ВЕЛИКИЕ КОЧИ

давание семи кочей дало полное основание считать Азию отделенной от Америки проливом, а не принимать обе час­ти света за один материк. В этом неоценимая заслуга Федота Алексеева Попова Холмогорца, Семена Иванова Дежнева и их товарищей.

Мир узнал о великом географическом открытии из отписок и челобит­ных Дежнева. До недавнего времени считали родиной Семена Дежнева город Великий Ycrtor. М. И. Белов установил, что Дежнев родился в де­ревне Осиновская Волоко-Пинежской волости Двинского уезда. Происхо­дил он из бедной крестьянской семьи и, как все жители Поморья, был связан с морем. Пинежане дали много известных мореходов-землепро­ходцев: М. Стадухина. Ю. Селиверстова, Л. Плехана и других.

Молодой Семен Дежнев не остался в родных местах, а вместе с воль­ными людьми отправился искать счастья в далекой Сибири. Было это в начале 30-х годов XVII столетия. Первые годы службы прошли в То­больске, последующие — в Енисейске.

Благодаря стремительному продвижению русских людей на восток Сибирь была пройдена из конца в конец за очень короткое время. Ермак покорил Сибирь в 80-х годах XVI столетия. В 1639 году отряд казаков с Иваном Юрьевым Москвитиным во главе вышел на берег Охотского моря к устью реки Ульи. В 1632 году енисейский стрелецкий сотник Петр Бекетов заложил на реке Лене Ленский острожек —острог Якут­ский, с 1681 года — город Якутск.

Выгодное географическое положение помогло Якутску стать цент­ральным населенным пунктом Крайнего Северо-Востока Азии. Якуты, не знавшие огнестрельного оружия, были яблоком раздора для многих пар­тий казаков, оспаривавших друг у друга право сбора с них ясака. Мехо­вые и иные богатства вновь приобретенных «землиц» по Лене-реке притя­гивали вольных «гулящих людишек». Из Ленского острога русские шли дальше — к рекам Охоте, Колыме, Анадырю, к Ламскому (Охотскому) морю.

В 1638 году Дежнев из Енисейска с отрядом казаков был отправлен в Ленский острог. Отрядом командовал тот самый Петр Декетов, который первым появился в этих местах. Два года Семен Дежнев не выезжал из Ленского острога. Сохранилось несколько челобитных якутских казаков, в них встречается и имя Дежнева. Из челобитных видно, что казаки неоднократно просились на «государеву службу». Но пока точно неиз­вестно, состоялись ли экспедиции и участвовал ли в них Дежнев. Якуты часто восставали против произвола пришельцев, и жизнь в беспрерывно осаждаемом ими Ленском остроге была тяжелой. Несколько лет не при-

I ходило из Енисейска подмоги, и казаки не раз обращались к царю

с просьбой выдать нм по пяти рублей, «чтобы нам, холопам твоим, было бы в чем платьишка и обувь купить, с чем было твоя государева служба служить».

C самого начала службы Дежнев прослыл не только храбрым, воле­вым казаком, но и хорошим дипломатом. Сохранились сведения, что в 1640 году летом ему удалось мирным путем «без порчи, без драки» при­мирить враждовавших и воевавших между собой якутов из различных улусов.

К этому времени относится женитьба Дежнева на якутке Абакаяде Сичю. Сын его, Любим, так же как и отец, всю жизнь прослужил в Сиби- ■ри. (Одно время служил он с первооткрывателем Камчатки Владими­ром Атласовым). Женитьба навсегда привязала Дежнева к когда-то да­лекой и чужой, а теперь родной и близкой стороне.

Дежнев собирал ясак, и, начиная с 1640 года, жизнь его проходила в беспрерывных походах. C декабря 1640 по июль 1641 года он ходил на реку Яну в отряде Дмитрия Зыряна. Другой такой же отряд Посни- ка Иванова пошел на реку Индигирку. Янские якуты добровольно согла­сились платить ясак, и Дежнев с тремя казаками повез его в Ленский острог. По пути напали ламуты, и горстке казаков пришлось с оружием в руках отстаивать «государеву казну» и свою собственную жизнь.

Затем Дежнев в отряде М. В. Стадухина служил «дальнюю службу» на Оймяконе. Когда уезжал туда, то оставил жену и сына с коровой и теленком на попечение якута Манякую, вероятно, родственника жены. Не думал тогда Семен, что не увидит семью целых двадцать лет.

Прибыв весной 1641 года на Оймякон и собрав там ясак, Стадухин по реке Индигирке на коче спустился к морю. На Оймяконе было безлюд­но, казаки голодали и старались оттуда уйти. В июне 1642 года они писали царю, что «на Емоконе жити не у чево, никаких людей нет, место пустое и голодное. И нам, холопам твоим государевым, кормитца нечем, а осталися голодны и холодны».

Во время зимовки на Оймяконе Стадухин послал казака Андрея Го­релого проведать Ламу — Охоту-реку. Только воинственность ламутов помешала Андрею Горелому соединиться с отрядом томских казаков Ивана Москвитина, пришедших на реку Охоту морем с устья реки Ульи. Возможно, что в походе Горелого принимал участие также и Семен Дежнев.

Отряд Стадухина плыл морем к реке Алазее, где встретился с отря­дом Дмитрия Зыряна. Зырянцы раньше пришли сюда и уже понаслы- шались о большой и богатой реке Колыме, которая течет к востоку от Алазеи. Стадухин любил власть. Он послал Дежнева и Немчина к Зы- ряну с предложением объединить оба отряда. Зырян согласился, и объе­диненный отряд отправился морем на восток.

Летом 1643 года кочи вошли в устье реки Колымы. На Стадухинской протоке было поставлено зимовье, впоследствии —Нижнеколымский острог. К этому важному географическому открытию причастен и Деж­нев. Он знал о существовании рек Охоты и Колымы, но пытливого казака стало интересовать, что же находится к востоку от этих рек за горами и хребтдми, за «Камнем».

На Колыме Дежнев прослужил без особых происшествий до 1646 го­да. Весной 1645-го с богатой соболиной и другой казной Стадухин и Зы­рян с отрядом казаков отправились морем на Лену, а оттуда в Ленский острог. В Нижнеколымском остроге осталось всего 13 человек во главе со «служилым человеком со Вторым Гавриловым».

Обосновавшиеся на Колыме казаки часто слышали о большой реке Погыче^[1][2]. Говорили, что река эта богата серебром и соболями и что ле­жит она в нескольких днях пути от Колымы-реки. Такие слухи крепко интересовали воеводу в Ленском остроге. Люди стали часто и настойчиво поговаривать о том, чтобы проведать эту реку.

В 1646 году Исай Игнатьев и Семен Алексеев попытались добрать­ся до таинственной реки, но достигли, вероятно, только Чаунской губы, где вели меновую «немую» торговлю с чукчами. Сообщения Игнатьева и Алексеева вызвали много толков, а известие, что море в тех местах кишит моржами, еще более подогрело аппетиты казаков и промышлен­ников: ведь пуд моржовой кости — «рыбьего зуба» стоил от 15 до 25 руб­лей! Более 50 нижнеколымских промышленников заявило о своем жела­нии искать реку Погычу.

Юкагиры Анюя рассказывали, да и из плавания Игнатьева и Алексее­ва выходило, что проведывать Погычу надо по ту сторону «Камня», το есть идти на юг от горного хребта. Многие попытались в эти годы най­ти туда путь через «Камень». Впоследствии Семену Моторе и Михаи­лу Стадухину удалось выйти посуху на Анадырь-реку.

А в Нижнеколымске тем временем события развивались своим чере­дом. На Анадырь готовилась выйти промышленная экспедиция приказчи­ка крупного московского купца Усова — Федота Алексеева Попова Хол-

могорца. Федот Алексеев попросил нижнеколымского приказчика В. Гаврилова назначить в экспедицию служилого человека.

Но от Анадырь-реки не отказались ни Федот Попов, ни Семен Деж­нев. В Нижнеколымске зимой 1647/48 года с той же целью организовал­ся отряд, во главе которого стали приказчики другого крупного москов­ского купца Гусельникова — Афанасий Андреев и Бессон Астафьев. Отряд был хорошо оснащен и помимо многих товаров и вооружения имел современные мореходные инструменты. В росписи значились «три­надцать маток в костях» — так называли мореходные компасы. Это сви­детельство высокой культуры морского дела- у русских мореходов XVII века. Русские кочи отважных мореплавателей были для своего вре­мени хорошими мореходными килевыми судами: они ходили под пару­сом и поднимали до двух тысяч пудов груза. На таком судне с 10—15 мо­реходами можно было перевозить'30—50 пассажиров. Длина кочей до­ходила до 18—19 метров, а ширина — до 4,5.

В экспедиции участвовало шесть таких кочей. В самый последний момент прибавился седьмой коч Герасима Анкудинова. Нечестный, непо­рядочный в поведении и отношениях с товарищами, Анкудинов хотел стать во главе экспедиции и подал челобитную в Нижнеколымский при­каз. Он обязался добыть больше соболей и другой прибыли в предстоя­щем походе, чем обещали Попов и Дежнев — руководители экспедиции. В. Гаврилов сообщал в отписке якутскому воеводе, что «дал им наказ­ную память π где буде найдут неясашных людей, и им аманатов и мати и государев ясак с них збирати н под сво царскую высокую руку подво- дити».

При всех своих недостатках Герасим Анкудинов был смелым, пред­приимчивым и волевым казаком-мореходом, и, получив отказ Гаврилова, он со своим кочем решил идти самостоятельно, независимо от шести ко- чей.

И вот 20 июня 1648 года из Нижнеколымска в историческое плавание вышло семь кочей. Из 90 человек 30 было на коче Анкудинова. Поначалу все шло хорошо. Вскоре кочи были у Шелагского мыса, куда, по всей вероятности, доходили Исай Игнатьев и Семен Алексеев. Ледовые усло­вия в это лето благоприятствовали плаванию, но за Шелагским мысом налетел шторм и выбросил на берег два коча. О судьбе их рассказал побывавший в этих местах в 1649 году Михаил Стадухин. Чукчи говори­ли ему, что «два коча де на море розбило, и наши де люди их побили».

Остальным пяти ночам удалось за два с лишним месяца достичь мыса, который теперь на всех картах мира называется именем Дежнева.

Федот Алексеев Попов и Семен Дежнев настойчиво шли вперед. Не­приветливо встретил их обрывистый мыс. У этого Большого Каменного носа погиб коч Анкудинова, а людей разместили на оставшихся кочах. Здесь пришлось остановиться, так как всем нужен был отдых.

О необыкновенной наблюдательности Дежнева говорит описание мы­са, сделанное им спустя несколько лет после плавания. Сообщив, что нос «вышел в море далеко», Дежнев писал далее: «а против того Носу есть два острова, а лежит Hoc промеж сивер на полуношник (т. е. между се­вером и северо-востоком.— А. А.)'. А с рускую сторону Носа (со стороны реки Колымы.—А. А.) признака: вышла речка, становье тут у чухоч делано, что башни из кости китовой». О жителях мыса и островов Деж- нез писал, что «живут на нем чукчи добре много, против того же Носу на островах живут люди, называют их зубатыми, потому что пронимают они сквозь губу по два зуба немалых костяных»^[3].

Время было осеннее, непогожее. Штормы следовали один за другим, и кочам приходилось трудно. У Чукотского мыса сделали очередную остановку, но ненадолго: чукчи встретили пришельцев с оружием. 20 сен­тября снова вышли в море. И теперь, когда цель была близка, крепчай­ший шторм разметал, разбросал кочи в разные стороны. Об одном из них не сохранилось достоверных сведений, но есть предположение, что он выброшен был на берег Аляски.

Кочи с Федотом Алексеевым Поповым и Герасимом Анкудиновым долго носило по морю, и они оказались у берегов Камчатки. Суденышки вошли в устье реки Камчатки, поднялись до притока ее — речки Никул, где и зазимовали. Славный русский ученый Степан Крашенинников пи­сал: «Кто первый из русских людей был на Камчатке, о том не имею достоверного свидетельства, а по словесным известиям приписывается сие не какому торговому человеку Федоту Алексееву, по которого имени впадающая в реку (Камчатку.— А. А.) Никул речка Федотовщиною на­зывается». Иван Козыревский, первооткрыватель Курильских островов, на «Чертеже Камчатского носу и Морским островам» обозначил реку Федотовку и написал в пояснении: «Зимовья два были. В прошлых годах из Якуцка города на кочах был# на Камчатке люди, а которые у них в аманатах сидели те камчадалы и сказывали, а в наши годы с оных ста­риков ясак брали, два коча сказывали, и зимовья знать и поныне»*/ Су­ществует свидетельство того, что, перезимовав, оба коча вышли в море, обогнули Камчатку и остановились на реке Тигиль. В борьбе с лишения­ми, от болезней и во время неравных боев с местными жителями море­плаватели-казаки погибли все до одного. Где и как это произошло, в точ­ности неизвестно.

Коч Дежнева выбросило 1 октября на берег южнее реки, которую все і искали,— южнее Анадыря. C Дежневым было 24 человека. Недалеко от * устья реки Дежнев остановился и послал вверх на лодке 13 человек, но, не найдя ни людей, ни пищи, они возвратились, потеряв половину това­рищей. Многих недосчитались дежневцы в ту страшную зиму. В 1649 го­ду Дежнев отправился вверх по реке со всеми оставшимися казаками и в 500 километрах от устья на небольшом· островке построил Анадыр­ский острог, ставший на долгие годы русским форпостом на Крайнем Северо-Востоке.

В 1650 году туда пришел заносчивый и властолюбивый Михаил Ста- духин с Семеном Моторой, которого он догнал по пути и силой заставил отказаться от власти на Анадыре, предоставленной тому наказной па­мятью. На Анадырь шли пешком. От Федота Алексеева Попова и Се­мена Дежнева не было никаких вестей, и Стадухин с Моторой не ожи­дали встретить их здесь. Стадухин не только не признал власти Дежнева в Анадырском остроге, но даже бил его по щекам, считая, что с худород­ным казаком нянчиться нечего.

Дежнев вынужден был со своими людьми искать спасения от строп­тивого, кичащегося богатыми связями Стадухина. Он решил пробиваться

на богатую соболями реку Пенжину, но не нашел туда дороги и вынуж­ден был возвратиться обратно.

Мытарства Дежнева и его казаков кончились весной 1651 года, когда Стадухин ушел из острога искать пути на Пенжину. C Моторой Дежнев сразу поладил и даже признал в нем старшего: ведь ему была дана на­казная память быть приказчиком во вновь построенном остроге на Ана- дырь-реке. Семен Мотора погиб весной 1652 года, а Дежнев с товарища­ми продолжал служить в остроге. Главным промыслом был «моржовый зуб». Большие лежбища были открыты недалеко от устья реки Анадыря, и к 1656 году в остроге скопилось 289 пудов «моржового зуба».

29 мая 1659 года Семен Дежнев сдал приказные дела прибывшему Курбату Иванову, а сам отправился в трудный путь «с костяной и собо­линой казной» в Нижнеколымск. Около года продолжалось путешествие. Доставить 150 пудов моржового клыка было не так-то просто. Уйти в Якутск ему в 1660 году не удалось. Пришлось зимовать в Нижнеколым- ске и лишь часть казны отправить с надежными людьми. Только весной 1662 года после двадцатилетнего отсутствия возвратился Дежнев в Якутск. Привезенной им «моржовой кости» было так много, что в Якут­ске у властей не нашлось денег, чтобы рассчитаться с приказчиком, и его отправили в Москву, в Сибирский приказ, для окончательного расчета.

Летом 1662 года Семен Дежнев в сопровождении Ивана Ерастова тронулся в путь и прибыл в Москву в сентябре 1664 года. Он подал царю Алексею ЛІихайловичу челобитную, в которой просил выдать полагаю­щееся жалованье за 1643—1661 годы. Просьбу Дежнева уважили, да, кроме того, за лично ему принадлежавшую «моржовую кость» получил он крупную сумму, а 25 февраля 1665 года был «поверстан за кровь и за раны, и за ясачную прибыль» в атаманы.

Дежнев выехал из Москвы в марте 1665 года и летом 1666 года воз­вратился в Якутск. Очевидно, после смерти первой жены, он зимой 1666/67 года женился вторично. Вторая жена его, тоже якутка, получила при крещении имя Пелагеи Семеновой. От этого брака у Дежнева был также сын, Афанасий (в 1699 году он служил в Анадырском остроге).

В 1667. году Дежнев был-щазначен приказчиком на Оленек и поехал туда вместе с семьей. Как всегда, служил добросовестно, честно, ему уда­лось мирным путем собрать ясак с жителей. В 1669 году с такой же целью он ездил в Верхоянское и Средневилюйское зимовья. В июле 1670 года якутский воевода отправил Дежнева в Москву, в Сибирский приказ, во главе отряда, сопровождавшего «соболиную казну». Путе­шествие оказалось последним в жизни атамана. 25 декабря 1671 года от­ряд был в столице, но обратно Дежнев не возвратился: в начале 1673 го­да его славный жизненный путь окончился в Москве.

О подвиге Семена Дежнева и Федота Алексеева Попова долгое вре­мя в Европе не знали, хотя в Сибири память о них переходила из поко­ления в поколение. Историограф Г. Ф. Миллер обнаружил в Якутске

отписки Дежнева. C тех пор о Дежневе написано много книг и историче­ских исследований, имя его пользуется большой известностью и попу­лярностью. В 1898 году по решению Русского Географического общества Большой Каменный нос был переименован в мыс Дежнева. Сейчас там стоит памятник смелому мореходу.

Другой отважный мореплаватель и один из руководителей историче­ского плавания Федот Алексеев Попов Холмогорец побывал на Камчат­ке, первым всю ее обошел. Он организовал экспедицию и разделил тяго­ты морского пути вместе с Дежневым.

Семен Иванович Дежнев и Федот Алексеевич Попов Холмогорец сво­ими героическими подвигами прославили русскую географическую пауку, и память о них народ наш будет хранить вечно.

I