и без­ответственности, а также игнорирование традиционного для России единства обучения и воспитания молодого поколения. Это сказывает­ся на психологическом состоянии общества. Согласно опросу Левада- Центра (декабрь 2012 г.), у россиян проявились и окрепли следующие чувства: усталость, безразличие (37%); надежда (30%); растерянность (19%); ожесточение, агрессивность (18%); обида (13%), зависть (12%); отчаяние (12%), страх (12%). При этом, согласно опросу ВЦИОМ, про­веденному в 2010 г., утрату моральных ценностей, безнравственность, распространение наркомании, порнографии, проституции, азартных игр и т. п. считают вероятными в нашей стране в ближайшем будущем 63% опрошенных. Беспокойство по этому поводу (вплоть до сильного страха) испытывают 83% опрошенных^[32].

Безусловно, власти РФ не могли отмахнуться от ситуации, связан­ной с мировоззрением российского общества. В 2015 году Правитель­ство приняло Стратегию развития воспитания в РФ на период до 2025 г.

Но в Стратегии ни слова не сказано об одном из главных нынешних воспитателей россиян — СМИ. А ведь именно они формируют нрав­ственность наших людей, начиная от детсада и школы.

«В документе перечислены традиционные ценности, и слова вроде бы названы правильные, но некоторые можно понимать в самом широком смысле и порой, к сожалению, совсем не так, как их понимали создатели документа. Под них мож­но подогнать любую точку зрения, даже ту, что противоречит замыслу авторов.

К примеру, что значит «нравственный долг перед самим собой, своей семьей и своим Отечеством»? Вот, скажем, генерал Власов считал, что он именно испол­няет свой нравственный долг перед самим собой и перед своим Отечеством, при этом присягая лично Гитлеру.

Стратегия рассчитана на десять лет. Это тоже, кстати, мне кажется странным, — замечает Протоиерей Александр Ильяшенко, настоятель храма Всемилостивого Спаса, бывшего Скорбященского монастыря (Москва). — Как можно Стратегию нравственного воспитания принимать только на десять лет? Что, через десять лет она должна смениться? Ведь стратегия по своей сути — вещь медленно меняю­щаяся. Стратегические задачи не должны быть сиюминутными. А сфера нрав­ственного воспитания должна ориентироваться на действительно традиционные ценности, которые были справедливы сотни лет назад.

Кстати, из документа выпало такое понятие, как патриотизм. Это не только лич­ный долг перед семьей и Отечеством, а нечто более конкретное и более широкое одновременно. У наших предков было замечательное обобщение, императив — служить своему Отечеству верой и правдой. Слова «вера и правда» уже не имеют двойного звучания, их нельзя толковать произвольно».

«Этот документ однозначно показывает озабоченность нашего руководства тем, что в стране совсем нет идеологии, — соглашается с Ильяшенко Максим Пер- возванский, главный редактор журнала «Наследник». — И это плохо в условиях очевидной военной опасности, в которой находится наше государство. Воен­ной — в смысле однозначно идущей «холодной войны».

Обычно опорой государства являются люди, которым, по выражению Стругац­ких, хочется странного. Они не ограничиваются едой, садиком, домиком, со­бачкой, парой детей, а ищут более глубоких и серьезных смыслов. Такие люди становятся необходимыми стране Матросовами, панфиловцами, Павличенко. Именно такие люди являются собирающим, цементирующим ядром. Чтобы такие люди появились, они должны быть готовы не на словах, а всей жизнью воспринять некие идеи. Но где взять идеи, если в условиях того общества, в ко­тором мы живем, нет идеологии. Проблема в том, что мы действительно живем в светском государстве и в Конституции у нас прописано отсутствие государствен­ной идеологии. Поэтому мы и имеем грустный пример студентки Вари, которая хотела уехать в ИГИЛ»^[33].

Документ, как видим, получил неоднозначную оценку обществен­ности. Но не это главная беда, его можно доработать. К сожалению, прошли годы после его принятия, а воз, как говорится, и ныне там — ничего не меняется в системе нравственного воспитания россиян.

Спустя 25 лет после распада СССР проблема ценностей не ослабла, а, наоборот, приобрела еще большее значение. Это объясняется тем, что процесс обновления всех сфер современного общества вызвал и продолжает вызывать к жизни немало новых как положительных, так

и отрицательных явлений. Многие идеалы россиян кардинально из­менились в ходе перемен. Духовное равновесие нарушилось, и в обра­зовавшуюся пустоту устремился разрушительный поток равнодушия, цинизма, неверия, зависти, лицемерия. Кстати, не без помощи СМИ.

Как показывают социологические исследования, в конце второго десятилетия XXI века в качестве самой важной, актуальной россияна­ми выделялась такая триада ценностей, как порядок, справедливость и стабильность.

Что касается отношения к идеологии, то в 2017 году 5% россиян отдавали предпочтения либеральной, 8% — коммунистической, 6% — социал-демократической, 6% — русскому пути развития, 14% выска­зались за сочетание различных идей, 43% не являлись сторонниками никакой идеологии и 20% затруднялись ответить. Было также отмече­но, что «все группы опрошенных выступают против усиления влияния русской православной церкви на внецерковные сферы жизни». Срав­нив приведенные данные с советским временем и с 2010 г., социологи сделали вывод, что трансформация массового ценностного сознания продолжается, содержание его еще не ясно^[34].

Переход к рыночным отношениям для большей части современного российского общества выдвинул на первый план приоритет ценностей материального благополучия и потребительского достатка (в просторе­чии — меркантилизм).

«Массовые опросы ИС РАН (2017 г. — Авт.) показывают, что почти каждый вто­рой россиянин недоволен уровнем своего материального положения, а числен­ность негативно оценивших ситуацию в социальной сфере в 3,5 раза превзошло долю тех, кто полагает, что она за последние годы улучшилась»^[35].

В то же время в обществе вызвало негативную реакцию, что в 2017 году 29 российских олигархов свое состояние довели до 275 млрд дол­ларов. В концентрации отдельной личности на собственных потреб­ностях и, соответственно, «в восприятии окружающего мира через эгоцентричную призму» состоит суть индивидуализма как ценности, которая большинством не воспринимается.

Подобная ситуация, считают эксперты, является следствием внед­рения идеи потребительского общества, идеологии потребительства, когда гипертрофированная ориентация на достаток фокусирует чело­века лишь на личных интересах. Индивидуализм является ответом на

пустующую нишу «общих» ценностей, советская система была разру­шена, а новая не создана.

СМИ культивируют как важную ценность самореализации и утверждения ценности «Я», успешную карьеру. Именно она дает «ощу­щение собственной полноценности в глазах окружающих», свидетель­ствует о «соответствии общественным стандартам», дает чувство того, что «ты добился чего-то в жизни». Это свидетельствует об ощущении населением моральной деградации в обществе и его обеспокоенностью потерей нравственных традиций.

Россияне больше всего ценят здоровье (99 пунктов), отношения в семье (98 пунктов) и безопасность (96 пунктов), следует из результатов опроса Всероссийского центра изучения общественного мнения, про­веденного в 2017 году. Также респонденты заявили о важности социаль­ной инфраструктуры в месте проживания (96 пунктов), среды обита­ния (93 пункта), материального положения (90 пунктов), возможности общения с друзьями и близкими (89 пунктов) и достижения поставлен­ных целей (83 пункта). При этом наименее важными сторонами своей жизни россияне считают возможность карьерного роста (15 пунктов), участие в общественной и политической жизни (8 пунктов), положе­ние в обществе (39 пунктов), творческую самореализацию и наличие досуга (по 46 пунктов).

Социологи отмечают рост внимания жителей страны к экономичес­кой и политической ситуации: этот показатель увеличился с 76 пунктов в 2014 году до 83-х в 2017 году. Кроме того, падает значение климата: 36 пунктов против 61-го три года назад^[36].

При советской власти наиболее престижными были такие профес­сии, как дипломат, космонавт, балерина, актриса, научный работник и преподаватель, писатель или поэт, музыкант — т.е. творческие профес­сии гуманитарной интеллигенции. При том что зарплата заводского рабочего, например, была в 4-5 раз выше, чем у молодого врача или преподавателя в вузе. Социальным «успехом», несмотря на все неспра­ведливости оплаты труда, считались получение диплома о высшем об­разовании, возможность творчества и самореализации.

Сейчас личность оценивается не столько по ее интеллектуальным способностям или возможностям, не по критерию служения обществу или государству, сколько по имеющейся в ее распоряжении собствен­ности и наличных денег. Появилась и расширяет свое влияние «мораль

успеха», ранее не характерная для россиян. Утратили свою ценность и такие понятия, как «могущество страны», «прогресс», «процветание» и «демократия».

Совершенно отдельной группой выглядит самосознание так назы­ваемых новых русских - российских предпринимателей. В иерархии их жизненных ценностей самое важное место занимают «свобода», «собственность», «процветание», «стабильность» и «достаток». А вот такие гуманистические ценности, как «согласие», «справедливость» и «духовность», гораздо менее важны для них, чем для представителей других социальных групп. По своим ценностям они отходят от тради­ционного сознания россиян, более эгоистичны и озабочены личным благополучием.

Парадоксально, но факт, что из числа самых важных ценностей россиян ушло слово «труд». Коммунистическая идеология очень ак­тивно опиралась на это понятие. Потребность в труде в доперестроеч­ной России объявлялась высшей потребностью человека. Проводи­лась соответствующая идеологическая обработка массового сознания. Уклонение от труда на благо общества считалось преступлением перед социалистическим государством со всеми вытекающими отсюда пос­ледствиями. Жестко действовал лозунг — «Кто не работает, тот не ест». Существовала статья закона, наказывающая за тунеядство!

Ныне труд потерял былую идеологическую нагрузку, перестал «быть на слуху» и занял достаточно низкое место в списке жизненных цен­ностей россиян. Можно предположить, что такая ситуация связана не с природной ленью русских или их неумением работать, а, скорее, с предыдущим чрезмерным давлением со стороны государства^[37].