Глава VI. Византійское право

Причины пе­ренесенія византій­скихъ сбор­никовъ пра­ва въ древ­нюю Русъ и общій харак­теръ ихъ ре­цепціи.

Касаясь церковныхъ уставовъ, мы отмѣтили, что, наряду съ этими законодательными актами князей, устроившими положеніе христіанской церкви на Руси, у насъ дѣйствовали также сбор­ники византійскаго права.

1) Кромѣ литературы, указанной въ предыдущей главѣ о цер­ковныхъ уставахъ, и трактующей, между прочимъ” о византійскомъ правѣ, см.

же были наши народные обычаи, это видно, между прочимъ, изъ церковныхъ уставовъ. Древняя Русъ вообще (какъ это уже отмѣчалось на договорахъ князей съ греками и нѣмцами) не была закрыта отъ вліяній иноземнаго права, но это вліяніе вы­ражалось, однако, не въ механическомъ заимствованіи чужого, а въ постепенной и органической переработкѣ чужого въ свое. Поэтому, какъ ни велико было значеніе церкви въ древней Руси, ей удавалось проводить въ русскую жизнь, начала визан­тійскаго права только путемъ медленной работы и при­знанія важности самихъ народныхъ правовоззрѣній. Визан­тійскія юридическія нормы н е прилагались въ церковныхъ ■судахъ буквально, а измѣнялись, толковались и соображались съ мѣстиы м и нравами и обычями; иначе говоря, путемъ многовѣковой практики онѣ приспособлялись къ условіямъ на­шей дѣйствительности. Въ результатѣ этой рецепціи инозем­наго права явилась особая византійско-русская юри­дическая догма, представляющая любопытную страницу въ исторіи нашего права и наглядно свидѣтельствующая о силѣ сопротивленія нашего обычнаго народнаго права началамъ иноземнаго права. Историки каноническаго русскаго права, придавая эту силу сопротивленія, находятъ, однако, въ этомъ и нѣкоторыя отрицательныя стороны, а именно они указываютъ на то, что византійскія начала права потеряли у насъ свою первоначальную чистоту, что они не только при­мѣнялись безъ пониманія ихъ истиннаго смысла, но даже искажались.

чужое право, умѣла въ то-же время бережно хранить „добрые- обычаи отцовъ¹¹ и отступала отъ нихъ несразу. Рецепція ви­зантійскаго права у насъ представляетъ интересный примѣръ, подверждаюіцій сказанное.

Номоканоны и другіе сборни­ки византій­скаго права, извѣстные въ древней Руси. Кормчія книги.

Какіе же сборники византійскаго права были перенесены въ древнюю Русь и примѣнялись такъ или иначе въ церковныхъ судахъ нашихъ? Прежде всего къ намъ были перенесены, въ сла­вянскомъ переводѣ, сборники, носившіе наимено­ваніе „Номоканоновъ¹¹. Номоканонами назывались сборники гр ажданско -церковнаго законо­дательства, въ которыхъ, наряду съ гражданскими, или свѣт­скими законами, излагались церковныя правила и каноны. Наименованіе этихъ сборниковъ произошло отъ слова ѵбро; — законъ гражданскій (или свѣтскій) и zavd» — правило церков­ное.

извѣстіе, что онъ перевелъ, вмѣстѣ съ другими церковными книгами, и „Номоканонъ, рекше закону правило⁴⁴.

Кромѣ указанныхъ оффиціальныхъ сборниковъ права, при­нятыхъ къ руководству въ Византіи и перенесенныхъ съ тою же цѣлію къ намъ, у насъ дѣйствовало еще два сборника ком­пилятивнаго содержанія, составленныхъ, какъ думаютъ, част­

ными лицами. Это былъ, во-1-хъ, такъ наз. „Законъ Судный Людемъ“ (или „Судебникъ царя Константина⁴¹), а во-2-хъ „Книги законныя¹¹. Первый сборникъ составленъ былъ въ концѣ IX вѣка, какъ предполагаютъ, какимъ-то славяниномъ для болгаръ и содержалъ вышеуказанную „Эклогу¹¹, а равно и „Законы Моисея¹¹ ; онъ не имѣетъ, однако, никакого отношенія къ Кон­стантину Великому, именемъ котораго называется. Второй — также является славянскимъ памятникомъ византійскаго права и состоитъ, во-1-хъ, изъ „земледѣльческаго устава¹¹, принад­лежащаго императорамъ-иконоборцамъ, во-2-хъ — „закона о каз­няхъ¹¹, въ-3-хъ, „закона о раздѣленіи бракомъ¹¹, и въ-4-хъ — „главы о послу сѣхъ“; послѣднія три части были выписками изъ „Прохирона¹¹ и „Эклоги¹¹, съ нѣкоторыми измѣненіями и дополненіями. Думаютъ, что эта компиляція сдѣлана авторомъ русскаго происхожденія въ концѣ XII или въ началѣ XIII вѣка. „Земледѣльческій уставъ¹¹ содержитъ постановленія о преступле­ніяхъ, имѣющихъ особую важность въ земледѣльческомъ быту, каковы, напр., порубки, кражи скота, орудій земледѣлія, по­травы и т. п. „Законъ о казняхъ¹¹, — какъ ясно изъ его на­именованія, — говоритъ о наказаніяхъ, а именно о наказаніяхъ за преступленія противъ вѣры и государства, противъ нрав­ственности, имущества и пр. „Законъ о раздѣленіи бракомъ" говоривъ о причинахъ разводовъ и о незаконныхъ бракахъ. Послѣдняя часть „о послусѣхъ¹¹ указываетъ, какія качества долженъ имѣть послухъ, кто не можетъ быть послухомъ и т. д. Языкъ перевода заслуживаетъ вниманія. Авторъ его былъ рус­скимъ и говорилъ, какъ замѣчено проф. Павловымъ, „языкомъ Русской Правды, начальной лѣтописи и другихъ памятниковъ нашей письменности XII вѣка¹¹, а это даетъ возможность, срав­нивая переводъ съ греческимъ текстомъ, судить о первоначаль­номъ значеніи многихъ юридическихъ и иныхъ выраженій дан­ной эпохи, встрѣчающихся въ „Книгахъ Законныхъ¹¹ и др.

Греческій Номоканонъ въ славянскомъ переводѣ сталъ на Руси называться съ конца XIII вѣка „Кормчею книгою¹¹¹). Такое наименованіе, по мнѣнію однихъ ученыхъ, вошло въ упо­требленіе потому, что „древніе святые отцы весьма часто упо­добляютъ церковь кораблю", по другимъ — названіе это дано Номоканону потому, что ему „суждено было служить какъ-бы кормчимъ, путеводителемъ на жизненномъ пути молодой русской церкви¹¹ (Н. П. Загоскинъ, Исторія права, I, стр. 35). ^[41]

Опровергая первое мнѣніе, проф. Голубинскій говоритъ, что „церковь уподобляютъ кораблю греческіе святые отцы, а между тѣмъ у самихъ грековъ вовсе не было какого-либо на­званія Номоканона, которое-бы соотвѣтствовало нашему назва­нію „Кормчія книги*⁴, почему авторъ предлагаетъ другое объ­ясненіе. По его мнѣнію, „буквальный славянскій переводъ греческаго слова vopozavwv есть законоправило, или, какъ это пере­ведено въ житіи св. Меѳодія, закону — правило; слово правило было понято у насъ въ смыслѣ слова правило, что значитъ руль, по-славянски корма, или принято за это послѣднее, и отсюда явилось названіе „Кормчія книги⁴⁴(ibid., стр. 656 и сл.).

„Кормчія книги⁴⁴ ходили во многихъ спискахъ; списки эти содержали не одни только Номоканоны, но и другіе памят­ники права, какъ византійскаго, такъ и славянорусскаго про­исхожденія. Съ точки зрѣнія полноты содержанія, различаютъ двѣ „редакціи⁴⁴ (или двѣ „фамиліи⁴⁴) рукописныхъ „Кормчихъ⁴⁴: такъ наз. „рязанскую⁴⁴ и „софійскую⁴⁴ редакціи. Эти названія произошли отъ мѣста первоначальнаго храненія ихъ древнѣй­шихъ списковъ (перваго — въ соборѣ г. Рязани, второго — въ ц. св. Софіи въ Новгородѣ). Рязанская редакція менѣе про­странна, сравнительно съ софійской, такъ какъ она во-1-хъ, содержитъ самые каноны церкви въ сокращенномъ видѣ, а во-2-хъ не имѣетъ въ себѣ тѣхъ добавленій русскаго про­исхожденія (какъ церковные уставы, Русская Правда), какія находятся въ спискахъ софійской редакціи. Что касается Номо­каноновъ, то въ рязанской редакціи находится Фотіевъ Номо­канонъ, въ софійской — Номоканонъ въ 1-L титуловъ, до-Фоті- евской редакціи. Съ одного изъ списковъ рязанской редакціи была впервые напечатана въ 1650 г. „Кормчая книга⁴⁴ (при патріархѣ Іосифѣ). Нѣсколько позднѣе, а именно въ 1653 г., она была перепечатана патріархомъ Никономъ, но съ нѣкото­рыми дополненіями и измѣненіями. Въ нѣкоторыхъ спискахъ „Кормчей книги⁴⁴ мы находимъ извѣстные намъ сборники права, какъ „Эклога⁴⁴, „Прохиронъ⁴⁴, „Законъ Судный людемъ⁴⁴ (или „Судебникъ царя Константина⁴⁴). Что касается „Книгъ закон­ныхъ⁴⁴, то онѣ не входили ни въ рукописные списки „Кормчей книги⁴⁴, ни въ ея печатныя изданія, упомянутыя выше.

Многочисленныя указанія, идущія отъ древ­нихъ временъ, не оставляютъ сомнѣнія въ томъ, что Номоканонъ и другіе сборники византійскаго права имѣли примѣненія въ церковныхъ судахъ нашихъ. Указанія эти находятся не только въ церковныхъ уставахъ¹), но и въ другихъ памят- 1) Въ церковномъ уставѣ св. Владиміра, напр., сказано: „раз­ве р з ш е (раскрывъ) грецѣскыи Номоканонъ и обрѣтохомъ 6*

Вліяніе ви­зантійскаго права на исторію раз­витія рус­скаго права.

никахъ древности, какъ, напр., въ лѣтописяхъ. Подъ 993 г. Никоновская лѣтопись указываетъ, что св. Владиміръ, между другими своими дѣяніями, „всѣ суды церковные (сотвори) и вся оправданія церковныя даде по прежнимъ греческимъ Номоканонамъ св. церкви Пр. Богородицы и отцемъ своимъ митрополитомъ". Такія указанія идутъ и отъ позднѣйшаго вре­мени. Изъ нихъ мы видимъ, что не только духовные суды судили „по Манакануну" (Номоканону), но нерѣдко свѣтская власть старалась дѣйствовать „по правиламъ моно кану ньнымъ",. примѣняя ихъ при своихъ судебныхъ рѣшеніяхъ, то по совѣту іерарховъ, то по собственному почину. Юрисдикція церкви христіанской въ древней Руси была весьма обширна, по сравне­нію съ ея юрисдикціей въ новое время. Такъ, суду церкви, подлежали дѣла брачныя, семейныя и наслѣдственныя, а равно и преступленія противъ брачнаго и семйнаго права, противъ вѣры, церкви, нравственности и т. п. Затѣмъ церковь вѣдала, какъ мы уже знаемъ, цѣлый рядъ такъ наз. „церковныхъ лю­дей", дѣла о холопахъ и т. д. Производя судъ по этимъ дѣламъ, церковь примѣняла греческіе законы. Практика церковныхъ су­довъ принималась, несомнѣнно, во вниманіе также и граждан­скими (свѣтскими) судами въ тѣхъ случаяхъ, когда имъ приходилось касаться тѣхъ-же вопросовъ, какихъ касались и церковные суды, а это происходило тогда, когда обычное русское право сталкивалось съ требованіями церкви и было трудно,, фактически, разграничить компетенцію указанныхъ двухъ ви­довъ судовъ (церковныхъ и гражданскихъ). Какъ въ эпохи ши­рокой юрисдикціи церковныхъ судовъ, гражданскіе суды поста­новляли иногда свои рѣшенія подъ вліяніемъ церковнаго права (по дѣламъ, восходившимъ на разсмотрѣніе тѣхъ и другихъ судовъ), такъ и позднѣе — главнымъ образомъ съ Петра В., когда компетенція церковныхъ судовъ стала съуживаться и когда многія дѣла, вѣдавшіяся ранѣе церковью, перешли въ суды гражданскіе, —послѣдніе, нашли во многовѣковой прак­тикѣ церковныхъ судовъ богатѣйшій юридическій мате­ріалъ для рѣшенія дѣлъ, подсудныхъ прежде церкви. Поэтому византійскія правовыя понятія всего болѣе и отразились у насъ на постановленіяхъ права семейнаго, брачнаго и наслѣдствен­наго, а затѣмъ на нормахъ права уголовнаго (на ученіи о нака-

въ немъ, оже не подобаетъ сихъ судовъ и тяжъ князю судити, ни бояромъ его, ни судьямъ и язъ, сгадавъ съ своею княгинею съ Анною и съ своими дѣтьми, далъ есмь ты (тѣ) суды церквамъ" и т. д. Въ церковномъ уставѣ великаго князя Новгородскаго Всеволода отъ 1125—1136 гг. сказано, въ заключеніи къ уставу, что „то все прика­захъ епископу управлпвати, а смотря въ Манаканунъ (Номоканонъ); а мы сіе съ своей души сводимъ".

заніяхъ, по преимуществу). Вліяніе церкви на устроеніе рус­скаго гражданскаго общества на началахъ христіанской морали вообще было чрезвычайно велико ’); и оно весьма благодѣтельно отразилось на положеніи женщины, какъ жены и матери, на положеніи всѣхъ обидимыхъ и беззащитныхъ (холоповъ, вольно­отпущенныхъ, вдовъ, дѣтей и пр.), на ограниченіе чрезмѣрнаго „роста" (процентовъ), на упорядоченіи нравовъ и т. д.

Но, помимо этого, хотя и чрезвычайно-важнаго, но во всякомъ случаѣ косвеннаго вліянія византійскаго права на развитіе нашего права, можно отмѣтить и болѣе прямое, а именно — черезъ принятіе византійскихъ памятниковъ въ число первоисточниковъ нашихъ законовъ, что, главнымъ обра­зомъ, совершается уже въ слѣдующій, Московскій, періодъ исто­ріи нашей. Въ Москвѣ византійское право съ особенною силою отразилось на Соборномъ Уложеніи, предисловіе, къ которому оффиціально признаетъ Номоканонъ, или Кормчую книгу (подъ наименованіемъ „правилъ св. апостоловъ и св. отцевъ церкви и градскихъ законовъ" . . .), однимъ изъ своихъ источни­ковъ. Но еще раньше, на такъ наз. „Стоглавомъ Соборѣ" 1551 г. мы видимъ, что постановленія Собора во многихъ случаяхъ со­держатъ ссылки на ту же Кормчую и на церковные уставы нашихъ князей. Что же касается изучаемаго періода, то прежде всего, конечно, необходимо имѣть въ виду, что Номоканоны въ извѣстной степени были первоисточниками церковныхъ уста­вовъ и, поскольку эти уставы можно считать памятниками, от­ражавшими дѣйствительное положеніе церкви и духовенства въ данное время, постольку необходимо признать и значеніе ви­зантійскихъ сборниковъ, какъ ихъ первоисточниковъ. Есть, затѣмъ, нѣкоторыя отдѣльныя указанія на то, что „Прохиронъ", или „градскій законъ", примѣнялся, какъ и другія постановле­нія греческаго свѣтскаго законодательства, въ гражданскихъ судахъ нашихъ, „по наказу" великихъ князей и такимъ обра­зомъ былъ прямымъ источникомъ нашего права; наконецъ, есть указанія и на нѣкоторое вліяніе византійскаго права на Русскую Правду, какъ это будетъ отмѣчено при изученіи этого памятника. Таково, въ немногихъ словахъ, вліяніе византій­скаго права на исторію развитія нашего права.

1) Прекрасное изображеніе этого вліянія можно найти въ рѣчи В. О. Ключевскаго „Содѣйствіе церкви успѣхамъ русскаго граждан­скаго правопорядка" („Твореніе св. отцевъ", 1888 г., книга 4).