Рѣчь на собственномъ юбилеѣ.

Рѣчь θ. Н. Плевако на собственномъ юбилеѣ.

29 октября 1895 года въ Москвѣ состоялся обѣдъ въ честь Ѳ. Н. Плевако ло случаю 25-лѣтія его дѣятельности къ качествѣ присяжнаго повѣреннаго.

Рѣчь Ѳ. Н. Плевако на собственномъ юбилеѣ.

Вы очень добры ко мнѣ: памятуя, что 25 лѣтъ тому назадъ, при­ведя меня къ присягѣ и надѣвъ на меня знакъ, мои старшіе братья, члены адвокатскаго совѣта, и высшая магистратура вѣнчали меня сла­вою и честью принадлежать къ судебной семьѣ, мнѣ бы надлежало выдѣлить этотъ день изъ ряда прочихъ и свѣтло торжествовать вы­павшее мнѣ на долю счастье, а вы меня же чествуете!

Благодарю, благодарю васъ!

Отрадно оглянуться назадъ и вспомнить то, чему свидѣтелемъ меня Господь поставилъ, и хочется вмѣсто всякихъ словоизліяній возобно­вить въ благодарной памяти и людей прошлаго и ихъ дѣянія—чему мы обязаны тѣмъ, что любимъ нашъ судъ, пашу alma-mater, и чтимъ уставы, какъ то вѣковѣчное слово истины, которое, будучи произне­сено, не забывается, не умираетъ, но, какъ свѣтъ, во тьмѣ свѣтится, н Tbirfe его не объять!

Сотни лѣтъ русская правда была дѣломъ случая или дѣломъ энер­гіи отдѣльно дѣйствовавшихъ добрыхъ и сильныхъ людей, большею частью для удовлетворенія своего личнаго чувства на своихъ пле­чахъ выносившихъ или проводившихъ готъ или другой вопросъ, то или другое частное дѣло, неудовлетворительно или несправедливо разрѣшенные.

Но вотъ полудо свѣжимъ весеннимъ вѣтромъ, и по русской нивѣ, какъ дугъ вверху воды, пронеслась благодатная идея творчества но­выхъ условій жизни, взамѣнъ былого неустройства, и тьмы, и хаоса, и безббразности бездны.

Flat lux! —слышалось всюду; fiat lux!—раздавалось съ каѳедръ и въ литературѣ, м откликъ возгласа отзывался въ каждомъ чуткомъ сердцѣ.

Людямъ моего возраста пришлось слушать профессоровъ русскихъ университетовъ какъ разъ въ прсдрсформенное время.

Можетъ быть, небогаты содержаніемъ были вдохновенные уроки многихъ изъ нашить учителей, но въ нихъ было то, что одновре­менно и учить и воспитуетъ.

Тамъ былъ призывъ къ новой жизни, тамъ были вѣщія пророче­ства о насажденіяхъ на родной нивѣ чудесъ общечеловѣческой куль­туры, тамъ возвѣщалось, что правда—не случайная милость судьбы, но прирожденное право человѣка, тамъ говорилось, что работа надъ правовыми интересами человѣчества—не занятіе досужихъ умовъ, а одно изъ лучшихъ воплощеній нравственнаго долга тѣхъ, это жа­ждетъ честнаго труда и не отождествляетъ съ нимъ своекорыстную эксплоатацію своего времени и жизни.

Приподнятая духомъ эпохи и простая толпа, н толпа людей мы­слящихъ, но еще не вошедшихъ въ новыя русла жизни, за невыра­боткой ихъ, откликалась на зовъ науки.

Не хлѣба, не зрѣлищъ просила она; она алкала и жаждала той же жизненной правды, внутри которой свободно дышится груди и вѣрится въ неприкосновенность нравственнаго достоинства чело­вѣка.

Удовлетворяя этому теченію и упиваясь имъ, руководительная власть земли призвала людей, которые, точно пророки во время свое, точно на то п родились, на то и пришли въ міръ, чтобы отдаться ра­ботѣ честной и святой.

Дорогія, незабвенныя имена составителей Уставовъ Обновленія,— не станемъ называть ихъ, чтобы случайное неупоминаніе кого-либо не сочли за непризнаніе заслугъ,—проходятъ передъ нашимъ вну­треннимъ зрѣніемъ величавые, блистающіе чистотой совѣсти и па- тріотически-настроеннаго сердца...

Почтите ихъ въ тайникахъ вашего духа, какъ строителей царства правды и обновленія!..

И слово плоть бысть.

Идеи перешли въ Уставы, Уставы—въ жизненныя нормы.

У дѣла освобожденія п правосудія, вопреки боязни, что у насъ

нѣтъ ЛЮДЄІІ, ПОЯВИЛИСЬ МОГуЧІЯ фигуры, сумѣвшія въ страдные годы сберечь въ себѣ я силу для дѣла и вѣру въ него.

Явилась внушительная плеяда первозванныхъ дѣятелей, проводя­щихъ въ жизнь новозавѣтные порядки.

Дѣятели, подчась сѣдые и сгорбленные лѣтами, но съ блескомъ глазъ и съ новоявленнымъ притокомъ силъ,—они воочію свидѣтель­ствовали намъ о чудотворной силѣ свободы, воскрешающей и ожи­вляющей унылое и мертвое отъ вѣка.

Великія и дорогія имена п лица! Вы счастливы тѣмъ, что потру­дились на чредѣ въ тѣ дни, когда впервые засіяло солнце русской правды, вы счастливы тѣмъ, что вамъ пришлось открытъ двери въ новыя обители правосудія,—звать русскую землю отпраздновать но­воселье, будитъ уснувшихъ и возвѣстить лѣто пріятное тѣмъ, кто отъ волненія давно уже не смыкалъ глазъ своихъ!

Дорогія имена! Подъ вашимъ руководствомъ, при вашемъ привѣт­ливомъ ободреніи, снисходительности, почта отеческой любви начали мы, въ то время молодые люди, свои первые шаги на служеніи сло­вомъ въ защиту борющихся за право.

Вамъ принадлежитъ наше сердце и вашими именами будутъ укрѣ­плять и направлять себя преемники ваши и грядущія за ними смѣны поколѣній, когда, усталые и обезсиленные или добровольно облѣнив­шіеся, мы вдругъ вздрогнемъ передъ недоконченными работами своими и сравнимъ ихъ съ титаническими запасами силъ, проявленныхъ вами при первослуженіи вашемъ!

Мы,—я между многими,—мы были свидѣтелями этой эпической поры обновленія жизни подъ теплотой новаго духа. На насъ лежитъ долгъ свидѣтельства о томъ, чтб мы видѣти и слышали, чтобы видѣн­ное и слышанное не умирало, но жило и оживляло позднѣе пришед­шихъ.

И мы свидѣтельствуемъ, свидѣтельствуемъ, вѣруя, что жизнь этихъ людей-и труды ихъ пе пропали даромъ, но, какъ сильный ко­рень для вѣтвистаго дерева, служатъ дальнѣйшему развитію вашему въ безпредѣльномъ боевомъ подвигѣ сохраненія на Руси задачъ пра­восудія и распространенія благъ его во всѣ концы необъятнаго оте­чества.

Согрѣтый этою вѣрой, я подымаю мой бокалъ въ память вѣчную творца Уставовъ 20-го ноября, въ пожеланіе безсмертія слову, вы­шедшему изъ-подъ царственной руки его, въ память вѣчную ото­шедшихъ и въ долголѣтіе живущихъ строителей слова и служителей его въ начинательные дни, въ знакъ вѣры въ вашу преданность ему,

Ргчь rλ coεci3s?0M*b ювадга.

въ злакъ моего желанія, чтобы единеніе любви, какъ слѣдствіе еди­номыслія нашего, связывало въ достойную семью всѣхъ насъ, и уча­щихъ правдѣ, и судящихъ во имя ея, и обличающихъ беззаконіе, и защищающихъ требующаго помощи, и жаждущихъ дѣла, и довольно потрудившихся!

И всѣмъ вамъ, друзія по сердцу и упованію, низко кланяюсь и всѣмъ вамъ, благодарный, многолѣтству^..

XXIV.