II. Новгородская судная грамота
Время составленія Новгородской судной грамоты.
Обстоятельства, вызвавшія необходимость ея составленія.
Другою весьма важною вѣчевою грамотою, хотя, къ сожалѣнію, дошедшею до насъ въ неполномъ видѣ, при томъ всего лишь въ одномъ спискѣ, является Новгородская судная грамота, найденная Н.
М. Карамзинымъ въ началѣ XIX вѣка. Предисловіе къ тексту грамоты, указывая, что грамота была составлена на вѣчѣ, въ то же время отмѣчаетъ, что она была представлена къ докладу великому князю Ивану Васильевичу (III) и сыну его, великому князю Ивану Ивановичу[71]), т.-е. къ утвержденію Іоанна III и его сына. Первый вопросъ, возникающій при разсмотрѣніи этого предисловія, это вопросъ о времени составленія грамоты. У поминаніе имени Іоанна III и его сына заставляетъ думать, что это составленіе совершилось въ великое княженіе Іоанна III и при томъ послѣ покоренія имъ Новгорода, т.-е. не ранѣе 1471 г. (послѣ извѣстной битвы у рѣки Шелони). Всѣ историки нашего права находятъ, однако, что Новгородская судная грамота была, послѣ покоренія Новгорода, собственно переписана на имя Іоанна, но что составленіе ее должно быть отнесено ко времени еще княженіи Василія Васильевича Темнаго, при чемъ, по мнѣнію однихъ ученыхъ, годомъ составленія ея вѣчемъ надо считать1440 г., по мнѣнію другихъ — 1456 г. Что первое утвержденіе — о перепискѣ на имя Іоанна III старой грамоты, составленной ранѣе новгородцами — вполнѣ допустимо, это подтверждается текстомъ одной изъ договорныхъ грамотъ, заключенныхъ Іоанномъ III съ Новгородомъ 11 августа 1471 г. Именно здѣсь, между другими условіями мира, сказано: „а что грамота докончальная въ Новѣгородѣ (была составлена) промежъ себя о судѣ, ино у той грамоты быти имени и печати великихъ князей", т.-е., что въ грамотѣ о судѣ (а такой грамотою іі была разсматриваемая нами грамота), которую составили между собою новгородцы когда-то раньше, должно быть означено имя и печать великихъ князей Іоанна III и его сына, конечно — въ знакъ верховной санкціи ими этой грамоты.
Спрашивается, въ которомъ же году была составлена эта грамота и какія обстоятельства вызвали ея составленіе? Какъ уже указывалось, предполагается, что годомъ составленія грамоты надо считать, либо 1440 г., либо 1456 г., но, ученые, держащіеся той или другой даты, не приводятъ, однако, въ пользу своего утвержденія какихъ-либо неоспоримыхъ данныхъ, а говорятъ лишь, что въ указанное время новгородцы были въ войнѣ съ московскимъ великимъ княземъ и что въ Новгородѣ боролись двѣ партіи, одна стоявшая за Москву, другая, тянувшая къ Литвѣ, при чемъ всю власть въ Новгородѣ забрали въ свои руки бояре и купцы, для стѣсненія меньшихъ, или бѣднѣйшихъ людей. По мнѣнію И. Д. Бѣляева, „въ видахъ этого стѣсненія меньшихъ людей большими и была составлена настоящая грамота"; наоборотъ, по мнѣнію П. Н. Мрочекъ- Дроздовскаго, „па вѣчѣ, собравшемся для обсужденія того, к а- кія поставить преграды своеволію бояръ, между прочимъ, обсуждался и вопросъ о судномъ законѣ: точное, по возможности, опредѣленіе правъ каждаго новгородца, по суду и передъ судомъ и составило содержаніе этого закона". Изъ всѣхъ данныхъ, какія имѣются въ литературѣ вопроса, надо вывести, во-1-хъ, лишь то заключеніе, что грамота была составлена въ половинѣ XV вѣка и что, во-2-хъ, ея составленіе вызвано было нестолько желаніемъ закрѣпить своеобразныя юридическія нормы великаго Новгорода въ особомъ актѣ, сколько внутренними обстоятельствами жизни этого города въ данную эпоху. Если-бъ эта грамота представляла собою какія- либо неудобныя для Москвы постановленія, Іоаннъ III едва ли далъ бы на утвержденіе ея свое согласіе. Что же касается внутреннихъ обстоятельствъ жизни Новгорода въ половинѣ XV вѣка, то они представляли тогда немало тяжелыхъ общественныхъ неурядицъ, которыя могли быть, въ извѣстной степени, смягчены созданіемъ судебнаго устава, содержащаго
точное опредѣленіе правъ и обязанностей сторонъ въ ихъ взаимныхъ тяжбахъ.
По сказанію лѣтописи, относящемуся къ концу первой половины XV вѣка, въ Новгородѣ въ это время не было ни правды, ни праваго суда; клятвопреступничество, грабежи, поборы дѣлали жизнь населенія невыносимою, „въ поруганіе сусѣдомъ нашимъ"[72]). При этомъ, такъ называемые „худые мужики вѣчники", пользуясь междоусобицами и борьбою за вліяніе въ Новгородѣ Москвы и Литвы, продавали на вѣчѣ свои голоса тому, кто за нихъ больше платилъ. Развитіе междоусобій до нетерпимыхъ размѣровъ вызывало посланія митрополита Іоны, какъ къ Новгородскому епископу, такъ и къ самимъ новгородцамъ. Въ этихъ посланіяхъ ярко рисуется все зло, происходящее отъ внутреннихъ „междоусобныхъ спираній, и раздоровъ, и убійствъ, и кровопролитій" и т. д. (Ак. Ист., I, № 44), Несомнѣнно, что, при этихъ междоусобіяхъ, положеніе низшихъ классовъ населенія Новгородской земли оказывалось наиболѣе печальнымъ, такъ какъ нигдѣ въ древней Руси противоположность богатаго класса, сильнаго, какъ политически, такъ и экономически, не сказывалось столь ярко по отношенію къ неимущимъ, какъ въ Новгородѣ. Составленіе судной грамоты, во всякомъ случаѣ, должно было, на нашъ взглядъ, внести нѣкоторый порядокъ во взаимныя отношенія сторонъ между собою, почему и появленіе памятника въ половинѣ XV вѣка, когда указанная противоположность классовыхъ интересовъ достигла наибольшаго развитія, было вполнѣ своевременно.Новгородская грамота не дошла до насъ цѣ- Краткій об- ликомъ, а то, что мы имѣемъ въ сохранившемся зоръ содер- 0ТпЬІВЕѢ грамоты, является сборникомъ чисто- жанія Новго- г г > г
родской суд- процессуальнаго характера, содержащимъ въ себѣ ной грамоты, правила о судоустройствѣ и судопроизводствѣ.
Прежде всего Новгородская грамота говоритъ о видахъ суда, различая, подобно Псковской грамотѣ, судъ духовный отъ суда свѣтскаго.
„Судъ святительскій", или архіепископа, долженъ производиться „по святыхъ отецъ правилу, по Манакануну", судъ свѣтскій распадался на судъ князя и посадника, причемъ посадникъ долженъ былъ судить „съ намѣстникивеликаго князя по старинѣ; а безъ намѣстниковъ великаго князя посаднику суда не кончити". Судъ этотъ вѣдалъ дѣла о поземельныхъ тяжбахъ, о „наѣздѣ и грабежѣ въ земномъ дѣлѣ", т.-е. о самоуправномъ нарушеніи владѣнія землею. Интересно, что, если „святительскій судъ" долженъ былъ вестись по Номоканону, то судъ князя, или собственно его намѣстника и посадника, долженъ былъ приводиться „по старинѣ", т.-е. на основаніи нормъ обычнаго права, изстари примѣнявшихся въ Новгородѣ. Новгородская юридическая „старина" была весьма своеобразна и богата; нельзя, конечно, не пожалѣть, что она не отразилась ничѣмъ въ разбираемой грамотѣ по отношенію къ праву гражданскому; но грамота, во всякомъ случаѣ, констатируетъ наличность этой старины, предписывая производитъ судъ на ея основаніи. Кромѣ указанныхъ судовъ, грамота знаетъ судъ тысяцкагои судъ докладчиковъ. О компетенціи перваго суда грамота не говоритъ ничего, изъ другихъ-же грамотъ (напр.. грамоты Всеволода Мстиславовича отъ 1135 г., данной церкви св. Іоанна на Опокахъ, въ Новгородѣ) надо заключить, что судъ тысяцкаго былъ „судъ торговый"; что касается суда докладчиковъ, то это былъ судъ выборныхъ отъ каждаго Новгородскаго конца (Новгородъ дѣлился на пять частей, или концевъ), при чемъ въ составъ его входило по одному боярину и по одному „житьему" человѣку отъ конца. Судъ этотъ былъ высшей истанціею для другихъ судовъ, по докладу изъ которыхъ дѣло разсматривалось на „судѣ докладчиковъ" въ тѣхъ случаяхъ, когда судья того суда, изъ котораго шелъ докладъ, не могъ рѣшить дѣла своею собственною властію.
Весьма важно отмѣтить еще въ составѣ судовъ Новгорода такъ называемыхъ „судныхъ людей", которыхъ мы видимъ, какъ въ духовномъ судѣ, такъ и въ судахъ свѣтскихъ, по два человѣка въ каждомъ судѣ. Они были постоянными выборными засѣдателями на судѣ, пособниками тяжущихся сторонъ, а, можетъ быть, и пособниками судей въ распознаніи той „старины,,, на основаніи которой послѣдніе должны были производить судъ.Судопроизводство Новгородской грамоты, въ цѣломъ, похоже на судопроизводство Псковской грамоты, хотя, впрочемъ, нѣкоторые ученые, какъ, напр., проф. Дювернуа доказываютъ, что первое уступало второму, бывшему болѣе развитымъ. Изъ правилъ о судопроизводствѣ заслуживаетъ упоминанія постановленіе, запрещающее „наводку" на судъ людей. Подъ „наводкой" возможно подразумѣватъ какъ возбужденіе, противъ суда, тяжущихся сторонъ и населенія, такъ и прямое нападеніе на судъ людей, въ цѣляхъ воздѣйствія на его рѣшенія въ томъ или иномъ, желательномъ для наводчиковъ, смыслѣ. Такое воз
дѣйствіе, по всѣмъ даннымъ, бывало въ Новгородѣ, и противъ него борется грамота, назначая большой штрафъ съ виноватыхъ и присуждая истцу убытки, могущіе произойти отъ перерыва процесса и проч. (6 ст.)- Уваженіе къ суду, повидимому, не было всегда присуще своевольнымъ новгородцамъ, можетъ быть, потому, что сами выборы въ судьи невсегда производились правильно и въ судьи невсегда попадали лучшіе люди; но, конечно, Новгородская грамота должна была запрещать „и а - водки“ на судъ, подобно тому, какъ Псковская Правда не позволяла ходить въ судъ „помочью", а лишь дозволяла входить въ его засѣданія „двѣма сутяжникома", т. е. истцу и отвѣтчику, за исключеніями, о которыхъ говорилось выше. Статьи эти о „наводкахъ" и „помочи" наглядно вскрываютъ предъ нами весьма интересныя черты нравовъ двухъ нашихъ вольныхъ городовъ. Заслуживаетъ также вниманія статья, дозволяющая обращеніе къ вѣчу, какъ въ верховной власти, въ случаѣ нерѣшенія, въ теченіе двухъ мѣсяцевъ, дѣла о землѣ („земнаго орудья").
Вѣче по грамотѣ, не является уже судебною, — хотя-бы и самою высшею, — инстанціею, какъ это бывало, по всѣмъ вѣроятіямъ, въ древнѣйшія времена, а именно еще въ эпоху племеннаго вѣча; грамота вполнѣ разумно выдѣляетъ судебныя коллегіи, ею признаваемыя, отъ вмѣшательства въ ихъ функціи народнаго собранія, какъ бы послѣднее ни было составлено, т.-е. являлось-ли оно правильнымъ или нѣтъ. Но, по жалобѣ истца, вѣче могло давать ему своихъ приставовъ, которые шли къ судьѣ, нерѣшавшему дѣло, причемъ онъ долженъ былъ „тотъ судъ кончити передъ тыми приставы", т.-е. въ ихъ присутствіи. Если виноватыми въ промедленіи дѣла были судьи-докладчики, то пристава давались и на нихъ ; повидимому, это считалось рѣшительнымъ средствомъ противъ судебной волокиты. Нѣкоторые ученые наши, напр., И. Д. Бѣляевъ, совершенно отрицательно смотрятъ на Новгородскую судную грамоту и думаютъ, что „несообразное съ обстоятельствами времени положеніе суда, узаконенное докончательною грамотою, естественно должно было вести къ крайнимъ безпорядкамъ, которые отрицали всякую возможность самостоятельнаго и независимаго существованія Новгорода" и что „при такомъ страшномъ безнарядьѣ бѣднымъ и несильнымъ людямъ нельзя было искать судебной защиты въ родномъ Новгородѣ", почему они и обращались къ Москвѣ. Едва-ли, однако, въ этомъ виновата сама грамота; причины тяготѣнія къ Москвѣ были весьма сложны; несовершенство, по грамотѣ, новгородскаго судебнаго строя не было такъ велико, какъ представлялось это указанному автору, при разборѣ грамоты.9*
Еще по теме II. Новгородская судная грамота:
- 9) ПСКОВСКАЯ СУДНААЯ ГРАМОТА, ЕЕ ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА
- 12) Гражданское право по псковской судной грамоте
- 15) РАЗВИТИЕ ПРАВА РУСИ В ПЕРИОД ФЕОДАЛЬНОЙ РАЗДРОБЛЕННОСТИ
- 11) ОБЩЕСТВЕННЫЙ СТРОЙ НОВГОРОДА И ПСКОВА XII-XVвв.
- НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ СТАНОВЛЕНИЯ И РАЗВИТИЯ ЧАСТНОГО ПРАВА В ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ РОССИИ
- Основные черты республиканского строя Великого Новгорода
- 18) СУДЕБНИК ИВАНА 3, ЕГО ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА
- 22) Судебник 1550г., общая ХАРАКТЕРИСТИКА
- 10) Государственное устройство Новгорода и Пскова XII- XV вв.
- Памятники права Московской Руси