Лекция 1 ТЮРЬМА ДО ТЮРЬМЫ: ЛИШЕНИЕ СВОБОДЫ В ДРЕВНЕЙ РУСИ XI-XV ВЕКОВ

Сумин А. В.

Образование древнерусского государства происходило в IX-XI веках. Исто­рия уголовно-исполнительной системы Российского государства в первую очередь связана с историей лишения свободы.

Важно отметить, что в древнерусский период нашей истории в одном месте лишения свободы могли содержаться и разбойники, и интернированные и плен­ные, и провинившиеся «военнослужащие» (дружинники, отроки, боевые холопы). Таким образом, история древнерусских мест лишения свободы - это не только ис­тория уголовно-исполнительной системы, но наша общая с другими государствен­ными органами история.

Римские историки считали, что место лишение свободы (тюрьма) - непре­менный атрибут города. Так, классик античной исторической науки Тит Ливий писал: «Огромный приток населения увеличил государство, а в таком многолюд­ном народе потерялось ясное различие между хорошими и дурными поступками, стали совершаться тайные преступления, и поэтому в устрашение все возрастав­шей дерзости негодяев возводится тюрьма посреди города, над самым форумом».

Классик античной философской мысли Аристотель в своем известном трак­тате «Политика» писал о сущности государственной функции по лишению свобо­ды: «Далее следует власть весьма необходимая, но, пожалуй, самая тяжелая: она приводит в исполнение приговоры над осужденными по суду, взыскивает недоим­ки с государственных должников, сторожит узников. Должность эта тягостна, так как она возбуждает к себе большую ненависть, поэтому там, где с отправлением ее не связана большая выгода, никто не соглашается принять ее на себя и не жела­ет при отправлении ее действовать по законам. Она необходима потому, что не было бы никакой пользы в правосудии, если бы решения суда не приводились в исполнение, так что если государственное общение вообще немыслимо без суда, то оно столь же немыслимо и без исполнения решений.

Во многих местах к тем должностным лицам, которые приводят в исполне­ние судебные приговоры, присоединяются еще и те, которые сторожат аресто­ванных, например, так называемые одиннадцать в Афинах^[1]. Поэтому лучше отде­лить и эту должность и найти по отношению к ней какой-нибудь ловкий выход. Необходима эта должность не менее, чем первая из указанных; случается, однако,

что люди порядочные особенно настойчиво избегают этой должности; вручать же ее людям дрянным небезопасно, так как подобного рода люди скорее сами ну­ждаются в надсмотре, нежели могут сторожить других. Ввиду этого не следует на­значать на такие дела одно лицо, притом непрерывно одно и то же, но из молоде­жи, там где есть особый разряд эфебов, или несущих гарнизонную службу, и из должностных лиц различные люди обязаны по очереди осуществлять заботу об этом».

Приведенные выше отрывки Тита Ливия и Аристотеля находят прямые ана­логии в средневековом положении мест лишения свободы как в России, так и в Европе и касаются центрального расположения тюрем в городах и сменяемо­сти тюремного персонала. Такое расположение тюрем преследовало практические цели, так как государство не предоставляло заключенным питание, материально­бытовое и медицинское обеспечение. Центральное расположение тюрем позволя­ло добиться открытости тюрем для посещений и благотворительности со стороны не только родственников и друзей арестантов, но и членов городского магистрата, обвинителей, священников, врачей, партнеров по бизнесу и других лиц. Таким образом, средневековые обитатели тюрем никогда не были полностью отрезаны от окружающего общества, что накладывало отпечаток и на поведение персонала. Поток людей тек в тюрьму и обратно. Как тюрьма становилась неотъемлемым элементом городского ландшафта, так и ее обитатели вписывались в городскую панораму. Они покидали свои камеры, чтобы нищенствовать, заниматься юриди­ческими делами, присутствовать на семейных мероприятиях. В этот период на­блюдалось наибольшее количество пожертвований на облегчение условий содержания заключенных или освобождение из тюрем несчастнейших из них.

Проблемы изучения истории лишения свободы в Древней Руси XI-XV веков. В многовековой российской истории имеется ряд сложных вопросов, на которые нельзя дать однозначного ответа. Иногда это связано с недостаточностью дошед­ших до нас источников (например, вопрос о происхождении Рюрика и российской государственности), иногда со сложностью оценки происходивших событий (на­пример, опричнина). Недавно научное сообщество при поддержке Президента Российской Федерации составило перечень таких вопросов и честно отразило его в концепции единого учебника истории России.

История лишения свободы в Древней Руси XI-XV веков является очень сложным и недостаточно изученным вопросом. На многие вопросы нельзя дать твердого ответа. Многое из того, что хотелось бы узнать, сокрыто от нас недостат­ком исторических источников. Поэтому правильно и честно будет перечислить в начале данной лекции проблемы, с которыми столкнется любой из сотрудников УИС при изучении истории исполнения наказаний древнерусского периода.

Большую сложность в изучении древнерусской истории представляет со­хранность архивов. В Европе гораздо шире было распространено каменное строи­тельство, поэтому, например, профессор университета Амстердама доктор Гай Гелтнер имел возможность в 2000-е годы поработать в архивах городов север­ной Италии и иметь на руках документы XIII века, касающиеся тюрем. Он смог посчитать количество заключенных, нашел описания камер, описание охраны. Поскольку на Руси зодчество было деревянное, то страшные пожары регулярно уничтожали целые города, а вместе с ними и архивы. Свою лепту в сохранность

документации внесло нашествие на Русь Батыя и Смутное время. Если в Англии сохранилась так называемая «Книга страшного суда», отражающая перепись насе­ления 1085-1086 годов, то в России первые «писцовые книги» сохранились только с конца XV века. Поэтому большую часть данных о лишении свободы в Древней Руси мы вынуждены получать в основном из летописей, договоров и религиозной литературы. Эти сообщения краткие и не содержат подробности, сохранившиеся в документах XVII века.

Определенную сложность, особенно для неподготовленного в истории древ­нерусского и старославянского языков исследователя, представляет терминология. В Древней Руси параллельно существовало два письменных языка - древнерус­ский и старославянский (или церковнославянский). Древнерусский язык ближе и понятнее современному читателю, был основан на живой бытовой речи наших предков. Для древнерусского языка характерны такие наименования мест лишения свободы как «поруб» и «погреб». Старославянский язык - искусственный. Он был создан Кириллом и Мефодием на основе солунского диалекта древнеболгарского языка для перевода православной литературы (библии, жития святых и др.) с гре­ческого языка. Для него характерны такие наименования мест лишения свободы как «темница», «затвор», «узилище».

Известные строки А. С. Пушкина «Сижу за решеткой в темнице сырой» со­всем не означают, что место лишения свободы официально называлось «темни­цей», это поэтическое применение старославянского термина. Летописец, описы­вающий поход Ивана III на Новгород 1471 года, пользовался реальной документа­цией, поэтому при описании отправки пленных в Москву написал так: «...а иных многих послал на Москву да велел их вметати в тюрму». Следует обратить внима­ние, что данное сообщение - первое упоминание слова «тюрьма» в истории Московского государства.

В то же время другой летописец, являвшийся, видимо, монахом, описал это же событие с применением старославянского слова «темница»: «.иных же многих посадников и тысяцких и бояр. разославше по градом в темници вме- таша». Одно и то же место лишения свободы в летописи могло называться погре­бом, а потом темницей. Но старославянские наименования «темница», «затвор» и «узилище» ни в коем случае не были какими-то отдельными учреждениями, они были словами «высокого стиля», синонимами.

Большую сложность в характеристике системы лишения свободы Древней Руси представляют особенности имеющихся у нас исторических источников. Во-первых, в летописях зачастую лишение свободы описывается кратко, без дета­лей и с применением глагольных и отглагольных терминов.

Во-вторых, каждая летопись, с одной стороны, передает текст Повести вре­менных лет и последующие известия, но с другой стороны, отражает реалии сво­его времени. Например, в Никоновской летописи XVI века при описании событий 1020 года написано следующее: «Константин же тогда был в Новгороде. И разгне­вался на него Ярослав (Мудрый). И заточил его в Ростове на три года». Во время

составления летописи в XVI веке уже существовали тюрьмы, лишение свободы широко практиковалось и было впоследствии отражено в большом количестве статей Судебника 1550 года. Летописец переделал древний текст так, как ему представлялось понятным - Константина Добрынича отправили в заточение на три года. Также в более ранних летописях употребляется термин «поточил» (изгнал), а не «заточил».

В-третьих, дошедшие до нас крупные памятники древнерусского права - Русская правда, Новгородская и Псковская судные грамоты и др. практически не содержат норм, касающихся лишения свободы. Наказание в виде лишения сво­боды в них отсутствует, а применение лишения свободы в качестве досудебной меры (заключение под стражу) практически никак не регулируется. В летописях, договорах, иных актах и древнерусской литературе встречаются названия и описа­ния мест лишения свободы.

Так, в одном из древнейших памятников русской словесности XI-XII веков «Чтении о святых мучениках Борисе и Глебе» говорится: «В некоем городе были мужи, осужденные старейшинами города, и посажены в погреб, много времени провели в нем». Далее в тексте описывается, как во время молитвы открылся «покров узницы» (крышка погреба), им явилась святая, после чего с них спали же­леза. Сторожа, прибежав к «узнице» (погребу) увидели ее разрушенной, а мужей сидящих и железа перед ними. Сторожа узнали, что чудо совершили святые Борис и Глеб, сообщили судьям, которые освободили узников.

Интересной особенностью древнерусских наказаний лишением свободы являлось наличие форм заключения, не имеющих аналогов в современном россий­ском праве. С XV века в исторических источниках фиксируется содержание «за приставы» и «за сторожи». Суть содержания «за приставы» заключалось в том, что служилому человеку (это мог быть и сын боярский, и даже дьяк) давался для содержания дома в оковах человек. По сути это являлось одним из видов службы государю (великому князю). Окованного приводили домой, кормили и держали в избе или хозяйственных помещениях (например, конюшне). Форма лишения свободы «за сторожи» была схожа, однако местом содержания являлся не дом служилого человека, а другая постройка. Выбиралось место содержания и к нему приставлялись «сторожи».

Наименования лиц, лишенных свободы, в древнерусский период отечест­венной истории отличаются разнообразием.

Древнейшим русским термином следует признать слово «колодник», проис­ходящее от «колода/колодка» - деревянного устройства для лишения свободы пе­редвижения. Термин «колодник» применялся вплоть до начала XX века в самом широком спектре значений. Как правило, он обозначал всех лишенных свободы как находящихся в тюрьмах, так и пленных, сидящих «за сторожи», «за приста­вы», закованных в избах приказчиков, воевод, московских приказов. Так же име­

новались и находящиеся в пути ссыльные. Так в Повести временных лет под 985 годом расположен диалог князя Владимира Святославича и его дяди по мате­ри Добрыни: «И сказал Добрыня Владимиру: «Посмотри на колодника - они в сапогах. Эти дани нам не дадут. Пойдем искать лапотников».

Из старославянского языка пришли такие названия как «узник» (от слова «узы» и места лишения свободы - «узилище»), «затворник» (от слова «затворять» и места лишения свободы - «затвор»), «темничник» (от места лишения свободы - «темницы»). От глагола «заключать», т.е. лишать свободы закрытием на ключ (заключить в темницу), происходит слово «заключенный». От глагола «заточить» и названия процесса «заточение» (послать в заточение) происходит слово «заточ­ник», отсюда и название известного произведения древнерусской литературы «Слово Даниила Заточника».

Виды мест лишения свободы. Древнерусские места лишения свободы можно разделить условно на две группы. К первой группе относились специали­зированные постройки, предназначенные предположительно исключительно для содержания лишенных свободы лиц - поруб и погреб. Во вторую группу можно отнести постройки, используемые в качестве места лишения свободы ситуативно.

Поруб

Слово «поруб» многозначно. Оно означало как деревянный сруб, так и ме­сто лишения свободы, которое встречается только в летописях. Наряду с термином «поруб» применялось однокоренное слово «порубать» (порубить, порубание), оз­начавшее лишение свободы (арест) без указания его деталей. Например, выраже­ние «порубили псковских гостей» означало лишение свободы псковских купцов. При этом, как правило, нельзя понять ни правовых оснований задержания, ни под­робностей о месте и режиме содержания.

Впервые поруб упоминается в летописи в 1036 году, когда князь Ярослав Владимирович Мудрый лишил свободы (посадил в специальную постройку - поруб) своего брата Судислава Владимировича. Повесть временных лет сообщает об этом так: «.. .в этот же год, посадил Ярослав Судислава брата своего во Пскове, так как был оклеветан перед ним». Исходя из краткого сообщения летописи мы не можем понять, в чем обвинялся (пусть даже и необоснованно) Судислав Владимирович, не знаем, как велся процесс, не имеем понятия о внешнем виде поруба и условиях содержания. Очевидно только то, что Судислав просидел в заключении 24 года, был освобожден в 1059 году сыновьями Ярослава Мудрого после смерти отца в 1054 году, и что основанием для лишения свободы была воля Великого князя Киевского, которая по сути и была законом и решением суда одновременно.

Всего в русском летописании имеются данные о следующих порубах (годы): 1036-1059 - 24-летнее содержание в порубе в Пскове князя Судислава Вла­димировича, брата Ярослава Мудрого;

1067-1068 - содержание в «порубе» в Киеве полоцких князей - Всеслава Брячиславича и двух его сыновей;

1146 - содержание в порубе в монастыре святого Иоанна в Переяславле Русском князя Игоря Ольговича;

1159-1160 - содержание в порубе в Минске (Менске) князя Володши Рог- волдовича (Борисовича) Изяславского;

1177 - содержание в порубе во Владимире князей Мстислава и Ярополка Ростиславичей, рязанских князей Глеба Ростиславича и Романа Глебовича.

Таким образом, можно утверждать, что в 1036-1177 годах в порубах, располо­женных в пяти городах (Псков, Киев, Переяславль Русский, Менск, Владимир), содержалось 10 князей. Учитывая, что термин «поруб» не встречается кроме летопи­сей больше нигде (в отличие от погреба), можно уверенно утверждать, что он являлся в XI-XII веках местом лишения свободы князей.

Повесть временных лет донесла до нас имена первых русских князей. У Рюрика указан только один сын - Игорь, у Игоря только один сын - Святослав (ряд исследователей считает, что у Игоря и Святослава могли быть братья, погиб­шие в борьбе за власть, имена которых летопись до нас не донесла). У Святослава после его гибели осталось три сына - Ярополк, Олег и Владимир (будущий крести­тель Руси). В ходе борьбы за власть Олег погиб в битве, Ярополк был убит варягами по приказу Владимира. В свою очередь после смерти Владимира в 1015 году его сыновья вступили в схватку за власть, в ходе которой были убиты Борис, Глеб, Святослав Древлянский и Святополк Окаянный. В 1036 году умер, не оставив на­следников тьмутараканский князь Мстислав Владимирович. В итоге, в 1036 году из сыновей Владимира в живых остались только Ярослав Мудрый и псковский князь Судислав. Очевидно, что последний был нежелательным конкурентом сы­новьям Ярослава, возможно, что он и действительно организовывал заговор. Меж­ду тем Ярослав совершил важный ценностный поступок. Он не убил брата- конкурента, а лишил его свободы. В дальнейшем все русские князья - потомки Ярослава

Мудрого следовали этому примеру, по крайней мере, до XIII века. Они воевали, отбирали друг у друга города и волости, но не лишали жизни родственников.

Погреб

Впервые в русском летописании «погреб» упоминается при описании собы­тий восстания киевлян 1068 года. Потерпевший поражение от половцев Великий князь киевский Изяслав Ярославич вернулся в город. Киевляне пришли к нему на княжеский двор и стали требовать оружие и коней из княжеского «арсенала», чтобы биться с половцами ещё раз. Изяслав им отказал, и тогда они решили поста­вить другого князя. В это время в Киеве в порубе сидел с 1067 года взятый обма­ном в плен на переговорах полоцкий князь Всеслав Брячиславич (Всеслав Чаро­дей) с двумя сыновьями. Он был правнуком князя Владимира, внуком его старше­го сына Изяслава, которого Владимир отправил княжить в Полоцкую землю. Киевляне освободили Всеслава и поставили князем. Одновременно другая группа киевлян освободила дружину Всеслава из погреба.

В 1160 году новгородцы лишили свободы князя Ростислава Святославича, отправили его в Ладогу, княгиню посадили в монастырь святой Варвары, а дружи­ну посадили в погреб. В 1216 году князь Ярослав Всеволодович (отец Александра Невского) после поражения в Липицкой битве от новгородцев прибыл в Переяс­лавль Залесский и велел схватить всех новгородцев, которые были в городе, и посадить в погреб, а некоторых «в гридницу».

Рогожский летописец содержит сообщение о побеге новгородцев из твер­ского погреба в 1373 году (безусловно, это не первый побег в истории, но первый

побег, описание которого дошло до нас в летописании). 20 апреля 1373 года новгородцы Ус, Яков и Глазач «из погреба выкопались и убегли из Твери».

Погреб в качестве места лишения свободы известен и по другим источни­кам. В Былинах (старинах) Киевского цикла, отражающих древнейшую русскую поэзию, именно в «погреба глубокие» сажают и Илью Муромца, и Ставра Годино- вича. В Берестяной грамоте из Великого Новгорода № 952 (датируется второй по­ловиной XII века) он упоминается в качестве места лишения свободы в связи с не отдачей долга: «От Радка поклон отцу. Товар я послал в Смоленск. А Путилу то убили. А нас с Вячешкой хотят арестовать (хотят ны яти) за Фому - говорят: «Заплатите четыреста гривен или же зовите сюда Фому. Если же нет, то всадим вас в погреб». В договорной грамоте Новгорода с Готским берегом и немецкими городами о мире, посольских и торговых отношениях и о суде (датируется между 1189-1199 годами) содержится норма: «Немчина не сажать в погреб в Новгороде, ни новгородца у немцев».

Постройки, используемые в качестве места лишения свободы ситуативно

28 мая 1135 года новгородцы лишили свободы своего князя Всеволода Мстиславича - посадили на дворе архиепископа, обвинив его в поражении в битве на Жадной горе, и приставили стражу из 30 человек. В 1154 году изгнанный из го­рода рязанский князь Ростислав разбил сына Юрия Долгорукого Андрея, при этом плененных дружинников «засунул в яму».

Причины лишения свободы (или за что сажали). В современном россий­ском обществе существует четкое деление на: осужденных к лишению свободы за уголовные преступления; содержащихся под стражей подозреваемых и обви­няемых в совершении преступлений; отбывающих арест за совершение админист­ративных правонарушений; военнопленных. Существует деление права на отрас­ли: уголовное и административное. Правонарушения разделены на преступления и проступки.

В Древней Руси XI-XV веков не существовало деления права на отрасли. Мы не можем однозначно определить существовало ли наказание в качестве ли­шения свободы (выше приводился пример из Чтения о Борисе и Глебе в противо­вес отсутствию подобных норм в Русской Правде), а значит, возможно, не сущест­вовало понимания разницы между «предварительным заключением до суда», и наказанием лишением свободы, которое тогда не разделялось на администра­тивный арест, арест как уголовное наказание, уголовное наказание в виде лишения свободы. Дошедшие до нас исторические источники, как указывалось в начале лекции, настолько бедны материалами по истории преступности, что фактически у нас нет ни одного полного описания производства по разбою или татьбе (краже), хотя понятия об этих преступлениях были.

В Древней Руси, как и в Средневековой Европе, практиковалось применение лишения свободы в ситуациях, в которых сейчас это неприменимо. Например, лишали свободы несостоятельных должников (заключение по гражданским делам в современном понимании), лишали свободы в качестве заложников, лишали сво­боды в качестве интернирования (в вышеприведенном примере Ярослав Всеволо­дович приказал посадить в погреб всех новгородцев, которые оказались в Переяс­лавле Залесском), лишали свободы в качестве обеспечительной меры (например,

в случае конфликта Новгорода с городами ганзейского союза, новгородцы могли посадить в погреб немецких купцов).

В сознании средневекового человека все лишенные свободы относились к одной категории (колодники, заточники, томящиеся в темницах, заключенные и т.п.). Даже в XVII веке в уездном городе была зачастую одна тюрьма, в которой могли одновременно находиться и пленные, и не выполнившие государственной повинности, и жена, которую посадили за сбежавшего со службы мужа, и разбой­ники (что соответствует уголовному преступлению), и напившиеся стрельцы (что соответствует административному правонарушению). И если от XVII века сохранились росписи тюремных сидельцев, что позволяет дать правовую характе­ристику заключенных, то на XI-XV века таких документов нет.

Использованная литература

1. Российское законодательство X-XX веков: Законодательство Древней Руси. В 9-ти томах. Т. 1 / отв. ред.: Янин В. Л.; под общ. ред.: Чистяков О. И. - М.: Юрид. лит., 1984. - 432 с.

2. Кузьмин С. И., Пертли Л. Ф. Исполнение наказаний (XI-XVII века) // Ведомости уголовно-исполнительной системы. 2018. № 6. С. 32-39.

3. Реуф В. М., Захарченко Г. В. Эволюция уголовно-исполнительнойсистемы в процессе исторического развития Российского государства // Ведомости уголовно-исполнительной системы. 2016. № 2. С. 35-40.

4. Сумин А. В. О соотношении древнерусской и церковнославянской терминологии мест лишения свободы в XI-XV вв. (по материалам русских лето­писей) // С. 108-111.