«ИНДИЙЦЫ» В ГЕРМАНИИ И ГАЛЛИИ (62 г. до н. э.)

Наряду с естествоиспытателями и Гомером Корнелий Непот, более поздний, а поэтому надежный автор, доказывает, что вся земля омывается морем. Свидетелем этого он выставляет Квинта Метелла Целера, который сообщил следующее.

* * *

Квинту Метеллу Целеру, товарищу Луция Афрания по кон­сульству и в то же время проконсулу Галлии, царем свевов были подарены индийцы, которые в торговых целях плыли из Индии и были прибиты бурей к берегам Германии^[689].

* * *

Имеются сведения, что во времена германских императоров к германскому берегу прибило индийский корабль с индийскими купцами^[690].

# >•: >!:

В году 1353^[691], во времена Фридриха Барбароссы, в Любек, город в Германии, прибыло, как сообщают, каноэ, напоминавшее большую барку, с некими индийцами. Они прибыли, по-видимо­му, с побережья Байкала [Ньюфаундленд и Лабрадор], которое находится на той же широте, что и германский берег^[692].

В утерянном труде Корнелия Неп ота сообщается приведенный выше рассказ, заимствованный Помпонием Мелой и Плинием¹. Наши современные географические сведения заставляют нас утверждать, что этот рассказ не может быть верен: индийские купцы, разумеется, не могли быть отнесены штормом к берегам Германии. Однако из-за сообщения Корнелия Непота представление о том, что один и тот же океан омывает берега Индии и Восточ­ной Азии на западе и берега Западной Европы на востоке, получило в средние зека сильную поддержку.

Было бы, одпако, неправильно считать неправдоподобным все это сообще ние только па том основании, что в сохранившемся до нас виде оно невероят­но с географической точки зрения. Напротив, достоверность самого рассказа весьма велика; только Корнелий Непот сделал из пего неправильные выводы. Об «индийском» происхождении чужеземцев, конечно, не может быть и речи. Успехи индийцев в мореплавании были весьма скромными, и истории неиз­вестно ни одного случая, когда индийское судно достигло бы Атлантического океана. Но во времена Римской империи и в течение всего средневековья слово «Индия» было собирательпым понятием для всего экзотического. Все •непривычное, что не поддавалось объяснению, очень часто просто называли «индийским». Это название не должно нас смущать, и мы вправе искать для него подходящее объяснение. Такое объяснение найти нетрудно, и оно на­столько правдоподобно, что у нас есть основания говорить о его достовер­ности.

Мнимых «индийцев» следует, видимо, рассматривать как первое письмен­ное свидетельство появления в Старом свете посланцев Нового света\

История знает немало случаев, когда потерпевших кораблекрушение туземцев из Северной Америки или Гренландии относило в западноевропей­ские воды. В Норвегии, па островах к северу от Великобритании и в других местах побережья Европы нередко прибивало к берегу эскимосские каяки, пустые или с мертвым и живым экипажем. Эти примитивные лодки, угнанные в море штормом, попав в незнакомые воды, не могли вернуться обратно, и их носило по океану до тех пор, пока ветер и волны не выбрасывали их где- нибудь на берег. Такие выброшенные на берег эскимосские каяки хранятся, например, в этнографическом музее в Мюнхене, а также в музеях Эдинбурга •а Абердина. Некоторые из них находятся в Тронхеймском соборе, в церкви в Бурра на Оркнейских островах и в других местах^[693][694], как отметил Плишке -в своих специальных исследованиях^[695].

Подобные происшествия известны нам только из истории.

тату), другой—в 1507 или 1509 г. у Руана, где была подобрана лодка с одним живым эскимосом и 6 трупами¹, третий—в 1577 г. у побережья Нидер­ландов. О других происшествиях сообщает Гумбольдт, причем два из них, относящиеся к 1682 и 1684 гг., представляют особый интерес. Гумбольдт упоминает также о найденном эскимосском каяке, хранящемся в Обществе рыбаков в Любеке^[696][697].

И в других морях суда иногда относило течением на очень большие рас­стояния. О двух таких случаях на Канарских островах рассказано выше (см. гл. 19). Совершенно необычайный, из ряда вон выходящий случай опи­сал Коцебу после своего кругосветного плавания. В 1813 или 1814 г. туземцы с Каролинских островов дрейфовали в каноэ по Южным морям в течение 8 месяцев. Они питались рыбой и доставали менее соленую воду из морских глубин до тех пор, пока накопец не пристали живыми к островам Радак^[698]. На еще более далекие расстояния, чем эскимосские каяки, относило нередко японские рыбачьи лодки. Только за 70 лет XIX в. было зарегистрировано не менее 10 случаев, когда японские джонки относило в североамериканские воды; люди при этом, разумеется, почти всегда погибали^[699]. В 1924 г. автор показал в специальном исследовании, какие важные выводы о распростране­нии поселений на земном шаре можно сделать из подобных происшествий^[700]. Такую же тему позднее широко разработал Тейбер и подкрепил свое толко­вание совершенно точными фактами^[701].

Если принять во внимание, что трупы индейцев, найденные в лодках, прибитых к берегам Азорских островов, послужили для Колумба доказа­тельством того, что па западе имеется еще какая-то земля^[702], то становится ясно, как обстояло дело с «индийцами» Корнелия Непота. Естественно, что объясниться с этими людьми было невозможно, поэтому их, не долго думая, назвали индийцами. И поскольку другой причины для такого дальнего пла­вания по морю найти не могли, то им просто приписали прибытие в Германию Чтобы осведомиться обо всем этом до начала своего пред­приятия, он предварительно посылает туда с военным кораблем Гая Волузена, которого считал подходящим для этой цели.

(23). Отдав эти распоряжения, Цезарь дождался подходящей для плавания погоды и около третьей ночной стражи снялся с якоря; при этом коннице он приказал отправиться к дальней гавани, сесть на корабли и следовать за пилі... Сам он достиг с первыми кораблями около четвертого часа дня Британнии и заметил, что там на всех холмах расставлены вооруженные неприятельские отряды. [Короткий военный поход...]

(28). Когда, таким образом, мир был упрочен, на четвертый день после прибытия в Британнию те восемнадцать кораблей, которые, как выше было указано, перевозили конницу, вышли при тихом ветре из верхней гавани. Когда они уже приближались к Британнии и были видны из лагеря, вдруг поднялась такая буря, что ни один из них не был в состоянии держаться курса, но одни были отнесены к месту своего выхода, а другие выброси­лись с большой для себя опасностью к нижней части острова, которая лежала ближе к западу. Но, когда они стали на якорь и их стало заливать водой, они по необходимости должны были, несмотря на темную ночь, выйти в открытое море и направиться к материку.

(29). В ту же ночь случилось полнолуние: а этот день обык­новенно вызывает в Океане сильнейшие приливы, что нашим не было известно. Таким образом, единовременно и военные корабли, на которых Цезарь организовал переправу войска и теперь при­казал вытащить их на берег, заливало волнами, и стоявшие на якоре грузовые бросало в разные стороны бурей, так что у нас не было возможности ни управлять ими, ни подавать, где нужно, помощь.

(31)....Дерево и медь с тех кораблей, которые получили особенно тяжелые повреждения, [Цезарь] приказал употребить на починку остальных, а другой необходимый материал привезти с материка. Таким образом, при чрезвычайно ревностной работе солдат он лишился только двенадцати кораблей, а остальные снова были приведены в достаточную пригодность...

(36). Ввиду приближения равноденствия и дурного состояния кораблей [Цезарь] не считал благоразумным подвергать свои войска опасностям плаванья в период зимних бурь. А сам он выждал подходящей погоды и вскоре после полуночи снялся со своим флотом с якоря. В общем все его суда благополучно достигли материка, и только два грузовых не дошли до тех же гаваней, что и остальные, они были отнесены несколько ниже...

(V, 1). В консульство Луция Домиция и Аппия Клавдия Цезарь уехал из зимнего лагеря в Италию, как он это делал ежегодно, предварительно приказав легатам, которых он поставил во главе легионов, озаботиться во время зимы постройкой воз­можно большего количества новых судов и ремонтом старых...

(2). Похвалив солдат и руководителей работ, он дал им необ ходимые указания и приказал собраться всем к гавани Иции. откуда, как он знал по опыту, была самая удобная переправа- в Британнию, находившуюся приблизительно в 30 000 шагов от материка.

(5). Цезарь прибыл с легионами к гавани Иции. Здесь он узнал, что шестьдесят судов, построенных в стране мельдов, были отброшены бурей и, не будучи в состоянии держаться курса, вернулись на место своего выхода; остальные суда он нашел готовыми к плаванью и вполне снаряженными...

(7). Он пробыл здесь около двадцати пяти дней, так как отплытие задерживалось северо-западным ветром, который обык­новенно дует здесь значительную часть года... Наконец, дождав­шись подходящей погоды, он приказал пехоте и коннице садиться на корабли...

(8). А сам он с пятью легионами и с таким же количеством всадников, какое он оставил на материке, при заходе солнца снялся с якоря и вышел при легком юго-западном ветре. Но после полуночи ветер прекратился. Цезарь не мог поэтому дер­жаться курса, но был очень далеко отнесен в сторону течением, так что на рассвете увидал Британнию далеко позади влево. Тогда, следуя снова в обратном направлении, он приказал уси­ленно грести, чтобы достигнуть той части острова, которая была, ему известна по прошлому лету как самая удобная для высадки. Солдаты обнаружили при этом весьма похвальную выдержку. Тяжелые грузовые суда при их неустанной гребле сравнялись ходом с военными кораблями. Все корабли достигли Британнии около полудня, но врага там пока еще не было видно...

(13). Остров имеет форму треугольника, одна сторона которого расположена против Галлии. Один ее угол, где лежит Кантий. [Кент] и куда пристают почти все корабли, приходящие из Гал­лии, обращен на восток, а другой, нижний,—на юг. Эта сторона имеет в длину около пятисот миль. Другая, западная, сторона, обращена к Испании; в этом направлении лежит Иберния; как полагают, она вдвое меньше Британнии; она находит­ся в таком же расстоянии от Британнии, как Британния от Гал­лии. На полпути лежит остров, по имени Мона [Англси]; полага­ют, что там же есть и еще несколько небольших островов; о не­которых из них многие писатели сообщают, что там во время зим­него солнцеворота тридцать суток продолжается ночь. Но мы в своих расспросах таких сведений не получали и только на основании точных измерений посредством водяных часов видели, что ночь там короче, чем на материке. Длина этой стороны, по мнению вышеупомянутых писателей, семьсот миль. Третья сторо­на обращена на север, но ее угол обращен главным образом к Германии. Она простирается будто бы па восемьсот миль в длину.

Таким образом, весь остров в окружности имеет две тысячи миль.

(14). Наиболее цивилизованные из всех этих народов—жители Кантия, местности целиком береговой, и их образ жизни немно­гим отличается' от галльского. Жители внутренней части Британ­ии и большей частью не засевают полей, а питаются молоком и мясом и одеваются в шкуры...

(18). Поняв план врагов, Цезарь двинулся со своим войском к реке Тамезису [Темза], в страну Кассивеллауна. Эту реку можно перейти вброд только в одном месте, и то с трудом... [Сле­дует военный поход против Кассивеллауны. ]

(23). По получении заложников он отвел войско назад к морю; там он нашел корабли отремонтированными и спустил их на воду. Так как у пего было много пленных и несколько кораблей погибло от бури, то он решил перевозить войска на материк в два приема... но чтобы самое время года, именно близость равноденствия, не помешало ему отплыть, он по необходимости посадил солдат теснее, и когда наступило полное затишье, он в начале второй стражи снялся с якоря и на рассвете благопо­лучно достиг суши со всей своей эскадрой...¹

т т #

Цезарь был первым римлянином, перешедшим через Рейн. В консульство Помпея и Красса он даже переправился в Брита­нию... Древним грекам и римлянам даже существование этой страны было неизвестно; более поздние сомневались, материк ли это или остров. [Он вернулся], не добившись никакой пользы пи для себя, ни для своего государства, кроме славы, что он совершил поход на этот остров...

Когда наступило время года, благоприятное для мореплава­ния, он снова переправился в Британию под предлогом, что жители не доставили обещанного числа заложников (ибо они не верили, что после неудавшейся первой попытки он предпримет вторую). В действительности же у него было серьезное намерение захватить остров, так что, не имея этого повода, оп придумал бы другой. Оп высадился в том же месте, что и в первый раз... [Два столкновения и победное шествие римлян к Темзе. Заключе­ние мира.] Цезарь отплыл с острова, не оставив там своего вой­ска, ибо ему казалось рискованным оставить его зимовать в чужой стране².

Несмотря на подвиг Пифея (см. гл. 20), даже через 300 лет после его свер­шения Британия была очень мало известна народам Средиземноморья. На протяжении двух тысячелетий ирландские и британские месторождения олова

¹ Г ай Юлий Цезарь, Записки о войне с галлами, М., 1946, IV, 20—36; V, 2—23.

² D і о Cassius, XXXIX, 50; XL, 4.

играли важнейшую роль в средиземноморских странах, особенно при выплав­ке бронзы. Однако к концу этих двух тысячелетий страна, где находились месторождения олова, была известна только по названию. О плавании Пифея либо забыли, либо, без всякого основания, относились к нему с педоверием. Беспримерно, что страна, имевшая столь большое значение для хозяйствен­ной жизни Средиземноморья, так долго оставалась неизученной. Оловянные острова (см. гл. 33) были окружены такой же тайной, как Индия¹. Мы сталки­ваемся с различными удивительно нелепыми и искаженными сообщениями о Британии, например с утверждениями, что до Цезаря об этой стране ничего не было известно².

Решившись дважды пересечь с войском зловещее для римлян Северное море, чтобы проникнуть в загадочную страну, Цезарь, бесспорно, совер­шил великое и отважное предприятие. Лишь благодаря походам Цезаря началось географическое освоение Британских островов и открылась новая важная эпоха географических исследований Западной Европы.

В трудах Цезаря военные события занимают, разумеется, главпое место, тогда как географическим и этнографическим сведениям отводится второсте­пенная роль. Кроме того, сам Цезарь дошел только до Темзы. Все прочие сведения об острове и его жителях носят общий характер и основаны на слухах.

Страппым представляется упоминание о том, будто даже па побережье Галлии у купцов нельзя было узнать ничего достоверного о Британии. Ведь между Британией и материком должны были издавна существовать значитель­ные торговые связи. Сам Цезарь говорит о кораблях, совершавших регуляр­ные плавания из Галлии в Кент. Об этих древних водных путях сообщения упоминает и Страбон³.

Следовательно, сведения, полученные Цезарем, не соответствовали дей­ствительности. Невероятно, чтобы, как это было рассказано Цезарю, в Запад­ной Галлии в те времена так мало знали о стране, родственное население кото­рой во время войны часто оказывало галлам вооруженную поддержку. Оче­видно, галльские купцы не хотели слишком много рассказывать римлянам, подобно тому как за 80 лет до этого хитрые купцы из Массилии не пожелали ничего сообщить Сципиону и Полибию о своих доходных торговых связах со Страной олова, притворяясь, будто ничего о пей не знают⁴. Именно из-за высокой доходности торговли оловом занимавшиеся ею купцы держали свое дело в тайне и ко всем, кто пытался что-нибудь о нем проведать, относились весьма холодно. Все сведения, которые римляне хотели получить о Британии,, они вынуждены были добывать на основе личных наблюдений.

¹ Статья Беккерса (W. Beckers). См. «Geographische Zeitschrift», 1917 S. 216; R. Hennig, Uber die antike Kenntnis von Britannien, «Geographische Zeitschrift», 1928, S. 22, 88.

² Тран к вилл Гай Светоний, Жизнеописание двенадцати цезарей, М., 1933; Цезарь, 25. [Светоний (70—140)—римский пи­сатель.—Ред.}\ Е в т р о п и й, Сокращение римской истории, VI, 17.

³ Страбон, IV, 4, § 1.

⁴ Там же, 2, § 1,

к

20 Рихард Хенниг

Поэтому поход Цезаря открыл перед географией новые пути и заложил основу для позднейших более подробных исследований, которыми занялся Агрикола (см. ниже, гл. 54). Хотя сам великий полководец, бесспорно, ста­вил перед собой только военные и политические цели, он все же был первым известным истории римлянином, который значительно расширил географи­ческие знания своего века, причем одновременно о двух областях земного шара—о нижнем Рейне и о Британских островах.

Первый поход в Британию продолжался лишь с конца августа до сере­дины сентября 55 г. до н. э. и был, видимо, неудачным. Правда, этого не видно из изложения событий Цезарем, но такой вывод можно сделать из совершенно определенных признаний Диона Кассия. Второй поход поддержал славу рим­ского оружия, но тоже не привел к желанной цели—покорению Британии. Он продолжался большую часть лета 54 г. до н. э.

По вопросу о пунктах отправления и высадки обеих военных экспеди­ций в Британию имеется обширная литература, в результате которой возникли самые различные точки зрения. Гавань Ицшо, где начался поход, отожде­ствляли то с Булоныо, то с Виссаном, то с Кале или Сангатом. В своем тща­тельном исследовании Геллер¹ доказал, что самым вероятным пунктом отправ­ления представляется Виссан, причем так называемый «portus ulterior» (отдаленнейшая гавань), где на корабли была посажена конница Цезаря, следует, видимо, отождествлять с Сангатом. Значительно больше разногла­сий вызывает место высадки римских войск в Англии. Камбден, Xаллей, Рен- пель и Гест указывают на Дил^[706][707], д’Анвилль высказывается в пользу Хайта^[708][709], Эйр¹—в пользу Певенси, куда в 1066 г. пристали корабли Вильгельма Завое- 1 ателя, Левин называет Ромнимарш^[710]. Геллер в своем подробном исследова­нии доказывал, что флот Цезаря 27 августа 55 г. до п. э. по юлианскому ка­лендарю, бесспорно, объехал мыс Южный Форлеид у Дувра и пристал, оче­видно, у Дила^[711]. Доукер, однако, считал более вероятной высадку в Сандуиче или Ричборо^[712].