Святѣйшій Правительствующій Синодъ

Переходное состояніе въ управленіи церковью

Отъ 1700 по 1721 гг. При­чины, вы­звавшія уч-

Петръ В., предпринявъ коренное преобра­зованіе какъ центральныхъ, такъ и мѣстныхъ учрежденій, не остановился только на тѣхъ, кото­рыя вѣдали дѣла свѣтскія.

режденія Св. ГІр. Синода, по объясне­нію Духов­наго Регла­

но указу 25 января 1721 г. и открытый 14 фев­раля того-же года. Какъ извѣстно, послѣ кон­чины въ 1700 г. патріарха Адріана, Петръ В. не назначилъ ему преемника, а учредилъ должность „мѣстоблюстителя патріаршаго престола", на ко-

мента.

торую назначилъ Стефана Яворскаго. Около этого „мѣстоблю­стителя" стоялъ „Освященный Соборъ" изъ митрополитовъ, архіепископовъ и епископовъ, вѣдавшій духовныя дѣла. Это переходное состояніе управленія церковью закончилось обра­зованіемъ Св. Пр. Синода. Учредительнымъ актомъ его былъ одинъ изъ замѣчательнѣйшихъ законодательныхъ актовъ Петра В., а именно „Регламентъ или Уставъ Духовной Коллегіи". Въ этомъ „Духовномъ Регламентѣ", Петръ В., — перомъ Ѳеофана Прокоповича объясняя вообще причины, заставившія его принять коллегіальный принципъ, какъ основаніе для организаціи государственныхъ учрежденій, — нашелъ нуж­нымъ откровенно высказать въ то-же время, почему „собор­ное правительство" кажется ему особенно необходимымъ, когда дѣло идетъ объ управленіи церковью. Остановимся прежде всего на этомъ изложеніи: „велико и сіе", говоритъ Регламентъ, „что изъ соборнаго правленія не опасатися отечеству мятежей и смущенія, яковые происходятъ отъ единаго собственнаго правителя духовнаго" (т. е. отъ патріарха).

возбуждаютъ простой пародъ противъ носителя верховной власти. Что же", спрашиваетъ Регламентъ, „когда еще и самъ Пастырь (патріархъ) таковымъ о себѣ надмененъ мнѣ­ніемъ — спать не похощетъ? Изрещи трудно, коликое от­сюда бываетъ бѣдствіе! . . Регламентъ обращается далѣе къ исторіи и напоминаетъ о случаяхъ этихъ распрей въ Ви­зантіи и государствѣ римскомъ; что же касается Россіи, то онъ не хочетъ даже и говорить о нихъ — „да не вспомянутся по­добные и у насъ бывшіе замахи! . . Чтобъ избѣжать этихъ „замаховъ" впредь, надо устроить Духовную Коллегію, такъ какъ „таковому злу", — которое можетъ возник­нуть при столкновеніи патріарха съ государемъ — „въ соборномъ духовномъ правительствѣ нѣсть и ѣ с т а.

на основаніи коего можно бы было вывести то рѣзкое проти­воположеніе власти свѣтской и духовной (и особенно проти­воположеніе, исходящее изъ мысли о подчиненіи первой власти — второй, каковая мысль, какъ извѣстно, вырабаты­вается на Западѣ въ эпоху борьбы папъ съ императорами), какое такъ рѣшительно утверждается Регламентомъ.

лунѣ, духовную — солнцу. Такъ Никонъ, напр., писалъ слѣдующее: „не отъ царей начало священства пріемлется, но отъ священства на царство помазуются ... Не давалъ намъ Царь правъ, но похитилъ наши права: церковью обладаетъ, святыми вещами богатится; весь священническій чинъ ему работаетъ, оброки даетъ, воюетъ; завладѣлъ онъ церковными судами и пошлинами. Господь двумъ свѣтиламъ свѣ­тить повелѣлъ — солнцу и лунѣ, п черезъ пихъ показалъ намъ власть архіерейскую и царскую. Архіерейская власть сіяетъ днемъ, власть эта надъ душами, царская — въ вещахъ міра сего“. Но, какъ уже замѣчено по поводу этой теоріи 2-хъ свѣтилъ А. Д. Градовскимъ, эта теорія „не имѣла почвы въ церкви православной. Въ дѣлѣ Никона она ц не имѣла существеннаго значенія. Подчиненіе государства церкви, практическое примѣненіе метафоры „двухъ свѣтилъ¹¹ было бы (у насъ) неслыханною новостью¹¹. Но даже допуская против­ное, во всякомъ случаѣ надо сказать, что „замахъ¹¹ Никона былъ слишкомъ исключительнымъ, чтобы на основаніи его можно было вообще давать историческую оцѣнку отношеній власти патріарха и государя и строить теорію о необходимости уничтоженія патріаршества, хотя бы среди высшаго духовенства и были лица, сочувствовавшія идеямъ Никона^[433]), да и это со­чувствіе, въ общемъ, не шло далѣе мысли о самостоятельности Церкви, а не противоложенія двухъ властей. Если же, однако, эта оцѣнка давалась, то возможно, кажется, допустить здѣсь нестолько ошибку въ характеристикѣ данныхъ исторіи, сколько намѣренную группировку этихъ данныхъ такимъ образомъ, чтобы картина отношеній Царя и Патріарха, извлеченная отсюда, могла склонить мысль подданныхъ къ неизбѣжной необходимости покончить быстро съ вопросомъ и создать духовенству иное, чѣмъ было прежде, положеніе въ государствѣ.

Не подлежитъ сомнѣнію, что обстоятельства царствова­

нія Петра В. даютъ матеріалъ для объясненія его общаго отношенія къ церкви и ея іерархамъ. Несомнѣненъ фактъ, что большая часть велико-русскаго духовенства относилась очень недоброжелательно къ реформаторской дѣятельности Петра В. Справедливо замѣчено, что „въ общемъ хорѣ народнаго ропота, ославившаго Царя врагомъ мірскимъ, міроѣдомъ и антихристомъ, духовенство тянуло всегда самыя высокія ноты" (Кедровъ, стр. 20). Въ стрѣлецкихъ возстаніяхъ духовенство шло вмѣстѣ съ бунтовщиками на казни, списки Преображенскаго Приказа полны именъ служителей церкви. Недаромъ, въ порывѣ гнѣва, реформаторъ восклицалъ; „Ой, бородачи! многому злу корень старцы и попы! отецъ мой имѣлъ дѣло только съ однимъ бо- родачемъ (т.-е. съ Никономъ), а я съ тысячами!".. Особенно не любилъ Петръ В. монашества^[434]) какъ потому, что самъ „на тронѣ вѣчный былъ работникъ", а въ монахахъ видѣлъ только тунеядцевъ, такъ и потому, что за высокими стѣнами мо­настырей жилъ тогда духъ крамолы и фанатическаго протеста противъ его новшествъ. Писатель, котораго нельзя заподо­зрить въ какомъ-либо пристрастіи, даетъ такую яркую картину отношеній царя къ православной старинѣ, а, слѣдовательно, и къ ея носителямъ ■— духовенству: „въ этомъ искаженномъ видѣ наша православная старина предстала Петру В.“ — гово­ритъ Юрій Самаринъ — „страшныя сцены встрѣтили его у колыбели и тревожили его всю жизнь. Онъ видѣлъ окровав­ленные бердыши называвшихъ себя защитниками православія и привыкъ смѣшивать набожность съ фанатизмомъ и изувѣр­ствомъ. Въ толпѣ бунтовщиковъ на Красной площади явля­лись ему черныя рясы, доходили до него страстныя, зажига­тельныя проповѣди и онъ исполнился непріязненнаго духа къ монашеству; наконецъ, всѣ возстанія и заговоры противъ него имѣли характеръ религіозный, строились подъ предлогомъ блага церкви, и онъ привыкъ смотрѣть на нее, какъ на начало враж­дебное, какъ на такую силу, которая по существу своему была для государства опасна. Мудрено ли, если въ своемъ преобра-

зовательномъ ноетъ ?“ ^г).

Значеніе ре­формы; ея характер­ныя черты

необходимомъ стремленіи онъ увлекся въ край-

Отмѣчая, хотя кратко, фактъ этого отрица­тельнаго отношенія къ дѣятельности Петра В. со стороны многихъ представителей духовенства, надо сказать, что этимъ очень затруднялось движеніе ре­формъ Петра В., такъ какъ Петръ, естественно, дол­женъ былъ считаться съ этою — то дѣятельною, то пассивною — реакціею духовенства. Между тѣмъ безъ содѣйствія духовенства, и содѣйствія искренняго и энергичнаго, Петру нельзя было обой­тись во всѣхъ тѣхъ случаяхъ реформы, кот ірые соприкасались такъ или иначе съ народными нравами и обычаями. Петръ вышелъ отчасти изъ затрудненія, найдя и въ духовенствѣ новыхъ людей, шедшихъ за нимъ безпрекословно. Но этого, конечно, было мало, и вотъ Петръ измѣняетъ положеніе духовенства такъ, что послѣднее невольно служитъ цѣлямъ реформы. Естествен­нымъ исходомъ этого измѣненія и явилась реформа церковнаго управленія. Послѣднее сдѣлалось теперь ч а стью общегосу­дарственнаго управленія и въ этомъ состояло главное значеніе р е ф о р м ы. Духовная Коллегія, поставленная во главѣ этого управленія, организуется вполнѣ по образцу про­чихъ коллегій, во всемъ, что касается ея состава, дѣлопроиз­водства, подчиненія государственному контролю, въ лицѣ проку­роровъ и инквизиторовъ іі пр. За реформою въ области упра­вленія церковью, послѣдовала реформа финансовая, разви­тая на основаніи того же начала подчиненія церковныхъ имуществъ сначала контролю, а затѣмъ и общему государствен­ному управленію; реформа эта закончпвается въ 176Ѣ г., секу - ляризаціѳю церковныхъ имѣній^[435][436]-). Надо также от­мѣтитъ, что Петръ В. хотѣлъ поставить Св. Пр. Синодъ въ равное положеніе съ Пр. Сенатомъ, но послѣдній не былъ склоненъ слѣдовать за этою мыслію государя и у него съ Си­нодомъ нерѣдко происходили пререканія о власти^[437]).

Значеніе реформы по управленію церковью Петра В. различно оцѣнивалось (да и доселѣ еще оцѣнивается) въ на­шей ученой литературѣ. Не входя въ подробности, укажемъ на два авторитетныхъ мнѣнія •— Ю. Ѳ. Самарина и Е.Е. Го­лубинскаго. Въ своей извѣстной диссертаціи „Стефанъ Яворскій и Ѳеофанъ Прокоповичъ¹* первый приходитъ къ такому выводу : „нормальное отношеніе церкви къ государству въ право­славномъ мірѣ опредѣляется, какъ взаимное признаніе. Вліяніе католицизма нарушило ту гармонію, въ которой пре­бывали церковь и государство въ Россіи. Оно набросило на патріаршество отблескъ папизма и воздвигло въ духовенствѣ политическую партію, враждебную государству. Католическое вліяніе вызвало со стороны государства противодѣйствіе, само по себѣ необходимое, но уклонившееся въ протестантскую односторонность. Это противодѣйствіе было дѣломъ Петра и Ѳеофана Прокоповича. Мы назвали его необходимымъ и этимъ осудили направленіе ему предшествовавшее; мы наз­вали его одностороннимъ, слѣдовательно, не останавли­ваемся на немъ**^т). Этотъ, весьма сдержанный, отзывъ о ре­формѣ (нерѣдко превращающійся, у другихъ ученыхъ, въ со­вершенно-отрицательное къ ней отношеніе) содержитъ въ себѣ во всякомъ случаѣ, осужденіе ея односторонности. Иначе смотритъ, однако, на вопросъ объ учрежденіи Св. Синода E. Е. Го л у б и и с кі й. На утвержденіе нѣкоторыхъ, что уч­режденіе Св. Синода** было дѣломъ противоканониче- скимъ“, авторъ требуетъ указанія, „въ нарушеніе какихъ именно каноновъ учрежденъ Св. Синодъ**. На мнѣніе, „что Синодъ учрежденъ по побужденіямъ болѣе государствен­нымъ, чѣмъ церковнымъ**, авторъ соглашается, что „это со­вершенная правда; но кто будетъ спорить противъ того общаго положенія, что, если какое-нибудь учрежденіе, оказавшееся вреднымъ для государства, можетъ быть уничтожено безъ всякаго вреда для самой церкви и безъ всякаго при этомъ по­сягательства на ея каноны, то государство въ правѣ посягнуть на него. А именно по этому побужденію, что у насъ патрі­аршество, бывъ поставлено народнымъ мнѣніемъ на одну доску

натъ, такъ и и а ъ С е и а т а в ъ С и н о д ъ , будутъприсы- латься вѣдѣнія и по усмотрѣнію которой стороны, яко отъ сино­дальной, или отъ сенатской, является по мнѣнію сомнительныя, такъ, для возымѣнія по онымъ конференціи, приходитъ, какъ отъ Синода же въ Сенатъ, такъ и отъ Сената въ Синодъ, по двѣ персоны". Въ этомъ указѣ также утверждается, что Синодъ и Сенатъ поставлены въ одинаковое положеніе другъ къ другу. (Волѣе подробно объ этомъ въ моемъ излѣдованіи „Пр. Сенатъ въ царств. Петра В“. Исторія Пр. Сената за 200 лѣтъ, т. І„ 107 и сл.).

1) „Сочиненія", т. V, стр. 331.

съ государствомъ — разумѣемъ уравненіе патріарха во власти съ государемъ — оказалось вредны м ъ для государ­ства, оно и уничтожено было Петромъ. Наконецъ, обвиняютъ Петра, что форму Синода онъ взялъ съ лютеранскаго образца. Но, вѣдь, Петру тутъ, во всякомъ случаѣ, не было выбора, ибо между единоличіемъ патріарха и коллегіальностью Св. Синода что могло быть еще третье? Взявъ лютеранскую форму, Петръ вложилъ въ эту форму совершенно и безпри- мѣстно православное содержаніе¹¹ . . .^х). Мы уже указы­вали выпте, что противоположеніе власти патріарха власти государя вовсе не вытекало изъ русской исторической традиціи и, за исключеніемъ „замаха" Никона, ему не было прецедентовъ, какъ это подтверждается многими данными²). Но, если это такъ, едва-ли на этомъ противоположеніи и мо­гущихъ изъ него быть послѣдствій, можно было строить ре­форму, лишая церковь ея живаго единства и частію облекая управленіе ею въ бюрократическія формы.

Остановимся па нѣкоторыхъ характерныхъ чертахъ реформы. Прежде всего члены Св. Синода, въ количествѣ 12-ти „правительствующихъ особъ", являлись, по Д. Регламенту, не выборными представителями церкви, а „лицами, отъ высочайшей власти (государя) учрежденными"; предсѣдатель Св. Синода (съ 1763 г. — первоприсутствующій) также назначался государемъ. При Петрѣ В.. впрочемъ, эти члены были постоянными; Позднѣе-же (по указу 1803 г.) въ Св. Синодъ вызываются, для временнаго присутствія, епархіальные архіереи, которые, обычно, выбираются оберъ-прокуроромъ Св. Синода. Оберъ-про­куроръ при Св. Синодѣ является „окомъ государя и стряпчимъ о дѣлахъ государственныхъ въ Св. Синодѣ" — какъ говоритъ Духовный Регламентъ; онъ имѣетъ въ своей дирекціи канце­лярію Св. Синода и служителей оной. Въ дѣйствительности, — особенно-же послѣ того, какъ члены Св. Синода перестали быть постоянными, — оберъ-прокуроръ сталъ имѣть „дирекцію* нетолько надъ канцеляріею, но и надъ самимъ Св. Синодомъ, чѣмъ сковалъ дѣятельность церкви, какъ живого организма. Го­сударь, по Д. Регламенту, есть „правовѣрія и всякаго, въ Церкви Святой, благочинія блюститель.* Представленіе кандидатовъ на вакантныя каѳедры епископовъ принадлежитъ Св. Синоду черезъ оберъ-прокурора, выборъ-же кандидата есть право монарха. Если оберъ-прокуроръ при Св. Синодѣ соотвѣтствовалъ, по значенію своей должности, генералъ-прокурору ГІр. Сената, то должно­стямъ фискаловъ соотвѣтствовали такъ наз. „инквизиторы*, съ прото-инквизиторомъ во главѣ; они были съ 1722 г. подчинены генералъ-прокурору. Дѣлопроизводство въ Св. Синодѣ было орга­низовано по образцу прочихъ коллегій. Что касается компетенціи Св. Синода, то онъ долженъ былъ наблюдать за чистотою вѣры, истолковывать ея догматы, распространять христіанство, забо­титься о духовномъ просвѣщеніи народа, надзирать за церков­нымъ управленіемъ, пресѣкать преступленія противъ вѣры, вѣдать дѣла о бракахъ и. т. п.

Св. Синодъ потерпѣлъ измѣненія въ своемъ положеніи и устройствѣ уже но смерти Петра В. Какъ указывалось выше, Петръ поставилъ Св. Синодъ въ положеніе равное Сенату. В. Т. Совѣтъ не могъ терпѣть около себя учрежденія равнаго. Это внѣшне выразилось прежде всего въ отнятіи у Св. Синода наименованія правительствующаго, а затѣмъ въ требо­ваніи, чтобъ Св. Синодъ входилъ въ В. Т. Совѣтъ съ доно­шеніями. Сносясь съ Сенатомъ, какъ съ учрежденіемъ равнымъ т. наз. промеморіями, онъ подаетъ Совѣту, подобно Сенату, свои доношенія, что на канцелярскомъ языкѣ эпохи означало, что Синодъ равенъ Сенату, но одина­ково съ нимъ и другими коллегіями подчиненъ В. Т. Со­вѣту, какъ учрежденію высшему. Это требованіе было про­ведено въ указѣ 15 іюля 1727 г., по которому Св. Синодъ былъ раздѣленъ „на два апартамента, первый — для дѣлъ духовныхъ второй для дѣлъ земскихъ (судеб­ныхъ) и экономіи* ^т). Съ уничтоженіемъ В. Т. Совѣта Св. Синодъ былъ возстановленъ de jure въ своемъ значеніи и ему былъ возвращенъ титулъ Св. Правительствующаго Синода*, но гнетъ надъ церковью продолжался до воцаренія Елизаветы Петровны^[438][439]).