Плоды ЗЕМЛИ

С НЕЗАПАМЯТНЫХ времен плоды земли имели для людей величай­шее значение. Хлеб, мясо, рыба, фрукты и овощи, составляющие осно­ву нашего питания, служили пищей уже древнейшему человеку.

Наш мир тем временем стал меньше, а человечество более, чем ког­да-либо, несмотря на войны, представляет собой единую семью, все члены которой зависят друг от друга. Как установлено, для производ­ства необходимых для человека съестных припасов пригодно менее одной седьмой части поверхности земли, и это при все увеличиваю­щейся общей численности населения¹.

Если в наше время засуха губит пшеницу в Аргентине или Канаде или урожай риса в Бирме и Сиаме, или если в результате падежа гибнут

стада рогатого скота в странах, экспортирующих мясо, то призрак го­лода начинает угрожать всем континентам точно так же, как некогда в районах обитания первобытных народов наступала ужасающая нужда, если стада бизонов уходили из прерий, если карибу не появлялись в охотничьих угодьях канадских индейцев, если в засушливые годы не разливался плодородный Нил, обрекая землю Египта на истощение, если муха цеце уничтожала восточноафриканские стада, если сибирский олень перекочевывал на Крайний Север, если жара иссушала дикорас­тущие дыни бушменов или если в Австралии огонь уничтожал семена нарду, съедобного папоротника марсилья или плоды бунья-бунья.

Охота зскимосов-карибу на оленей-карибу

¹В настоящее время население Земли составляет около 6 миллиардов человек. - Прим. ред.

Время шло, и человечество научилось с помощью постоянной и пла­номерной обработки земли создавать необходимые материальные ус­ловия для существования непрерывно возрастающих этнических групп; однако наши способы добывания пищи в принципе остаются теми же, что и в первобытные времена.

Как и прежде, размножение животных и произрастание годных в пищу растений теснейшим образом связаны с климатическими условиями, прямо или косвенно влияющими на жизненные функции и условия су­ществования всех живых существ. Поэтому человек с незапамятных вре­мен был вынужден приноравливать свои привычки, жилище и все пред­меты обихода к условиям климата, в котором он был рожден, подобно тому как и животные подчинялись климатическим условиям, влиявшим на их норов и повадки.

История каменного века, длившаяся свыше 75 тысячелетий, была связана с существованием так называемого неандертальского челове­ка, который подвергался, быть может, воздействию очень резких кли­матических колебаний и вместе с тем был свидетелем столь же резких изменений флоры и фауны. И все же первобытные люди с успехом при­спосабливали и свою экономику и свою культуру к вечно изменяющей­ся окружающей среде. Неандерталец еще не научился земледелию и скотоводству, но именно это обстоятельство, быть может, и дало ему возможность выжить, несмотря на постоянно менявшиеся природные у словия, когда ему приходилось попросту перебиваться со дня на день.

Коллективная охота на зверя была характерной для раннепалеоли­тической эпохи формой хозяйства человека.

Жители Таймыра - нганасаны, разводящие оленей

Сбор растительной пищи - ягод, плодов и семян - дополнялся охо­той, в пищу шло мясо убитых зверей - обыкновенных и шерстистых носорогов, мамонтов, северных оленей, зубров и пещерных медведей. Примитивное оружие и охотничьи приспособления людей того време­ни наглядно свидетельствуют о том, что в одиночку, без участия в охо-

те своих соплеменников, охотник никогда бы не мог убить таких ог­ромных животных и что коллективная охота была вызвана необходи- юстью.

Олени, которых гонят на цепь охотников, вооруженных луками. Верхнепалеолитическая стенная роспись в пещере деЛос Кабальос

личество мяса от убитого сообща животного намного превосходило потребности одной семьи и создавало необходимость распределения мяса между членами всего общества. Этот общественный обычай от­нюдь не вызывался филантропией или гуманностью. Распределение до­бычи между всеми членами коллектива было лишь естественным след­ствием огромных размеров убиваемых сообща животных. Такое распределение имело еще то преимущество, что все соплеменники по­лучали пищу даже в том случае, если одной группе охотников везло меньше, чем другой. Знание же приемов охотничьей облавы, которым

располагали эти народы, привело их к изобретению первого робота - звериной ловушки.

Описанная форма хозяйства раннего палеолита, являясь древнейшей формой человеческого хозяйства, отнюдь не исчезла. Ее можно наблю­дать и в наши дни у тех примитивных народов, которых мы обыкновенно называем собирателями и охотниками. Они рассеяны по всей земле, живя в самых разнообразных географических условиях. К ним относятся и пигмеи, живущие в тропических районах Африки, и ведды Цейлона, се- манги и сенои Малайского полуострова, кубу с Суматры, племена юж­ной Азии и многочисленные локальные группы южноамериканских пле­мен «же»¹. К собирателям и охотникам субтропических равнин и пустынь принадлежат также южноафриканские бушмены и многие австралийс­кие племена. Их субарктическими собратьями являются жители Огнен­ной Земли у южной оконечности южноамериканского континента. Хо­зяйство этих народов вполне соответствует климатическим условиям мест их обитания. Важнейшей особенностью охотничье-собирательского хо­зяйства является кочевой образ жизни, вызванный постоянным недостат­ком пищи.

¹Племена «же» («жес») - группа индейских народов (бороро, комнганг, конела и др.) в Бразилии. - Прим. ред.

Охота индейцев на бизонов

Австралийский охотник

Но уже на этой ранней ступени общественного развитая выработа­лась определенная система разделения труда, при которой женщины занимались главным образом сбором растений - плодов, клубней, ко­реньев и семян, в то время как мужчины были заняты добычей необхо­димого им мяса и рыбы. У женщин, добывающих из земли клубни и коренья, орудием труда являлась простая палка-копалка, изготовляе­мая по большей части из заостренного сука.

Охотничье оружие мужчин составляли копья, дубинки и в некото­рых случаях лук и стрелы.

Ловкость, с какой действуют этими примитивными орудиями, часто бывает поразительна. Эти собиратели и охотники чувствуют себя «хо­зяевами леса», как пишет исследователь Зейверт относительно багиел- ли, одного из пигмейских племен Камеруна. Несмотря на их малый

Охота загоном у индейцев ирокезов

Охотник, замаскированный под страуса, подкрадывается к стае страусов

(рисунок бушменов)

рост, пигмеи безбоязненно нападают на шимпанзе, горилл, леопардов, бизонов и даже на могучих слонов. Один из способов охоты на слонов, описанный тем же ученым, позволяет сделать представляющие интерес соображения относительно охоты на мамонта в ледниковый период:

«Сначала они намазывают себе все тело свежими слоновьими испраж­нениями, для того чтобы животное не чуяло опасности, а чувствовало только свой собственный запах, когда люди осторожно к нему прибли­жаются.

Это всего лишь один пример, свидетельствующий о способности первобытных людей восполнять умом недостаточность своих прими­тивных орудий. Неменьшую сноровку проявляют они при сборе расте­ний и плодов. После того как собрано все съедобное в одной опреде-

Палки-копалки:

Британская Колумбия (совр. Заир)

Гоан Чако

Индейцы, замаскированные под волков, охотятся на бизонов

Египетский охотник. Новое царство, XV/Ідинастия

ленной местности, люди переходят в новый район, нередко удаленный на много километров от первого и так же тщательно его исследуют. Со сменой времен года меняются и виды собираемых растений. Так, на­пример, бушмены в засушливое время стаскивают в пески Калахари тысячи диких тыкв, которые заменяют им отсутствующую здесь воду.

Но собиратели и охотники едят не всякое растение, которое выгля­дит более или менее съедобным: они прекрасно умеют отличать полез­ные растения от вредных. Открытие нового съедобного растения рав­носильно для них важному изобретению. Двоюродные братья Саразин выяснили, что одни только ведды относят к годным в пищу продуктам сорок видов растений и двадцать видов различных животных. Еще бо­лее обширны ботанические сведения австралийцев. По словам Томаса, им известно около трехсот различных съедобных растений.

Число членов отдельных групп охотников и собирателей зависит от плодородия данной местности.

Ведда, стреляющий излука

своим угодьям, объединяясь группами по две-три семьи, то есть в об­щей сложности по шесть-девять человек. Лишь с улучшением эконо­мических условий увеличиваются и размеры групп. Так, например, Ха- уитт встретил в Южной Австралии группу курнаи, состоявшую из восьми семей, и группу вурунджери - из шести семей. В области рассе­ления бушменов Пассарге видел двенадцать сооруженных один подле другого ветровых заслонов, где проживало сравнительно большое чис­ло людей, а андаманцы объединяются в группы численностью около пятидесяти человек.

Полевые работы в Древнем Египте

Но если даже мы и рассматриваем собирателей и охотников как пред­ставителей древнейших форм хозяйства человека, то все же образ их жизни уже далек от подлинных истоков первобытной культуры. Их разнооб­разные технические познания, их оружие, ловушки и охотничьи приемы, их уменье добывать огонь - все это указывает на пройденный ими дли­тельный путь развития. В отличие от животных, организм которых дол­жен был приспособиться к пище в ее природном виде, древнейшие пле­мена первобытных людей давно уже научились обрабатывать природные питательные вещества так, чтобы они удовлетворяли потребности чело-

веческого организма. Для этой цели древнейшие люди пользовались ог­нем. С помощью огня мясо и растения становились более пригодными в пищу, приобретали приятный вкус и легче усваивались.

Вопрос о том, как это древнейшее, основанное на присвоении даров природы хозяйство собирателей и охотников развилось в более высо­кие формы хозяйства земледельцев и скотоводов, издавна принадле­жал к наиболее увлекательным научным проблемам. Ответ на этот воп­рос пытались найти еще ученые Греции, различавшие три различные формы хозяйства: собственно греческое, основанное на земледелии; хозяйство кочевников-скотоводов, которое существовало у границ гре­ческого мира, и третье, основанное на присвоении, - хозяйство собира­телей и охотников.

Но представители этой теории делали коренную ошибку, устанавли­вая хронологическую последовательность для этих трех существовав­ших одновременно форм хозяйства. Из этой ошибки возникла перехо­дившая из столетия в столетие так называемая теория трех ступеней - охоты, скотоводства и земледелия. При этом первобытная ступень соби­рательства и охоты изображалась либо как райский золотой век, либо как полуживотное состояние «дикарей». Эта теория трех ступеней, от которой никак нельзя было отделаться, в XVIII веке была представлена в сочинениях Руссо и Адама Смита, а в XIX веке ее отстаивали Фридрих Лист, С. Коньетти де Мартиис, французский историк-археолог Морти- лье, бельгиец Лавеле и другие.

Но огромный вновь собранный этнографический материал, новые факты, ставшие известными благодаря последним экспедициям, ясно показывают, что эта старая теория не выдерживает критики. Совершенно новое освещение форм человеческого хозяйства дано, в частности, в работах Эрнста Г россе и Эдуарда Хана^[21]. Однако научный спор по воп­росу о возникновении земледелия и скотоводства не закончился еще и по сей день. Отдельные ученые по-прежнему еще пытаются объяснять переход от хозяйства присваивающего к хозяйству производящему при помощи психологических соображений. Так, например, Тэйлор считал, что изобретение земледелия вовсе не было «изобретением» и что соби­ратели и охотники вполне естественно должны были перейти к плано­мерному посеву или посадке известных им семян или корнеплодов. Он полагал, что благодаря такому обыкновению кочующие собиратели и охотники перешли к оседлости и поднялись, следовательно, на новую, высшую ступень культурного развития.

Возделывание земли унекоторых африканских народов

Но при ближайшем рассмотрении такие психологические объясне­ния оказываются лишь легковесными спекулятивными рассуждениями. Этнографические данные с большой убедительностью показывают, что собирателям и охотникам психологически была совершенно чужда го­товность заниматься земледелием, и особенно трудно было им дожи­даться созревания растений или плодов. В самых различных уголках земли делались попытки приохотить собирателей и охотников к земле­делию и во всех случаях оказывалось, что народы, находящиеся на этой ступени развития, не в состоянии даже уразуметь смысл более высокой формы производящего хозяйства. В одних случаях туземцы сразу же съедали розданные им для посева семена, а в других - вырывали из земли еще незрелые молодые растения, показавшиеся на обработанных белыми специалистами полях, и тут же на месте употребляли их в пищу.

Бразильское правительство избрало для такого эксперимента племя собирателей и охотников бороро. Бороро получили пахотную землю и семена, поля были обработаны для них специалистами, присланными правительством. Членам племени были розданы съестные припасы в ко­личестве достаточном, чтобы прожить до времени уборки урожая. И что же случилось? Едва только бороро сделались счастливыми обладателя­ми топоров, как они начали валить деревья пики, на которые раньше они были вынуждены взбираться, чтобы достать их плоды. Плантации сахар­ного тростника приходилось охранять днем и ночью, чтобы спасти их от полного уничтожения, а плантации маниоки погибли, так как кусты это­го растения были преждевременно выдернуты из земли. Женщины, при­выкшие выкапывать дикие коренья, бежали на поля со своими палками- копалками и извлекали из земли еще не созревшие клубни.

Один ревностный миссионер, который пытался приобщить африкан­ское племя собирателей и охотников васекеле одновременно к благам христианства и познакомить их с земледелием, был поднят туземцами за смех, и все его предложения отвергались такого рода аргументами:.бананами. На сле-

Джакун, стреляющий из выдувной трубки

дующее утро он первым делом вспомнил о карлике, который, к его ве­ликому удивлению, пробудился от сна здоровым и невредимым. Тогда и негр отведал бананов и тоже нашел их великолепными. Оба начали размышлять, как бы им посадить бананы и у себя в деревне. Пигмей взял с собой плоды банана, назвав негра дураком за то, что тот предпо­чел взять с собой дерево в качестве саженца. Карлик посадил плод, а негр - дерево, и когда спустя некоторое время листья на дереве завяли и опали, бамбути очень этому радовался. Но хитрый негр понимал, в чем суть этого дела, и пригласил пигмея зайти в деревню через несколь­ко месяцев. Карлик же тем временем тщетно ждал, когда начнут расти его бананы. Плоды, которые он закопал в землю, сгнили и из его затеи ничего не вышло¹. Каково же было его удивление, когда через несколь­ко месяцев он пришел в негритянскую деревню и увидел там роскошно красующиеся банановые деревья с плодами. Теперь очередь смеяться наступила для негра, который угостил своего гостя первыми бананами. После этого карлик заявил, что он не годится в земледельцы и ему луч­ше по-прежнему заниматься охотой, в то время как негр может продол­жать разводить бананы, которые он охотно будет есть.

С этого времени бамбути считают, что они имеют право на бананы, разводимые неграми, потому что негры узнали о бананах только благо­даря им».

Все это лишь отдельные примеры, наглядно показывающие, что пе­реход от собирательства и охоты к земледелию нельзя объяснить путем умозрительных рассуждений, опирающихся на специфические черты нашей современной психологии.

Столь же неудовлетворительно и предположение некоторых этног­рафов и экономистов, будто оседлый образ жизни является следствием перехода к земледелию. Представители этой точки зрения утвержда­ют, что относительная оседлость была достигнута лишь с возникнове­нием земледелия и что, следовательно, оседлость была следствием, а не предварительным условием возникновения земледелия. Но и этот взгляд является чисто умозрительным, не имеющим никакого отноше­ния к фактам. Не подлежит никакому сомнению, что необходимым ус­ловием для изобретения земледелия должна была быть хотя бы относи­тельная оседлость. Кроме того, изобретатели более высокой формы хозяйства должны были бы быть психологически подготовлены к необ­ходимости ожидать созревания плодов.

Какая же, собственно, группа народов обладала необходимыми психо­логическими и реальными пред посылками для изобретения земледелия?

Банан не размножается семенами, а только отводками. - Прим. ред.

Семья африканских зулусов

Дело в том, что существуют народы, которые в силу характера их хозяйства как бы образуют недостающее звено между собирателями и охотниками, с одной стороны, и народами с производящей формой хо­зяйства - с другой. Я их называю народами-собирателями урожая. До­бывание пищи у них основано на собирании больших количеств одного или нескольких дикорастущих видов, которые служат главным источ­ником их пропитания в течение всего года. Они не скотоводы и не зем­ледельцы, но строят все свое хозяйство на планомерном, а не случай­ном собирательстве одного или нескольких видов диких растений.

Народы, экономика которых основана на сборе урожая, жили или живут до сих пор во всех пяти частях света. Как показали многочислен-

Саговая пальма

ные раскопки, форма хозяйства позднего палеолита вплоть до начала неолита основывалась на сборе урожая дикорастущих плодов и семян. В настоящее время в Африке не осталось больше подлинных народов-со­бирателей урожая, но, судя по древним сообщениям, собирание урожая дикорастущих растений и семян играло важную роль в экономике мно­гих африканских народов. Согласно Геродоту, древние египтяне в боль­шом количестве собирали лотос, сушили его на солнце, растирали в муку и употребляли для выпечки хлеба. Он пишет, что корень лотоса - вели­чиной с яблоко и сладковат на вкус. Котчи сообщает, что в Кордофане собирают урожаи дикого риса и употребляют его для выпечки хлеба. Швейнфурт различает три сорта риса, которые являются преимуществен­ной пищей в тропической Африке, хотя их никто не разводит. На базарах в Сенегалии дикий рис до сих пор остается важным предметом торговли и ценится выше, чем рис, собранный с возделываемых полей.

Плод бунья-бунья, растения, собираемого австралийскими племенами- собирателями урожая

В Австралии народы-собиратели урожая встречаются главным об­разом в восточных, южных и северных областях. Они собирают по боль­шей части коренья дикого ямса, семена нарду, корни лилии, плоды бу- нья-бунья (Araucaria Bidwillii),плоды саговников и другие.

Характерно, что собранные растительные продукты либо хранятся в их обычном виде, либо обрабатываются так, чтобы их можно было в течение целого года хранить и употреблять в качестве главного пище- зого продукта. Собираемые плоды служат также предметом торговли, три этом они пользуются большим спросом.

Иногда, как, например, это делают австралийские племена, прожи­вающие у побережья залива Карпентария, плоды консервируют, под-

Зерновые амбары в Древнем Египте

Нивхи (или, иначе, гиляки) живут на Амуре и на острове Сахалин

вергая процессу квашения. В Полинезии и у некоторых арктических народов процесс квашения доведен до значительно более высокой сте­пени совершенства. Для ряда племен юга и запада Новой Гвинеи цен­ным источником пропитания служит саго, добываемое из дикой саго­вой пальмы.

По всей вероятности, к народам-рыболовам и собирателям урожая принадлежали также, прежде чем перейти к оленеводству, и старые оленеводы Азии. Еще и по сей день в обширных районах Арктики про-

живают чукчи, якуты и тунгусы^[22][23], в жизни которых большую роль игра­ет собирание кореньев, лука и чеснока. В частности, чукчи собирают в огромных количествах коренья и среднюю часть Claytonia acutifolia Willd.Это растение квасят и затем едят в течение всего года до следу­ющего урожая.

Полинезийцы не могли бы существовать на коралловых атоллах, если бы на них не произрастали в диком состоянии так называемое хлебное дерево и саговая пальма. В Гран Чако в Южной Америке собирают альгаробу (рожки) и туску, в то время как арауканцы и древние перу­анцы собирали преимущественно дикорастущий картофель. Само го­сударство инков было бы немыслимо, если бы его экономическую ос­нову не составлял дикорастущий картофель. Занимаясь раскопками доисторических памятников перуанской культуры, Харшбергер нашел несколько клубней этого растения длиной примерно в четыре санти­метра, очень похожих на клубни дикого картофеля, который и сейчас еще растет в мексиканских горах.

Австралийское растение нарду

К растениям, имеющим важнейшее значение, принадлежат дикорас­тущий водяной рис, кедровый орех и желудь, урожаи которых собира­ют в Северной Америке. К ним добавляется еще ряд других растений и их плодов, в том числе стручки мескитного дерева, коренья мескаля, клубни прудового камыша и разного рода семена дикорастущих. Пле­мена, живущие в восточной части Центральной Калифорнии, собирают главным образом желуди и кедровые орехи. До самого последнего вре­мени эти племена вовсе не знали, что такое голод, но сейчас положение изменилось. Так, например, в 1941 году произошла подлинная катаст­рофа, когда погиб весь урожай желудей в долине Сан-Хоакин. В офи­циальных донесениях по поводу этого случая говорится следующее: До того, как белый человек навязал нам свою цивилизацию, мы имели возможность сохранять наши желуди и желудевую муку годными к употреблению столько времени, сколько нам было желательно. Теперь же в желудях часто уже через несколько месяцев заводятся черви. В каждом из нескольких сот индейских лагерей в плетеных ивовых кор­зинах хранятся большие количества желудей». По-видимому, быстрая торча желудей вызывается вредителями растений, которых завезли ци­вилизаторы.

Но самым главным продуктом является дикорастущий водяной рис,..рожай которого собирают североамериканские индейцы в изобилую-

Житель островов Океании

щих озерами районах северной части центрального запада. Еще в 1683 го­ду патер Энепэн записал в своем дневнике: «В озерах растет множе­ство дикого риса, который не сеют и вовсе не возделывают. Старые индейцы рассказывали мне много интересных историй об этих рисовых полях и о том, что между сиу и чиппеваями происходили кровопролит­ные сражения за обладание этими дикими рисовыми полями».

Чиппеваи (правильнее оджибве) еще и сейчас верят в то, что Манито создал специально в пищу индейцам дикий рис, который они называют маномин, и в первый день жатвы я слышал, как они торжественно бла­годарили за это всевышнего. Название месяца августа у чиппеваев (Ма- ноним-э-ке-ге-сис) означает «месяц жатвы риса», а сама жатва ежегод­но является важнейшим событием всей экономической жизни этих народов. В старые времена женщины связывали в пучки созревающий в озере рис, д ля того чтобы предохранить свободно сидящие в своем гнез­де зерна от бурь и водяных птиц и в дальнейшем облегчить жатву. Сей­час это уже не принято делать, но избираемый племенем рисовый ко­митет строго следит за всем ходом жатвы. Комитет устанавливает день начала жатвы, а также участки произрастающих в илистом озере рисо­вых полей, где должна производиться жатва, и разрешает принимать участие в жатве лишь заранее определенному числу людей в назначен­ных для этого лодках. Когда наступает великий день, вождь с соблюде­нием всех церемоний призывает сборщиков жатвы собираться в путь, после чего они получают право выехать в озеро, чтобы возвратиться в точно назначенное время. Лодки выезжают в озеро на веслах, а затем начинают мед ленно передвигаться по рисовым полям при помощи д лин­ных шестов. В это время женщины двумя вырезанными из кедрового дерева палочками обивают зерна риса в лодку, не повреждая и не выры­вая самих растений. Сразу же по возвращении зеленый рис сушат на открытом воздухе на больших матах из тонкой березовой коры. Затем,

Калифорнийские индианки с корзинами для воды и для семян растений

Индейцы племени оджибве во время жатвы дикого водяного риса

Индейцы племени оджибве во время жатвы дикого водяного риса

чтобы отделить от зерен ость и мякину, рис подогревается и поджаріь вается в огромном железном котле на сильном огне. Потом зерна отве­иваются в больших берестяных корзинах. Вслед за этим зерна топчут отбивая ритм, ногами в ямах или во врытых в землю деревянных чанах. После такой молотьбы зерна риса провеивают вновь, окончательно очи­щая их от мякины. Готовые для употребления в пищу зерна имеют зеле­новато-белый цвет и очень приятны на вкус. Многие индейские леген­ды пытаются объяснить происхождение этой благословенной пищи Индейцы верят, что некогда, во время голода, Манито внял их молит­вам и явился знахарю тайного общества Мидевивин, для того чтобы передать им следующее: «Собирайте семена, которые остры, как ко­пья. Внутри их содержится сладкая пища». Одновременно он научи индейцев секрету сбора урожая и обработки зерен, которые и сейчас производятся точно так же, как и в первобытные времена.

В отличие от собирателей и охотников, которые постоянно кочуют ПС своей племенной территории и живут, перебиваясь со дня на день, наро­ды-собиратели урожая в дни изобилия думают о предстоящих днях нуж­ды и заботятся о будущем, тщательно заготовляя драгоценную пищу на голодное время года. Конструкция их жилища отличается большей проч­ностью, чем у народов с присваивающей формой хозяйства. Они селятся в определенных местах, то есть в непосредственной близости от жатвен­ных полей^[24], часто простирающихся на много сотен квадратных километ­ров. И какие бы виды растений ни добывали различные народы-собира­тели урожая, огромное влияние этой формы хозяйства на их общее культурное развитие не вызывает сомнений. Для поселений этих народов чрезвычайно характерны тщательно сооружаемые тайники и доброта: построенные склады для хранения собранных припасов.

Хотя народы-собиратели урожая и не дошли еще до настоящего зем­ледельческого хозяйства, все же роль диких растений в их жизни в корне отлична от таковой у собирателей и охотников; психологически они от­носятся к ним почти так же, как и земледельцы. Сбор урожая диких рас­тений жизненно необходим для них, и они прославляют эти растения в песнях и обрядах и всячески стараются способствовать их умножению. Так, западноавстралийские племена-собиратели урожая при сборе ямса вновь закапывают в землю отдельные клубни, а у оджибве во время сбора риса падает в плодородное илистое дно их озер больше зерен, нежели в их лодки; тем самым индейцы бессознательно создают условия для полу­чения урожая в следующем году. Если в Океании владельцы дикорасту­щих кокосовых пальм срубают дерево, они разрыхляют вокруг корней землю, чтобы облегчить прорастание новых побегов.

Давая возможность существовать племени, жатвенное поле является средоточием его жизни и всей его общественной деятельности. Поэто­му вблизи жатвенных полей расселяется обыкновенно все больше и больше соплеменников. Члены племени селятся общинами, по разме­рам своим намного превосходящими общины собирателей и охотни­ков. Так, например, виннебаго часто живут вместе группами, насчиты­вающими до трехсот и более человек, а на Новой Гвинее вокруг зарослей диких саговых пальм проживает в общих поселениях по тысяче чело­век племени оботос и вакатами. В Северной Америке расселение пле­мен сиу и алгонкинов было связано главным образом с наличием полей дикого риса. Переселения целых народов по океаническим просторам Полинезии стали возможны только благодаря хлебному дереву.

Выращивание риса в Индонезии

Лишь народы-собиратели урожая, которые жнут, не сея, собирательс­кий труд которых так сходен с деятельностью земледельцев, могли быть первыми изобретателями земледелия. Это подтверждается еще и тем, что хозяйственный уклад народов-собирателей урожая создавал предпосыл­ки для скотоводства. У собирателей и охотников, которых нужда застав­ляла заниматься непрерывными поисками пищи, не могла развиться лю­бовь к животным, на которых они охотились. Чтобы поддерживать свое существование, им приходилось сразу же убивать всякую съедобную дичь, которая попадалась к ним в руки. Напротив, припасы, собранные народа­ми-собирателями урожая и составлявшие их основную пищу, спасали их от нужды и голода. Поэтому у народов-собирателей урожая скорее мог­ло появиться заботливое отношение к животным.

Крестьянская деревня в Египте

Таким образом только народы-собиратели урожая располагали не­обходимыми предпосылками для развития земледелия и скотоводства

Более чем вероятно, что земледелие и скотоводство берут свое начало от этой прогрессивной формы присваивающего хозяйства. Затем, по­степенно, в течение столетий в особенно благодатных местах земли примитивное земледелие в конце концов превратилось в высококуль­турную форму плужного земледелия. В настоящее время мы уже не можем установить, в каком именно месте этот процесс развития полу­чил свое начало, хотя, судя по многим признакам, можно полагать, что это происходило в Южной или Центральной Азии.

Так как о наличии земледелия свидетельствуют уже неолитические находки, мы можем отнести дату его возникновения примерно к пято­му тысячелетию до н. э. Менгин и Хейне-Гельдерн выдвинули гипотезу о так называемой культуре валикового топора как о древнейшей нео­литической форме производящего земледельческого хозяйства, кото­рая распространилась по всей земле из своих, по-видимому, древней­ших районов возникновения в южной части Центральной Азии (Китай). Название этой культуры происходит от обычно шлифованного камен­ного орудия - валикового топора с круглым сечением, шлифованным лезвием и округлой или конусообразной спинкой обуха. Неолитичес­кая форма хозяйства культуры валикового топора фактически получи­ла распространение по всей земле. Гигантские пространства охватила она на азиатском и европейском континентах, в Восточной и Южной Азии и на Меланезийском архипелаге. Хотя местные варианты культу­ры валикового топора нередко отличались друг от друга, их объединя­ло, однако, то, что носители этой культуры часто занимались прируче­нием и разведением свиней. Там, где водились дикие свиньи, их по большей части ловили и держали за загородками до употребления в пищу, но кое-где свиней умели уже и разводить. Это объясняет нам, почему остатки культуры валикового топора находят в большинстве случаев вместе с множеством костей дикой свиньи.

В настоящее время уже нельзя с точностью установить, какие виды растений систематически разводили первые земледельцы и были ли то кустарники, клубни, коренья или деревья? По предположению Верта, в Южной Азии первым культурным растением был банан. Древнейшим

Челюстеобразные серпы с кремневыми вкладышами

Неолитические топоры:

1 - находка из Сигерслевт (Дания)

2 - каменный валиковый топор

Серп позднего бронзового века из Мёригена

культурным хлебным злаком, как утверждает Брайтон, была пшеница эммер, которую египетские земледельцы сеяли уже за 5000 лет до н.э. В связи с тем, что при раскопках невозможно обнаружить следы древ­нейших клубневых культур, возраст земледелия легче всего можно ус­тановить, опираясь на данные о первоначальном разведении хлебных злаков. Нам известны еще неолитические рисунки культурных злаков, и, как показали раскопки за Каспием в Анау, в Средней Азии, ячмень был известен уже приблизительно за 4500 лет до н. э. Неолитические земледельцы, обитатели свайных построек, обнаруженных в нынешней Швейцарии, различали среди разводившихся ими культур три сорта пшеницы: карликовую пшеницу, эммер (Triticum dicoccum)и однозер­нянку (Triticum топососсит) и, кроме того, два сорта ячменя. Онг разводили также метельчатое просо. Из стручковых растений сеяли (но уже в эпоху бронзового века) полевые или конские бобы, горох и чече­вицу. В большом количестве разводили также лен и садовый мак. Воз­можно, что уже в то время лен и мак употреблялись в качестве нарко­тиков. Из плодовых деревьев культивировалась яблоня, которая, по-видимому, была известна уже в те древние времена.

Железная мотыга с деревянной рукояткой (Камерун)

Но какие бы культуры ни возделывались, точно известно, что в те времена еще не было плуга и поля обрабатывались мотыгой, а иногда даже древнейшим из известных в истории культуры орудием - палкой- копалкой.

Каменная мотыга с деревянной рукояткой (Новая Гвинея)

И по сей день еще примитивная обработка земли палкой-копалкой или мотыгой встречается на обширных пространствах, особенно в тро­пической Африке, в Америке, Индонезии и Океании. К наиболее рас­пространенным культурам принадлежат клубневые и корнеплоды: ямс, маниока, бататы, таро и картофель, так же как маис, рис, дурра и не­гритянское просо относятся к наиболее излюбленным хлебным злакам. Обычно каждое племя разводит лишь ограниченное число полевых куль­тур. В большинстве случаев в основе всей экономики племени лежит возделывание одной культуры. Это, однако, не означает, что в допол­

нение к ней не выращивают некоторого числа менее важных растений, идущих в пищу. Так, например, почти всюду разводятся растения, даю­

щие наркотики и пряности.

Если примитивным земледельцам задать вопрос относительно воз­раста и происхождения разводимых ими растений, то они неизменно отвечают, что, по их древним сказаниям и мифам, предки их уже с неза­памятных времен возделывали те же полевые культуры. Тупи утверж­дают, что цветущий куст маниоки вырос однажды в далеком-далеком прошлом из одной могилы, в то время как бакаири приписывают его происхождение рыбе богаду, которая водится в реках в области их оби-

Сбор початков кукурузы (маиса)уирокезов

тания. К числу благодетелей, принесших некогда в дар человечеству сельскохозяйственные культуры, причисляют богов и духов, животных и героев.

Не подлежит сомнению, что изобретение земледелия является зас­лугой женщины. Уже в условиях присваивающего хозяйства на жен­щин возлагалась обязанность обеспечивать семью растительной пищей. Следовательно, женщины же провели в жизнь новое изобретение: сея­ние и посадку растений. А мужчины продолжали заниматься охотой и после введения земледелия, несмотря на то, что благодаря земледелию охота перестала быть основным источником существования.

Поднятие целины, первая посадка или первый посев и даже выбор участка для нового поля часто служат поводом для празднеств и разно­го рода церемоний, особенно там, где все население деревни сообща принимает участие в земледельческих работах.

Так, например, над’а, живущие на западе острова Флорес (Зондский архипелаг), прежде чем разбить новое поле, испрашивают совета у свое­го всеми чтимого оракула - бамбуковой палки, называемой «тибо». Тибо кладут на огонь и по характеру и направлению скачков палки, подпрыги­вающей на огне, определяют местоположение и величину нового поля. Перед этим над’а торжественно обращаются к оракулу с такими слова­ми: «Тибо, мы хотим разбить новое поле. Если ведущая к нему тропа и сама земля неблагоприятны для наших планов, извести нас, пожалуйста, об этом, подскочив вверх направо». По получении удовлетворительного ответа над’а немедленно же приступают к работе.

Африканские женщины за обработкой поля

После того как племя мотыжных земледельцев определит подоб­ным образом местоположение и величину нового поля, под руковод­

ством знахаря устраиваются песни и танцы. А на следующее утро при­ступают уже к расчистке участка. Землю освобождают от девственно­го леса, кустарниковых зарослей или степной травы. Деревья срубают каменными топорами, но корни их оставляют в земле. Сучья и кусты сжигаются, и зола рассеивается по земле в виде удобрения. Пока муж­чины выполняют самую тяжелую работу, женщины заботятся о пище для членов племени. Когда же новое поле, часто требующее многих дней тяжелой работы, бывает готово, женщины приступают к посадке, сопровождая это всевозможными магическими обрядами, целью кото­рых является обеспечение урожая плодов, необходимых для жизни пле­мени. Над’а, например, и в этом случае обращаются за советом к тибо и приглашают духов возделываемых растений собраться на новом поле. «Тибо, - говорят они маленькой бамбуковой палочке, - мы расчистили все поле, удалили сорняк и сожгли заросли. Земля чиста. Заставь ду­хов, нагруженных рисом, прийти сюда, для того чтобы у нас был хоро­ший урожай. Сделай так, чтобы склады ломились под тяжестью собран­ного риса и чтобы полы проваливались под ним. Обещай нам, Тибо, пожалуйста, такой урожай! Если на то будет твоя воля, извести нас об этом скачком вниз налево!» После этой торжественной церемонии жен­щины совершали посев.

Южноамериканские индейцы сажают в землю саженцы маниоки, из которых затем вырастают кусты. Зрелые клубни собираются по мере надобности, и на место выкопанного растения тут же всегда закапыва­ют новый черенок. Поля содержатся в безупречном порядке, который вызывал удивление у многих, имевших возможность его наблюдать. Один христианский епископ, посетивший поля туземцев близ реки Шире (Португальская Восточная Африка), заявил по возвращении: «Я думал, что смогу многому научить этих черных парней. Но теперь я убедился, сколь многому я сам могу поучиться у них».

Амбар на озере

Хоро-Венуа

( Новая Зеландия)

Несмотря на такой уход за полями, у большинства народов, занимаю­щихся мотыжным земледелием, в обычае бросать поле после сбора одно­го или двух урожаев и разбивать новое где-нибудь в другом месте. Однако некоторые племена Конго и многие племена Меланезии, занимающиеся мотыжным земледелием, уже перешли к регулярному севообороту. В Африке севооборот заключается в том, что на свежевыкорчеванном поле сначала сажают бобы. После того как соберут урожаи бобов, сажают од­новременно просо и кусты маниоки, собирая клубни последней года два подряд. Когда же кусты перестают плодоносить, поле оставляется под па­ром, а где-нибудь в другом месте разбивается новая плантация.

Многие примитивные земледельцы уже успели ознакомиться с пре­имуществами удобрения. Некоторые восточноафриканские племена

банту удобряют свои поля навозом, получаемым от крупного рогатого скота. Еще Ливингстон наблюдал, как народы, живущие на Замбези, применяли в качестве удобрения растительную золу. Излюбленным удобрением североамериканских индейцев из Новой Англии были рыбы и раковины. Перуанские инки удобряли почву своих полей так называ­емым гуано, а древним мексиканцам удобрением служили человечес­кие экскременты.

Сосуды для съестных припасов

(овамбо, Африка)

Возникновение первых цветочных садов как выражение утонченной любви к прекрасному также восходит к древней культуре мотыжного земледелия. Часто кусты и цветы сажались по краям полей или - как у папуасов - между плодовыми деревьями. Об усилиях, приложенных человеком для создания таких совершенных творений, можно судить по плавучим островам на озере Мехико^[25] и легендарным висячим садам царицы Семирамиды.

В историческом и экономическом развитии человечества, помимо земледелия, существенную роль играла еще одна отрасль производя­щего хозяйства, а именно - приручение и разведение животных, глав­ным образом крупного рогатого скота.

Можно было бы предположить, что искусство приручения живот­ных и разведения рогатого скота ведет свое начало от земледелия. Но это не так. Древнейшие из имеющихся данных о приручении домашних животных, а также и весь строй земледельческих культур свидетель­ствуют против этого предположения. Материальная и духовная куль­тура скотоводов и земледельцев в корне различна. Мы и теперь еще можем иногда встретить множество прирученных животных в некото­рых сельских общинах, население которых занимается мотыжным зем­леделием. Но это вовсе не означает, что там развод ят животных. В боль­шинстве случаев это бывают животные, пойманные в диком состоянии и затем прирученные.

Вполне возможно, что куры и свиньи, которые не принадлежат к кочующим животным, занимают особое положение. Как мы уже виде­ли, судя по неолитическим находкам, диких свиней и птиц до употреб­ления в пищу держали в большом количестве за загородками. В тех же местностях, где у земледельцев обнаружены следы настоящего живот­новодства, оно было заимствовано у скотоводческих народов.

Собака - это древнейшее домашнее животное - была спутником чело­века уже в мезолите. Предком ее был волк. Собака появилась в Европе

Основным занятием африканского народа гереро является скотоводство

еще во время ледникового периода. В Америку же она была ввезена в уже прирученном состоянии первыми обосновавшимися там поселенцами.

Разведение лошадей, рогатого скота и овец происходило в тех обла­стях земли, где чаще всего встречаются дикие разновидности этих жи­вотных. Так было главным образом на высокогорных плато Централь­ной Азии, расположенных между высокими горными хребтами и к северу от них. По-видимому, первоначальная область скотоводства простира­лась от Западного Туркестана до Тибетского плоскогорья. И действи­тельно, современные способы разведения яков в Тибете обнаруживают все характерные черты очень древней пастушеской культуры. Древней­шим из известных видов прирученного рогатого скота была длинноро­гая порода, восходящая к первобытному виду азиатского зубра. Одо­машнивание овцы и позднее козы, по-видимому, тоже происходило в этой же части мира.

Крючкообразная соха с вагой из Веббеструпа ( Северная Ютландия)

Культура коневодов и верблюдоводов развивалась к северу от райо­нов одомашнивания рогатого скота в Алтайских горах, Казахстане и в Барабинской степи. В дальнейшем ареал культур этих народов чрезвы­чайно расширился. Его границы достигли юго-восточных русских сте­пей и Кавказа на западе и пустыни Гоби - на востоке. Несмотря на то, что лошадьми и верблюдами издавна пользовались в качестве вьючных жи­вотных и рассматривали их в то же время как молочный скот, никакой специфической формы хозяйства на этой основе не возникло, ибо такая основа часто не обеспечивала прокорма животных. Поэтому разведение верховых и вьючных животных почти всегда включается в систему хо­зяйства народов-собирателей урожая, земледельцев и скотоводов.

Все же культуры скотоводческих народов распространились по все­му миру, нередко в сравнительно чистом виде, как в активной форме - при переселении самих народов, так и в пассивной форме, когда заим­ствовались только формы хозяйства или культуры номадов. Особенно яркий свет на культуру скотоводческих народов пролили археологи­ческие раскопки в Анау, описанные Помпелли. В Анау, среди развалин города, расположенного в оазисе близ Ашхабада, на глубине сорока пяти футов были обнаружены почти в неприкосновенном виде остатки скотоводческой культуры, которая существовала примерно за 3500 лет до н. э. Но одновременно с остатками этой древнейшей, сравнительно точно датируемой скотоводческой культуры были обнаружены в каче­стве культурных растений ячмень и пшеница. Это указывает на то, что мы, по всей вероятности, имеем здесь дело уже со смешанной культу­рой и что скотоводство как таковое должно быть еще древнее.

Распространение скотоводческих культур путем активного переселе­ния племен шло от мест первоначального возникновения этих культур

Древнеегипетский плуг с рабами, служащими тягловой силой

Лопатообразная соха изДёструпа (Ютландия)

преимущественно на юг. Европа и Восточная Азия хотя и заимствовали самый принцип разведения крупного рогатого скота, однако не воспри­няли пастушеской культуры. В качестве самого южного форпоста ско­товодов в Азии в горах Нильгири, в Южной Индии, и по сей день еще живет племя тода, в то время как основной поток скотоводов двинулся в Иран, Месопотамию, Сирию и Африку. В самой Африке пришедшие с северо-востока пастушеские народы прошли через Египет, после чего меньшая их часть распространилась по всей Северной Африке вплоть до Канарских островов, тогда как основная масса их хлынула через Восточ­ную Африку, минуя тропическую Центральную Африку, на самый юг. Эти народы разводили главным образом крупный рогатый скот.

Таким образом, в Африке основой хозяйства является разведение крупного рогатого скота, а в Азии, кроме того, - овец и яков. Все эти народы использовали главным образом молоко, волос, шерсть и навоз и лишь в значительно меньшей степени - мясо, потому что стадо рас­сматривается ими обычно как богатство и его поголовье стараются не уменьшать путем убоя, если для этого нет особых причин.

Итак, обе главные отрасли производящего хозяйства - земледелие и скотоводство, - по всей вероятности, развились во многих местах зем­ли из хозяйства народов-собирателей урожая. На обширных простран­ствах земли они сталкивались и смешивались. Но все необходимые пред­

посылки для экономического освоения земли могли создаться лишь при окончательном слиянии земледелия и скотоводства. К тому же до изоб­ретения плуга экономическая эксплуатация огромных пространств была бы неосуществимым делом и было бы невозможно прокормить посто­янно растущее население земли. Лишь изобретение плуга и наличие тягловой силы прирученных животных - главным образом крупного рогатого скота и позднее лошадей - позволили человеку создать об­

ширные поля и вместе с тем заложить основу для подлинно продуктив­

ного земледелия.

В техническом отношении плуг представляет собой комбинацию

Примитивный плуг

принципов, на которых построена мотыга и специальная, развившаяся из палки-копалки лопата. Древнейшая известная нам находка плуга да­тируется третьим тысячелетием до н. э.

Деревянный плуг кабилов

Плуг был известен уже земледельческим народам так называемой культуры ленточной керамики в Придунайских областях; одновремен­но с ними плугом уже пользовались индоевропейцы.

Впервые плуг был изобретен в каком-нибудь одном месте земли, откуда он затем распространился по ее обширным пространствам. Весь­ма вероятно, что место его изобретения находилось в областях распро­странения переднеазиатских высоких культур. Древнейшие плуги были сделаны из дерева. В некоторых европейских странах даже и теперь еще применяются примитивные деревянные плуги.

Выдвигаемое часто предположение, что изобретение колеса или по­возки было в той или иной мере связано с изобретением или распростра­нением плуга, ошибочно. Первоначально употреблялся бесколесный плуг. И сейчас еще плуги батаков на Суматре, так же как и плуги китайцев и японцев, не имеют колес. Американским индейцам плуг был неизвестен, очевидно, потому, что у них не было тяглового скота. У высококультур­ных народов Мексики и Перу земледельческое хозяйство получило раз­витие в форме садоводства и террасового земледелия.

Главными отличительными признаками плужной культуры являют­ся систематическое удобрение почвы и развитие сложных ороситель­ных сооружений. Лишь к концу XVIII века старая форма плуга была модернизована благодаря изобретениям, которые означали подлинный переворот в сельскохозяйственной технике. Деревянные части тогда впервые были заменены железными или стальными и несколько плугов было соединено в один агрегат. Позже для тяги стала употребляться механическая сила в виде паровых машин и моторов.

На этом кончается история возникновения земледелия и скотовод­ства - важнейших факторов, которые впервые сделали возможным су­ществование на земле непрерывно возрастающего рода человеческого. Возникновение скотоводства и изобретение плуга не только позволили народам, располагающим большими площадями, пригодными для зем­леделия и разведения многочисленного поголовья скота, кормиться самим, но и возложили на них заботу об экономических потребностях зсего человечества.