20) ЗАКРЕПОЩЕНИЕ КРЕСТЬЯН КРЕПОСТНАЯ ЗАВИСИМОСТЬ

Личная, поземельная и административная зави­симость крестьян от Землевладельцев в России. Известна с XI в., юридическое оформление по­лучила в конце XV—ХУЛ в. крепостным пра­вом, а отменена в 1861 г.

Прикрепление крестьян к земле началось в XIV в. в междукняжеских договорах записыва­лось обязательство не переманивать друг у друга черно-тяглых крестьян. С середины XV в. издается ряд грамот великого князя, в которых устанавливался единый для всех феодалов срок отпуска и приема крестьян. В тех же грамотах указыва­лось на обязательство уплачивать за уходящего крестьянина определенную денежную сумму. Размер «пожилого» (платы за проживание крестьянина на земле господина) зависел оттого, находился ли двор в степной или лесной полосе и от срока проживания.

Первым юридическим актом в этом направлении стала ст. 57 Судебника 1497 г., установившая правило Юрьева дня (оп­ределенный и очень ограниченный срок перехода, уплата «пожилого») . Это положение было развито в Судебнике 1550. С 1581 г. вводятся «заповедные лета», в течение которых даже установленный переход крестьян запрещался. Состав­лявшиеся в 50—90 гг. XVI в. писцовые книги стали докумен­тальным основанием в процессе прикрепления крестьян. С конца XVI в. начали издаваться указы об «урочных летах», устанавливавшие сроки сыска и возвращения беглых крес­тьян (5—15 лет) . Заключительным актом процесса закрепоще­ния стало Соборное Уложение 1649 г., отменявшее «урочные лета» и устанавливавшее бессрочность сыска. Закон опреде­лял наказания для укрывателей беглых крестьян и распро­странял правило о прикреплении на все категории крестьян.

Прикрепление развивалось двумя путями — внеэкономи­ческим и экономическим (кабальным) . В XV в. существовало две основные категории крестьян — старожильцы и новоприходцы. Первые вели свое хозяйство и в полном объеме несли свои повинности, составляя основу феодального хозяйства.

Основным документом, закрепившим права землевладель­цев на беглых крестьян и бобылей (одиноких безземельных крестьян) , стали переписные книги 1626 г. Закрепление крес­тьян и бобылей без права перехода было позже зафиксировано в актах: в наказе писцам 1646 г., соборном приговоре 1649 г. об отмене «урочных лет» и в гл. XI Соборного Уложе­ния. Запрещалось принимать землевладельцам не только крестьян, записанных в писцовые книги, но и членов их семей по прямой нисходящей (вплоть до четвертого колена:

правнуков) и по боковой нисходящей (до третьего колена:

детей племянников) , включая жен и мужей. Крепостное со­стояние стало наследственным, а сыск беглых — бессрочным. Крестьяне были подсудны суду своих землевладельцев по ши­рокому кругу дел (кроме татьбы, разбоя и убийства) , несли имущественную ответственность по долгам своих господ.

Внеэкономическая зависимость в чистом виде проявля­лась в институте холопства. Последнее значительно видоиз­менилось со времен Русской Правды: ограничиваются источ­ники холопства (отменяется холопство по городскому ключничеству, запрещается холопить «детей боярских») , учаща­ются случаи отпуска холопов на волю. Закон отграничивал поступление в холопство (самопродажа, ключничество) от поступления в кабалу. Развитие кабального холопства (в отли­чие от полного кабальный холоп не мог передаваться по заве­щанию, его дети не становились холопами) привело к уравни­ванию статуса холопов с крепостными.

С конца XV в. кабальное холопство вытесняет холопство полное. Одновременно расширяются юридические права этой категории крестьян: участие их в гражданско-правовых сделках, свидетельство в суде (в XIII в. в качестве свидетеля мог выступать боярский тиун, в XV в. — дворский тиун, в XVII в. такое право получают все холопы) . Кабальное холопство, вместе с тем, превращалось в форму зависимости, которая стала с XVI в. распространяться на новые слои свободного населения, попадавшие в экономическую зависимость, при этом основой зависимости становился не заем имущества, а договор личного найма.